Истинные

      Ладони легли на ее обнажённые бёдра — властно, неторопливо, и поползли вверх мучительно медленно, словно впереди было всё время мира.       Лорен вздрогнула, когда руки обвели изгиб талии, задерживаясь на впадине живота, скользя по рёбрам, поднимаясь к лопаткам.       Он был везде. На каждом дюйме её тела. Его грудь прижималась к её груди — прохладная, твёрдая, и сквозь шёлк рубашки она чувствовала каждую его линию.       Одно колено раздвинуло её бёдра, требуя покорности, и она поддалась — беспомощно, бессознательно, ненавидя себя за это. А его губы с жадностью впивались в шею — туда, где бился пульс, разбуженный его близостью, где кожа была тонкой и беззащитной. Он не пил — лишь касался. Губами. Языком. Зубами. Пробуя её на вкус, дразня и обещая то, чего она не хотела, но чего требовало её предательское тело.       — Mia cara…, — выдохнул он ей в ключицу, и голос прозвучал как тёмный бархат, как раскаты далёкого грома, — Tesoro mio…       Слова лились одно за другим — на итальянском, на латыни, на каких-то древних наречиях, которых она не знала. Смысл ускользал, но интонация обжигала. Он шептал ей признания, приказы и проклятия вперемешку, и от каждого звука её тело выгибалось навстречу, а с губ срывался жалобный, полузадушенный стон.       — Ненавижу…, — прошептала она хрипло, и голос её сорвался, — Ненавижу тебя…       Он что-то замурлыкал в ответ — низкий, вибрирующий звук у самого уха, от которого внутри что-то сжалось до сладкой, почти невыносимой боли. Зубы требовательно прикусили мочку уха, затем скользнули ниже — к плечу, оставляя дорожку лёгких укусов, каждый из которых отзывался электрическим разрядом где-то глубоко в животе. Он играл с ней.       — Ненавижу…, — повторила она, уже не понимая, о чём говорит. Слова потеряли смысл, — Исчезни…       Вместо ответа его ладони сжали её бёдра сильнее. Она подалась вперёд, вжимаясь в него всем телом, впиваясь пальцами в его плечи, чувствуя, как мир закружился — темнота, шёпот, его руки, его губы, его холод, который странным образом согревал сильнее любого огня. Она тонула в нём. Она горела…       Боги, да! Она сейчас….       И вдруг — пустота.       Ледяная, звенящая, беспощадная пустота стазиса.       Глаза Лорен распахнулись. Сердце забилось с перепугу, гулко ударилось о рёбра — раз, другой, третий. Она сделала судорожный вдох, хватая ртом воздух, которого не требовалось её вампирской половине, но отчаянно требовала человеческая. Сжала пальцами простыню, чувствуя, как та трещит под напряжением. Тело всё ещё горело — каждое место, которого касались его губы во сне, пульсировало призрачной, мучительной памятью. Между ног все пылало.       Она ушла в стазис и видела сон. Это был всего лишь сон.       Боже, какая она беспечная!       Непростительная глупость с её стороны — расслабляться, когда за ней идёт охота!       Она была в своём номере, в Каппадокии. Одна. Или нет?       Лорен подобралась на постели, ощущая, как по позвоночнику пробегает холодок тревоги. Чутьё — то самое, что не раз спасало ей жизнь, — подсказывало: она больше не одна. Что-то разбудило её. Что-то вывело из стазиса.       Едва слышный звук. Движение воздуха. Или просто чьё-то присутствие, чужое и опасное.       Она выхватила из-под подушки серебряный клинок и бесшумно двинулась в соседнюю комнату. Босая, в одной тонкой ночной рубашке, струящейся по фигуре.       — Красивая ночнушка, — раздался за спиной мелодичный женский баритон.       Лорен развернулась так быстро, что воздух свистнул. Клинок описал серебряную дугу, готовый разить, — и замер. Гостья резко подняла руки в защитном жесте.       — Мелисса! — ошеломлённо выдохнула Лорен с облегчением, узнав её. Адреналин ещё бурлил в крови, сердце колотилось где-то в горле, — Проклятье…       Она с раздражением бросила клинок на пол, и тот зазвенел. Прижала ладонь ко лбу, и уставилась на невысокую рыжеволосую вампиршу.       Мелисса стояла, всё ещё держа руки поднятыми, но на её лице уже расцветала мягкая, дружелюбная усмешка. Девушка была одета в простой удобный костюм:       — Воу, воу, спокойно. Всего лишь я.       — Как ты нашла меня?! — Лорен раздражённо щёлкнула выключателем. Мягкий жёлтый свет залил маленький номер.       — Я просто шла по следу артефакта, как и ты… — Мелисса пожала плечами, опуская руки, — И знала, что ты будешь где-то рядом, просто затаившись.       — Я затаилась не просто так! — резко напомнила Лорен, делая шаг к ней, — Тебе опасно здесь быть! За мной идёт охота.       — Я всё знаю, Лорен, — Мелисса вздохнула, примирительно подняв руки, — Мы с ребятами волновались. Все разъехались кто куда, как ты и просила. Спрятались, однако…       — Однако? — Лорен вопросительно наклонила голову.       — Я принесла тебе пару зацепок о колье. Не знала, как ещё передать, чтобы было конфиденциально.       Брюнетка отчаянно закусила губу, чувствуя, как внутри поднимается знакомая волна тревоги.        «Плохо. Если Мелисса так легко нашла её, то и Вольтури найдут. Нужно быть ещё осторожнее».       — Каких именно? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.       Подруга бодро просеменила к столу, разложила карты и несколько любопытных предметов — старых, потрёпанных книг, явно обладающих историей. Её пальцы двигались быстро, уверенно, перебирая бумаги с той особой ловкостью, что бывает только у тех, кто привык работать с редкими и опасными артефактами.       — Это дневники ведьм из тёмного ковена. Неделю назад они совершенно неожиданно попали в наши руки. Судьба или удивительное везение. Смотри… — она ткнула пальцем в пожелтевшую страницу, испещрённую странными символами, — Здесь указан лабиринт со множеством хитрых загадок. Он расположен здесь, в Каппадокии. Где-то там спрятано колье.       — Я знаю, — протянула Лорен, склоняясь над картами. Тёплый ветер из открытого окна шевелил её волосы, — Поэтому я здесь. Орден, спрятавший колье, отмечен почти в каждом камне этого города. И я нашла дверь…       — Вот эту? — Мелисса с торжествующим видом показала ей рисунок.       Лорен уставилась на изображение. Та самая дверь. Та, которую она обнаружила три дня назад в подземном ходе под старым монастырём, — каменная, покрытая резьбой, с тремя круглыми углублениями, зияющими пустыми глазницами. Она касалась её кончиками пальцев и чувствовала древнюю, невероятно мощную магию, запечатавшую проход.       — Эту, — выдохнула она, — Но она запечатана сильным заклятием. Я не знаю, где найти ведьму, способную его снять.       — Ни одна не снимет, — просто ответила рыжая вампирша, перебирая листы и находя нужный — с изображением трёх драгоценных камней, — Они сделали ключи. Три лунных камня. Их нужно вставить в прорези, и тогда дверь откроется.       Лорен взяла зарисовки :       — Проклятье. Да. Но я понятия не имею, где они могут быть.       — И это нам тоже удалось выяснить! — гордо сообщила девушка, сияя.       — Мелисса…, — выдохнула Лорен потрясено, чувствуя, как губы сами собой растягиваются в улыбке — первой за долгое время, — Ты невероятная!       Та смущённо усмехнулась, отводя глаза:       — У нас крутая команда. Ни одна тайна этого мира от нас не скроется. Мы верим в то, что ты делаешь, Лорен. Клан Марка многое дал каждому из нас, и мы хотим помочь, — она вдруг посерьёзнела, и её голос стал тише.       — Но у тебя враги на каждом шагу. Тот вампир, Лука, схватил одного из наших. Он тоже пытается найти колье. Сам. Без тебя. Сдаётся мне, у него свои планы, и делиться он не планирует. Но и это ещё не всё…       — Что ещё? — Лорен напряглась.       — Фелиция тоже ведёт странную игру. Мы получили сведения, что она не раз встречалась с вампирами-одиночками и теми, на кого Вольтури объявили охоту за нарушение порядка. Она будто бы собирает свою армию. Причём большая её часть — головорезы, неуправляемые потрошители.       Лорен закусила губу с досадой, чувствуя, как внутри всё сжимается. Она прошлась по комнате, остановилась у окна, глядя на ночное небо Каппадокии — иссиня-чёрное, усыпанное звёздами, с тонким серпом луны над скальными пиками.       — Каждый наш союзник — друг до тех пор, пока цели совпадают, — произнесла она, наконец. Голос её звучал устало, — Я не могу винить её в скрытности.       — Но если она хочет встать во главе вампиров с этим сбродом вместо Вольтури… — Мелисса осеклась и закончила почти шёпотом, — Это не сулит нашему миру ничего хорошего. Непонятно, что хуже.       Лорен скривилась, словно от зубной боли:       — Фелиция одержима местью, но не властью…       — Но что потом? — подруга подошла и взяла её за руку, и её прохладные пальцы сжали ладонь, — Когда вы убьёте Вольтури… Начнётся хаос. Каждый захочет объявить себя новым королём, или же все просто будут жить в своё удовольствие… Это огромный риск.       Она сжала ее руку сильнее, заглядывая в глаза:       — Я знаю, почему ты хочешь их смерти. И понимаю. Но подумай, что делать потом… Вольтури охраняют наш мир. Они следят за тем, чтобы вампиры не обнаружили себя, и тем самым наш вид сохраняется на протяжении тысячелетий. Ты и сама говорила мне, что система, которую они построили, гениальна… и держится на них троих. Если их не станет… кто возьмёт это на себя?       Лорен прикрыла глаза. Этот вопрос она задавала себе тысячу раз. И у неё не было ответа.       — Мы выберем новых… или создадим новую систему. Всё будет зависеть от того, кто вообще переживёт эту мясорубку. Мысли есть… но я хочу решать проблемы по мере поступления. Иначе я просто утону в них, — тяжело вздохнула брюнетка.       Они замолчали. Где-то далеко прокричал муэдзин, созывая смертных на ночную молитву. Тёплый ветер шевелил занавески, принося запах специй и нагретого за день камня. Мелисса кивнула и отпустила её руку.       — Мы найдём два камня. В Индии и Эмиратах. Но есть третий. С ним сложнее. Им владеет вампир по имени Бруно Леммель.       — Глава немецких кланов? — уточнила Лорен.       — Да. Соратник Вольтури, вполне доверенное лицо. Сейчас к нему не подобраться.       — Я слышала, что он часто играет… завсегдатай казино… , — прошептала Лорен задумчиво.       — Хм, — Мелисса усмехнулась, — Тогда тебе нужен наш старый знакомый — Джей. Он лучший в этом, сколотил себе состояние на играх. К тому же он владеет магией щита.       — Я свяжусь с ним. Сама. Попробуем что-то сделать, — Лорен повернулась к подруге и положила руку ей на плечо, — Сосредоточьтесь тогда на первых двух. И будьте осторожны.       — Береги себя, Лорен, — ответила Мелисса, и в её глазах блеснула искренняя тревога, — Не высовывайся без нужды. Я не знаю, идут ли Вольтури по твоему следу сейчас, но то, как ты подставилась с покушением на Аро…       — Знаю, — резко прервала её Лорен. Грудь снова сжало при упоминании этого имени, — Буду осторожна.       Она проводила подругу, крепко обняв на прощание — так, как обнимают тех, кого боишься больше не увидеть. Затем закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и на мгновение прикрыла глаза. Сердце колотилось. Мысли метались, как испуганные птицы.       Затем она села за стол и принялась разбирать записи ведьм. Голова начинала гудеть от обилия информации, которую требовалось разложить по полочкам. Тёплый воздух развивал занавески. За окном снова запел муэдзин.       И Лорен совершенно некстати вспомнила, как они были здесь с Элайджей в первый раз.       Тогда тоже был тёплый вечер. Они сидели на скале и смотрели, как воздушные шары поднимаются над долиной — десятки ярких пятен в лучах закатного солнца. Голова Лорен лежала у него на коленях, и его пальцы рассеянно перебирали её волосы. Они говорили о чём-то неважном, смеялись, строили планы. Кажется, она была по-настоящему счастлива тогда.        Девушка решительно тряхнула головой. Всхлип вырвался из груди помимо воли.       Элайджа больше не стоит её мыслей. Он не имеет права быть в них. Он променял их любовь на брата-безумца. На Никлауса, чьи руки были по локоть в крови невинных. Всё кончено. Всё кончено! Хватит!       И уж точно в ее мыслях не место для Аро Вольтури…       Она сжала кулаки и тихо прошептала:       — Будь ты проклят, — прошептала она в пустоту, — Будьте вы все прокляты.       Внезапный стук в дверь пустил её сердце в галоп.       