Волки да вороны

Время во снах — странное явление. Иногда течет слишком быстро, а иногда застывает на самом интересном моменте. Несколько дней запросто укладываются в минуту, а минута растягивается на всю ночь. Тем не менее, когда Гермиона наконец-то увидела перед собой знакомую хижину, ей казалось, что она плутала не меньше пары часов. Но чем сильнее она пыталась вспомнить, что происходило за эти часы, тем больше ей казалось, что прошло всего пару мгновений. Поразительно, но обстановка внутри дома выглядела в точности до мелочей так же, как в воспоминаниях. Гермионе постоянно приходилось напоминать себе, что это не реальность, и даже не сон. Точнее, это вполне реальное место, куда можно попасть посредством сна, но… Мысли Гермионы начинали путаться, когда та пыталась выстроить логические цепочки. Наверное, это нормально, когда ты находишься в лесу душ. Помимо всего прочего, было невероятно сложно держать в голове самую идею того, что она здесь находится с определенной целью. — Где же ты, Драко… — шепчет Гермиона, осторожно ступая по лестнице на второй этаж. Ей отчаянно хотелось, чтобы он был где-то здесь. Ждал ее, звал ее. Но его не было ни в одной комнате чертового дома. Гермиона не помнила, как оказалась посреди леса. Будто просто моргнула, а в этот миг прошел целый час, в течении которого она беспрерывно блуждала по лесу, который становился все темнее. Вместе с темнотой пришел страх. А со страхом воображение Гермионы ожило. Не успела она подумать о том, что рядом могут быть волки, откуда-то сзади раздался хруст. Гермиона резко обернулась, по привычке пытаясь нащупать волшебную палочку. Но ее, конечно, не было. В темноте ничего не разглядеть, но ей не надо было видеть, чтобы знать, что она окружена волками. Один из них вышел из-за кустов, долгим взглядом внимательно осмотрел Грейнджер, а затем, подогнув грудь к земле, прыгнул прямо на нее. Он вцепился прямо в бедро Грейнджер, разорвав плоть острыми зубами. Хлынула кровь. Гермиона закричала, впиваясь руками в мягкую шерсть, чтобы оторвать от себя волка. Но кричала и кривилась она скорее по привычке, чем от боли, потому что никакой боли не было и в помине. Как только она это поняла, на секунду сознание помутилось, и ей показалось, что это Драко сидит около ее ног с окровавленным лицом и хищным оскалом. Его глаза застилала тьма. Гермиона моргнула, и видение растворилось. Странно, но волк сразу же отпустил ее ногу и отошел назад. — Драко? — прошептала Гермиона волку, и шагнула навстречу, придерживая рукой раненое бедро, из которого все еще хлестала кровь. Волк оскалился, обнажив свои зубы, испачканные розовой от крови слюной. Гермиона совершенно точно знает, что тот вновь готовится к прыжку. Но вместо этого волк останавливается подле нее и утыкается носом в живот. Гермиона кладет дрожащую руку ему на голову и осторожно подглаживает. Теперь и его макушка пачкается в крови. Волк опускает морду ниже и начинает зализывать оставленную им самим рану на ноге шершавым языком. И только сейчас Гермиона чувствует настоящую боль. Пытается отодвинуться от волка, но вдруг ощущает жесткую хватку на талии. Смотрит на бледные мужские руки, тонкие пальцы, жилистые предплечья. Уже знает, кто удерживает ее позади. Откидывает голову назад, прямо на его грудь. Закрывает глаза, когда ощущает холодные поцелуй на правой стороне шеи. Практически забывается в ощущениях. А потом чувствует чудовищную боль в ноге. Открывает глаза и видит, как зубы волка полностью скрываются в ее плоти. Кажется, сейчас он прокусит кость. Гермиона кричит, пытается вырваться, но Драко и волк держат ее слишком крепко. — Ты обещал, — вопит она, извиваясь в руках Драко, — что не причинишь мне вреда! На секунду волк замирает. Драко прислоняется губами к уху Гермионы и шепчет: — Клятвы, данные в бурю, забываются в тихую погоду. Если бы чертов волк не пытался поужинать ее правой ногой, Гермиона поняла бы быстрее. Но сквозь боль, даже такую странную, почти полностью выдуманную, она не смогла сразу осознать, что Малфой только что процитировал одну из ее любимых фраз Шекспира. Мог ли он знать ее? Мог ли настоящий Малфой знать ее? Шанс мал. А вот вероятность того что, что этот чертов лес Джаки мог опять играть с ней в свои странные игры — весьма высока. — Проваливай, — спокойно говорит Гермиона, пытаясь восстановить дыхание и не обращать внимание на то, что, кажется, волк и правда добрался до кости. — Я знаю, что ты — не он. Прочь! В следующий момент она остается одна. Падает от потери опоры и резко хватается за ногу. Понимает, что джинсы целы, а крови будто никогда и не было. Опираясь руками о землю, Гермиона поднимается и осматривается вокруг себя. — Малфой! — кричит