Мы собрали зоопарк

      Проект освобождения домашних эльфов, 2000 г. — заморожен по причине отказа заинтересованных лиц от участия в проекте       Законопроект о запрете физических наказаний для домовых эльфов, 2000 г. — принят, фактически не исполняется по причине отсутствия контролирующей инстанции и работающего механизма контроля.       Проект начального образования домашних эльфов, 2001 г. — отклонен из-за отсутствия финансирования.       Проект создания выделенных охраняемых зон с целью защиты редких видов магических животных, 2001 г. — создана одна зона в рамках выделенного бюджета; заморожен до поступления целевых средств.       Законопроект о снятии запрета на ношение и использование волшебных палочек разумными расами, не относящимся к человеческой, 2001 г. — отклонен.       Проект сотрудничества с кентаврами и их интеграции в деятельность по охране закрытых зон обитания магических существ и животных, 2002 г. — работа велась в течение восьми месяцев в рамках выделенного бюджета, заморожен до поступления целевых средств.       Законопроект о полном запрете охоты на драконов, 2002 г. — отклонен.       Предложение о внесении изменений в образовательную программу школы чародейства и волшебства Хогвартс по предмету «Уход за магическими существами», 2003 г. — отклонен…       Драко бегло просмотрел список до две тысячи восьмого года. «Проект очистки пресных водоемов, которые служат местом обитания водного народа» — как и все прочие, отклонен из-за нехватки средств. И после этого — ничего. Назначение на должность руководителя управления зверей, затем повышение до заместителя начальника отдела. Но больше ни одного проекта, ни одного значимого предложения.       Что ж, теперь многое стало понятным. Деньги, которые он заплатил за копию послужного списка Грейнджер, потрачены определенно не зря. Не то чтобы злость, набухшая под ребрами, присмирела от этого нового понимания, но теперь она была направлена не на Грейнджер. Или, во всяком случае, не только на Грейнджер…       — Мистер Малфой! — голос Неда вывел Драко из задумчивости.       — Что там у тебя?       — Я не знаю… не уверен…       Драко поморщился. Не уверен — не говори, а если уж начал — договаривай!       — Ближе к делу, Нед.       — Один приятель шепнул, что мистер Бакли намерен распродать свою конюшню. Я подумал — может, вам это будет интересно?       — Конюшню?.. — Драко поднял брови в недоумении. На кой черт ему сдались кони?!       — Да, у него, по слухам, едва ли не последняя конюшня в Британии, но и ему уже не по карману содержать крылатых коней, учитывая, сколько дерет Министерство за лицензию на частное владение…       — Ты сказал — крылатые кони?       Это кардинально меняло дело.       — Ну да, а какие ж еще? — удивился Нед. — У мистера Бакли, по слухам, есть и абраксанские, и этонские, и даже, говорят, пара гранианских!       — Договорись о встрече с мистером Бакли как можно скорее, — бросил Драко. — Я хочу посмотреть его коней до того, как за ними выстроится очередь rien du tout не соображающих придурков.       Нед немедленно умчался исполнять поручение, а Драко откинулся на спинку кресла, прикрыв веки. Он вспоминал, как вереница абраксанских коней, запряженных в карету Шармбатона, спустилась с неба во двор Хогвартса. Это было чудесное, поистине волшебное зрелище. Да, ему определенно нужны крылатые кони…

