Волки да вороны

Лохматое чудовище приближается. Детали морды смазаны, будто его лик настолько ужасен, что человеческий мозг отказывается воспринимать это как цельную картинку. В пасти у твари зажато перекошенное от ужаса лицо Иоки. На этот раз Гермиона видит каждую деталь. То, как острые клыки вонзаются ей в виски. Она видит кровавые дорожки, струящиеся по лицу. Рваные края шеи. Кажется, там виднеется позвонковая кость. Разбухший язык больше не помещается в рот и вываливается как-то глупо, не по-настоящему. Но кровь все равно леденеет в жилах. Потому что тварь все ближе. Потустороннее сияние глаз обещает быструю, но мучительную и жестокую смерть. В воздухе концентрируется гарь. Гермиона ощущает ладонями холод. Она пытается ползти, но тело не слушается, будто вовсе ей не принадлежит. Самое сильное желание — закричать, позвать на помощь. Но ничего не выходит. У нее нет голоса. Может, с ее языком тоже что-то не так? Паника кружит голову, вызывает тошноту. Откуда-то издалека доносится тихий голос, окликающий по имени. Глаза медленно открываются, и сначала Гермиона теряется, но почти сразу ощущает облегчение. Чудовища не может быть рядом, потому что она находится в помещении. Нет никакого кольца из леса и пылающих костров. Гермиона закрывает глаза, отдаваясь блаженной тишине. Может быть, теперь ей удастся хорошенько поспать. — Грейнджер, — напротив скрежещет знакомый голос, побуждая ее вновь распахнуть глаза. На это раз она ощущает страх более четко, реально. Неизвестно, что поразило Гермиону больше: потрепанный вид Малфоя, прикованного к стене, или собственная ломота в конечностях, которую она не заметила в самом начале. Со сморщенным от боли лицом она постаралась подтянуть руки к груди, но почувствовала лишь натяжение и жжение в запястьях. Руки были связаны и закреплены чуть выше уровня плеч. Из сухой гортани вырывается хрип. Желчь неприятно жжет горло, так и грозясь вырываться наружу. Гермиона прикусывает губу сильно, до крови, с каким-то особенным наслаждением отдаваясь боли, которую можно контролировать. Грейнджер пока не до конца понимает, что произошло, но понимает, что у них не получилось вернуться домой. Им конец, и сил на сражение больше нет. — Где мы? — хрипло спросила Гермиона, сглатывая слюну со вкусом крови. «В ловушке, мы в чертовой ловушке, и выхода отсюда нет. Мы проиграли.» — Не имею ни малейшего понятия, — судя по резкости голоса, Малфой очнулся довольно давно. Он выглядел бледнее обычного, и, как ни странно, злее. Пальто куда-то делось, и он остался в своей черной водолазке, которая выбилась из брюк, оголяя светлую полоску кожи. Если Грейнджер сейчас выглядела как посаженная на цепь голодная и всеми позабытая собака, то Малфой, напротив — как бешеный соседский бульдог, со слюнями у пасти и диким взглядом. Проходя мимо такого, ты надеешься, что цепь не сорвется. Паника пульсацией отдавала в живот. Слезы стали наворачиваться на глаза, и Гермиона прикрывает веки, чтобы прогнать их. Она устала, она хочет домой, она хочет безопасности и покоя. Ей всегда казалось, что ей нужна яркая, полная приключений и загадок жизнь, но Гермиона ошибалась. Оказывается, она не готова умирать, смотря опасности в лицо. А еще, оказывается, боль ощущается гораздо неприятнее, чем в героических романах. Конечности жжет беспредельно, так, что хочется скулить, лишь бы заглушить эту нескончаемую пытку. И это не говоря о спине, голове и, как ни странно, копчике. Холодные стены будто стали одним целым с кожей. Было по настоящему больно, и боль обещала не уходить. Помогала лишь спутанность сознания, но Грейнджер была бы не Грейнджер, если бы не начала анализировать ситуацию с маниакальным остервенением. Во рту дико сушило и она принялась собирать слюну, чтобы хоть как-то увлажнить небо. Убедившись в бесполезности этой затеи, она стала раскладывать по полочкам все последние события. Они сошли с поезда. Долгая дорога по серпантину. Ссора с Малфоем. Странное поведение Блейза. Дом Трейтори. Надежда. Нападение. Крах. Это все привело к тому, что сейчас они находились в окружении четырех голых