Куда приводит одиночество

Единственный способ исцелиться от разбитого сердца — съесть целую гору сыра.

(Плагг.)

Утро началось не совсем привычно для меня. Ранний подъем и сборы были в порядке вещей: форма для фехтования, учебник по китайскому, ноты для фортепиано. Но вот Плагг явно был чем-то обеспокоен. Подозрения подтвердились, когда он проигнорировал сырную нарезку со свежим камамбером. Я чувствовал, что с ним надо поговорить, но отвлёкся на сборы вещей. — Вроде ничего не забыл, — бормочу я, осматривая набитый рюкзак. Благо мне не придётся нести его в руках. Сейчас мой телохранитель, Грэй, погрузит всё в багажник, а мне только останется захватить сумку. — Где у нас сахар? — неожиданно, словно чертёнок из табакерки, передо мной навис Плагг. — Сахар? Ты же ешь только свой вонючий камамбер. — я озадачился таким неожиданным вопросом с его стороны. В памяти тут же всплыла одинокая тарелка с сыром, которую он до сих пор игнорирует. Зная этого сыроманьяка и его нездоровое пристрастие к сыру, граничащее с безумием и помешательством, было весьма странно наблюдать равнодушие с его стороны ко всей той экзотике, что я на этот раз заказал. Бри де мо, близкий родственник его любимого камамбера, обрамлял край золотистой тарелки. За ним нарезанный тонкими ломтиками полумягкий рокфор с прожилками «благородной» голубой плесени. И завершал всю эту диковинность сыр из Бельгии лимбургер. Всё самые вонючие сыры собрались в моей комнате, наполняя её ни с чем не сравнимым ароматом. Страшно представить, что обо мне думает Натали, когда закатывает сервировочный столик со всем этим великолепием. Однако в этот раз мои старания не произвели на него впечатления. Лаймовые глаза широко раскрыты, а сам он то и дело носится по комнате. То ли возбуждён, то ли встревожен, не разобрать. — И что? Вот ты завис на своей Леди Баг, а вокруг тебя столько девчонок! Можно пробовать разное, а ты только за ней бегаешь! «Пробовать разное?» — задумался я, не до конца поняв суть его слов. Неужели опять о сыре говорит? Что-то он меня запутал. — При чем тут это? — я не мог понять причину его нападок. И что с ним вообще происходит? Беззаботного Плагга словно подменили на взбудораженного чертёнка, который вот-вот вырвется из чертогов подземного мира. Может, вчерашний разговор на него так повлиял? Я стараюсь вспомнить, о чем мы говорили, но его раздражённый голос не дает мне собраться с мыслями. То и дело бормочет без перерыва. — При том, что это как сыр! Девушки, как сырная тарелка! — он указал лапкой в сторону нарезки. — Можно всю жизнь есть камамбер, а можно и что-нибудь другое попробовать! Кажется, о чем-то подобном Плагг ранее говорил. Но если задуматься, то он вообще ни о чем кроме сыра не говорит. Я с трудом припомнил все наши разговоры о камамбере и девушках. Только с чего вдруг он решил поговорить об этом сейчас? Пока я пытаюсь понять суть его слов, Плагг носится по комнате, как будто что-то выискивает. Периодически цепляет вещи то на столе, то на тумбе, отчего фарфоровая ваза вновь оказалась в опасности, но я вовремя оказался рядом. — Ладно, успокойся, сейчас принесу! — я сдаюсь под его напором. Сахар так сахар! Черт с тобой! Выбегаю из комнаты и несусь в сторону кухни. — Рафинад бери! — кричит он мне в спину. «Хватает же наглости!» Я возмущаюсь в своих мыслях, но не решаюсь вступить с ним в спор. Наверное, всё же лучше подыграть ему и попробовать понять причину такого поведения. Уж и не помню, когда Плагг себя так странно вел. Думаю, никогда! Может, заболел? Квами вообще могут болеть? Задаюсь я вопросом, открывая подряд нижние кухонные шкафчики. Нет. И тут нет. Придвигаю стул, заглядываю на верхнюю полку. — Нашел! — радостно ликую и прячу во внутренний карман парочку сахарных кубиков. Затем как можно быстрее бегу по парадной лестнице, влетаю в свою комнату и победно кладу рафинад на тарелку. — Спасибо, — лукаво отзывается этот чертенок и прячет сахар в стол. Осторожно прикрывая чистой салфеткой. Для