Ta ki seni görene kadar(Пока я не увидел тебя.)

***

      Если бы кто-нибудь спросил Исмаила Фуртуна, сколько времени он собирался скрывать отношения с Фадиме, он бы уверенно ответил: — Несколько месяцев.       Если бы тот же вопрос задали Фадиме, она бы сказала: — Хотя бы пару недель.       Реальность решила иначе. Тайна продержалась сорок восемь часов. И виновата в этом была Ширин. Разумеется. Утро началось подозрительно спокойно. Фадиме сидела в общежитии и пыталась готовиться к экзамену. Получалось плохо. Потому что каждые пять минут взгляд сам собой падал на телефон. На последнее сообщение. От Исо. «Доброе утро, дорогая жена.»       Она улыбнулась. Потом закатила глаза. Потом снова улыбнулась. Это было безнадёжно. Телефон завибрировал. Новое сообщение. «Ты опять улыбаешься экрану?»       Фадиме моментально подняла голову. Словно он мог видеть её через стены. «Откуда ты знаешь?»       Ответ пришёл сразу. «Потому что уже двадцать минут не отвечаешь.»       Она рассмеялась. И в этот момент зазвонил телефон. На экране высветилось: Бабушка Ширин. Фадиме сразу напряглась. Инстинктивно. — Здравствуйте. — Доброе утро, девочка моя.       Слишком ласково. Очень подозрительно. — Что случилось? — Ничего. — Бабушка. — Что? — Вы никогда не начинаете разговор с «ничего». — Неправда. — Правда. — Неправда. — Правда. — Ты слишком много времени проводишь с Исмаилом.       Фадиме улыбнулась прежде, чем успела остановить себя. И на том конце сразу наступила тишина. Очень нехорошая тишина. — Ага, - сказала Ширин.              Очень медленно. Фадиме замерла. — Что ага? — Ничего. — Бабушка. — Что? — Не делайте так. — Как? — Как сейчас. — Как именно? — Я чувствую, что вы что-то поняли. — Я многое поняла.       Сердце подозрительно дёрнулось. — Например?       Ширин выдержала драматическую паузу. Настолько длинную, что любой режиссёр турецкого сериала заплакал бы от зависти. А потом спокойно сказала: — Например, что ты сейчас влюблена.       Фадиме подавилась воздухом. Буквально. — Что?! — О, значит правда. — БАБУШКА! — Попалась. — Это был вопрос! — Нет. — Был! — Нет. — Был! — Нет. — Был! — Ты встречаешься с Исмаилом.       Наступила тишина. Катастрофическая. Абсолютная. Потому что Фадиме внезапно поняла: она ничего не ответила. Вообще. А значит... — Ага, - снова сказала Ширин. Тоном победителя. — Всё ясно. — Бабушка! — Что? — Это нечестно! — Очень даже честно. — Вы меня обманули. — Конечно. — Так нельзя. — Мне можно.       Аргумент оказался железным. Как обычно. Через пятнадцать минут Фадиме уже мчалась через университетский двор. Телефон был прижат к уху. — Исо! — Что случилось? — Она знает. — Кто? — Ширин!       На другом конце наступила пауза. Потом: — Ну наконец-то.       Фадиме остановилась посреди дорожки. — Что значит наконец-то?! — В смысле? — Ты не удивлён?! — Фадиме. — Что? — Это Ширин. — И? — Она поняла ещё до того, как мы сами поняли.       И ведь был прав. Что раздражало особенно сильно.

***

      Позже состоялся разговор с Адилем. — Итак.       Оруч положил руки на стол. — Признавайтесь. — В чём? — Не беси меня, Исо. — Мне нравится бесить тебя. — Мы встречаемся, - Фадиме решила сразу закончить этот цирк.       Наступила тишина. Секунда. Две. Три. А потом все одновременно закричали. Элени плакала. Даже Эсме по телефону плакала. Оруч выглядел так, будто выиграл чемпионат мира. — Я говорил! — Что говорил? — Что вы поженитесь. — Мы только начали встречаться! — Детали.       А потом произошло самое неожиданное. Адиль посмотрел на Исо. Очень серьёзно. И сказал: — Добро пожаловать в семью.       Просто. Без пафоса. Без длинных речей. Без предупреждений. Но Исо почему-то почувствовал ком в горле. Потому что для него это значило очень много. Очень. И впервые Фадиме увидела, как он не может подобрать слова. — Спасибо, - только и смог ответить он.