бетонных стен, на одной из которых было маленькое окно, расположенное под потолком. Должно быть, это подвал. На первый взгляд здесь довольно сухо и чисто. Это вселяло надежду, что их не оставят умирать от голода и обезвоживания. Хотя, вспоминая, что последним приемом пищи Гермионы был маленький злаковый батончик в поезде, голодная смерть становилась более возможной. Что ж. Они здесь застряли. Похищенные, связанные и беспомощные. Стоило признать эту проблему. Так же стоило признать, что Гермиона была рада оказаться здесь с Малфоем. Не в плане приятной компании, конечно. Но почему-то она точно знала, что Драко Малфой не умрет так: связанным и беспомощным. А значит и она не умрет. По крайней мере, можно на это надеяться. — Блейз напал на меня, — тихо сказала Гермиона, стараясь сдержать дрожь в голосе. — Знаю, — сухо ответил Малфой. Он сидел напротив Грейнджер практически в том же положении, что и она сама. Платиновые пряди упали на лоб, а связанные по сторонам руки лишали возможности поправить их. Драко не выглядел испуганно, скорее устало и напряженно: одна нога вытянута на полу, а другая согнута в колене. — Это был не он, — неуверенно продолжила Гермиона, чувствуя потребность в продолжении разговора. — Не настоящий он. Мне… мне так кажется. Драко крепче сомкнул челюсти, но Гермиона не могла остановиться. — Когда он пошел в вагон-ресторан, или когда отходил за чем-то, когда… когда у меня была истерика, то… — Гермионе было необходимо сказать это вслух, но мысли оказались слишком обрывочными. — Его могли заколдовать, — закончил за нее Малфой. Гермиона кивнула. Как они могли допустить это? А затем упустить из виду? Блейз вел себя странно, но они все порядком потрепали себе нервы, так что… — Ты знаешь, где он? — Прекрати задавать вопросы, ответы на которые мне не известны. У нее не было сил спорить, а потому она продолжила задавать эти вопросы самой себе. Это Орден Каина? Чего они хотят? Что будет дальше? Что за заклинание было наложено на Блейза, что охранные чары Трейтори не подействовали? — Трейтори мог предать нас? — вопрос вырвался сам по себе. — Я не понимаю, почему обнаружительные чары не подействовали. Либо… либо на Блейза наложили какое-то… даже не знаю, какое-то сверхмощное проклятие, либо… — Трейтори не мог предать нас, Грейнджер, — рявкнул Драко, с силой прикладываясь затылком к стене. Он был зол. По-настоящему. Забини — его лучшего друга — прокляли, а он не заметил. Не заметил, или был слишком сосредоточен на авантюре с Трейтори? Или на чертовой Грейнджер, которая теперь сидит перед ним и выглядит так, будто уменьшилась раза в два. Стала более серой, почти сливающейся со стенами. Что-то в груди непривычно кольнуло, и Драко задержал дыхание. Сейчас не время для сантиментов. Да, он дал слабину, позволил себя похитить и связать. Позволил Забини пропасть. Потерял последнюю надежду на быстрое возвращение домой. Он хотел обойтись без потерь. Почти без потерь. В бизнесе это называлось сопутствующим ущербом. А Грейнджер назвала бы это трагедией. Удушающее чувство потери контроля кружило удивительной красоты танец с осознанием потерянного приоритета сил. Удар головой о стену — меньшее, что он мог сделать. — Как давно ты очнулся? — Гермиона продолжила задавать вопросы, наплевав на настрой Драко. Ей нужно было знать. Собрать паззл воедино, и тем самым не потонуть в море отчаяния и страха, соль из которого уже стала щипать глаза. Ей просто хотелось немного общения. Понимания, что она не умрет в одиночестве, среди холодных стен. — Минут двадцать назад, — с неохотой ответил он, будто уловив отчаянную нужду Грейнджер. — Как… как Блейз смог победить тебя? Все это было странным. Что-то не складывалось, но Гермиона не могла понять, что именно. — Никак, Грейнджер. Мы не сражались, если ты об этом. — В его словах скользило неприкрытое сожаление. И стыд, который был спрятан чуть лучше. — Он просто вымазал меня в какой-то дряни. Дальше, полагаю, сама знаешь. Гермиона попыталась представить, как Забини проводит рукой, испачканной в порошке, по губам Малфоя, и покачала головой, прогоняя