Лишняя комната

Он не помнил, чтобы в доме когда-либо была шестая комната. В ней не было ничего примечательного, кроме ее странных габаритов, сухих обоев и затертой пыльной мебели. По виду меблировка была и вовсе антикварной, но ее ветхое состояние напрочь скрывало былое мастерство столяра-ремесленника. Каким-то тихим рациональным расчетом или же древней животной интуицией Иван знал, что видит это место не впервые. Однако каждый раз он не мог вспомнить, чтобы покупал дом с шестью комнатами вместо пяти. В комнате находился небольшой комод, аккуратный стол, одноместная кровать и ни единого окна. Из-под сыпучей песчаной и неприятно охристой штукатурки, которая местами падала на пол, проглядывал багряный кирпич. Дощатый пол рядом половиц проваливался вниз и гулко скрипел, будто клонился прямо к земле. На потолке виднелся люк, который Иван никогда не решался открыть. Даже при взгляде на металлический квадрат его сердце, человека вовсе не трусливого, замирало и падало куда-то в желудок. Находясь в этой части дома, Иван чувствовал лишь одно – с этой комнатой какие-то проблемы. Какого рода были эти проблемы и в чем они конкретно заключались, рассказать бы он не смог при всем желании. Как описать кому-то неправильность места, которого нет в природе? Туманные лучи света пробились сквозь утреннюю мглу и незашторенное окно. Иван смотрел на потолок и ждал, когда же мелкая дрожь в теле наконец осядет. Подобные сны он видел с тех пор, как купил дом. В сновидениях не было ничего опасного или открыто страшного, но от этого затишья тревога росла только сильнее. Он присел на кровати, оглядываясь по сторонам, и притянул махровый черный халат, который спасал от рассветного холода. Босые ноги опустились на паркет. Все те же пять комнат. Прихожая. Ванная. Кухня. Гостиная. Спальня. Шестой комнаты никогда не было в помине. Он посмотрел на пустующую стену в гостинной, где по ночам мерещилась дверь. Днем на этом месте была глухая ровная поверхность. При солнечном свете Ивану всегда было спокойнее, а порой он даже смеялся над бреднями своего полуночного рассудка. Бывало и так, что долгая напряженная работа или личные дела увлекали его настолько, что многие месяцы он и вовсе не видел ни единого сна – чему необычайно радовался. Так пару лет он работал без единого отпуска, пока начальство, прижатое законом, само не заставило его отгулять положенные дни. Впервые за годы Иван оказался невольно заперт в четырех стенах, насильно освобожденный от всего, что могло бы отвлечь. Он хотел даже уехать куда-нибудь, но путешествие в одиночку никакого удовольствия не приносило, а все немногочисленные друзья были заняты. Он посмотрел на белую чашку, наполненную до краев черной жидкостью. Кромки фарфора обтекал подвижный дым. Горечь кофе всегда возвращала его в стабильные будни. Коллеги не беспокоили, друзья затихли. Он не слышал ни чужого, ни собственного голоса уже несколько дней, и ему непременно захотелось поговорить с кем-то в это утро. Открыв журнал звонков, Иван почти сразу нашел нужное имя. Прозвучали длинные гудки. – Алло, – ответил заспанный голос по ту сторону. – Привет, Тилл. – Иван прошелся пальцем по краю чашки. – Все еще спишь? – Спал, пока ты не позвонил, – недовольно прозвучал хрипловатый голос. – Еще утро. Зачем ты меня будишь? – Уже двенадцать, – усмехнулся он, устремив взгляд к настенным часам с западающей секундной стрелкой, которая все дрожала на месте. – Что, картины днем не рисуются? – Иди ты к черту, – недовольно ответил друг, но трубку не бросил. – Мне ночью лучше работается. Ночь она… она более тонкая. – Тонкая? – тихо засмеялся Иван, поднося изящную чашку к улыбающейся линии губ. – Тонкая, – подтвердил приглушенный голос. На фоне речи