Полукровка замерла. Она не слышала шагов за дверью — ни шороха, ни дыхания, ни единого намёка на чьё-то присутствие. Вампир? Она подобралась мгновенно, схватившись за клинок. Слабая защита против вампиров с дарами, как у Вольтури, но хоть что-то.       Тишина. Густая, вязкая, как сироп. Лорен ждала. Секунда. Две. Десять. Она не двигалась, впитывая каждый звук старого здания — треск половиц, шорох ветра за окном, собственное сердцебиение. Ничего. Но она была уверена — ей не показалось.       Наконец, не выдержав, она бесшумно подошла к двери и резко распахнула её. За порогом никого не было. Только пустой коридор, тускло освещённый единственной лампой, и на каменном полу — небольшая коробка, перевязанная чёрной лентой.       Лорен медленно, очень медленно наклонилась и коснулась коробки кончиком пальца, активируя дар. Образы ворвались в сознание мгновенно, как удар молнии: Вольтури! Она отдёрнула руку, сердце забилось где-то в горле. Но предмет не был опасен — ни яда, ни заклятия. Только… послание.       Она резко завертела головой, всматриваясь в темноту коридора. Они знали, что она здесь! Они были здесь минуту назад! Проклятье! Надо бежать!       Но вместо того, чтобы броситься собирать вещи, она схватила коробку. Дрожащими пальцами содрала упаковку. Внутри лежал старый, потрёпанный кожаный дневник и записка — маленький листок, исписанный широким, но изящным, каллиграфическим почерком.       «Твой дар покажет правду на странице 72. Затем открой последнюю страницу. Захочешь обсудить увиденное — я к твоим услугам».       И в конце — номер телефона. И она уже, кажется, знала чей.       Лорен осторожно открыла дневник. Страницы были жёсткими, пожелтевшими от времени, с бурыми пятнами — кто-то когда-то пролил на них кровь. Почерк был резкий, неряшливый, полный агрессии. В углу первой страницы виднелось имя: «Люций Вольтури».       Люций? Она никогда не слышала этого имени. Ни в одном списке, ни в одном рассказе о Вольтури. Кто он?       Она пролистала дневник, пока не нашла страницу 72. Её глаза сразу зацепились за знакомое имя, и сердце пропустило удар.       «Марк».       Она трепетно коснулась имени подушечкой пальца. Дыхание перехватило, слёзы подступили к горлу. Она набрала в грудь воздуха — как перед прыжком в ледяную воду — и активировала дар.

***

      Вольтерра, октябрь 1945 года.       Марк стоял в тени древней крепости возле потайного хода — высокий, светловолосый, в простом дорожном плаще, совсем не подобающем для аудиенции у Владык. Но формальности его не волновали. Он ждал. Факел на стене отбрасывал на камень дрожащий свет, и в этом свете его лицо казалось точеным. Лорен смотрела на него — такого знакомого, такого родного — и её душа разрывалась на части.       Раздались тяжёлые, уверенные шаги.       — Полагаю, Люций? — уточнил Марк, спокойно развернувшись к пришедшему.       Тот вышел из темноты. Огромный — не ростом, но ощущением: широкие плечи, бычья шея, квадратная челюсть, на которой даже сейчас играли желваки. Одет с военной выправкой, хотя ни одной смертной армии никогда не служил. Его тёмно-красные глаза смотрели на Марка с ленивым, снисходительным интересом. Так смотрит волк на ягнёнка, забредшего не в тот лес.       — Мне передали, что ты ищешь аудиенции у Владык, — усмехнулся Люций. — Марк Странник? Так ты себя называешь?       — Мой дом — весь мир, — дружелюбно улыбнулся тот, — Поэтому да, я представляюсь именно так. Я не ношу фамилий.       — Твой вопрос связан с конфликтом между кланами в Стамбуле? — зашипел Люций, обходя его по кругу угрожающе.       — Да, — глаза Марка стали строже. — И я хочу говорить об этом с Владыками. Конфликт перешёл в разряд крупной войны, что задевает слишком многих. Вольтури необходимо вмешаться…       — Как смеешь ты решать, кто и когда должен вмешаться?! — зарычал Люций.       — Я пришёл просить, а не диктовать, — спокойно ответил Марк. — Владыки обладают не всей информацией и, соответственно, не знают масштабов последствий. Я могу её предоставить.       — И что это за информация? — Люций хищно наклонил голову.       Марк молчал.       — Я буду говорить об этом только с Владыками, — наконец произнёс он.       — Сначала ты будешь говорить со мной! — угрожающе рявкнул Люций, — Что тебе известно?!       Марк посмотрел на него без страха — долгим, понимающим взглядом.       — Мне известно, что до Владык доходит не всё. Причины этого мне не понятны…Я понимаю, что и у членов клана может быть разный взгляд на ситуацию, — Он сделал паузу и мягко добавил, — Однако последствия этого конфликта коснутся всех, в том числе и Вольтури. Сейчас есть шанс решить вопрос настолько мирно, насколько это возможно…       Люций не отвечал. Его лицо превратилось в маску. Но пальцы правой руки медленно сжались в кулак.       — Я пришёл не обвинять, — продолжил Марк, — Я пришёл к Владыкам. Я расскажу им то, что видел, и то, что знаю. Если ты уже обладаешь этими сведениям … возможно, тебе стоит рассказать им все до того, как они узнают это от меня.       Он говорил без угрозы. Без вызова. Скорее — с печальным пониманием, словно ему искренне жаль стоящего перед ним вампира. И это взбесило Люция сильнее, чем любые оскорбления.       — Правда стоит того, чтобы быть произнесённой, — добавил Марк, — Даже если она неудобна.       Люций шагнул ближе, и его глаза вспыхнули безумным алым огнём.       — Ты — песчаный червь. Думаешь, я позволю тебе вмешиваться в то, на что потратил столько усилий? Думаешь, я позволю всё испортить?!       — Я думаю, что ты не посмеешь устранить меня без приказа своих Владык. Я пришёл к ним. Ты должен меня пропустить, — твёрдо сказал Марк.       — Ты сильно заблуждаешься насчёт того, что я посмею сделать, а что нет! — расхохотался Люций безумным, лающим смехом. Эхо разнесло его под сводами подземелья.       А затем он бросился на Марка.       Лорен видела всё. Каждый удар. Каждую вспышку боли в его светлых, мудрых глазах, которые не гасли до самого конца. Драка была короткой и жестокой. Исход был предрешён с первой секунды. Люций оторвал ему голову, а затем просто разорвал тело на части, рассыпав в прах. Так, словно это был не вампир, не её учитель, — а просто материя.

***

      Лорен вынырнула из воспоминаний с болезненным, звериным хрипом.       Пол покачнулся, стены завертелись, и она рухнула на колени с воем раненого зверька — диким, первобытным, раздирающим горло.       Дневник выпал из ослабевших пальцев и отлетел в сторону.       Увидеть вживую смерть Марка… Она думала, что готова. Пятьдесят лет она готовила себя к этому. Но нет…       Истерика накрыла её мгновенно. Слёзы градом потекли по щекам, плечи затряслись, из груди вырывались только сдавленные, хриплые всхлипы. Она могла только выть, цепляясь за каменный пол, раздирая ногти о плиты. Она видела его лицо в последние секунды — спокойное, мудрое, всё ещё тёплое. Он не боялся. Даже умирая, он не боялся.       — Марк… — прошептала она, — Марк…       Люций Вольтури! Это были не Владыки! Это был некий Люций, о котором она понятия не имела — рядовой член клана, маньяк-психопат, возомнивший о себе невесть что!       Марк даже не дошёл тогда до Владык.       Лорен яростно схватила дневник, сжала до хруста, до треска ветхой кожи. С гневом, почти выдирая страницы, она перелистнула на последнюю. Там, современными чернилами, уже знакомым по записке каллиграфическим почерком, было написано:       «Люций Вольтури приговорён к смерти за нарушение приказов Глав клана. Приговор приведён в исполнение в ноябре 1945 года».       Всё оказалось не так.       Марк был убит не Владыками вампирского порядка, не Аро, не Каем и не Маркусом, которым она поклялась отомстить.       Его убил их бешеный пёс, даже не спросивший разрешения. Его убил психопат, который потом поплатился за это жизнью — по приказу тех же самых Владык, которых она мечтала уничтожить.       Лорен плакала. Рыдала так, как не рыдала с тех пор, как узнала о его смерти. Ей было плевать, схватят ли Вольтури её сейчас, слышит ли их разведка её крики.        Всё перевернулось, и она не знала, как с этим жить.