эту, без сомнения, зрелищную картину. — Что это был за порошок? — вопрос был скорее риторическим. Вряд ли Малфой знал намного больше, чем она. — Порошок мгновенной трансгрессии, — вдруг ответил он. — Это изобретение моей исследовательской группы. — Но он… — Да, Грейнджер, он не прошел проверку и не получил патент и разрешение от Министерства. Сейчас тебя волнует именно это? На самом деле, нет. Гермиона даже не задумалась о моральной и правовой сторонах вопроса. Но вот кое-что ее волновало. — Нет. Меня интересует то, как он оказался у Забини. Вы всегда носите его с собой? Если да, то зачем тебе понадобился портключ? Мы могли просто перенестись с помощью этого чертового порошка! Драко какое-то время молчал, раздумывая над тем, стоит ли секретная информация, компрометирующая его и его компанию мозгов Грейнджер? Ситуация складывалась как нельзя хуже, но сейчас он был даже рад тому, что застрял здесь именно с ней. Насколько бы раздражающей она ни была, стоит признать, что ведьма достаточно умна. Достаточно для того, чтобы подсобить ему. — Это экспериментальное вещество. Пока оно не прошло все проверки и считается потенциально опасным. Ни у кого нет к нему доступа, — наконец сказал он. Гермиона нахмурилась. Если доступ к этой дряни был только у команды Малфоя, то как она оказалась в руках у проклятого Блейза? — Малфой, — неуверенно окликнула она. — Знаю, — со злобой выплюнул он. Кто-то очень близкий к нему предал их, — так же ясно, как солнечный день. Его взгляд забегал по комнате, и Гермиона почувствовала намек на надежду. Малфой начал соображать. Это именно то, что было ей нужно. Чтобы он наконец вышел из стазиса и помог ей. — Есть понимание, кто мог предать тебя? Гермиона продолжила подстрекать Драко, предположив, что это единственный способ расшевелить его. — Я разберусь с этим позже. Позволишь мне это, Грейнджер? — огрызнулся он, однако в его глазах уже был ответ. Он что-то понял, но не хочет говорить ей. Но ей нужна была правда. Пускай, Гермиона не умела играть в эти игры так же хорошо, как Малфой, но ей отчаянно хотелось вывести его на чистую воду. И, кажется, она нащупала один рабочий метод. Как оказалось, ситуация складывалась еще хуже, чем Гермиона себе представляла. Дело не только в камне Йела и Ордене Каина. Еще был Малфой, который явно имел личный интерес в этом деле. И почему-то Гермионе казалось, что дело совсем не в пропавшей девушке и Нарциссе. Теперь здесь замешаны его люди, его компания. Но какая здесь связь? Зачем похитили девушку, которую якобы связывали романтические отношения с Драко Малфоем? А потом похитили его мать? Потому что не получили то, что хотели. Но чего они хотели? И, Мерлина ради, кто такие эти «они»? — Знаешь, — тихо сказала Гермиона, — у меня еще не было опыта быть похищенной и связанной, но… — Драко приоткрыл рот, — нет, не перебивай меня. Я к тому, что у них ведь есть какая-то цель? Чего они хотят? Что-то выпытать у нас? Получить выкуп? Задержать? В чем их цель? Это должно быть связано с камнем Йела, факт. Но… здесь что-то не то. Я не вижу логической цепочки. Потому что, если честно, меня незачем похищать. А тебя? Драко не реагировал, и она решила продолжить. — Это Орден Каина, я уверена. Это они проникли в мою квартиру. Не думаю, что они бы сделали это, не будь я участницей комитета, обладающей наиболее полной информацией. Конечно, у них ничего не вышло, ведь я не храню документы дома. Она врала, но это не имело значения. Потому что, в любом случае, нужные документы она вынесла за день до этого. — Но как они узнали, где я живу? Данные о работниках Отдела тайн засекречены. У них может быть шпион в Министерстве. Не важно. Это было важно, но не сейчас, когда Гермиона вела совсем к другому. — Они похитили твою девушку, видимо думая, что ради нее ты пойдешь на все. Драко молчал, и Гермиона стала сомневаться в выбранном направлении, однако пути назад уже не было. — Но ты ничего не стал делать, и тогда они похитили твою мать. Верно? Малфой не отвечал. Просто смотрел на нее этими своими удивительно серыми глазами, и на несколько секунд Гермиона