Тилла раздалось глухое шуршание ткани, и Иван понял, что друг действительно не вставал с постели. – Ночью все чувства другие… Иван, ты разбудил меня ради этого?! Ради болтовни о ночных музах?! – Прости, не думал, что еще ты спишь. – в трубке повисло неловкое молчание. – Да, черт с тобой, – с легким недовольством пробурчал Тилл. – Как твой первый отпуск за несколько лет? Рассказывай. – Неплохо, но могло быть и лучше, – уклончиво ответил Иван, смотря в окно. Ветки низкорослого кустарника гнулись от ветра и постукивали в стекло. – Думаю, после этого отпуска мне нужен второй. – Ого, – с усмешкой в голосе произнес Тилл. – Хорошо развлекаешься значит? – Куда там, – в трубке раздался протяжный выдох. – Скорее плохо сплю. Может, посоветуешь что? – Я? Нашел у кого спросить. Иван, я почти не сплю. – Тилл прокашлялся пару раз, видимо, наконец пробуждаясь. – Я просто работаю, пока глаза сами не слипаются, а потом отключаюсь… пока всякие доброжелатели не будят звонками. Иван тихо засмеялся, а после продолжил: – А тебе что-нибудь снится? – Иван поднялся из-за стола и опустил кружку в раковину. За пару шагов он прошел в гостиную и уставился на глухую ровную стену. – Иногда… – с долей удивления ответил друг. – Я думал, ты не из любителей обсуждать сны. – Почему? – Когда мы с Мизи обсуждаем такое, ты смотришь на нас как… как на детей. Иван улыбнулся, подходя к залитой светом стене и кончиками пальцев прикоснулся к поверхности. Ничего необычного. Он пару раз надавил на конструкцию, будто проверяя прочность или же разыскивая зашитые проемы. – Да, – подтвердил он, все еще ощупывая стену. – Я скептик, но сейчас… иногда мне снится сон. Знаешь, один и тот же. Все время. И последние недели он мне немного мешает. Может, начать пить что-то травяное, а не кофе? – Такое бывает. Мне тоже снятся повторяющиеся сны. – Правда? – Да, постоянно, – с какой-то простотой ответил Тилл. – Во снах я обычно опаздываю куда-то: на поезда, самолеты, встречи. Это очень частый сон. А еще часто снятся картины. Иногда я их рисую. Что странно, как только я их заканчиваю, они больше не приходят. – Перестают сниться? – задумчиво произнес Иван, опускаясь на широкий диван и поправляя съехавший халат. – Может, и мне что-то нужно закончить? – Возможно, а что тебе снится? – Комната, которой нет. В моем доме. Лишняя. – говорить об этом вслух было неприятно, словно тень его страха от произнесенных слов обретала зыбкую плоть. – Глупость какая-то. Будто в моей гостиной появляется дверь из ниоткуда. – он снова посмотрел на ровную стену. – И во сне я уверен, что эта комната была всегда, а я ее просто не замечал. И каждый раз я захожу внутрь и чувствую какую-то… усталость? Тяжесть? Словно в ней столько поломанного и ненадежного, а я должен с этим что-то сделать. И комната очень старая. Но есть там что-то еще… – Что? – после затянувшегося молчания спросил Тилл. – Не знаю. – Такое мне никогда не снилось. Но сны многих людей повторяются. Например, миллионы людей видят опоздание, как я. Символы, Иван, символы! Почитай что-нибудь в интернете. – в трубке раздалось тихое шипение чайника. – В конце концов, толкование так и работает. Многим снятся одни и те же образы. – Думаешь, истории с женских форумов дадут ответ? – Ты или слушай, или не спрашивай! – звучал недовольный голос на фоне шуршания. – Да, я верю в образность и символику! Иногда мне кажется, что сны могут быть каким-то предчувствием или… памятью прошлого. – Ладно, Тилл, хорошо, – вздохнул Иван, не желая дальше погружаться в споры о рациональности и реальности. Тилла он ценил, но мировоззрение его не разделял совершенно. – Я посмотрю. Возможно, это сон о том, что мне нужна жилплощадь побольше. День прошел как обычно. Уборка. Поход