***

      Вечером они встретились в любимой кофейне. Исо уже сидел за столиком. Фадиме плюхнулась напротив. — Она меня переиграла. — Да. — Даже не споришь? — Нет. — Почему? — Потому что это правда.       Она сердито посмотрела на него. Он улыбался. Слишком довольно. — Тебя это веселит? — Немного. — Исмаил. — Фадиме. — Исмаил. — Фадиме. — Я серьёзно. — Я тоже. — Нет. — Да. — Нет. — Да.       И вдруг оба рассмеялись. Потому что звучали как абсолютно счастливые идиоты. И, честно говоря, именно ими и были.

***

      Если бы существовал мировой рекорд по отрицанию очевидного, Оруч и Элени давно получили бы золотые медали. Возможно, несколько. С запасом. Потому что весь их круг общения уже несколько месяцев наблюдал один и тот же спектакль. — Они влюблены. — Они не влюблены. — Они влюблены. — Они идиоты.       Последний пункт обычно произносила Ширин. И чаще всего была права.       Всё началось с дождя. Не романтичного. Не красивого. Не кинематографичного. Обычного стамбульского дождя, который начался внезапно и испортил планы половине города. Фадиме и Исо сидели в кофейне у окна. Счастливые. Отвратительно счастливые. Настолько, что Оруч демонстративно закатил глаза. — Невыносимо. — Что именно? — спросил Исо. — Вы. — Спасибо. — Это не комплимент. — А звучало как комплимент.       Рядом рассмеялась Элени. И Оруч автоматически повернулся на её смех. Всего на секунду. Но этого хватило. Фадиме заметила. Исо заметил. Ширин по видеосвязи заметила. Кажется, даже официант заметил. Сам Оруч, разумеется, ничего не заметил. Через час дождь усилился. Элени собралась в общежитие. — Я вызову такси. — Не вызовешь.       Она удивлённо посмотрела на Оруча. — Почему? — Потому что пробки. — И? — Я отвезу тебя. — Не нужно. — Нужно. — Оруч. — Элени. — Я могу сама добраться. — А я могу отвезти.       Они посмотрели друг на друга. Фадиме тихо прошептала: — Началось.       Исо кивнул. — Началось.       В машине было тихо. Подозрительно тихо. Настолько тихо, что оба чувствовали себя неловко. Что само по себе было странно. Потому что они дружили уже давно. — Ты молчишь. — Ты тоже. — Справедливо.       Снова тишина. Дворники мерно скользили по стеклу. Город светился огнями. Дождь стучал по крыше. И почему-то именно сегодня всё ощущалось иначе. Совсем иначе. — Можно вопрос? - Оруч крепче сжал руль. — Конечно. — Почему ты до сих пор не встречаешься ни с кем?       Он усмехнулся. — Серьёзно? — Да. — Вот прямо сейчас? — Да. — Потому что не хочу. — Врёшь.       Он бросил на неё быстрый взгляд. — Почему? — Потому что знаю тебя.       Пауза. — Тогда сам ответь, - Элени неожиданно улыбнулась.       Грустно. Совсем чуть-чуть. — Потому что никто не нравится настолько сильно? Или наоборот кто-то очень сильно, но ничего не предпринимает?       Элени промолчала. А Оруч почувствовал, как после его же слов сердце пропустило удар. Потому что вдруг понял.       Машина уже была припаркована у общежития. Но никто не выходил. Они просто сидели. И смотрели вперёд. — Мы сейчас ведём себя очень странно. — Да. — Хорошо. — Очень.       Оруч нервно рассмеялся. Он действительно нервничал. — Элени. — Да? — Можно ещё один вопрос? — Можно. — Тот человек...       Она повернулась к нему. Медленно. Очень медленно. И сразу поняла, о ком он спрашивает. — Да? — Это случайно не я?       Тишина. Абсолютная. А потом Элени вдруг рассмеялась. Так искренне, что Оруч окончательно растерялся. — Господи. — Что? — Ты учишься на врача. — Да. — Ты будешь оперировать людей. — Да. — Ты один из самых умных мужчин, которых я знаю. — Спасибо. — И ты только сейчас понял? — Немного поздно? — Катастрофически.       Оруч закрыл лицо ладонью. — Великолепно. — Согласна. — Я идиот. — Согласна. — Спасибо за поддержку. — Всегда пожалуйста.       А потом произошло самое простое. Самое тихое. И самое важное. Элени взяла его за руку. Сама. Первой.       Он смотрел на неё несколько секунд. А потом впервые за очень долгое время перестал думать. И просто поцеловал её.       Через двадцать минут телефон Фадиме взорвался сообщениями. Первое пришло от Элени. «Мы встречаемся».       Второе от Оруча. «Никогда не говори, что была права».       И именно в этот момент вся компания окончательно поняла: теперь их стало две пары. А значит количество хаоса в ближайшие годы увеличится как минимум вдвое.

