Просто друзья

Тусклый свет сочился сквозь неплотно задёрнутые шторы. Весеннее солнце пока не спешило вступать в свои права в полную силу. У Лёши так и не получилось уснуть, лишь под утро на пару часов провалился в тяжёлую дремоту. Сейчас он открыл глаза и несколько секунд просто смотрел в потолок, медленно собирая себя воедино. Голова гудела еще сильнее, чем вечером, во рту было сухо, а в груди — тяжёлый, ноющий ком. А потом пришли воспоминания о ночи. О незавершённых мыслях и таких же действиях. Из кухни донёсся несильный грохот, а затем Лёша почувствовал запах готовящейся еды. Он неспешно натянул первую попавшуюся футболку, вышел из комнаты и остановился на пороге кухни. Ваня готовил яичницу в Лёшином фартуке с рисунком женского тела, который когда-то подарил ему кто-то из комиков, а на столе дымились кружки со свежесваренным кофе. — Хозяюшка. Ильин едва заметно вздрогнул от неожиданности и повернулся. — И тебе доброе утро. — Доброе. Рад, что ты наконец решил побыть милым гостем и сам готовишь. Следующим этапом начинай скидываться за коммуналку. Ваня слегка улыбается и отворачивается обратно к плите. — Я начну скидываться за коммуналку только тогда, когда смогу готовить без лишней одежды под этим фартуком. Лёша переводит взгляд на чужую спину и представляет эту картину. Так. Стоп. Какого хуя? — Я в душ. Не дожидаясь ответа, он выходит из кухни и закрывается в ванной. Встаёт под горячую воду и пытается зацепиться за любую более-менее отвлечённую мысль, чтобы только не вспоминать, что представлял друга-коллегу практически обнажённым на собственной кухне. Но ему… понравилось? Нет-нет, бред, быть такого не может. Это просто еще сонное состояние. Скорее он просто не испытывал сильного отвращения, это же не значит, что ему именно понравилось, ведь да?

***

Спустя непродолжительное время они сидят напротив друг друга и молча едят. Тишина не напряжённая, как вчера. Она другая — потерянная. Словно оба знали, что должны что-то сказать, но ни у одного не было слов. Лёша пил кофе и чувствовал, как горечь во рту смешивается с горечью внутри. Он хотел спросить: «Ты помнишь, как звал меня ночью?» — но не спрашивал. Хотел сказать: «Я не спал, слышал. Я хотел встать», — но не говорил. Хотя все же пытался подобрать осторожные слова, чтобы начать разговор о вчерашнем, но Ваня не дал додумать: — Ты надолго сейчас уезжаешь? — Думаю на пару часов. Оставить тебе ключи? Ваня отпивает кофе. — Можешь закрыть меня. Все равно планирую спать. Ну конечно. Всё-таки они оба так и не уснули нормально. Лёша до последнего надеялся что эта проблема коснулась только его. И вообще весь вечер и вся ночь были нереальны. Но нет. Слон в комнате разросся до огромных размеров, и оба это понимают, но старательно делают вид, что его вообще не существует. — Но вечером пойду к другу. — Насколько вечером? — Встречаемся в восемь, разойдёмся, думаю, где-то к трем ночи. Лёша вздыхает: — И ночевать тебе опять негде? Ваня кивает и смотрит в пол, изображая, что ему действительно стыдно. — Похуй, приходи. Но помни, что завтра «Разгоны». И ещё я не хочу повторения той истории. Не хочет потому что на этот раз не уверен в своей реакции. Но вслух этого, конечно же, не прозвучит. — Ладно, договорились, спасибо. На лице даже появляется небольшая улыбка, но какая-то кривая, словно выдавленная насильно. Лёша доедает завтрак, надевает чуть более приличную одежду и направляется в сторону прихожей. Хлопает себя по карманам и замечает отсутствие телефона. Возвращается на кухню и находит его на столе. Ваня сидит на том же месте и отпивает из кружки. — Всё, я ушел, — он даже начинает поднимать руку чтобы помахать на прощание, но его порыв останавливают слова: — Ты же не спал вчера, да? Он замирает. Рука так и застывает на полпути. Это определенно утверждение, лишь из уважения замаскированное под вопрос. — С чего ты взял? — голос звучит ровно, да и выражение лица не изменилось, он мог бы гордиться тем, как удачно скрывает то, что внутри всё обрывается. — Лежал слишком тихо. — Ваня поднимает глаза. — Ты всегда ворочаешься. Лёша молчит, не знает, что ответить, только смотрит на Ваню. Тот не отводит взгляд впервые за всё утро. — Я спал, тебе показалось. И вообще пора тебе запрещать оставаться здесь, меня начинает пугать, что ты в курсе даже того, как я сплю, — Шамутило натянуто усмехается. — Закроешься сам? Оба понимают, что это враньё. Ваня тоже слегка усмехается, но как-то устало. — Да. Дверь закрывается мягко. Изнутри щёлкает замок. Лёша не включит радио в машине, ему будет достаточно мыслей о последних днях. А Ваня так и не сможет уснуть, как бы ни старался.