залюбовалась его сосредоточенным лицом. — И когда они похитили твою мать, — продолжила Гермиона, чувствуя, как к щекам подступает румянец, — ты решил отправиться сюда. Отстранил свою команду, взял Блейза - единственного человека, которому можешь доверять, и пошел к Сириусу. Настоял, чтобы отправить в мою командировку. Зачем, Драко? Он не отвечал, а ее сердце стучало все громче. — Чтобы взять то, что им нужно? Чтобы обменять это на Нарциссу? Губы Малфоя расползлись в жестокой улыбке. — Неужели ты думала, что я поведусь на твои жалкие попытки вывести меня на чистосердечное признание? Думала, назовешь по имени, и я растекусь лужицей у твоих ног? Что-то внутри бухнуло, и Гермиона сделала нервный вздох. Ей действительно хотелось, чтобы это сработало, и она не намерена отступать. Не стоило играть со слизеринцем в его же игру, но стоило попробовать нечто другое. — Давай так: моя правда на твою правду, — она пошла ва-банк, надеясь, что паршивая пригоршня ее фишек заинтересует Драко. — Зачем мне это? — усмехнулся он. — Потому что ты азартен, Малфой, — уверенно заявила Гермиона, смотря на него из-под запутавшихся прядок, упавших на глаза. — Было бы забавно поиграть в последний раз. — Мы не умрем, не драматизируй, — фыркнул он, но во взгляде искрился интерес. Серебро плавилось. — Тогда, возможно, тебе было бы интересно узнать последнее, что я услышала от Кела. То, что он доверил только мне. Информацию, которую ты не сможешь купить за все деньги мира. Грейнджер была уверена, что ее ловушка захлопнулась. — Увеличим ставки, — вдруг сказал он. — Три твоих правды на одну мою. Вот жук! — Это так не работает, Малфой! Три на три. Я отвечу на любые твои три вопроса, а ты на мои. — Как ты узнаешь, что я не вру? — теперь он откровенно веселился. — Мне придется довериться тебе, — Гермиона хотела сказать это так же легко, но серьезность тона удивила даже ее саму. — По рукам. Джекпот. Малфой был азартен, теперь Гермиона точно знала. Это была чуть ли ни единственная ниточка, за которую можно было тянуть. Здесь и сейчас, в окружении бетонных стен она почувствовала странную благодарность. Благодарность за то, что Малфой хотя бы немного был человеком. — Я первая, — сказала Гермиона, взбодрившись. Малфой слегка склонил голову, соглашаясь. Его взгляд был хитрым, почти лисьим. — Что такое темная магия? На самом деле, — этот вопрос был не самым важным, но самым подходящим для начала партии. Драко фыркнул. Наверное, он ожидал более откровенных вопросов. Но Гермионе было важно прощупать почву. Понять, способен ли Малфой говорить правду. — Нет такого понятия, как темная магия. Есть цена, которую ты готова заплатить. В прошлый раз это была кровь. — А чем это может быть еще? — Это второй вопрос? — Нет! Ты не ответил должным образом на первый. Мне нужны пояснения. — Нет, я ответил. Темная магия — это цена. Губы сжались в жесткую линию. Мерзавец. — Моя очередь, — ухмыльнулся Малфой, — кто тебя трахал в Хогвартсе? — Что?! — возмутилась она. — Ты в своем уме? Эта самая никчемная информация, которую ты мог бы узнать. Годрик, зачем тебе это? Малфой закатил глаза. — Хотелось узнать твои пределы. Понять, насколько смелой ты можешь быть и что от тебя осталось. Теперь вижу. И, знаешь, мне уже не интересно. Гермиона сидела с открытым ртом и нахмуренными бровями. Он что, только что отчитал ее? Надеялся, что она повеселит его, а теперь разочарован? — Знаешь что, Малфой, — ее гневной тираде не суждено было закончиться, потому что Драко перебил ее. — Зачем тебе была нужна та книга? На самом деле. Вот мой первый вопрос. — Придурок, — фыркнула Гермиона, отворачиваясь. — Не хмурь лицо Грейнджер. Это твоя игра и твои правила. Я ответил на твой вопрос, и теперь ты моя должница. Видит Мерлин, Гермиона ненавидела оставаться в должниках, и Малфой каким-то образом понял это. Либо же ему просто повезло. — Для Джинни. Эта книга нужна для того, чтобы помочь ей. Бровь Драко вздернулась, как бы прося продолжения. — Я ответила на твой вопрос так же, как и ты. Все честно, — едко сказала она, — Теперь я. Почему… почему ты отправился в