************

      Если бы кто-нибудь сказал Исмаилу Фуртуна, что самым сложным этапом предложения руки и сердца будет не выбор кольца, не разговор с семьёй и не само предложение... а необходимость скрыть всё это от Фадиме — он бы рассмеялся. Потом прожил бы следующие три недели. И перестал смеяться.       Проблема заключалась в том, что Фадиме замечала всё. Абсолютно всё. Любую странную паузу. Любой подозрительный взгляд. Любую попытку что-то скрыть. Особенно если скрывал Исо.       Поэтому уже через два дня после начала подготовки она подозрительно прищурилась. — Что происходит? — Ничего. — Врёшь. — Нет. — Врёшь. — Нет. — Исмаил. — Фадиме. — Почему ты улыбаешься? — Потому что счастлив. — Подозрительно счастлив. — Это преступление? — Иногда да.       Хуже всего была Ширин. Потому что Ширин физически не умела хранить секреты. Не из вредности. Из восторга. Она была похожа на ребёнка, которому подарили лучший подарок в жизни и попросили никому не рассказывать. Невыполнимая задача.       Поэтому за неделю до предложения она позвонила Фадиме. — Девочка моя. — Да? — Как дела? — Хорошо. — Замечательно. — Бабушка... — Что? — Почему вы звучите так, будто выиграли в лотерею? — Потому что жизнь прекрасна. — Вы что-то знаете. — Возможно. — БАБУШКА. — Что? — Что происходит? — Ничего. — Врёте. — Немного.       Через час Фадиме уже сидела напротив Исо в кафе. — Я уверена, что они что-то скрывают. — Кто? — Все. — Все? — Все. — Конкретнее. — Ширин. — Это не аргумент. — Почему? — Потому что Ширин всегда что-то скрывает. — Тоже верно.              Она задумалась. Потом снова посмотрела на него. — И ты тоже странный. — Спасибо. — Это не комплимент. — Мне нравится.       Вечером Исо получил сообщение от Ширин. «Она что-то подозревает.» «Я знаю.» «Я почти сказала.» «БАБУШКА.» «Но не сказала.» «СПАСИБО.» «Я героиня.» «Безусловно.»       Следующие дни превратились в настоящий кошмар. Потому что все вокруг знали. Оруч знал. Элени знала. Адиль знал. Эсме знала. Ширин знала.       Не знала только Фадиме. И это было чудом.       День предложения наступил неожиданно быстро. Для Исо. Для Фадиме — абсолютно обычно. По крайней мере сначала. — Куда мы идём? — Гулять. — Почему ты так одет? — Как? — Красиво. — Спасибо. — Я серьёзно. — Я тоже. — Ты нервничаешь. — Нет. — Врёшь. — Немного.       Она подозрительно посмотрела на него. Потом пожала плечами. — Ладно.       Исо мысленно поблагодарил всех известных святых. Они вышли к набережной уже вечером. Босфор сиял огнями. Вода переливалась золотом и серебром. Город шумел где-то далеко. А здесь было удивительно тихо. Почти так же, как в тот вечер. В тот самый. Когда она впервые сказала: «Я люблю тебя».       Фадиме тоже это вспомнила. Потому что улыбнулась. Очень тепло. — Ты специально привёл меня сюда? — Да. — Почему? — Потому что это моё любимое место. — Врун. — Почему? — Потому что твоё любимое место сейчас рядом со мной.       Исо закрыл глаза. Ненадолго. Потому что после таких фраз становилось сложно помнить собственное имя. — Это запрещённый приём. — Не спорю.       