навзрыд. Единственное, что помогает ей не впасть в истерику — это четкое осознание, что она должна спасти Драко. Гермиона так боится забыть об этом и провалиться в сон, что думает об этом каждую секунду, каждый чертов шаг, который она делает, продвигаясь вперед. Потому что как только она забудется — потеряет контроль и не сможет отличить настоящего Драко от тени ее воображения. — Малфой! — орет Гермиона. — Чтоб тебя! Иди сюда и поговори со мной! Где-то вдалеке от громкого крика разлетаются вороны. Грейнджер слышит шум крыльев и злится еще больше. Она не понимает, в чем конкретно дело. В том, что она лишь зарывается все дальше в свое воображение, или что Малфой и вовсе не хочет быть найденным? Знает ли он вообще, куда попал? Помнит, чем дело закончилось в реальности? — А может, — вслух произносит Гермиона, — да… Почему бы и нет. Она закрывает глаза и представляет место их последней встречи. Место смерти Драко. Ведь это было бы весьма логично — оставить его душу там, где она отделилась от тела. Открыв глаза, Гермиона сначала довольно вздохнула, а затем разочарованно выдохнула. Замечательно, что лес Джаки понял ее намерение и переместил ее к правильному месту. Но жаль, что Драко здесь все же нет. Гермиона вновь закрыла глаза, ослепленная внезапной догадкой. И на этот раз верной. Потому что когда она открыла глаза, то увидела фигуру Малфоя, который, сидя на пожухлой листве, смотрел куда-то вперед. Под деревом, около которого они вызывали черного патронуса. Под деревом, рядом с которым он впервые поцеловал ее. — Малфой, — Гермиона делает шаг и тихо зовет его, боясь напугать. Что-то в его облике кажется ей странным, когда он обращает на нее скучающий взгляд. Гермиона замечает, что на лице нет шрама. Странно, но она как будто уже привыкла к нему, и сейчас Драко кажется ей искусственным. — А, — хмыкает он и откидывает голову на ствол дерева, — опять ты. На секунду Гермиона засматривается на участок открытой кожи. На волевой подбородок, чуть задранный наверх из-за положения головы, на бледную шею, сквозь которую виднеются вены и кадык, который дернулся, когда Малфой сглотнул. Гермиона неосознанно повторила его жест. — Прошу прощения? — чуть потерянно спрашивает Гермиона и задумывается над тем, что все же успела провалиться в собственное сознание и забыть, что была тут не в первый раз. — Не стоит, милая проекция моего подсознания, — со скрытой злостью бросает он, даже не смотря в ее сторону. — Малфой, — Гермиона останавливается за метр от него, вдруг почувствовав себя совершенно чужой ему. Что она собиралась сказать? Как заставит вернуться? — Это правда я. Он никак не реагирует, и Гермиона пользует возможностью еще ближе рассмотреть его. Он и правда был другим. Лицо более молодое, лишенное морщин от постоянного стресса. Волосы более короткие и тщательно уложенные — такие, какими Гермиона их помнила на последнем курсе Хогвартса. Одежда чистая и выглаженная. Даже забавно видеть, как он сидит на земле в серых брюках свободного кроя и белой рубашке, расстегнутой на три пуговицы. Вдруг Драко поворачивает на нее голову, и Гермионе стоит усилий не измениться в лице. Взгляд тоже был другим: холодным, надменным и злым. — Проваливай отсюда, — сквозь зубы приказывает он. — Нет, — от ее уверенности осталась лишь жалкая упрямая нотка в голосе. — Я никуда не пойду, пока ты не прийдешь в себя. Он смотрит на нее еще какое-то время, будто взвешивая, стоит ли оно того, а затем говорит: — Плевать. Гермиона вновь теряется. Она была так уверена, что стоит ей лишь найти его, и все сразу получится, что сейчас попросту не знает, за что ухватиться, чтобы вернуть его к реальности. — Я знаю, что ты - глава Ордена Каина, — с придыханием говорит она, отчаянно желая, чтобы тот начал все отрицать. Брови Драко лишь дернулись в изумлении, а затем вновь приняли скучающий вид: — Очевидно, ты знаешь, — проворчал он с сарказмом. — А Гарри все это время врал мне. Вы друзья. И он член Каина. На этот раз Драко заинтересованно поворачивает голову и осматривает Гермиону с ног до головы. Дважды. — В таком случае он, вероятно, уже лишился правой руки? — Нет, — хмурится Гермиона. — Тогда это плохая попытка, — казалось, что Драко разочаровался, — настоящая Грейнджер, моя Грейнджер, сухого места бы от него не оставила. Гермиона не находится с ответом и быстро сокращает между ними дистанцию. Чувствует злость на себя и обиду на него. Протягивает руку: — Пожалуйста, пойдем. Но Драко даже не смотрит на протянутую руку, и Гермиона садится рядом, тоже прислоняясь спиной к стволу дерева. Молчит какое-то время, а затем ее прорывает: — Просто все наложилось друг на друга. В один момент я слышу твой