в магазин. Чтение. Он вынес залежалый мусор с заднего двора. И от скуки даже решил прополоть землю от сорняков, которые разрослись за время, пока не доходили руки. Он надел хлопковые перчатки, старые спортивные штаны и свободную рубаху. Вооружившись маленькой садовой лопаткой, он методично начал вырывать сорные растения под корень. Подойдя вплотную к стене дома, он выдернул очередной репейник и заметил необычайно твердую поверхность на обнаженном участке земли. Иван постучал по камню лопаткой, и металл гулко отозвался от удара. Тогда он счистил поверхность и нашел шероховатый сизый бетон. Среди заброшенного и неухоженного сада он отыскал тонкий металлический прут, вероятно, к нему подвязывали растения прежние хозяева дома. Затем Иван подошел к открытому бетону и начал методично погружать стальной прут в землю. Так он понял, что в земле, на небольшой глубине, погружена фундаментная лента. Бетонный квадрат со сторонами примерно четыре на четыре метра. Он посмотрел на расположение фундамента, и солнечный свет на коже на секунду стал ледяным. Фундамент располагался ровно напротив глухой стены гостиной. – Бред, – одними губами прошептал Иван. Простое совпадение. У судьбы всегда было чувство юмора, и это отличная шутка. Он собрал сорняки в плотный полиэтиленовый пакет, затянул сверху тугой узел и направился в дом. Он вышел из душа, когда за окном смеркалось. Капли падали с волос и впитывались в махровый темный халат. Навязчивые мысли зудели в голове. Разум всегда ищет связи, даже там, где их быть не должно. Это свойство человеческой природы, – повторял себе Иван. – Искать закономерности, связывать события, это наш способ описывать мир, и ничего больше. Несмотря на собственные уверения, он подошел к небольшому столу на кухне, опустился на стул и открыл ноутбук. Непойманная капля воды скользнула по ноге, и он смахнул ее рукой. Холодный свет экрана на его лице перекрывал лучи заката. Утомленно вздыхая, не веря, что ищет ответы на подобные глупости, Иван вбил в поисковую строку: сон про лишнюю комнату. Первые страницы, как он и предполагал, были наполнены пустыми предположениями: это ваши внутренние тревоги, дом – символ вашей тайной личности. Были и более рациональные комментарии о том, что все это переживания от смены места жительства или бытовая усталость. Иван был готов захлопнуть ноутбук, когда наткнулся на историю человека, поразительно напоминавшую его собственную. Он внимательно вчитался в текст: Alois9: Это все, конечно, интересно, ребята, но в детстве мне тоже снился подобный сон. Самое неприятное было в том, что я не мог понять, что же в этой комнате не так! Но она чертовски мне не нравилась! Неприязнь была ее главной характеристикой. Хах, странно было еще то, что весь дом был отремонтирован, мы только переехали. А эта глупая комната была не такой, а старой, ветхой, будто не отсюда. И сначала все было ничего, но потом я перестал спать. Точнее, я спал, но кроме этой проклятой комнаты мне ничего не снилось. До сих пор от этого чувства немного не по себе. Вроде и дом твой, но ты словно в опасности. Иван пробежал глазами по переписке, где глупые шутки чередовались с уточняющими вопросами. Десять лет назад некоего Алоиса явно беспокоили вещи, которые теперь досаждали и ему. Он вновь погрузился текст: Alois9: В итоге я начал бояться спать. Не важно, спал я со светом или без, один или в комнате родителей. Когда я проваливался в сон, то непременно оставался один. Мне запретили смотреть телевизор, думая, что мое воображение разыгралось из-за фильмов ужасов. Надо ли говорить, что это не помогало? Эти сны мучали меня лет до пятнадцати, к тому времени я начал склоняться к тому, что страдаю своего рода странной болезнью. Приступами