Они остановились у самой воды. Ветер играл её волосами. Фадиме смотрела на Босфор. Не замечая, что Исо смотрит только на неё. Уже несколько минут. Словно пытался запомнить. Каждую деталь. Каждую улыбку. Каждый взгляд. — Фадиме.       Она повернулась. — Да?       Голос у него был странный. Очень странный. Такой она слышала редко. Только когда он говорил что-то действительно важное. — Я хочу кое-что сказать. — Хорошо.       Он сделал вдох. Медленно. Глубоко. Потом ещё один. Фадиме нахмурилась. — Ты точно в порядке? — Нет. — Что случилось? — Ты случилась.       Она рассмеялась. А потом увидела его лицо. И перестала смеяться. Потому что вдруг поняла. Что-то происходит. Что-то большое. Очень большое. — Помнишь, что ты сказала мне здесь? - тихо спросил Исо. — Когда? — В тот вечер.       Она улыбнулась. — Что люблю тебя? — Да. — Конечно помню. — Это был лучший день моей жизни.       Сердце болезненно сжалось. Потому что в его голосе было столько искренности, что становилось трудно дышать. — А потом было ещё много лучших дней.       Он улыбнулся. Совсем чуть-чуть. — Каждый раз, когда ты смеялась. — Исо... — Каждый раз, когда злилась. — Это было часто. — Очень. — Спасибо. — Всегда пожалуйста.       Они оба тихо рассмеялись. Но глаза у него оставались серьёзными. — Ты изменила мою жизнь.       Фадиме почувствовала, как внутри всё замерло. — Исмаил... — Нет, дай договорить.       Она кивнула. — Рядом с тобой я стал лучше. Смелее. Счастливее. Спокойнее. Я не знал, что можно настолько любить человека. Честно. Не знал.       Он сделал шаг ближе. Потом ещё один. — И я хочу просыпаться рядом с тобой через десять лет. Через двадцать. Через сорок. Хочу спорить с тобой всю жизнь. Хочу слушать твои лекции. Хочу пить твой ужасный кофе. — Мой кофе прекрасный. — Ужасный. — Исмаил. — Фадиме. — Не отвлекайся. — Хорошо.       И тогда он опустился на одно колено. Фадиме перестала дышать. Буквально. Совсем. Потому что мир внезапно исчез. Остался только он. И маленькая коробочка в его руках. — О Боже, - только и смогла прошептать она. — Да. — О Боже. — Согласен. — О Боже. — Фадиме. — Я пытаюсь думать. — Получается плохо. — Очень плохо.       Он рассмеялся. Потом открыл коробочку. И тихо спросил: — Ты выйдешь за меня?       Слёзы появились мгновенно. Без предупреждения. Без разрешения. Просто появились. — Ты серьёзно спрашиваешь? — Да. — После всего этого? — Да. — После двух лет? — Да. — После того как твоя бабушка уже считает меня своей внучкой? — Особенно после этого.       Она засмеялась сквозь слёзы. Потом закрыла лицо руками. Потом снова посмотрела на него. На человека, которого любила больше всего на свете. — Конечно да.       Голос дрогнул. — Конечно, да, дорогой муж. Конечно.       А потом он надел кольцо ей на палец. И впервые за весь вечер выдохнул. Потому что операция наконец закончилась успешно.       А в кустах неподалёку одновременно раздалось: — Я ЖЕ ГОВОРИЛА! — ШИРИН! — Что?! — Почему вы здесь?! — Потому что это исторический момент! — Бабушка! — Я молчала целых три минуты! — ЭТО МНОГО?! — ДЛЯ МЕНЯ — ДА!       И именно тогда Фадиме поняла: какой бы ни была их свадьба, спокойной она точно не будет.

