Золото во тьме

Как бы я ни радовалась небольшой форе, урок трансфигурации все-таки наступил. Реддл коротко кивнул мне, выходя из класса после занятий. Оша тоже шёпотом пожелала удачи и ушла, а я медленно складывала вещи в сумку, мысленно снова перебирая ответы на возможные вопросы профессора Дамблдора. Будь это профессор Бинс, я бы попросила разрешение на книгу еще в тот же день — я была его любимой ученицей, но Том был прав, скорее всего он отправил бы меня к профессору Дамблдору.       Беззвучно выдохнув, когда последний ученик покинул класс, я подошла к столу профессора и чуть сипловатым голосом начала свою заранее подготовленную речь:       — Простите, профессор, что отвлекаю, могу ли я попросить вас дать мне разрешение на одну книгу из запретной секции?       Профессор Дамблдор поднял взгляд на меня и улыбнулся:       — И что же это за книга, мисс Голдстейн?       — Она про меч Годрика Грифффиндора, автор Финлидоус, «К истокам храбрых». Я писала эссе, когда была на начальных курсах, и использовала эту книгу. А сейчас, когда мне снова она понадобилась, она оказалась в запретной секции       О том, что я прекрасно знала, кто именно это сделал, я благоразумно промолчала.              — И зачем она вам понадобилась сейчас? — мягко, улыбаясь краями губ, спросил профессор. Никогда не любила эту его улыбку — она всегда казалась мне фальшивой.       — Понимаете, меня очень интересует тема меча Годрика Гриффиндора. Насколько я помню, именно в той книге подробно описывались свойства стали и её способность впитывать магическую силу всего, к чему меч прикасался. А сейчас мне хотелось бы освежить это в памяти.       — Простите, мисс Голдстейн, но я не могу дать вам разрешение на эту книгу. Я лично переместил её в Запретную секцию по определённым причинам и считаю, что нужную вам информацию вы вполне можете найти в других, не менее содержательных и гораздо более доступных источниках.       Разочарование отдалось ухнувшим в низ сердцем. Я не должна сдаваться, не должна. У меня есть еще пара доводов.       — Я читала все остальные, в них не было того, что содержится в той книге, — заупрямилась я.       — И чего же именно?       — Того, что Годрик Гриффиндор использовал собственную кровь при создании стали для меча.       Я хорошо помнила этот фрагмент. Это было не доказано, гоблины отрицали это, говоря, что это бы осквернило их работу, но именно в той книге говорилось, что это так. Ведь именно так он вложил частицу себя в меч.       — Да, это действительно было написано в той книге, однако всё это не более чем миф. Использование собственной крови относится к крайне опасной и тёмной магии — уже в те времена подобное было под запретом. К тому же об этом упоминается лишь в одном источнике, и не без причины. Феофантия всегда считали человеком… несколько не в своём уме. Он нередко описывал вещи, в которых совершенно не разбирался, и многие почему-то верили ему, даже когда написанное звучало как полный абсурд. Одна из причин, по которой я убрал эту книгу в Запретную секцию, — желание уберечь столь юные умы, как ваш, от подобных заблуждений.       — Но ведь я уже читала ее и знаю, о чем там. Мне всего лишь нужно обновить информацию в голове. И мой ум, хоть и юн, но достаточно крепок, чтобы отделять правду от ереси.       — Помимо этого, в книге содержится множество иных сведений, которые ученикам знать не следует.       Я уже почти смирилась с поражением. Но тут Дамблдор тяжело вздохнул и неожиданно произнёс:       — Я могу написать разрешение на эту книгу, — мои брови полетели вверх, — но при нескольких условиях. Во-первых, доступ вы получите только к главе, посвящённой мечу Гриффиндора. Во-вторых, читать книгу вы будете исключительно в библиотеке и под строгим надзором мистера Пайка. Он наложит заклинание, из-за которого некоторые страницы останутся для вас недоступны. Ни больше ни меньше. Полагаю, этого вам будет достаточно.       Это было не совсем то, на что я рассчитывала, но мне всё равно пришлось изобразить радость и рассыпаться в благодарностях профессору. Пока Дамблдор писал подробное разрешение на доступ к книге, я уже мысленно представляла разочарование Тома.       