паники, чувством тревоги. Любые резкие звуки или вспышки света вызывали предобморочное состояние, а иногда и серию судорог. Какие таблетки я только не пил, врачи только разводили руками. Пока однажды я не отправился в дом к нашей пожилой соседке, которая попросила меня помочь ей передвинуть кое-что из мебели. Когда я закончил с ее вещами, она решила угостить меня чаем и немного поболтать. Старушку эту, надо сказать, многие считали слегка того, умалишенной. Я тоже так считал, одинокая женщина, дети приезжают редко. Порой она часами говорила сама с собой, стоя на улице, будто ей кто-то отвечал. Часто она путала дни недели, а иногда и годы. Мне было не очень комфортно с ней, но жалко. Должен был ей кто-то помочь. Тогда она спросила, хорошо ли я сплю. Я сразу подумал, что это очередная старческая забота, вроде, хорошо кушай, теплее одевайся. Но ее слова меня до жути напугали тогда. Неожиданно она сказала: "плохая эта комната". Тяжелый вздох раздался в темноте. Солнце село. Иван был уверен в абсолютной глупости происходящего. Взрослый мужчина в расцвете сил, читающий страшные и очевидно выдуманные истории на задворках интернета. Но внутри что-то скреблось. Он дочитает из одного принципа, чтобы увидеть нелепую концовку вроде "комната поглотила меня! бегите!". Он тихо и одиноко засмеялся, продолжая читать: Alois9: Я спросил ее, что это значит? Но она начала бубнить что-то себе под нос. Единственное, что я разобрал "делай, что просят". Я подумал, что, наверное, она все же не в себе, а сказанные слова случайность. Может, ей не нравилась какая-то комната в ЕЕ доме, а то, что она сказала мне, было просто совпадением? В любом случае, мне стало неуютно, и я попытался поскорее уйти. Когда я уже стоял на пороге, она сунула мне в руку какой-то огарок свечи и несколько раз повторила "обведи. обведи-обведи", а потом резко захлопнула дверь. Скажем… заснуть мне в тот вечер было особенно сложно. Днем у меня были и другие дела, и я совсем забыл об этом странном огарке, который положил в карман штанов. Но ночью я проснулся в очередном сне, конечно, о лишней комнате. Спустя много лет я немного привык к этому сну. Он мне не нравился и все так же пугал. Но, врать не буду, я привык к этому чувству. Во сне я услышал скрип двери, я встал, встряхнул штаны, чтобы надеть. Не бродить же во сне голым? Мне казалось это очень логичным. Но из кармана выпал огарок. Я был удивлен, что он тоже оказался во сне. Я оделся, подобрал этот маслянистой кусок свечи и направился в сторону мерзкой комнаты. Сообщение обрывалось на этом месте. Ивану пришлось пролистать несколько страниц диалога форума, множество просьб о продолжении от других комментаторов, которым тоже было интересно окончание истории. Спустя пару веток диалога Алоис наконец закончил: Alois9: Мне как-то трудно писать дальше. Я всегда думаю, что вот-вот смогу рассказать кому-то о пережитом ужасе или хоть написать, но смелости не хватает. Что-то постоянно останавливает. Я попробую. Я подошел к двери, которую видел годами во снах, и вспомнил слова безумной старухи. Черт знает, что на меня нашло тогда, но я начал старательно обводить воском контур около двери. Не знаю, как описать дальнейший сон и все следующие дни, чтобы не показаться психом. Скажу кратко. Когда дверь отворилась, комната уже не была пустой. Там стоял человек. Он попросил меня кое-что отдать ему. Когда я понял, чего он хочет, и отдал, комната пропала. Я больше никогда ее не видел. Какая глупость. – подумал Иван и принялся читать комментарии ниже. Многие согласились с его скептицизмом, другая часть людей писала о том, что теперь никогда не уснет, а оставшиеся восторженно благодарили Алоиса за хорошо прописанную жуть. Сегодня с Ивана