эту поездку? Нет, погоди. Не так. Ты правда поехал сюда из-за того, что твою мать похитили? — Никто не похищал мою мать, — вдруг сказал Драко, наслаждаясь вытянувшейся физиономией Гермионы. Наверное, не нужно было этого говорить. Но то, как тонко была натянута последняя оставшаяся в целости струна Грейнджер — это нечто. И Драко ни в коем случае не хотел пропустить момент, когда она лопнет. — Ты врешь, — ощетинилась Гермиона. — Нет. — Но твой отец… — Думает, что Нарцисса исчезла, верно. Десять очков Гриффиндору. Гермиона пыталась сглотнуть образовавшийся в горле ком, чтобы вернуть дар речи. Она знала, что в истории с Нарциссой что-то нечисто. Знала, но не подозревала, что для Малфоя вообще нет ничего святого. — Но что же тогда произошло? Где Нарцисса? Она в порядке? А та девушка, что пропала за несколько дней до Нарциссы? — Что сказал тебе Кел? — спросил Драко, полностью проигнорировав Гермиону. — Отвечай на мои вопросы, Малфой. — Их слишком много, Грейнджер. Выбери один, и я отвечу на него сразу после того, как ты ответишь на мой. Не я создал правила. Гермиона затрясла головой, из последних сил сдерживая рвущееся наружу недовольство. Хотелось вырвать руки из веревок и вцепиться в Малфоя, выбивая из него правду. Но она не сумасшедшая. И что более значимо, связана довольно крепко. — Кел сказал, что камень Йела нельзя уничтожить. Сказал, что камень Йела — источник нашей магии. И что бы остановить разрушения, нужно запереть энергию в достаточно мощный артефакт. Он думает, что… — Гермиона прикусила губу. — Грейнджер, — Драко испытывающе посмотрел на нее. Гермиона подняла на него совершенно помешанный взгляд. Ей в голову пришла догадка, меняющая абсолютно все. — Говори, — приказал он, и Гермиона подчинилась. Плевать, пусть знает. Вероятность выбраться отсюда настолько мала, что Грейнджер лишь облегчит себе совесть, рассказав обо всем. — Он думает, что кто-то управляет магией Йела, осознанно направляя энергию в разрушение. Монгво не хотел ничего говорить, потому что считал, что высвободившейся магией завладели именно мы. Я, Блейз и ты, Малфой. Гермиона хотела запечатлеть его реакцию, выловить все тайное, что он прятал так глубоко. Но в самый решающий момент за железной дверью послышался шум. Грейнджер напряглась всем телом. Спутать было невозможно: кто-то пытался открыть дверь. Многочисленные засовы со скрежетом отворялись, ввергая Гермиону в настоящую панику. Они связаны, волшебных палочек нет. Им крышка. Они умрут. На самом деле умрут. Гермиона вся сжалась, готовясь к появлению потенциальных палачей. Драко фыркнул, смотря на сжавшуюся Грейнджер, а затем отбросил веревки и встал в полный рост, растирая запястья. — Какого черта? — прошептала она, не веря своим собственным глазам. — Спасибо за увлекательную беседу, Грейнджер, но нам пора на выход. Он в несколько шагов подошел к Гермионе, в чьих глазах застыло нечто большее, чем шок. Драко потянулся к ней, и она дернулась, зажмурившись, будто ожидая удара. Что, если он все это подстроил? На самом деле он не был связан, даже не был похищен. Годрик! Ну конечно! И Забини никто не проклинал! Все это - спектакль, разыгранный для того, чтобы Гермиона рассказала все о камне Йела. Но Малфой лишь разорвал тугие веревки с помощью серебряного ножа, которым совсем недавно разрезал себе ладонь для темного ритуала. В это время железная дверь открылась, и Малфой резко дернул Гермиону на себя, ставя ее на ноги. Вместе с этим все ее подозрения развеялись. — Какого хера? — взревел вошедший мужчина, чье лицо было спрятано за черной лыжной маской. Малфой воспользовался его замешательством и прописал удивительно быстрый и точный удар в живот, сгибая человека пополам. Гермиона застыла у стены, держась одной рукой за передний карман брюк, в котором обычно хранила волшебную палочку. Драко опустился коленом на шею мужчине и сорвал с него лыжную маску. Во взгляде Малфоя вмиг отразилось узнавание. Затем понимание. Затем злоба. И в самом конце его лицо окрасилось решимостью. Гермиона не видела лица мужчины, пытаясь заставить себя сделать хотя бы шаг. Ей