Энма

***

— Вы проходите! — Слова слетают с губ Какаши-сенсея легко и слегка насмешливо, словно он и не угрожал им пару секунд назад. Сакура замечает под его маской улыбку. — Э?! Хээ?! Ура! — Наруто дергается в своих путах, едва прожевав еду, которую минуту назад ему скармливала Сакура. Она обречено вздыхает. И к чему был этот драматизм? Неужели их новый сенсей теперь постоянно будет вытворять подобное? Она прекрасно знала ответ. — Что это значит? — Саске рядом с ней недоуменно хмурится, все еще держа в руках свое полусъеденное бенто. — Вы наконец-то поняли истинный смысл испытания! — Нет, они не поняли, Сакура была уверена: то, как оба мальчика уставились на учителя говорило о многом. — Задача никогда не заключалась в том, чтобы отобрать колокольчики любой ценой. Ваша истинная задача была показать умение работать как команда. Умение поставить интересы товарища выше своих. Ико, — Он ведет их мемориалу памяти погибших героев. Сакура замечает грусть Какаши-сенсея, когда он проводит взглядом по именам, выграненным в камне, пока он продолжает свою речь. Наруто говорит, что его имя тоже когда-нибудь окажется на этом камне. Сакура кривит губы, а Саске бьет Наруто по голове: — Придурок, здесь имена тех, кто умер в бою. — Ах. Простиет, даттебаё, — Наруто неловко смеется, потирая ушибленный затылок. Какаши-сенсей игнорирует их, повышая голос, чтобы они слушали. — Вам многому предстоит научиться и многое совершить. Вы успешно прошли испытание и стали новой командный №7. Запомните это. В мире шиноби миссии выполняются группой. Остался один — умер. Бросил свою команду — потерял Волю Огня. — Он смотрит на каждого из них по очереди по несколько секунд, — Ниндзя, которые нарушают правила — отбросы, но те, кто бросает своих друзей, хуже отбросов. Речь Какаши-сенсея была вдохновляющей, она видела это в том, как глаза Наруто загораются, а Саске кивает. Она же не проявила не каких эмоций. Друзья? Они не были друзьями, и вряд ли станут. Они все слишком похожи и одновременно разные для этого. Это не приведет ни к чему хорошему. — Встретимся завтра в семь утра для тренировки. Не опаздывайте — Какаши салютирует им и исчезает в облачке дыма. Они расходятся так же быстро как и в начале экзамена. Точнее, это Сакура от них сбегает в легком шуншине, пока двое оставшихся мальчика ведут глупый спор. Эй не хотелось это слушать, она была более чем уверена, что наслушается их препираний в будущем (хотя, по правде, ей хватило и времени в Академии). Она решает зайти на рынок — нужно было пополнить запасы продуктов. Это была легкой задачей, слишком привычной. Настолько привычное занятие, что она могла бы пройти весь маршрут с закрытыми глазами. Она вежливо отказалась от настойчивых попыток Нэтсуми-сан продать ей ещё немного мяса — «для растущего организма» — и уже собиралась наконец вернуться домой, думая, что приготовить из рыбы, когда услышала знакомый голос, зовущий ее: — Сакура-тян! — Мысленно вздохнув, она обернулась. Ацуко-сан быстрым шагом приближалась к ней, приветливо улыбаясь и размахивая рукой. Сбежать уже не получится. — Добрый день, Ацуко-сан. — Добрый, добрый. Как ты поживаешь? — Всё хорошо. — Родители все еще не приехали, Сакура-тян? — Разумеется. Сакура удержала на лице вежливую улыбку. Сакуре она нравилась. Она была милой, но на ее вкус слишком беспокоилась. — Нет, Ацуко-сан. — Ацуко-сан огорчённо покачала головой. — Ох, ну как же так? Ах, как они могут оставлять свою малышку совсем одну так долго. Они казались такими милыми. А так внезапно уехали… Сакура промолчала. Если не поддерживать тему, иногда она заканчивалась быстрее. Иногда. — Тебе не страшно одной? — Все в порядке. Я шиноби. — И это был хороший ответ. Теперь она шиноби. То, чего она добивалась. Если ты был шиноби, то по законам Конохи считался совершеннолетним. Совершеннолетний — значит ты можешь о себе позаботится. Сакура надеялась, что женщина поймет это и перестанет ее отвлекать. — Всё равно это неправильно, — вздохнула Ацуко-сан. — Ты же знаешь, что можешь зайти ко мне в любое время? Хотя бы на ужин. — Я не хочу вас беспокоить. — Всегда было трудно от нее уйти. Сакура почувствовала лёгкий укол вины. Женщина была искренней. В этом и