***

      Если бы Фадиме спросили за неделю до свадьбы, кто будет нервничать сильнее всех, она бы уверенно ответила: — Исо.       Если бы спросили Исо, он бы ответил: — Фадиме.              Оба ошиблись.       Потому что сильнее всех нервничала Ширин. — Почему ты ходишь кругами? — Я не хожу кругами. — Ходишь. — Не хожу. — Бабушка. — Что? — Ты уже пятнадцать минут ходишь вокруг дивана.       Ширин остановилась. Посмотрела на Эсме. Потом на Адиля. Потом снова на Эсме. — У меня внучка замуж выходит. — Через четыре дня. — Именно. — Это не объясняет твоё поведение. — Объясняет всё.       В результате к утру свадебного дня на ногах были вообще все. Кроме виновников торжества. Которые ещё спали. — Они спят?! - возмутилась Ширин. — Да. — В такой день?! — Да. — Как?!       Адиль отпил кофе. — Потому что они нормальные люди. — Нет. — Да. — Нет. — Да. — Нет. — Ширин. — Что? — Сядь. — Не могу.       К десяти утра дом уже напоминал центр управления космической миссией. Кто-то звонил. Кто-то искал цветы. Кто-то потерял галстук. Кто-то потерял туфли. Кто-то потерял самого себя. Оруч потерял пиджак. Элени потеряла терпение. Ширин потеряла способность говорить тише обычного. То есть окончательно.       А потом пришло время собираться. И впервые за весь день Фадиме осталась одна. Совсем одна. В комнате. Перед зеркалом. В свадебном платье. И вдруг стало страшно. Очень. Не потому что она сомневалась. Ни секунды. Не потому что боялась. Тоже нет. Просто... Это был большой день. Настоящий. Тот самый. Который разделяет жизнь на «до» и «после». Дверь тихо открылась. В комнату вошла Эсме. Остановилась. И сразу закрыла рот рукой. Потому что глаза моментально наполнились слезами. — Эсме... - тихо сказала Фадиме.       И Эсме расплакалась. Сразу. Без предупреждения. — Эсме! — Я ничего не могу сделать. — Ты плачешь. — Потому что ты красивая. — Эсме. — Очень красивая. — Эсме. — Невероятно красивая. — Эсме! — Хорошо.       Эсме рассмеялась сквозь слёзы. А потом подошла ближе. Поправила Фадиме прядь волос. Как делала всегда. С самого детства. — Ты счастлива? - тихо спросила она.       Фадиме посмотрела в зеркало. Потом улыбнулась. Совсем немного. — Очень.       Эсме кивнула. И снова расплакалась. — Господи. Я так за тебя рада. Он хороший человек. — Знаю. — Очень хороший. — Знаю. — Я люблю его. — Эсме! — Что? — Ты должна быть на моей стороне. — Я и есть на твоей стороне. — Это спорно.       Они обе рассмеялись. А потом обнялись. Крепко. Так крепко, как могут только мать и дочь. Хоть ими они и не были.       Внизу тем временем происходила другая катастрофа. Исо нервничал. Очень. Настолько сильно, что даже галстук завязал неправильно. Дважды. Потом трижды. Потом вообще снял его. — Ты сейчас проломишь пол, - сказал Оруч. — Почему? — Потому что уже десять минут ходишь по кругу. — Я не хожу по кругу. — Господи. — Что? — Вы оба стали одинаковыми.       Исо нервно рассмеялся. Потом посмотрел на дверь. Потом снова посмотрел. Потом ещё раз. — Успокойся, - сказал Адиль. — Я спокоен. — Нет. — Нет? — Нет. — Откуда ты знаешь? — Потому что ты выглядишь так же, как выглядел я перед свадьбой.       Исо вздохнул. — Это заметно? — Очень. — Замечательно. — Не переживай. — Легко сказать. — Она всё равно скажет да.       На секунду стало тихо. Потом все мужчины одновременно рассмеялись. Потому что это действительно было правдой.       А потом заиграла музыка. И разговоры стихли. Сразу. Будто кто-то выключил звук. Исо поднял голову. Посмотрел вперёд. И забыл как дышать. Потому что появилась Фадиме. Позже он много раз пытался описать этот момент. Не смог. Потому что слова оказались слишком маленькими. Она шла рядом с Адилем. Улыбалась. Совсем чуть-чуть. Как всегда, когда волновалась. И выглядела настолько красивой, что окружающий мир просто перестал существовать.       Адиль подвёл её ближе. Посмотрел сначала на сестру. Потом на Исо. Очень внимательно. — Береги её.       Исо кивнул. Без шуток. Без улыбки. Совершенно серьёзно. — Всю жизнь.       Адиль улыбнулся. И впервые за день в его глазах тоже появились слёзы. — Тогда забирай.       Фадиме немедленно рассмеялась. Сквозь слёзы. — Спасибо огромное. — Всегда пожалуйста. — Предатель. — С любовью.       Когда церемония началась, плакали уже почти все. Эсме. Ширин. Элени. Какие-то дальние родственники. Одна незнакомая тётя. Даже Оруч подозрительно часто тёр глаза. — Ты плачешь? - шепнула Элени. — Нет. — Плачешь. — Это аллергия. — На что? — На счастье.       Она поцеловала его в щёку. И Оруч окончательно сдался. А потом настал момент клятв. Исо смотрел только на неё. Фадиме — только на него. Будто вокруг никого больше не существовало. — Ты мой дом, - тихо сказал он.       Именно так. Без длинной речи. Без красивых фраз. Просто правда. Фадиме сразу заплакала снова. — Это нечестно, - прошептала она. — Почему? — Потому что теперь я тоже плачу. — Прости. — Нет, не прощу.       Она улыбнулась сквозь слёзы. И ответила: — А ты мой самый любимый человек.       Исо закрыл глаза. На секунду. Потому что сердце буквально не помещалось в груди.       Когда их объявили мужем и женой, зал взорвался аплодисментами. Ширин вскочила первой. Разумеется. — НАКОНЕЦ-ТО! — БАБУШКА! — ЧТО?! — ТИХО! — НЕ МОГУ!       И никто даже не пытался её остановить. Потому что все были слишком счастливы. А поздно вечером, когда гости уже танцевали, смеялись и спорили за столами, Фадиме стояла на террасе. Смотрела на огни города. И чувствовала удивительное спокойствие. Позади открылась дверь. Она даже не обернулась. Потому что и так знала. — Муж. — Жена. — Тебе нравится? — Очень.       Он обнял её со спины. Как делал сотни раз. Только теперь всё было немного иначе. Потому что впереди была уже не история любви. А целая жизнь. Вместе.

