Настоящий волк

Питер Хейл не любил сложные планы. Он любил работающие планы. И чем дольше он наблюдал за магическим миром, тем сильнее убеждался в одной простой истине: волшебники умеют создавать невероятно сложные правила, громоздкие законы и защитные барьеры, но они совершенно не умеют смотреть за пределы собственной системы. Для них маглорожденные были грязью, а обычные люди — невидимым фоном, серыми декорациями, которые можно переписать одним взмахом палочки и заклятием Обливиэйт. Волшебники искренне верили, что если они запечатали дело в Министерстве, то оно скрыто от всего мира. И это была их главная, фатальная уязвимость. — Нет, — сказала Вальбурга Блэк, с сухим шуршанием опуская очередное официальное письмо на полированный стол. — Визенгамот это не пропустит. Даже не надейся, Люпин. Питер сидел напротив неё в полумраке огромной библиотеки дома на площади Гриммо, двенадцать, лениво перелистывая архивные выписки из Департамента обеспечения магического правопорядка. От старой бумаги пахло пылью и застарелым офисным воском. — Почему? — спокойно поинтересовался он, даже не поднимая головы. — Потому что официально ребёнок находится под личной защитой и надзором Дамблдора. Альбус завязал это решение на Магию Кровных Уз, а Визенгамот никогда не пойдет против воли своего Верховного Чародея в таком вопросе. Она раздраженно, с глухим стуком опустила трость на ковер. — Половина Министерства скорее проглотит собственные волшебные палочки, чем подпишет бумагу, идущую наперекор Дамблдору. Сириус в Азкабане, род Блэк в опале. У нас нет того политического веса, чтобы продавить это через Советников. Питер коротко кивнул, принимая информацию к сведению. В его голове уже выстраивались логические цепочки. — Понятно. Система защищает сама себя. Он некоторое время молчал, лениво крутя в пальцах тяжелое чернильное перо. Зверь внутри него согласно и тихо зарычал — волкам всегда было плевать на человеческие законы, они искали лазейки в чужих заборах. Потом Питер отложил перо и тихо произнес: — Тогда мы не будем идти через них. Зачем стучаться в запертую парадную дверь, если можно зайти с черного хода. Вальбурга медленно подняла бровь, и в её глазах плеснуло искреннее недоумение. — Через кого ты собираешься действовать, оборотень? У нас нет других легальных путей в нашем мире. Питер спокойно положил стопку министерских бумаг на стол, прижав её ладонью. — Через маглов. Тишина в библиотеке мгновенно стала почти осязаемой. Она словно зазвенела под высокими сводами, заставив даже тени по углам замереть. Вальбурга медленно, с каким-то замораживающим изяществом поставила свою фарфоровую чашку на блюдце. Звук получился резким, как щелчок взводимого курка. — Люпин, — её голос упал до опасного, шипящего шепота. — Да, леди Блэк? — Ты на полном серьезе предлагаешь мне, матриарху самого древнего и благородного дома Блэк, решать проблему нашей крови… через магловскую бюрократию? Через этих бескровных животных? Она смотрела на него так, будто он только что предложил ей лично сжечь родовой гобелен и плюнуть на портреты предков. Чистокровная гордость трещала по швам от одной только мысли о контакте с не-магическим миром. — Именно, — Питер слегка усмехнулся, ни на секунду не сбиваясь с уверенного, хейловского тона. — Послушайте меня внимательно. Он откинулся на спинку глубокого кожаного кресла, закинув ногу на ногу. — Магический мир свято верит, что ребёнок живёт у ближайших родственников. Для Министерства и Дамблдора этого достаточно. Магическое право считает ситуацию законной, стабильной и закрытой от посторонних глаз. — Да. Так оно и есть. Старик запечатал опеку. Питер наклонился вперёд, упираясь локтями в край стола и заглядывая старой ведьме прямо в глаза. — Но магловское право… — он сделал паузу, и на его губах проступила его фирменная, хищная улыбка, — магловское право может думать совершенно иначе. У них свои законы, о существовании которых волшебники даже не догадываются. И эти законы работают без всякой магии. Вальбурга прищурилась. Её пальцы сильнее сжали серебряный набалдашник трости. В её глазах гнев начал медленно уступать место холодному, расчетливому любопытству. — Продолжай. Питер спокойно, загибая пальцы, начал перечислять факты, которые успел собрать за время своих прогулок на Тисовой улице: — Первое: ребёнок живёт в доме, где его откровенно не любят. Он изгой на этой территории. — Да. Это очевидно. — Второе: его используют как бесплатную рабочую силу. Шестилетний щенок выполняет домашние обязанности, которые не соответствуют его возрасту. — Возможно, — Вальбурга брезгливо поджала губы. — Маглы всегда были варварами. — Третье: он отвратительно, позорно одет. На нём обноски его жирного кузена. — Я заметила это на твоих колдографиях, — сухо отрезала она. — Мой внучатый племянник выглядит как оборванец из Лондонских трущоб прошлого века. — И четвертое: никто из взрослых в этом доме не проявляет