Истинные

      Малый зал Совета в Вольтере тонул в полумраке.       Высокие стрельчатые окна были задрапированы тяжелым бордовым бархатом. Сквозь ткань едва пробивался дневной свет — тусклый, приглушенный, словно сам город боялся нарушить покой древних. В огромном камине потрескивал огонь, отбрасывая пляшущие тени на мраморные стены и старинную мозаику пола. Пахло старым деревом, ладаном и властью. Той властью, что копилась здесь веками и пропитывала каждый камень.       Кайус вошел в зал быстрой, твердой походкой — той самой, что заставляла стражу втягивать головы в плечи, а провинившихся вампиров падать на колени, не дожидаясь приговора.        Его светлые, почти белые волосы были безупречно уложены, но в бледно-голубых глазах, обычно холодных как арктический лед, сейчас плескалось сильное раздражение.       Он хлопнул дверью — тяжелой, дубовой, обитой железными пластинами — и та отозвалась глухим, громким стоном.       — Мне доложили о произошедшем только вчера, — начал он, чеканя каждое слово. В его тоне не было ни капли приветствия, — Я вылетел сразу как узнал!       Аро даже не пошевелился. Он полулежал в огромном резном кресле, обитом потертым алым бархатом, закинув ногу на ногу, и лениво перебирал пальцами край подлокотника. Вся его поза дышала расслабленностью — той особенной, показной расслабленностью хищника, который знает, что ему некуда спешить.       — Мы не хотели отвлекать тебя от дел в Орлеане, — произнес он с легкой, почти неуловимой усмешкой. Его голос обволакивал, как дорогое вино — мед, бархат и яд в одном бокале, — К тому же для нас это не было сюрпризом. Мы были ко всему готовы.       — Это было рискованно! — голос Кая взвился, и эхо разнесло его по залу. Он шагнул ближе, — И почему, скажи на милость, лидеры, организовавшие все это еще живы?! Почему жива та девка, что на тебя напала?!       — О, тебе это не понравится, — раздался из темноты тихий, скрипучий голос.       Маркус обнаружился в высоком кресле у камина, спиной к братьям, сгорбившись так, будто на его плечах лежала вся тяжесть мира. Огонь отбрасывал на его лицо глубокие тени, делая черты еще более изможденными. Он редко говорил теперь. Еще реже двигался. Но его слова всегда попадали в цель — как стрела, пущенная из темноты, которую не ждали.       Его дар видел связи, видел нити, что связывали души, и он знал то, что Кайусу еще предстояло осознать.       Кай в непонимании перевел взгляд с него обратно к Аро. Тот по-прежнему не двигался, лишь уголки его губ подрагивали в загадочной, почти мечтательной улыбке. Его малиновые глаза — глубокие, древние — смотрели куда-то сквозь пространство.       — Деметрий же взял ее след! — Кай всплеснул руками, — Почему вы не поймаете ее?!       — Всему свое время, Кай, —произнес Аро лениво, и в его тоне прозвучала та особая интонация, с которой Владыка говорил, когда видел картину целиком, а собеседник — лишь малую ее часть, — Сейчас нет нужды ее ловить. Это только все испортит.       — Она пыталась убить тебя! — грохот голоса блондина разнесся под сводами. В его бледных глазах полыхнула ярость, — За это ее должны были казнить сразу же! На месте! Без суда и разбирательств!       — Мы не будем ее убивать, — отозвался Аро ровно.       В его голосе не было ни тени сомнения. Ни капли колебаний. Только странная окончательность.       — Что?! — Кай вытаращил глаза и замер. Его выправка на мгновение дала трещину, — Как это — не будем?!       — Она — его пара, — снова прозвучал из темноты скрипучий голос.       Воцарилась тишина.       Кай ошеломленно замер. Его плечи будто покачнулись. Он побледнел — еще сильнее, чем всегда, если такое было возможно.       — Это не шутка? — спросил он тихо, и в его голосе впервые проскользнуло что-то кроме гнева. Неверие. Потрясение.       — Нет, — Аро наконец пошевелился. Он поднялся с кресла одним плавным, текучим движением — так двигаются только те, кто прожил тысячелетия и уже забыл, что такое суета. Его улыбка стала шире, приобретая ту особенную мечтательность, которую Кай не видел у него уже несколько веков, — Лорен Миллер — моя пара. Нас связало пение крови. С первого взгляда.       Он приложил ладонь к груди — театральный жест, который в то же время был абсолютно искренним.       Кай молчал. Переваривал. Его острый, тактический ум уже просчитывал последствия, риски, возможности.       — Какого черта тогда она пыталась тебя убить?! — наконец вырвалось у него.       Аро показательно вздохнул и прошелся по кабинету, остановившись у окна. Он отодвинул край портьеры и посмотрел на залитую солнцем площадь — туда, где смертные жили своей маленькой, короткой жизнью, не подозревая о том, что за ними наблюдают вампиры.       — Как иронична иногда бывает судьба… — протянул он задумчиво, — Ты помнишь Марка Странника? В последний раз он прибыл к нам полвека назад для решения вопроса по конфликту в Стамбуле.       — С трудом, — огрызнулся Кай. Он опустился на диван, вальяжно раскинув руки по спинке, но в его позе не было расслабленности — только сдерживаемое напряжение.       — А я помню, — отозвался Маркус из своего угла, — Интересный был вампир.       — Да, — протянул Аро, и его глаза блеснули, — Любопытный. Очень любопытный. Он проповедовал отказ от человеческой крови, выступал за особое отношение к смертным. Он собрал вокруг себя целый культ последователей — учеников. Опасная ситуация. Помнишь, Маркус, мы обсуждали как аккуратнее убрать его?       — Да, — ответил тот глухо, — И ты же сам передумал.       — Он оказался на редкость… — Аро сделал паузу, — … приятным собеседником. Я был сильно удивлен. В нашу первую встречу он сидел напротив меня, зная, что возможно это его последний минуты и в нем не было страха. Мы разговорились на философские темы как старые друзья, — Аро весело хохотнул улыбнувшись, но затем улыбка так же резко исчезла с его лица, — И я отпустил его тогда…подумал, что будет интересно понаблюдать за ним.       Аро убрал руки за спину, смотря в пустоту, затем снова с широкой улыбкой повернулся к братьям:       — Жить без вызовов скучно! Не так ли?       — Какая связь между этим бродягой и твоей истинной? — раздраженно поднял брови Кай.       — Лорен была его ученицей.       — И? — блондин равнодушно поднял бровь.       — Она думает, что это мы его убили, — произнес Аро, и его голос стал тише, но острее. Он отвернулся от окна и посмотрел прямо на Кая, — А это был Люций.       — Люций был частью нашего клана, — возразил Кай.       — Но такого приказа ему не давали, — Аро поднял палец, и его тон стал жестким, как сталь, — Он действовал самовольно. Глупец и предатель, что в какой-то момент возомнил, что может играть в свои игры за нашей спиной. За это он потом и расплатился. Жизнью. Но Лорен этого не знает. Она уверена, что мы приказали убить Марка лично.       В зале повисла тишина. Пламя в камине треснуло, выбросив сноп искр. Тени на стенах дрогнули и поползли, словно живые. Кай молча переваривал информацию, постукивая пальцами по обивке дивана.       — И что теперь? — спросил он наконец, — Собираешься открыть ей правду?       Аро вдруг снова улыбнулся — широко, хищно, с тем самым блеском в глазах, что предвещал грандиозную интригу.       — У Лорен интересный дар, — произнес он с придыханием, словно смакуя каждое слово. Он снова зашагал по комнате, и его шаги звучали как тиканье древнего часового механизма — размеренно, неумолимо. — Она читает предметы. Их историю. Их свойства. Их тайны. Как я читаю живое, только ее сфера — неживое. Камни, металлы, ткани. Артефакты.       — Судьба часто метит пары похожими дарами, — тихо вставил Маркус из своего угла. В его голосе прозвучало что-то похожее на интерес.       — Да, — Аро замер на месте и мечтательно улыбнулся, глядя в пустоту перед собой, — Это удобно. Очень удобно. Предметы не лгут. Как и воспоминания, — он коснулся своего виска кончиками пальцев, — Я найду способ донести до нее правду. Показать ей.       Он вдруг хохотнул — легко, почти весело, — и повернулся к Каю:       — Кстати, брат… Ты был в Орлеане по ее прихоти. Моя маленькая пантера устроила весь этот хаос с гибридами. Она подставила Никлауса, организовала ведьм, посеяла панику. И все для того, чтобы убрать тебя подальше в ночь покушения.       Кай стиснул челюсти так, что желваки заходили под бледной кожей.       — Знаю. Никлаус на коленях клялся в верности. Он пытался доказать, что создавал своих гибридов в целях эксперимента и не собирался ничего скрывать, — прорычал он. — Он готов показать тебе воспоминания.       — Мы вернемся к происходящему в Орлеане чуть позднее, — отрезал Аро, и в его голосе снова прорезалась сталь Владыки — та, что не терпела возражений. — Ты оставил наблюдателей?       — Разумеется, — обиженно отозвался Кай. Он не любил, когда его компетенции ставили под сомнение.       — Вот и славно. Тогда Орлеан может немного подождать. У нас под носом завелись особо назойливые насекомые, — Аро заходил по залу, и каждое его слово теперь звучало как удар молоточка по наковальне, — Один румынский комар почти полностью уничтожен в Париже, но голову ему еще не снесли. Жаль. Я рассчитывал на большее. И осталось еще несколько…       Он замер на мгновение, затем обернулся к Каю с новой искрой в глазах:       — Помнишь переворот в Праге двадцать лет назад? А нападение на трех лидеров в Португалии пять лет назад? Мы тогда еще гадали, что за чертовщина происходит. Кто-то очень очень осторожный и очень хитрый методично подпиливал ножки наших стульев. Думали на Стефана и Владимира. Но они оба такие глупцы временами… Мы искали, искали…но тогда так и не разобрались до конца.       