Реквием дождя

Они проснулись на рассвете. Воздух был холодным и колким — таким, каким он бывает только в предгорьях, когда ночью температура падает почти до нуля, а днём поднимается до тридцати. Лена выбралась из палатки, растирая замёрзшие плечи, и увидела, что горизонт на востоке окрасился в серо-розовый цвет — без привычного золота, без тепла. Сергей уже разводил походную горелку. — Михаил ещё спит? — спросила Лена. — Храпит, как медведь, — усмехнулся Сергей. — Я и сам еле проснулся. Алексей вышел из своей палатки с планшетом в руках. Глаза красные — видно, не спал всю ночь. — Данные обрабатывал, — объяснил он, перехватив обеспокоенный взгляд Лены. — Сравнивал показатели с «Восточной-7». Расхождение — в три раза. — Значит, мы на правильном пути, — сказала Лена. Она посмотрела на телефон. Связи не было — ни одной полоски. Вздохнув, она убрала мобильный обратно в корман. — Ладно, парни, будите Мишу. Мы выдвигаемая через 30 минут. К несчастью, она так и не узнала , что сообщение от Димы, отправленное прошлым вечером, так и не доставилось: «У собаки жар. Держимся. Игорь колдует».

***

Через час они снова были в дороге. Она уходила всё дальше от шоссе, превращаясь сначала в грунтовку, а потом — в две колеи, заросшие сухой, ломкой травой. «УАЗ» подпрыгивал на ухабах, и Лена держалась за поручень, следя за навигатором. — Сорок километров до цели, — сказала она. — По такой дороге — часа два, — отозвался Сергей, не отрывая взгляда от колеи. Михаил сидел сзади и молча смотрел в окно. Он вообще стал молчаливее за последние дни — будто что-то тяжелое оседало внутри него, как осадок на дне колодца. — Ты как? — спросила Лена. — Нормально, — ответил он, не оборачиваясь. — Думаю. — О чём? — О том, что мы увидим. И о том, что мы уже видели. Лена не стала уточнять. Она знала, что он имеет в виду. Несмотря на все прогнозы, команда прибыла на место назначения на полчаса раньше. Станция «Юго-Восточная-3» выглядела так, будто её не просто забросили, а забыли. Два контейнера, ржавая вышка связи, спутниковая тарелка, лежащая на боку. Вокруг — выжженная земля, на которой не росло ничего. Даже сорняки не пробивались сквозь корку спекшейся грязи. — Выглядит как место ядерных испытаний, — тихо сказал Михаил. — Хуже, — ответил Алексей. — Радиацию можно измерить. А это — мы даже не знаем, что это. Сергей развернул оборудование. Портативный спектрометр, пробоотборник воздуха, контейнеры для образцов почвы. Лена открыла кейс с датчиками — теми самыми, что собрал Алексей. — Давай начнём прямо сейчас, — сказала она. — Запускай сетку. Алексей кивнул и разложил датчики по периметру станции. Четыре точки — по сторонам света. Он подключил центральный модуль к планшету, и на экране загорелась схема с четырьмя зелёными точками. — Калибровка, — сказал он. — Три, два, один... Пошли данные. На экране зелёные точки сменились жёлтыми. Потом — оранжевыми. — Концентрация растёт, — сказал Алексей, и голос его дрогнул. — В два раза выше, чем на «Восточной-7». — Это ещё не предел, — сказала Лена. — Сергей, готовь пробу воздуха. Сергей уже стоял с пробоотборником, направленным на юго-восток. Прибор загудел, засасывая воздух в стерильный контейнер. — Есть, — сказал он через минуту. — Проба номер семь. — Поехали дальше, — скомандовала Лена. — Источник ближе, чем мы думали. Они проехали ещё тридцать километров, когда дорога кончилась окончательно. Дальше была только степь — ровная, как стол, и мёртвая, как Луна. Ни куста, ни травинки, ни насекомого. Тишина стояла такая, что закладывало уши. — Здесь, — сказала Лена, глядя на планшет. — Координаты совпадают. Они вышли из машины. Воздух был очень сухим и казалось, что если провести рукой по воздуху, он рассыплется в пыль. — Я ничего не вижу, — сказал Михаил, оглядываясь. — Ни труб, ни заводов, ни вышек. Где источник? — Под землёй, — ответила Лена. Она опустилась на колени и положила ладонь на сухую, растрескавшуюся землю. Ладонь ощутила слабое тепло — как от тела, которое ещё не остыло, но уже умирает. — Здесь что-то есть, — сказала она. — Глубоко. Очень глубоко. Алексей подошёл и встал рядом. Он тоже опустился на колено, провёл рукой по земле, поднёс пальцы к лицу и понюхал. — Маслом пахнет, — сказал он. — Ещё и липкая. — Нефть? — спросил Михаил. — Нет. — Алексей покачал головой. — Нефть — она другая по консистенции и запаху. А это... я не знаю, что это. Сергей достал лопату из богажника и начал копать. Грунт поддавался с трудом — спекшийся, плотный. Через полчаса он выкопал яму глубиной около метра. — Есть! — крикнул он. Все подошли. На дне ямы виднелась тёмная, почти чёрная масса — вязкая, блестящая, как дёготь. От неё исходил слабый запах — не сероводород, не нефть, а что-то другое. Химическое. Чужеродное. — Не трогайте голыми руками, — предупредила Лена. Сергей надел перчатки, опустил пробоотборник в массу и извлёк образец. В контейнере жидкость вела себя странно — она пульсировала, будто живая, и на её поверхности появлялись и лопались пузырьки. — Она реагирует на воздух, — сказал Сергей. — Окисляется? — Или дышит, — тихо сказал Михаил. Все замолчали. Лена взяла контейнер в руки и поднесла к глазам. Жидкость внутри переливалась, меняла цвет — от чёрного к тёмно-зелёному, потом обратно. — Это не химическая субстанция, — сказала она наконец. — Мне кажется, она биологическая. — Что? — переспросил Михаил. — Оно живое, — ответила Лена. — Или было живым. Очень долго. И ждало. — Чего ждало? — спросил Алексей. Лена подняла на него глаза. В них было что-то, чего он никогда раньше не видел — смесь страха и решимости. — Нас, — ответила она.