Реддл ждал меня у лестницы по пути в библиотеку — именно там мы заранее договорились встретиться. Он стоял расслабленно, прислонившись плечом к стене; чуть вьющиеся волосы слегка растрепались, а в глазах горело нетерпение.        Подробно пересказав мой разговор с профессором, я разочарованно покачала головой. Том нахмурился, его взгляд немного остекленел, давай понять, что он полностью погрузился в свои мысли. Я терпеливо ожидала.       — Дай мне немного времени подумать, у меня есть некоторые мысли, что можно сделать.       Внезапно он взял мою левую руку, задрал рукав мантии до локтя и коснулся палочкой тыльной стороны предплечья. К моему изумлению и ужасу там появилось небольшое изображение черной змеи.       — Фу, это еще что-такое? — возмущенно воскликнула я.       Не обратив ни малейшего внимания на моё недовольство и брезгливое выражение лица, Том спокойно ответил:       — Это моя метка. Если ты мне вдруг понадобишься, ты почувствуешь жжение. В этом случае я буду ждать тебя в потайном коридоре второго этажа.       — В том самом? — многозначительно изогнула я бровь.       — В том самом, золотко.       — Я вообще-то не давала тебе разрешение что-то вырисовывать на моем теле, — запоздало возмутилась я. — И почему именно змея?? Нельзя было бабочку сделать?!       — Ты ведь не забыла, что мне не нужно ничье разрешение. Я делаю то, что захочу.       — Ага, я заметила, — фыркнула я. — ТТы потом хотя бы снимешь с меня эту метку?       — Сниму. Если захочу, конечно.       — Только не начинай, — разочарованно простонала я.       — Эта метка, кстати, работает и в обратную сторону. Если ты коснешься ее, то я почувствую это и точно также встретимся в нашем «том самом» коридоре.       — Не льсти себе, ты мне не понадобишься, — фыркнула я, все-также недовольно глядя на него. — Ладно, Реддл, мне пора. Надеюсь, моя рука не отвалится, когда ты меня «вызовешь».       И я ушла, почесывая злосчастную змею у себя на руке. Я злилась. Правда злилась, но одновременно внутри предательски трепетало что-то тёплое от мысли, что теперь нас связывает эта метка. И, что хуже всего, я поймала себя на мысли, что не так уж сильно была против. Иначе сопротивлялась бы куда яростнее. От собственного осознания стало почти стыдно. Мне всё чаще казалось, что я становлюсь зависимой от Тома.       Сидя вечером за домашним заданием по астрономии я то и дело возвращалась мыслями к метке на руке, постоянно одергивая и без того длинный рукав. Иногда мне казалось, что метка начинает жечь, но после я понимала, что это лишь самовнушение, не более. Оша подозрительно на меня кидала взгляды, но я не стала ей об этом рассказывать, а то еще подумает, что Реддл меня поработил. Хотя иной раз мне так это и представлялось. Время от времени я мысленно убеждала себя, что после того, как мы добудем книгу, всё наконец закончится.       Было уже около полуночи, когда я наконец закончила дорисовывать карту звёзд к следующему уроку. Оша давно ушла спать, а мне ещё предстояло дописать эссе по зельеварению.       Радовало то, что в гостиной еще было полно учеников — таких же уставших старшекурсников, как и я, и мне было не столь одиноко. За одним из столов в углу сидел Гидеон со своей компанией, с которым я время от времени перекидывалась взглядами. Будь он один, я бы может даже подсела бы к нему, чтобы немного поболтать, а заодно и отвлечь от мыслей о Реддле.       Заточив перо, я уже собиралась развернуть свиток, как вдруг жжение в районе метки стало совершенно явным. «Да он никак шутит! Время уже позднее, нам нельзя покидать гостиную. Не собираюсь я плясать под его дудку — пусть сидит себе в своем коридоре». С этими мыслями я со спокойной душой начала писать эссе.       Сначала я ещё могла игнорировать лёгкое покалывание — почти как зуд, раздражающий, но терпимый. Однако с каждой минутой это становилось всё сложнее. Жжение усиливалось, нарастая, словно под кожей медленно разгорался огонь. Через некоторое время рука горела уже так, что казалось — кожа вот-вот лопнет. Я украдкой взглянула на предплечье: никакого покраснения, ни малейшего следа. Всё выглядело совершенно нормально. Но боль усилилась настолько, что из глаз непроизвольно выступили слёзы.       — Дафна, с тобой все в порядке?       