***

      Гермиона лежала на диване и бессмысленно пялилась в потолок.       Нужно было поесть. Забросить вещи в стирку. Сходить в магазин. Да хотя бы почистить зубы!.. Но все, на что хватило сил — это утренняя кормежка животных в чемодане. Она исполнила свой долг, после чего завернулась в плед, забралась с ногами на диван и пристроила голову на подлокотнике, стараясь занимать как можно меньше места в пространстве.       Ярость, полыхавшая в ней после той ночи, давно погасла; выгорела дотла. Поначалу Гермиона злилась на всех и каждого: на Малфоя с его длинным языком, Бруствера, поставившего ее в такую ситуацию, даже на Гарри, который не захотел ей помочь!.. Но, в конце концов, отгорело все, оставив неприятную правду, подернутую седым пеплом: злиться ей стоило разве что на саму себя.       «Ты была блестящей золотой девочкой, перед которой открыты все двери! К чему ты, putain, шла эти годы? К тому, чтобы похоронить все это между строк отчетов и формуляров?!»       Яростный голос Малфоя, его искаженный злостью рот, выплевывающий жестокие слова, словно отравленные стрелы — все это до сих пор стояло у нее перед глазами. Гермиона не хотела об этом думать — но и не думать не могла.       Он прав; она была. Лучше всех сдала экзамены, получила чуть ли не десяток предложений работы от самых разных отделов Министерства… и выбрала путь, который, как оказалось, никуда не ведет. Кто рассказал бы ей, девятнадцатилетней, о том, как распределяется годовой бюджет Министерства? Кто рассказал бы, как сложно — да что уж, почти невозможно, — выбить финансирование, если у тебя нет группы поддержки в Визенгамоте и заинтересованных спонсоров, которые готовы жертвовать галлеоны в обмен на продвижение их интересов? Кто объяснил бы, что не стоит выкладывать начистоту все, что думаешь, не удостоверившись предварительно, что собеседник хотя бы отчасти разделяет твои взгляды и не использует потом твою откровенность — наивность! — против тебя?..       Одна ошибка тянула за собой следующую; один неверный шаг следовал за другим. К тому времени, когда она научилась вальсировать в нужном темпе по пересеченной местности министерских коалиций, объединений, кружков и заговоров, было уже слишком поздно.       Она сдалась.       Гермиона лежала, смотрела на мутное окно, которое давно пора было помыть, но не находилось то времени, то смысла, и думала. Она думала о том, как сложилась бы её жизнь, если бы в девяносто восьмом она пошла на поводу у Гарри и вместо окончания школы поступила бы вместе с ними в школу авроров. Или если бы вместо того, чтобы бесконечно ссориться с Роном, согласилась бы проводить больше времени дома и завести ребенка. Сейчас ему могло быть уже девять лет… Или тогда, в две тысячи восьмом, когда перед ней встал выбор: согласиться на повышение до руководителя подразделения или перейти рядовым специалистом в отдел охраны правопорядка — что, если бы она сделала другой выбор?..       Был бы Малфой так же разочарован ею? Была бы она сама так сильно разочарована?..       Меньше, чем через месяц ей исполнится тридцать пять. Гермиона не хотела подводить итоги, но её, казалось, никто не спрашивал: чья-то неумолимая рука расчерчивала графы таблицы. Семья — прочерк, любовь — прочерк, карьера — прочерк, прочерк, прочерк…       «Первый заместитель министра — это власть, это политика, это сила!..»       Она хотела эту должность. Она правда хотела. Не для того, чтобы упиваться полученной властью — власть сама по себе никогда её не привлекала; и не для того, чтобы с головой погрузиться в политические интриги, выстраивая новые коалиции и разрушая старые — она знала, что это необходимо, но не получала ни малейшего удовольствия от этих игр. Она просто хотела стать… кем-то. Доказать самой себе, что все эти годы, все её жертвы были не зря. Что сама она была — не зря.       Но Малфой прав. Она ничего не сделала. Она могла бы войти в историю магического мира как та, кто покончила с рабством и невежеством домовых эльфов, как та, кто укрепил связи между волшебными расами, она могла бы… Но, скорее всего, навсегда так и останется Гермионой Грейнджер, подругой Гарри Поттера, которая помогла ему победить Волдеморта, когда им было по восемнадцать лет…       Она не плакала; просто было чудовищно пусто. Так, будто дементор уже высосал её душу, и не оставил ничего, ничего. Она так устала…       Резкая трель дверного звонка ударила по ушам. Гермиона поморщилась и глубже зарылась в плед. Наверняка Нед, доставучий помощник Малфоя, опять что-то притащил. Но у нее было две коробки корма для лунных тельцов, более чем достаточно еды для единорога и нюхлера, а остальные постояльцы чемодана вполне могли позаботиться о себе сами. Она решила не открывать.       Но назойливый посетитель продолжал и продолжал звонить. Пожар начался, что ли?! Вряд ли, конечно. Гермиона заставила себя подняться с дивана и поползла к двери.