хотелось знать, кто это. Но эта потребность ограничивалась внезапно возникшей гипервентиляцией легких, из-за которой она буквально задыхалась. А потому она не вскрикнула, когда в руке Малфоя опять сверкнул тот же серебряный кинжал. Гермиона ничего не предприняла, чтобы остановить Драко, который с каким-то озлобленным удовлетворением плавно опустил лезвие в горло мужчины, а затем, накрыв лицо мертвеца маской, повернулся к Гермионе. — Шевелись. Он убил свидетеля — кричало сознание Гермионы. Он убил человека — эти слова так и не добрались до ее сердца. Но когда Малфой сделал шаг ближе к ней, она не приподняла руки в защитной позе. Что было бы крайне глупо и бесполезно. Без волшебной палочки Грейнджер вряд ли смогла победить хотя бы ребенка. Сердце глухо стучало в груди, а в голове крутились одни и те же мысли. Как давно Малфой освободился? Зачем продолжал тянуть время? Неужели когда она думала, что играет им, он играл ей? Гермиона устала от побегов, но сейчас нужно было сделать именно это. Просто убежать. От дела о камне Йела, от темной магии, от Малфоя. Это было бы самым лучшим для Гермионы. Но обстоятельства были такими, что ей пришлось безмолвно последовать за широкой спиной Драко. Чтобы убежать от него, для начала нужно убежать вместе с ним. Ей хотелось спросить, что именно он думает предпринять, и есть ли у него хотя бы какой-то план действий. Но Гермионе было до того страшно, что она боялась издать лишний звук. Они шли по, казалось, бесконечному коридору, который был слишком светлым для подвального и слишком пустынным для домашнего. Как только показалась первая дверь, Малфой остановился около нее и обратился во слух, почти прижимаясь ухом к холодному железу. Видимо, он ничего не услышал, а потому осторожно прикоснулся к ручке и стал ее проворачивать. В какой-то момент ручка уперлась, и Драко едва слышно выругался. Дверь была закрыта. Они пошли дальше, но этот раз Малфой шел не так осторожно и медленно. Чтобы поспевать за ним, Гермионе пришлось перейти практически на бег. — Где Стив? — вдруг послышалось за поворотом в конце коридора. — Мне-то почем знать, — ответил гнусавый голос. — Наверное, все еще на допросе. Допрос. Вот что хотел сделать тот человек. Мертвый человек, у которого было имя — Стив. Малфой остановился и приподнял руку, подавая Гермионе знак не шевелиться. Затем он поднес палец к губам, прося не издавать ни звука. Грейнджер закатила глаза, но отошла на несколько шагов назад. Драко подошел к самому углу и замер. Дождавшись, пока незнакомцы повернут, он воспользовался элементом неожиданности и схватил одного за грудки и впечатал в другого, более крупного, снося того с ног. Мужчина повалился на пол и тут же закричал, что пленники выбрались. Вряд ли теперь им удастся остаться незамеченными. Пока тот кричал, Малфой резко развернулся уложил на лопатки первого мужчину, а затем за грудь приподнял его над полом и со всей дури приложил головой. Маловероятно, что от такого удара мужчина мог умереть, но по крайней мере он перестал шевелиться. Едва Драко стал подниматься на ноги, как вопящий здоровяк накинулся на его спину, роняя обоих на пол. Гермиона зажала рот руками, опасаясь, что Малфой просто не сможет выбраться из-под огромной туши. Если бы только у нее была палочка! Тем временем Малфой таки выбрался из-под мужчины, зарядив тому локтем по печени. На его бледном виске алела свежая ссадина, а водолазка порвалась еще в нескольких местах. Драко отшатнулся к стене, набирая полную грудь воздуха, а затем, оттолкнувшись от нее, вновь набросился на здоровяка, который тоже успел подняться. Бой был неравным. Малфой — быстрый и сильный, но это ничего не значило в условиях данной схватки. Одна рука здоровяка, в чей крови явно была великанская, весила чуть ли не так же, как сам Малфой. Он махал своими ручищами направо и налево, не подпуская Драко к себе. Это выглядело далеко не так технично и изящно, как движения Малфоя, но, без сомнения, действенно. Сердце подступило к самому горлу Гермионы, когда она вспоминала единственный прием, которому однажды обучил ее отец. Все происходило