хватит. Завтра он просто расспросит соседей, не знают ли они, что раньше было на месте этого фундамента. В районе старики водились, и к счастью, далеко не безумные. Иван захлопнул крышку ноутбука, погасил свет и направился в кровать. Тишина ему сегодня особенно не нравилась, и он включил приглушенную музыку. Иван слегка корил себя за эту детскую трусость. Словно ему только исполнилось восемь и он испуганно боится причудливых теней на потолке. В конце концов, какая мистика его могла ожидать в серых буднях? Только рутина работы, горы расчетов и нечеловеческие налоги. Да, стоило подумать о налогах – этот монстр куда более реален. Музыка оборвалась посреди ночи, однако таймер он не ставил. Иван открыл глаза в темноте, не понимая, что происходит. Он попытался включить свет, но выключатель не сработал. Возможно, электричество отключили, стоило выглянуть в окно и посмотреть, горят ли уличные фонари или окна в домах соседей. Иван подошел к окну, но вместо улицы снаружи простиралась непроглядная чернота. – Черт, – он тихо вздрогнул, теряя покой в месте, которое было точной копией дома. – Проснись. – Иван попытался очнуться силой воли, ведь если сон узнан, он нередко рассеивается, но ничего не вышло. Он в нерешительности замер у двери в гостиную. Слегка выглянув за дверной косяк, но еще оставаясь в спальне, он заметил злополучную дверь посреди ранее пустой стены. – Твою мать, – прошептал Иван. Если это не шутка, то проклятый сон действительно доведет его до ручки не хуже Алоиса. Вспомнив историю незнакомца, он решил рискнуть. Раз проснуться не вышло, почему не попробовать? Это всего лишь сон. А если станет слишком страшно, он же проснется, верно? Иван издали оглядел гостиную и нашел на рабочем столе перманентный маркер. Возможно, это подойдет. Крадучись в полутьме он подошел сначала к столу, а затем приблизился к двери. Не открывая ее, он быстро начал обводить контур. С сухим скрипом маркер оставлял темные полосы на обоях. Когда Иван дошел до пола, он замер. Алоис не описывал, что делать с нижней гранью. Но по беглым знаниям страшных историй Иван догадался – круги и контуры должны замыкаться. Он очертил маркером прямо по паркету, заканчивая странный прямоугольник. Осталось лишь напряженное ожидание. Ничего не происходило. Когда желание Ивана толкнуть дверь дошло до предела, она отворилась сама. В проеме открылись привычные виды старой комнаты и пугающего стального люка. Внутри никого не было. Он так и знал: это просто бредни, или… он сделал что-то неправильно. Он начал медленно выдыхать, опуская плечи, но в тишине раздался скрежет металла, и люк с грохотом откинулся. Иван тут же посмотрел в окно позади себя, но за стеклом все так же развивалась нефтяная чернота. В комнате за дверью, очерченной кругом, из потолочного люка показалась длинная тень. Иван уже не видел деталей и не мог точно понять, что же это было. Чувствуя лишь удары крови в ушах, он шагнул назад, все так же наблюдая за тенью. Тень рухнула с потолка, словно тяжелый мешок с землей, очертания ее слабо походили на человека. Не решаясь отвернуться от непонятного существа, Иван на ощупь нашел на столе ножницы и крепко зажал их в руке. Тень поползла по полу, будто ребенок или животное, издавая сдавленные звуки, похожие на глухой крик, клокотание или тихий плач. В глазах Ивана помутилось, но тень застыла у порога. Линия по контуру проема будто не давала ей идти дальше. Странным было и то, что та же самая линия вызвала это существо из глубины лишней комнаты. Тень всхлипывала с бурлящим звуком, а горло Ивана будто сдавил немой крик. Через секунду дробящийся женский голос зазвучал в комнате: – Найди… Иван вцепился в ножницы так, что металл срезал кожу ладоней. Руки заливало