к нему ни капли человеческой привязанности или заботы, — Питер выдержал паузу, давая старой женщине полностью проглотить наживку. Он посмотрел на неё в упор. — В мире маглов это называется официальным юридическим термином — пренебрежение нуждами ребенка. Жестокое обращение. Вальбурга медленно, тяжело моргнула, переваривая услышанное. — Ты хочешь сказать… — Если ребёнка нельзя забрать через Визенгамот, потому что там всё заблокировано авторитетом Дамблдора… — Питер весомо постучал указательным пальцем по столу, прямо по пожелтевшему пергаменту. — Его можно легально, со скандалом забрать через магловскую службу опеки. И когда социальные службы маглов придут изымать Гарри Поттера из этой помойки, Дамблдор ничего не сможет сделать. Ведь если он применит магию против государственных чиновников, он нарушит Статут о секретности. Мы поймаем его в его же собственную ловушку. Тишина в библиотеке стала звенящей. Она тянулась долго, очень долго, заполняя каждый угол между высокими стеллажами из темного дерева. Было слышно только, как в камине с сухим треском лопнул очередной уголек. Вальбурга медленно, взвешивая каждое слово, произнесла: — Это… Она сделала паузу, словно ей не хватало воздуха, чтобы выразить всю глубину своего чистокровного потрясения, и перевела взгляд на закрытую папку. — …ужасно. Питер тяжело вздохнул, слегка поведя плечами под старым джемпером Люпина. Его волчьи инстинкты были готовы к новой вспышке фамильной гордости. — Я ожидал от вас именно такой реакции, леди Блэк. Чистокровные традиции и все такое. Она посмотрела на него в упор, и в её глазах, только что казавшихся потухшими, внезапно разгорелся тот самый опасный, фамильный огонь, который заставлял трепетать Визенгамот. — Ты не понял, Люпин. Это ужасно. Еще одна короткая, рваная пауза, в которой воздух в комнате словно наэлектризовался. — Потому что это абсолютно, чертовски гениально. Питер хищно усмехнулся. Зверь внутри него сыто прижал уши. Его расчет оправдался — старая волчица умела ценить хорошую стратегию, даже если она пахла магловскими чернилами. Вальбурга резко встала со своего кресла. Её движения больше не напоминали немощь запертого в четырех стенах призрака. — Магический мир не сможет ничего возразить на это, — её голос окреп, вернув себе стальные нотки. Она начала медленно, размеренно ходить по комнате, и её тяжелая трость с сухим стуком отсчитывала шаги по паркету. — Если маглы официально, по своим бумагам признают ребёнка жертвой плохого обращения… Она резко остановилась прямо напротив Питера, заставив его сфокусировать на ней взгляд. — Его изымут из этого логова и переведут в новую опекунскую семью. По их законам. Питер спокойно кивнул, подтверждая её выводы. — Именно так. Государственная машина маглов неповоротлива, но если она натыкается на пренебрежение нуждами ребенка, она действует жестко и слепо. Для них не существует авторитета Альбуса Дамблдора. Вальбурга хищно прищурилась, и её бледное лицо превратилось в маску расчетливого игрока, который наконец увидел на доске выигрышную комбинацию. Она повернулась к нему всем корпусом. — И эта новая семья, Люпин… Питер спокойно, без тени сомнения договорил её мысль: — Эта семья совершенно случайно может оказаться связанной с домом Блэк. Магловские документы легко подделать, а нужные люди в их ведомствах стоят гораздо дешевле, чем министерские чиновники в нашем мире. Андромеда Тонкс замужем за маглорожденным, они прекрасно знают, как работает эта система изнутри. Старая матриарх на секунду замерла, а затем тихо, хрипло рассмеялась. Этот смех разорвал столетнюю пыль библиотеки, заставив пару портретов на стенах испуганно встрепенуться. — Люпин. — Да, леди Блэк? — Питер приподнял бровь, ловя её интонацию. — Ты действительно думаешь как настоящий, матерый волк. Питер слегка наклонил голову, и в его глазах на мгновение мелькнул холодный, золотистый отблеск Альфы из Бикон-Хиллз. — Стоит ли мне воспринимать это как комплимент с вашей стороны? — Да, — жестко отрезала она, и серебряный набалдашник её трости весомо опустился на пол. — Волки не просят разрешения у системы, в которой они заперты. Пауза затянулась, становясь финалом их затянувшегося спора. — Они просто находят её слабые места и обходят её. Питер уверенно встал со своего места, застегивая пуговицы пальто. Внутренний хаос отступил, уступая место холодному азарту охоты. — Тогда у нас есть рабочий план. Мы начинаем подготовку документов через Андромеду. Вальбурга коротко, рублено кивнула, но на её губах проступила тонкая, пугающая улыбка хозяйки положения. — Нет, Люпин. Ошибаешься. Она посмотрела на него сверху вниз, и в этом взгляде плясали отблески каминного пламени. — У нас есть не просто план. У нас есть один очень крупный, легальный и смертельно неприятный сюрприз для Альбуса Дамблдора. И я хочу лично увидеть лицо этого старика, когда его идеальная защита рассыплется из-за клочка магловской бумаги.