в шуточной форме, но навсегда отпечаталось в сознании Гермионы, как беспроигрышный вариант поставить мужчину на колени. Она подбежала к здоровяку со спины и со всей дури надавила ступней на обратную сторону колена. Его нога резко подогнулась, и он потерял равновесие, даря Малфою драгоценную возможность для удара. Драко встал полу-боком, отвел правую ногу назад, а затем зарядил ей куда-то в бок мужчины. Раздался резкий вопль. Не давая тому возможность очухаться, Малфой подскочил к нему, схватился за дородные плечи, рванул и со всей силы впечатал коленом в лицо. На пол брызнула кровь, и здоровяк вновь заревел от боли. Его крик был быстро прерван в тот момент, когда Драко перелетел через него и схватил за горло. — Увидимся позже, — шепнул он тому на ухо и воткнул кинжал в сонную артерию. — Это вряд ли, — прошептала Гермиона, а затем бросилась на непослушных ногах к телу второго мужчины и ощупала его карманы. В брюках был один мусор: бумажки, деньги, жвачка. Хлопнув по нагрудному карману, она почувствовала что-то жесткое и погрузила в него руку. — Малфой! — на радостях крикнула она, — ключи! Драко поймал ее очумелый взгляд и коротко кивнул, утирая предплечьем пот со лба. Ему понадобится несколько минут, чтобы отойти от схватки. Гермиона же продолжала обыскивать карманы, пока не нашла какой-то острый предмет, завернутый в бархатную ткань. — Пойдем отсюда, — тихо сказал Драко и подал руку Гермионе, помогая ей встать. Они вместе пошли в обратную сторону, к той запертой двери. Гермиона сунула сверток в карман, рассчитывая, что там окажется нож. Не то чтобы она была мастером холодного оружия, но в условиях отсутствия волшебной палочки это было лучше, чем ничего. — Можешь не благодарить, — пробормотала Гермиона, когда поравнялась с Драко. Больше ей не хотелось прятаться за его спину. — И не собираюсь. Мир буквально сходил с ума, но что-то оставалось прежним. Гермионе не хотелось признаваться, но это успокаивало. — У них не было волшебных палочек, — сказала Гермиона. — Они что, магглы? — Не знаю. Они подошли к двери и Гермиона остановилась, вдруг поняв, что ключ попросту некуда было вставлять. Она подошла ближе и стала ощупывать поверхность металла, надеясь найти потайной замок или что-то вроде… Гермиона резко отскочила от двери. — Ты слышал? По ту сторону стали раздаваться грубые голоса, а затем послышался скрипучий звук какого-то механизма. — Грейнджер… — предупреждающе начал Малфой, как дверь вдруг распахнулась, и они оба замерли: комната была заполнена двухъярусными кроватями, рядом с которыми стояли грузные мужчины в серой униформе. — Твою же мать, — глухо пробормотал Драко, обводя взглядом потенциальных соперников. Шестеро. Их было шестеро, и в руку каждого была вложена волшебная палочка. Гермиона жадно смотрела на древки и чувствовала, как покалывает кончики пальцев. Вот бы схватить ее… Если бы она смогла отобрать у кого-то волшебную палочку, то ее накопленной магии, смешанной со страхом и отчаянием, хватило бы, чтобы выбраться отсюда. Пока Гермиона думала об этом, мужчины, что стояли ближе всех ко входу начали взмахивать волшебными палочками. Драко дернул Гермиону за руку всего в нескольких сантиметров от красного луча. В этот момент второй выпущенный луч по касательной прошелся ему по плечу, рассекая ткань водолазки и кожу. Драко дернулся от внезапной боли, а затем еще сильнее вцепился Грейнджер в руку и выволок из комнаты, подпирая дверь плечом. — Оставайся здесь, — не терпящим возражений тоном сказал он. — Нам нужны палочки, — не слушая его, сказала Гермиона, — если мы сможем их достать, то сможем перебить их всех, а затем воспользоваться дезиллюминационным заклинанием и… Дверь задрожала, и по ту сторону послышались крики. — Грейнджер, — рявкнул Малфой, сжимая ее подбородок между большим и указательным пальцем, — ты будешь стоять здесь, пока я не позову. Время вдруг замерло. Она смотрела на Малфоя, пытаясь увидеть в его грозовых глазах что-то, хотя бы отдалено похожее на надежду. У него не было шансов против шестерых волшебников. Гермиона вцепилась рукой в его