что-то теплое. Тень начала обрубками конечностей стучать по полу. В панике он никак не мог разобрать ее слов: – Найди… Найди меня. – то ли шептал, то ли плакал, то ли заклинал изуродованный образ. – Найди меня! В глазах потемнело. Глухой удар и головная боль были последним, что он еще успел запомнить. Он открыл глаза. Телефон надрывно гудел где-то в изголовье кровати. Сердце все еще тяжело колотилось от реалистичности кошмара. Иван нащупал мобильник и ответил не глядя: – Да? – Он посмотрел в окно, где солнце поднялось уже высоко. Тихая музыка, которую он включил вечером, играла как прежде. – Ну ничего себе! – удивился Тилл. – Я что, встал раньше тебя? – Твоя победа, – выдохнул Иван. Голос друга было лучшим, что он мог бы сейчас услышать. – Ну, ты спи еще. Я чего звоню-то. Пойдешь вечером в бар? Все равно же отпуск. – Пошли, – тут же согласился Иван, прикрывая глаза рукой. Но как только он дотронулся до лица, то замер. В ладонях и пальцах отдавало тягучей болью, он взглянул на руку, замечая свежие порезы. – Тилл! – Да? – Нет, ничего… – замялся Иван. – У меня одно дело есть… давай я ближе к вечеру скажу, ладно? – Окей, только сообщи до семи. – Идет, тогда созвонимся. – он сразу же бросил трубку, не думая о приличиях. Иван резко вскочил с кровати, оглядывая руки. На ладонях виднелись рваные косые порезы, ноги тут же подкосились. Но день за окном уверенно брал свое, Иван нашел в себе силы сделать несколько шагов по направлению к двери. На полу у рабочего стола в гостиной он нашел кровавые ножницы и множество багряных капель. На стене черным контуром был обведен абсолютно пустой участок. Наскоро одевшись, он вышел на улицу. Порезанные ладони он перематывал бинтом уже на крыльце. Находиться в доме ему не хотелось. Припоминая всех стариков улицы, он направился к одному из домов.

* * *

– Ало, Тилл. – Он перезвонил до семи, как и обещал. – Можно пожить у тебя? – Чего? – опешил друг детства. – Да, нет проблем… Но почему так резко? Что-то случилось? И еще у меня бардак, говорю сразу. – Ничего… – тихо ответил Иван. – Случилось? Да, случилось. Даже не знаю, с чего начать. Я… я решил перекопать сад на заднем дворе и нашел там фундамент… – в трубке то и дело звенело молчание. – Я пошел к соседям спросить, не знают ли они, что это такое. Они рассказали. Оказалось, что лет сорок назад тут жила семейная пара. Молодая девушка и вдовец. – Это очень странное начало, но-о-о ладно, – с долей интереса отозвался друг. – И тебе холостяку теперь завидно одному жить? Предлагаешь съехаться? – беспечно смеялся Тилл. – Боюсь, не до смеха, – неожиданно прервал его Иван. – Тот вдовец. Раньше у него была жена. Но однажды она пропала, он звонил в полицию, вся округа ее искала. Он горевал тяжело, впрочем не долго. Через пару месяцев привел молодую супругу. – Вот это козел, – удивился Тилл. – Соседи тоже не одобрили… шептались, но время идет. Все забыли. Через год у них родился ребенок, и мужчина достроил дом. Небольшую комнату… стена граничила с моей гостиной. – Да мы же вчера об этом говорили! То есть у тебя таки была еще одна комната. – Раньше была. В этой комнате жил его ребенок. Но через время мальчик заболел. Соседи сказали, что ребенок был пугливым и чем-то страдал. Сказали, тому все время мерещились звуки на чердаке, хотя там лежало только старое барахло. Наверное, хозяина, хозяйки и… возможно, первой жены. – Так и? – Они уехали, кажется, повезли мальчика на лечение и больше не вернулись. Потом пристрой снесли новые хозяева. Не знаю, почему. Ну и я… я решил сделать из фундамента клумбу. – Клумбу?! – удивился Тилл посмеиваясь. – С каких пор ты увлекся садоводством? И что? Пробил лопатой трубу и едешь ко мне мыться? Или нашел клад? – Я нашел кости.