Я не заметила как ко мне подошел Гидеон.       — Эм, да, все хорошо, — попыталась сквозь боль улыбнуться я.       — По тебе не скажешь, — неуверенно произнес парень.       — Я просто ударилась рукой об край стола, уж очень больно было, но это ерунда, — в доказательство потирая руку, хоть и не там, где действительно болело.       — Понятно. Если всё относительно в порядке, тогда я пойду. Спокойной ночи, Даф.       — Спокойной, Гид, — сквозь зубы улыбнулась я.       Как только он скрылся из виду, я рванула из башни. Сейчас мне было плевать, что меня кто-то увидит, рука так горела, что я готова была ее себе отрезать. Вдогонку послышались негодования Полной Дамы, но и на это мне было плевать. Я бежала настолько быстро, насколько это вообще было возможно при этом не производя шум. Из картин доносились недовольные ворчания, кто-то кидал проклятия вслед. Буквально влетев в тайный проход, я тут же натолкнулась на Реддла.       В свете его палочки я четко рассмотрела его недовольное выражение лица.       — Слишком долго, Голдстейн.       — Ты сумасшедший! Немедленно сними с меня эту дрянь! — слезы, все также непроизвольно катились по моим щекам.       — Успокойся, если бы ты пришла сразу, то она бы так не жгла. Я же говорил, что нужно делать так, как я скажу и тогда все будет хорошо.       Несмотря на то, что руку больше не жгло, словно ничего и не было, я продолжала на него накидываться:       — Ты вызвал меня посреди ночи! А если бы меня поймали?!       — Если будешь делать всё так, как я говорю, и вовремя, тебя не поймают. А вот если бы ты заставила меня ждать ещё дольше, вполне могла бы столкнуться с нежелательными лицами.       — Сейчас самое нежелательное лицо в моём списке — это ты, — зло прошипела я.              — Чем быстрее ты успокоишься, тем быстрее вернёшься в свою тёплую и уютную гостиную. Я староста — я знаю, кто, когда и где патрулирует. Я полностью контролирую ситуацию. Всё, что тебе нужно сделать, — просто довериться мне.       В его голосе не было ни намёка на раскаяние, сожаление или сочувствие. Это меня будто немного отрезвило и напомнило, с кем я имею дело. Холодный и расчетливый Реддл лишь использует меня для своих целей. Слизеринец — и этим сказано достаточно.       — Тогда говори как можно скорее. Мне претит твоё общество и твоё потребительское отношение, — холодно отчеканила я, одновременно зажигая свет на своей палочке.       — Так-то лучше, — Реддл сделал небольшую паузу, будто убеждаясь, что я действительно успокоилась и готова его слушать. — Итак, ты возьмешь эту книгу, прочитаешь ту часть, которую доверил тебе Дамблдор. Я же прослежу, откуда именно достанет ее мистер Пайк, посмотрю как она выглядит, а дальше уже справлюсь сам.       — Но как? Попасть в запретную секцию невозможно, — удивилась я.       — Нет ничего невозможного, особенно для меня.       — Но тебя же могут поймать!       — Неужели это беспокойство за меня в твоем голосе? Или же мне послышалось? — Реддл театрально приложил ладонь к уху, будто пытаясь что-то расслышать.       Я не поддержала его ехидства.       — Нет. Это беспокойство за себя. Если тебя поймают с этой книгой, меня тоже могут записать в сообщники — я ведь тоже её искала.       — Не переживай, золотко, все что тебе нужно, это просто сделать то, на что тебе и так дали разрешение.       — Мистер Пайк же не пострадает при этом? — внезапно вырвалось у меня. Не знаю почему, но в моих мыслях возникла картина, как Реддл его оглушает ради своей цели.       Реддл лишь закатил глаза.       — Ты меня совсем за чудовище принимаешь? Я вроде повода не давал. Ни с кем ничего не случится.       — Ты мне руку чуть не сжег, а говоришь, что не давал повода, — снова припомнила я ему.       Внезапно он погасил свет своей палочки. В приглушённом сиянии моей я увидела, как он убрал свою в мантию. Только сейчас я поняла, что мы стоим в темном потайном ходе ночного Хогвартса и вокруг никого. Мы вдвоем. Только я и он. Сердце забилось еще быстрее, когда Реддл сделал шаг ко мне и мягко взял двумя ладонями мое лицо, пристально глядя мне в глаза.       — Прости, золотко, — мягко произнес он.       Его пальцы медленно стёрли слёзы, не успевшие высохнуть на щеках. Голос был настолько нежным, что мне на секунду стало трудно поверить, что передо мной действительно стоит Том.        — Я не подумал, что ты можешь заупрямиться и испугаться, поэтому не предупредил: если ослушаться, метка будет давать не самые приятные ощущения. Но именно для этого она и создана — чтобы человек не мог игнорировать вызов и приходил, когда он действительно нужен. А ты мне сейчас очень нужна.       И он обнял меня, крепко прижав к себе. Я чувствовала, как поддаюсь его чарам. Это было необъяснимо, почти пугающе, но я готова была утонуть в его объятиях. Его запах сбивал с мыслей, лишал ясности. Я невольно уткнулась лицом ему в шею, словно пытаясь удержаться за это ощущение. Сделав едва заметное движение носом вверх, я почувствовала, как у него дёрнулся кадык, но он не отстранился — наоборот, только сильнее прижал меня к себе. «Ну поцелуй же, — мысленно молила я не то его, не то саму себя». Голова шла кругом.       — Тебе пора идти, иначе тебя могут поймать. Скоро здесь пойдет смотритель, он всегда проверяет этот коридор.       Мягко отстранившись, я коротко кивнула.       — Когда мы провернем твой план?       — Завтра. Встретимся в библиотеке около шести вечера.       Я снова кивнула и, старательно скрывая очевидное разочарование и странное, почти неуместное желание остаться, вышла из хода. Перед тем как уйти, я всё же оглянулась. К своему великому облегчению и торжеству, я увидела в его глазах те же самые эмоции, хоть и лицо оставалось непроницаемым. Довольно улыбаясь, я неспешно направилась в башню. Сейчас мне не было страшно кому-то попасться. Я доверилась Реддлу, теперь лишь бы это не погубило меня.

***

      На следующий день, как и договаривались, я пришла вечером в библиотеку. Реддл уже был там. Мы быстро пересеклись взглядами, он едва кивнул мне и я направилась к мистеру Пайку.       — Вот разрешение от профессора Дамблдора, мистер Пайк, — улыбнулась я ему, протягивая письмо.       Библиотекарь взялся за дужку очков, чуть отдаляя их при этом и, сощурив глаза, пробежался по тексту.       — Кхе, я смотрю, профессор не доверил вам всю книгу.       — Да, но мне хватит и этого. Это все, что мне нужно.       — И все-таки очень интересно, зачем вам именно эта книга.       — Научный интерес, — все также коротко ответила я.       Мистер Пайк был явно недоволен этим ответом, но направился в запретную секцию, оставив меня в ожидании у его рабочего стола. Позади начала выстраиваться очередь из учеников. Я окинула взглядом библиотеку, но Тома уже не увидела на его прежнем месте. Что же он задумал?       Через десять минут вернулся мистер Пайк. Прошептав несколько заклинаний, он отдал мне книгу в фиолетовом потертом переплете, явно чем-то недовольный.       — Все в порядке, мистер Пайк? — осторожно спросила я.       — Нет, две книги решили подраться у меня перед носом, кто-то поставил «Особенности питания мантикор» не на ту полку, так она решили перегрызть рядом стоящие книги.       Что-то мне подсказывало, что я знаю, кто этот «кто-то».       Я заняла стол возле окна и открыла книгу. Открылась лишь часть страниц, на которые было разрешение, у остальных же листья были словно склеенны — вот оно действие ограничения.       Чтение заняло у меня не больше сорока минут. Ничего нового или особо примечательного я не узнала. Доступная мне часть была посвящена по большей части истории о самом Годрике Гриффиндоре, его принципах, и силе. Была также указана информация о его реликвиях и их целях, где как раз таки и указывалось о тех самых часах, о свойствах которых почти ни слова, но именно тут было указана вероятность использования крови создателя в его реликвиях. Было также уточнение, что часы скорее всего уничтожены, в отличие от меча, а чуть дальше я обратила внимание на небольшую сноску, относящуюся к описанию функций часов: «см. стр. 248», но как назло эта информация уже была закрыта.       Что ж, в любом случае, свою задачу я выполнила. Вернула книгу мистеру Пайку и направилась на ужин, не дожидаясь Реддла. Больше я ему ничем помочь не могла. С одной стороны на сердце полегчало, будто камень с души свалился, а с другой, это же сердце щемило от тоски, что больше не будет повода заговорить с Томом. Лишний раз я напомнила себе, что оно и к лучшему.