руку, что продолжала держать ее подбородок. — Малфой. Не надо. Мы найдем другой выход. Давай просто… В дверь еще раз ударили, и Драко отошел от нее как раз в тот момент, когда она распахнулась. Из дверного проема вырвался обезумевшего вида волшебник и гадко улыбнулся, увидев ошарашенный вид Гермионы. Малфой вышел из-за распахнутой двери и схватил того за шею, затаскивая к комнату. Дверь захлопнулась, отделяя испуганную Гермиону от толпы волшебников и Малфоя. Ее взгляд вперся в дверь, звуки за которой поразительно притихли. Тело Гермионы постепенно стало выходить из состояния оцепенения, и она сделала маленький шаг в сторону двери, а затем остановилась. — Это безумие, — прошептала она, зарываясь пальцами в волосы. Малфою конец. Ей надо как-то выбираться отсюда, пока конец не пришел и ей. Но что делать? Что, твою мать, ей делать? У нее нет волшебной палочки, нет физических сил, нет непонятно откуда взявшихся боевых умений Малфоя. Что будет, если Малфой умрет? Наверное, тогда она тоже умрет. Или ее схватят и свяжут, до конца дней подвергая пыткам. Зачем Малфой пошел туда? Может, он хотел дать ей время на побег? Но куда бежать? Думай, Гермиона. Но думать не получалось. Мысли зарождались и умирали в момент, когда она представляла смерть Малфоя. Он не должен умирать. Не так. Не сейчас, когда ей нужно узнать так много. Не сейчас, когда она нуждалась в нем так сильно. Эта мысль электрическим разрядам прошлась по телу, побуждая нервные импульсы к действию. Она ринулась к двери. Уравнение сложилось так же просто, как дважды два. Она не хочет, чтобы Малфой умирал. Не важно, почему именно. Важно, что она прильнула к холодному металу, что разделял ее и Драко, и стала проворачивать ручку. Дверь медленно открылась, и Гермиона застыла на пороге. На полу валялись тела мужчин с закатанными глазами и искаженными от непонимания лицами. Они были мертвы. В стороне, у самой стены, стоял Малфой, резко повернувшийся на вошедшую Гермиону. На секунду ей показалось, что его глаза заволокло темной дымкой, но стоило ему моргнуть, как белки приобрели нормальный оттенок. Мужчина, последний выживший человек, медленно пятился от Малфоя. Воспользовавшись тем, что внимание Драко переключилось на Грейнджер, он резко дернулся, сокращая между ними расстояние. Малфой не успел среагировать. А она не успела понять, в какой именно момент грубые чужие руки схватили ее за горло, но четко почувствовала кончик волшебной палочки, приставленной к виску. Раздался низкий голос за спиной: — Шаг, и эта дрянь умрет. Гермионе хотелось сказать что-то благородное, что-то смелое, но слова застряли в горле. Ей просто хотелось, чтобы мужчина отошел. Чтобы он угрожал на расстоянии. Пусть он убьет ее, но сделает это на расстоянии вытянутой руки. Малфой тяжело дышал, не сводя глаз с мужчины. Весь его лик кричал о безумии. Платиновые волосы спутаны, челка застилает глаза, на виске кровавый подтек. Грудь его тяжело вздымается, тонкие губы покраснели, будто их неоднократно кусали, на щеках алел несвойственный румянец. Он не удостоил так не вовремя вошедшую Гермиону ни каплей внимания. Грейнджер сама виновата. Он сказал, что она должна оставаться на месте. Возможно, ей и правда стоило умереть, чтобы выучить ошибку. — И что ты собираешься делать? — спросил Драко. — Представим на секунду, что мне плевать, умрет она или нет. — Значит, я убью ее, а потом тебя, — дикий взгляд гулял по лицу Драко, пытаясь выудить эмоции страха. — А ты уверен, что тебя за это погладят по головке? Потому что мы оба нужны вам. — твердо сказал Малфой, принимая расслабленную позу. — В ином случае, нас не держали бы на привязи. Скорее, где-то глубоко под землей, не удостоив даже могилкой. — Ошибаешься, — прошипел мужчина, сильнее сжимая трясущуюся Гермиону, — если вы создаете проблемы, нам разрешено бить на поражение. Драко театрально приподнял брови, а затем пожал плечами. — Ладно. Твоя взяла. Тогда убей ее. Гермиона вмиг перестала трястись и подняла расширенные от ужаса глаза на Малфоя. Сердце обвила колючая проволока, обрезая возможность для ясных мыслей. Предатель.