него это не просто сахар, это подарок, ассоциация с его чудесной божьей коровкой, которую он ласково зовет Сахарок. Когда она получит два чудесных кубика рафинада, то сразу поймет, от кого столь чудный сюрприз, а прохвост Трикс уже не станет препятствием для влюбленного квами. На лице Плагга растянулась мечтательная улыбка, от уха до уха. Со стороны он мне напоминал чеширского кота, которого полностью унесло в мир фантазий. Однако мой удивленный и в то же время возмущенный возглас вернул его из мира грез. — Что?! Ты не будешь его есть? — да он издевается! Моему возмущению нет предела! — Есть?! — удивленно переспрашивает он. — Пф, ты что? Я люблю только камамбер. Наш разговор зашел в тупик. Теперь я окончательно ничего не понимал, но одно я знал наверняка: меня опять накрывают негативные эмоции. Если бы сейчас в комнате появился акума, я бы не удивился, ибо придушил бы на месте. Плагг любого может вывести из себя, талант, так сказать, от природы. Но это что-то новое. Я делаю глубокий вдох, перевожу взгляд на настенные часы, отвлекаюсь на движение стрелок и уже через минуту, собрав мысли, возвращаюсь к разговору. — Это уже ни в какие ворота! Что происходит? — я требую объяснений, чувствуя необходимость поговорить об этом сейчас. Лаймовые глаза сужаются в узкую полоску, выдавая наличие тайн. Плагг сжимается в маленький комок, словно моля не настаивать на этом разговоре, но я тверд. — Ладно, — сдаётся он и виновато поднимает на меня глаза, — всё дело в Трикс. — Трикс? Это квами лисы? — я уточняю, чтобы ничего не перепутать. Плагг кивает и взволнованно продолжает. — Этот Трикс мало того, что проныра, ему всегда хотелось находиться рядом с Тикки! Его лицо выдало неожиданную гримасу раздражения. Я же в душе улыбаюсь, догадываясь, о чем идёт речь, но сохраняю серьёзный вид. — Ох, если бы ты слышал, как Трикс умеет говорить. Умён и хитёр. Лис, что ещё о нём сказать, — продолжает Плагг, скрестив на груди лапки. — А Тикки… Она чиста и наивна. Поэтому ей лучше держаться подальше от Лиса! Понимаешь? Зелёные глаза размером с блюдца уставились на меня в ожидании поддержки. Я же прихожу к выводу о наличии теплых чувств Плагга к Тикки. Конечно же, я поддержу друга, но пока не пойму, что он задумал. — Пока не совсем, но думаю, суть мне ясна. Ты ревнуешь Тикки к Триксу? — Пф! Он мне не конкурент, — отмахивается он и в расслабленной позе зависает в воздухе. — Теперь понятно, для чего тебе нужен сахар, — я улыбаюсь, уверенный, что всё выяснилось. — Хочешь подарить его Тикки? — Подарить сахар? — его лицо опять кривится в недовольной гримасе. — Если бы я хотел сделать ей подарок, то подарил бы торт или шоколад! Она же сладкоежка! И правда. Как я мог забыть, что квами Леди Баг любит сладкое, ведь Плагг уже неоднократно об этом рассказывал. Я было хотел заговорить, но он меня опередил. — Просто она мой сахарок! Сахар! Сахарок! Понимаешь?! Все дело в ассоциациях! Уф! — он махнул на меня лапкой. — Всё сложно. — А я-то думал, что это у меня с Леди Баг сложные отношения, — вздохнул я. Плагг больше не хотел говорить и нырнул во внутренний карман моей ветровки. А я задумался, насколько же судьба играет нашими судьбами, переплетает их, затягивая в узел. Возможно, в этом есть нечто пророческое. Знак свыше, что сила разрушения и созидания должны быть едины. — Адриан, машина ждет, — за моей спиной раздался голос Натали. — Спасибо, — кинул я вполоборота, заглядывая во внутренний карман ветровки. Зеленые глаза, как два огонька, смотрят прямо на меня. Ядовито-зеленые, как и прежде, и все же не такие, поникшие и печальные. Любовь порой жестока, она причиняет много боли и страданий, но она же способна исцелять любые раны, дарить надежду и смысл в жизни. — Не грусти, уверен, Тикки не променяет тебя на лиса, — подбадриваю я друга, и он уже с улыбкой кивает мне: «Мол, так и будет». Взвалив на себя все свои вещи, я отправляюсь за Натали. День обещал быть долгим и, как оказалось позже, не самым удачным.