Кай кивнул, и Аро снова улыбнулся. На этот раз в его улыбке проскользнуло что-то почти гордое. Почти отцовское.       — Теперь мы знаем, кто организатор. Лорен, — он произнес это имя как смакуют дорогое вино, — и Фелиция Пиннер. Они ведут против нас подпольную войну уже очень, очень давно. И, надо признать, временами даже довольно успешно. Но сейчас они нашли с кем еще объединить силы.       — Почему ты говоришь об этом с восхищением?! — Кай резко подался вперед, и его глаза снова вспыхнули ледяным огнем, — По нашим законам они все заслуживают самой страшной участи! Пытки. Публичной казни!       Аро медленно повернулся к нему. Его лицо было спокойным, но в малиновых глазах плясали бесы.       — Кай, — произнес он вкрадчиво. — Вдумайся на мгновение. Эта девушка. Полукровка. Она не просто бросила нам вызов… — он сделал шаг ближе, и голос его понизился до почти интимного шепота, — Она десятки лет успешно плела против нас интриги. Сколотила союзы, переманила подданых, устроила саботаж в дюжине городов. Она едва не добралась до моей головы…       Он покачал головой с почти благоговейным придыханием:       — Что может быть восхитительнее, чем это?       В зале повисла тишина. Треск огня. Шорох бархата. Далекий звон колокола на площади. Маркус смотрел в камин. Кай молчал, хмурясь, переваривая услышанное.       — Ты не объективен, — вставил Маркус ровным, бесцветным голосом.       Аро расхохотался. Его смех — мелодичный, искренний, почти сумасшедший — разнесся под сводами зала, отразившись от мраморных стен.       — Пусть так! — он развел руками. — Но вы не можете отрицать… Лорен великолепна, и я хочу ее.       Кай хмуро посмотрел на него, потом перевел взгляд на Маркуса, но тот лишь едва заметно пожал плечами. Блондин снова откинулся на диван и мрачно уставился в потолок.       — Если все обстоит так, как ты говоришь, — произнес он после долгой паузы, — что мешает притащить ее сюда и перевоспитать как следует? Запереть. Сломать. Подчинить. Ты умеешь это делать. Мы все умеем. Зачем эти игры?       Аро громко вздохнул — театрально, но с ноткой искренней усталости.       — Колье Двух ведьм, — произнес он.       Всего два слова. Но они изменили воздух в комнате.       Маркус медленно повернул голову. Его мертвые глаза впервые за весь разговор блеснули чем-то похожим на живой интерес. Кай приподнялся на диване, и его брови поползли вверх. Даже он знал эту легенду. Артефакт такой силы, что мог переписать правила игры.       — Лорен близка к тому, чтобы его найти, — продолжил Аро, медленно прохаживаясь вдоль камина. Пламя отбрасывало его тень на стену — длинную, изломанную, танцующую. — Более того, учитывая ее дар… она, возможно, единственная, кто способна его достать. Никто другой не сможет прочесть предметы, что приведут к нему. Никто другой не расшифрует знаки, что оставили ведьмы.       — Рискованно, — прохрипел Маркус. Его пальцы сжали подлокотник кресла, — Артефакт такой силы… если он попадет в руки наших врагов…       — Она не сможет его использовать, — резко перебил Кай, подаваясь вперед, — Она наверняка знает, как опасно его надевать. Скорее всего, она хочет передать его своим ведьмам.       — Именно, — подтвердил Аро, останавливаясь. Он сложил руки за спиной и посмотрел на братьев с той хитрой, всезнающей улыбкой, что не предвещала их врагам ничего хорошего, — Ведьмы потомки Двух — наша вечная головная боль. Их магия, их проклятья… они знатно отравляют нам жизнь. Но теперь у нас есть шанс покончить с этим раз и навсегда.       Он сделал паузу, и огонь в камине отразился в его глазах алыми сполохами:       — Но для этого нужно дать ей возможность найти артефакт.       — Значит, просто наблюдаем? — Кай скрестил руки на груди.       — Или направляем? — тихо отозвался Маркус.       Аро усмехнулся. Он подошел к окну и снова отодвинул портьеру, вглядываясь в слепящий итальянский полдень.       Где-то там, далеко, его, такая желанная им, пара зализывала раны и, наверняка, строила новые планы. Она не сдалась. Он знал это. Он видел это в ее воспоминаниях. Она проиграла — но уже готовилась к новой битве. Он коснулся кармана, где лежал медальон ее матери.       — Помогаем, — произнес он, и его губы изогнулись в улыбке, полной предвкушения.