Пуля, которая ждала двадцать лет

Похороны прошли на холме, у старого дуба. Эсме завещала похоронить её там — «где я была счастлива, где мы мечтали о будущем». Элени нашла это завещание в старой тетради. Был солнечный день. Море блестело внизу, чайки кричали над обрывом. Народу собралось много — и Фуртуна, и Кочари. Вражда, длившаяся десятилетиями, затихла в этот день. Адиль стоял у могилы и не мог говорить. Элени держала его под руку. Оруч и Исо стояли плечом к плечу. Фадиме — чуть поодаль, прямая, как штык, но с красными от слёз глазами. Имам прочитал молитву. Земля упала на крышку гроба. Когда всё закончилось, Адиль остался у могилы один. Он опустился на траву и прижал ладонь к холодному камню. — Я отомстил за тебя, — сказал он. — Каждому. По отдельности. Как они того заслуживали. Но легче не стало. Ветер шевелил ветви дуба. Море внизу шумело свою вечную песню. — Ты говорила: справедливость, не месть, — продолжал Адиль. — Прости. Я не смог. Я слишком тебя любил. Элени подошла неслышно и села рядом. — Папа, — сказала она. — Поехали домой. — У меня нет дома. Мой дом был там, где она. — Тогда давай построим новый. У моря. Рядом с ней. Адиль посмотрел на дочь. В её глазах он увидел Эсме — молодую, счастливую, с узелком в руках, готовую бежать в Стамбул. — Хорошо, — сказал он. — Построим. Они построили дом — небольшой, светлый, с верандой, выходящей на море. Адиль жил там с Элени, когда она приезжала из Стамбула. Оруч и Исо навещали их каждую неделю. Фадиме взяла на себя хозяйство — готовила, убирала, ворчала на всех, но в её ворчании была любовь. Каждое утро Адиль поднимался к дубу. Садился у могилы и рассказывал Эсме новости. О том, как Элени выиграла сложное дело в суде. Как Оруч женился на хорошей девушке. Как Исо издал книгу сказок — тех самых, которые Эсме рассказывала им в детстве. — Ты бы гордилась ими, — говорил он. — Они стали хорошими людьми. Благодаря тебе. Иногда он плакал. Иногда улыбался. Иногда просто сидел и слушал море. Однажды он пришёл к дубу и сказал: — Знаешь, я понял. Ты не умерла. Ты живёшь в Элени — в её упрямстве, в её смехе, в том, как она поправляет волосы. Ты живёшь в Оруче — в его чувстве справедливости. Ты живёшь в Исо — в его доброте. Ты живёшь во всех нас. И пока мы помним тебя — ты здесь. Он коснулся камня и добавил: — Я скоро приду. Не сейчас. Но когда-нибудь. Жди меня. Море внизу пело свою вечную песню. Солнце садилось за горизонт, и в его лучах надгробный камень казался золотым. А где-то далеко, за горами, Шериф сидел в тюремной камере и смотрел на клочок неба в зарешеченном окне. Хиджран просыпалась в холодном поту, снова и снова падая во сне с обрыва. Зарифе бродила по пустой квартире, где не было ни денег, ни сыновей, ни будущего. Справедливость свершилась. Покойся с миром, Эсме. Ты ждала двадцать лет — и дождалась. Пусть даже увидеть этого не смогла.