***

Они сидели у костра, когда в кармане у Лены завибрировал спутниковый телефон. Один короткий сигнал — сообщение. Она нажала «принять» и поднесла трубку к уху. — Лена? Привет — голос Игоря был хриплым, сбитым. — Я отправил вчера смс, видимо не дошло. Слушай. У нас проблемы. — Привет . Что случилось? — Капельке стало ещё хуже. Температура уже под сорок, она не встаёт, не пьёт и не ест, дыхание тяжёлое. Я сделал всё, что мог, но... — он замолчал. — Лена, я не ветеринар. Мне нужна помощь. Лена закрыла глаза. Капелька. Эта маленькая, ласковая, худая, с глазами - бусинками собачонка где-то там сейчас борется за жизнь, а их коллеги, одни, пытаются её спасти. — Мы выезжаем, — сказала она. — Жди. Она отключилась и повернулась к остальным. — Сворачиваем лагерь. Едем назад. — Но данные... — начал Сергей. — Данные у нас, — перебила Лена. — Пробы, замеры, координаты. Всё с нами. А собака — там, вместе с ребятами. — И ты что же, всё бросишь и сорвёшься назад, ради какой-то вшивой дворняги?! Мы тут спасаем жизни людей — И животных тоже! — взорвалась Лена, и у Серёже не осталось ничего, кроме как замолчать — Она пришла к нам — К НАМ — за помощью. Значит мы обязаны её спасти, во что бы то ни стало. И если мы её потеряем, я себе этого не прощу. Алексей встал первым. — Я за руль, — сказал он. — Сергей, помоги собрать оборудование. Михаил — заливай остатки воды в канистру, пригодится. Они собирались молча и быстро. Через двадцать минут «УАЗ» уже мчался обратно, прыгая по ухабам, а Лена сжимала в руках контейнер с образцом и смотрела на дорогу, которая уходила в темноту. Держись, маленькая, — думала она. — Держись. --- В лаборатории Дима сидел на полу рядом с импровизированной лежанкой, которую они соорудили из курток и спальных мешков. Капелька лежала, тяжело дыша. Её нос был сухим и горячим, глаза затянулись мутной плёнкой. Игорь стоял над ней с фонариком и смотрел зрачки, пока Дима обдувал её портативным вентилятором. — Я не понимаю — сокрушался Дима — Миша принёс её с обезвоживанием. Теперь эта лихорадка. Как такое вообще могло произойти? Она же была с нами всё это время. — Она была очень слаба. Возможно, какая-то инфекция или вирус. — предположил Игорь— Реакция на свет есть, но слабая. Очень слабая. — Что с ней? — спросил Дима. Голос у него дрожал. — Не знаю. — Игорь потёр лицо ладонями. — Если честно, Дима, я впервые вижу такое. Капелька вдруг заскулила — тонко, жалобно, как щенок. Дима протянул руку и погладил её по голове. Шерсть была влажной от пота. — Тихо, тихо, — прошептал он. — Скоро приедут. Лена приедет. Она знает, что делать. Игорь, что мы ещё можем сделать для неё? Игорь не ответил. Хоть он и не рад был появлению собаки в лаборатории, всё равно смотреть как она умирает ему было тяжело. Собака повернула голову и лизнула ладонь Димы. Язык был горячим и шершавым. Парень почувствовал, как к горлу подкатывает ком. Он отвернулся, чтобы Игорь не заметил слёз. — Они едут, — сказал Игорь, глядя в телефон. — Сообщение пришло. Будут через три часа. — Дотянет? Игорь помолчал. — Не знаю, — ответил он честно. — Но мы сделаем всё, что можем. За окном лаборатории было темно. Тишина стояла такая, что было слышно, как дышит собака — тяжело, с хрипом, будто каждый вдох даётся ей с трудом. Где-то далеко, за горизонтом, начиналась гроза. Но она не шла сюда.