заключалась проблема. Искренние люди редко понимали, когда нужно остановиться. Сакура не хотела ее расстраивать, еще больше — чтобы та начала что-то подозревать. Она столько лет лгала этой женщине, одна не та фраза или действие и возникнут вопросы, на которые Сакура не хочет отвечать. Было и так трудно убедить эту беспокойную женщину, что с ней все хорошо. — Спасибо за предложение. — Сакура-тян… — Правда. — Она сказала это мягко. Почти тепло. Достаточно убедительно. По крайней мере, Ацуко-сан наконец сдалась. — Ну хорошо. Матане, Сакура-тян. Сакура дождалась, пока Ацуко-сан уйдёт, и только потом продолжила путь домой. С каждым годом такие разговоры становились всё сложнее. Но теперь она полноценный шиноби. Она справится. Как всегда. Когда Сакура открывает дверь, первое, что она замечает — слабый, но знакомый след чакры. Она на секунду замирает. А потом ее уголки губ слегка поднимаются. Наконец-то дома кто-то есть: — Тадайма! — Окаэри, Сакура. — голос приветствует ее из гостиной, пока она проходит на кухню, из которой прекрасно видно говорящего. Она даже не смотрит в сторону кресла. За последние несколько дней, Сакура наконец-то чувствует себя спокойно. Она тихо выдыхает, пока убирает купленное в предназначенные места для хранения: — Долго тебя не было. — И я рад тебя видеть. — Ммм, — Она заканчивает убирать продукты. Позже она приготовит рыбу на завтра, а пока достает из холодильника остатки вчерашнего ужина и разогревает его. — Прости, что мы не смогли быть на твоем выпускном и первом дне в качестве генина. Я понимаю как это важно для юных шиноби. — Не думаю, что от твоего присутствия церемония стала бы менее скучной. — Вот как? — Вот как. На кухне воцаряется привычная тишина. Это было приятно. Сакура ловит себя на мысли, что впервые за несколько дней ей не приходится постоянно за кем-то следить, что-то анализировать или держать дистанцию. — Надеюсь, ты хотя бы не тратил время зря. — Всё прошло как и рассчитывалось. — Тогда хорошо. — Микроволновка тихо щёлкает. Сакура забирает тарелку и устраивается на диване. — Верно. Как прошел твой день? — Познавательно. — Это звучит угрожающе. — Верно. — Она хмыкает и отправляет в рот кусочек еды. — Моим сенсеем назначили Хатаке Какаши. Бровь мужчины слегка приподнимается: — Интересно. — А сокомандниками — Узумаки Наруто и Учиху Саске. Наступает тишина. — А… — Именно. — Раздается хмыканье со стороны мужчины. — Самое «убийственное» комбо, которое только мог собрать Хокаге-сама. Не понимаю, о чем он только думает. — Хм, если не изменяет память, Узумаки был вопиюще громким. Чем-то напоминает моего брата. — Пожалуйста, — она закатывает глаза, — ты его оскорбляешь. У твоего брата хотя бы есть тормоз и голова на плечах. — На лице мужчины появилась улыбка — редкое зрелище — Наруто-сан — моя головная боль номер один на данный момент. Проще перечислить, что с ним так. Не понимаю его. Поведение Саске-сана хотя бы поддается логическим объяснениям. Учиха предсказуем. Но и он далеко не ушел. — Это самая странная характеристика Учихи, которую я когда-либо слышал. А я многое о них наслышался. — Хм. Замкнутый подросток с комплексом выжившего, гипертрофированным чувством ответственности и очевидными проблемами с доверием. Его поведение хотя бы укладывается в логическую модель. Если бы это было возможно, по комнате бы раздался задумчивый стук пальца, который ударяется о подлокотник кресла. — Постарайся не списывать их со счетов заранее. — Я никого не списываю. — Нет? — Я просто не питаю необоснованных ожиданий, как остальные. Я давно их знаю. Я знаю о них больше, чем они сами знают о себе. Несколько секунд они смотрят друг на друга. Они оба понимают, что речь больше не идет о команде. Тобирама вздыхает: — Будь добра переверни страницу. — А? — Я уже несколько часов читаю один и тот же разворот. Сакура закатывает глаза, но подчиняется: — Попросил бы раньше. — Было интересно, когда ты заметишь. — Ты отвратителен. — Слышать такое от тебя забавно, — говорит он и удовлетворенно кивает, возвращаясь к чтению. В доме воцаряется тишина. Что-то подсказывает Сакуре, что ей нужно наслаждаться этим, ведь скоро такие моменты станут еще большей редкостью. В прочем, она привыкла.

***