***

Пять лет спустя.

— ПАПА! — Не кричи. — Почему? — Потому что у меня голова болит. — Почему? — Потому что ты кричишь. — А.       Маленькая девочка задумалась. Секунды на три. После чего закричала ещё громче: — ПАПА! — Это было ожидаемо, - пробормотал Исо.       Субботнее утро. Большой дом. Запах кофе. Смех. Шум. Полный хаос. То есть обычный день семьи Фуртуна. — Где мама? — Работает. — Опять? — Да. — Жалко маму. — Мне тоже. — Жалко папу. — Мне тоже. — Жалко всех. — Особенно меня.       Из кабинета донёсся знакомый голос: — Исмаил! — Да? — Почему дети опять кормят кота печеньем?! — Потому что любят его! — Это не ответ! — Это лучший ответ!       Фадиме появилась в дверях через секунду. Исо немедленно замолчал. Потому что даже спустя пять лет был достаточно умным человеком. — Доброе утро. — Не подлизывайся. — Поздно.       Она закатила глаза. Потом всё равно поцеловала его. Коротко. Привычно. Так, как целуют человека, которого любят уже много лет.       А в гостиной бабушка Ширин учила внуков чему-то подозрительному. Очень подозрительному. — Бабушка? - спросил Исо. — Что? — Почему дети учатся прятаться за диваном? — Важный навык. — Зачем? — Следить за родственниками. — Господи. — Это семейное.       Фадиме рассмеялась так громко, что пришлось прислониться к стене. — Не смейся. — Не могу. — Из-за неё они вырастут невозможными. — Поздно, - сказала Фадиме. — Они уже невозможные.       Вечером дети уснули. Дом наконец затих. На террасе стало спокойно. Только море вдали. Только ветер. Только они вдвоём. Как когда-то давно. Исо протянул ей кружку кофе. — Спасибо. — Пожалуйста.       Несколько минут они молчали. Уютно. Хорошо. Правильно. Потом Фадиме тихо улыбнулась. — Знаешь. — Что? — Помнишь тот листок?       Он рассмеялся. Сразу понял. — Конечно. — Кажется, мы доказали, что он ошибался.       Исо посмотрел на неё. На женщину, которую любил. На свою жену. На своего лучшего друга. На свой дом. И ответил: — Да.       Потом взял её за руку. Как делал тысячи раз до этого. И как собирался делать всю оставшуюся жизнь. — Хотя есть одна проблема. — Какая? — Мы всё ещё противоположности.       Фадиме усмехнулась. — И?       Он поцеловал её в висок. Очень нежно. Очень привычно. Очень по-домашнему. — И это до сих пор моя любимая часть.       А внутри дома снова кто-то закричал: — БАБУШКА ШИРИН ЗАЛЕЗЛА В ОКНО!       Повисла тишина. Фадиме медленно закрыла глаза. Исо рассмеялся. — Некоторые вещи никогда не меняются.       И, честно говоря, никто из них не хотел, чтобы менялись❤️