***

      Неду удалось договориться о встрече с Бакли уже сегодня, во второй половине дня. Разумеется, можно было отправиться туда самому, осмотреть лошадей, договориться о цене и лишь потом уведомить Грейнджер, чтобы она забрала животных. Так было проще — в краткосрочной перспективе. Но в долгосрочной из этого не выйдет ничего хорошего. Той ночью Драко, кажется, понял, где находится пружинка Грейнджер: она хотела быть значимой. Хотела, чтобы с ней считались. Хотела иметь хоть какой-нибудь вес.       И, право, это не будет стоить ему ни кната.       Драко был готов к тому, что, если отправит записку совой, то получит весьма обстоятельный ответ с обоснованием, почему ему стоило договариваться о встрече заранее, дабы Грейнджер могла внести её в свой насыщенный — в чем он сильно сомневался, — график. И потому отправился к ней сам. К чему он не был готов, так это к тому, что после долгих попыток раздавить звонок, словно надоедливого жука, дверь ему откроет Грейнджер в полосатой пижаме, неприлично гриффиндорским пледом на плечах и пушистых тапочках.       Драко бросил взгляд на часы — просто чтобы удостовериться в том, что он ничего не перепутал и не явился к ней в какие-нибудь шесть утра. Часы бескомпромиссно и однозначно показывали половину первого.       Он перевел взгляд обратно на Грейнджер. На плед, из-под которого во все стороны торчали спутанные волосы. На пушистые тапочки. По сравнению с тем, как она выглядела обычно, это было почти мило.       — Малфой?..       — Доброе утро, Грейнджер, — Драко заставил себя отвести взгляд от тапочек. — Жаль беспокоить тебя в такую рань, но, видишь ли, на два часа у нас назначена встреча с владельцем крылатых лошадей, который собирается от них избавиться. Я намерен сделать предложение о покупке, но прежде хотел бы осмотреть коней. Так что собирайся.       — В два часа? Ты мог бы прислать сову.       — Мог бы, — легко согласился Драко, не уточняя причин, по которым он этого не сделал. — Но сейчас я свободен и, кроме, того, хотел посмотреть, как устроились тельцы.       Грейнджер подняла на него затуманенный взгляд, как будто пыталась перевести его речь на понятный ей язык. Драко едва удержался от соблазна повторить медленно, по слогам и два раза — наверняка это снова спровоцировало бы ссору.       — Ладно, — она коротко выдохнула. — Ладно. Я принесу тебе чемодан…       — Я подожду здесь.       Не то чтобы он горел желанием знать, как живет Грейнджер. Но какой смысл таскать чемодан туда-сюда, если потом им все равно отправляться в Дорсет?       — Здесь?!       В её голосе звучал такой неподдельный ужас, как будто он попросился к ней жить. На месяц. И разрешения все это время пользоваться её зубной щеткой впридачу.       — Нет, я открою чемодан прямо на лестничной клетке, чтобы любой проходящий мимо маггл мог в него заглянуть! — закатил глаза Драко. — Ну разумеется, здесь! Поверь, Грейнджер, я не собираюсь покушаться на твою девичью честь или что ты там себе вообразила.       Она метнула в него такой взгляд, что у Драко невольно зародились опасения, что насчет девичьей чести он угадал. Но ведь был же по меньшей мере Уизел?.. Нет, нет, он не станет размышлять об интимной жизни Грейнджер. Ни за что.       — Ладно, — повторила она куда менее уверенно. — Ну… чемодан здесь.       Квартира Грейнджер оказалась кошмаром клаустрофоба: маленькой, тесной, темной. И до странности напоминала её рабочий кабинет, хотя из очевидно общего между ними был лишь заваленный бумагами стол — и больше ничего. Драко понадобилось несколько мгновений, чтобы сообразить: здесь так же, как и в кабинете, не было ничего личного. Безликая мебель, ничем не примечательный интерьер. Ни картин, ни фотографий, ни даже — чего можно было ожидать от Грейнджер в первую очередь — стеллажей, набитых разнообразными книгами.       Эта квартира была похожа на номер в гостинице гораздо больше, чем настоящий гостиничный номер. Казалось, стоит только сгрести бумаги со стола и запихнуть их вместе с бордовым пледом в стоящий на полу чемодан — и помещение будет готово принять следующего жильца.       Это до странности напоминало Драко его собственную жизнь. Правда, номера, в которых останавливался он, были значительно просторнее и роскошнее — но, по сути, какая разница?..       Он знал, почему выбрал такой образ жизни. Но почему его выбрала Грейнджер?       Решив, что об этом он тоже думать не станет, Драко раскрыл чемодан и аккуратно спустился по лестнице вниз. За простой, сбитой из досок дверью сарая раскинулся лес…