чудовищный крик, а потом открываю глаза в больнице. Тебя нет. Гарри нет. Мне пришлось с боем бежать из Мунго! Меня держала взаперти чокнутая Роннон, которую нанял Гарри. Точнее, Роннон вовсе не была чокнутой… Наверное, чокнутой была я, когда размозжила ей лицо керамической мыльницей, а затем наложила Империо. — Если бы ты была настоящей, я бы восхитился твоими методами, — хмыкнул Драко, иногда незаметно смотря на нее. — Не то чтобы это комплимент, — Гермиона улыбается, когда слышит его короткий смех. — И что же было потом? — Ну, потом я трансгрессировала в Министерство. Я… искала тебя. Точно знала, что ты жив. Только надо было найти Гарри. Но оказалось, что все изменилось, и он теперь глава Аврората, и… — Что? — Драко повернулся в упор к Гермионе. — Да, потому что Сириус попал в беду, он сейчас в больнице. — Что случилось? Гермиона сделала глубокий вдох. — В том то и дело. Я не знаю, — говоря это, она уткнулась лицом в ладони. — Я так хотела найти тебя, что даже не спросила. А потом плененный…, — Гермиона запнулась, не желая сейчас рассказывать о том, как убила Лэйнора, — а потом я узнала, что ты глава Ордена Каина, потом Гарри считай что похитил меня, я узнала, что вы друзья, и он тоже замешан к Каине. А ты почти что мертвый лежишь в своем огромном и холодом доме! Мы с Ноттом решили, что… — Ну все, хватит, — Драко с ядом в голосе прерывает ее. — Даже Грейнджер из моих фантазий не простила бы меня и Поттера ради моего же спасения. Но хорошая попытка. Почти. — Я не простила, — упрямо говорит Гермиона, — просто решила отложить это до лучших времен. Грейнджер поворачивается к Драко и встречает выразительный взгляд, от которого в школе проваливались бы в саму Тайную Комнату, не будь она вымыслом. Не удержавшись, Гермиона сама подается вперед, чтобы легко коснуться его губ своими собственными. Всего на секунду ощутить какого это — быть дома. Драко хмурится, а затем приоткрывает рот, обхватывая ее нижнюю губу. Поцелуй легкий, почти девственный, но Гермионе этого хватило, чтобы набраться сил и вспомнить, зачем она здесь. Она уткнулась лбом в его и прошептала: — Пойдем домой. Драко покачал головой. — Даже если бы ты была настоящей, даже если бы этот чертов лес душ, или как там его… — Джаки, — поправила Гермиона, отсранившись. На глазах собрались слезы, но она не хотела опять плакать. Если он не поверит ей, если не прийдет в себя, то она будет возвращаться снова и снова. Каждую чертову ночь. — Я никогда в жизни не вспомнил бы этого названия, — голос Драко вдруг теряет все оттенки меланхолии и становится таким же, каким был всегда: собранным и немного жестким. Он поднимается на ноги, отряхивает брюки и в упор смотрит на Гермиону. — Я не верю. Этого не может быть. Это правда ты? Гермиона поднимается следом. Она уже и забыла, какой маленькой себя чувствовала рядом с высоким Малфоем. — Это правда я. Но тебе только кажется, что ты никогда бы не вспомнил это название. На самом деле наш мозг хранит очень много информации. Так что это явно не тот критерий, по которому ты мог бы различить меня настоящую от плода твоего воображения. Да и в целом это весьма сложная… — Замолчи, — Драко подходит в упор и прислоняет Гермиону к дереву, заправив выбившийся локон за ухо. — Даже моя фантазия не способна воссоздать образ зубрилы-Грейнджер с такой точностью. — Прошу прощения? — Гермиона легонько бьет его по груди и никак не может справиться с улыбкой. Она видела по его глазам, что он и правда поверил ей. — Ты готова была пожертвовать моей верой в твою реалистичность ради минутной лекции о способностях памяти. На такое способна только ты. И это так глупо, Грейнджер. Драко тоже улыбался. Гермиона встала на носочки и коснулась губами уголка его рта. — Пора возращаться. — Ты думаешь, я не пытался? — Думаю, что ты не оказываешься здесь каждую ночь. Просто доверься мне. *** Вместе с запахом гвоздики Гермиона почувствовала тепло чужой кожи. Глубоко вздохнув этот привычный и практически полюбившийся запах, она уткнулась носом в твердое плечо и довольно улыбнулась. Воспоминания возвращались по мере затухания аромата гвоздики. Она открыла глаза и с удивлением осознала, что в комнате царит полная мгла. Сколько сейчас времени? Отправил ли Нотт уже сову? Искал ли ее кто-то? А если искали, то наверняка нашли. А она опять спала на плече… — Драко. Драко! Гермиона приподнимается на локтях, а затем переворачивается и садиться на колени. Сначала неуверенно толкает его в грудь, а потом с силой ударяет по ней. Потому что только сейчас она поняла, как ужасно страшно ей было. Как она боялась, что не сможет достучаться до него. Однако Гермиона не успела ударить в третий раз, потому что в следующую секунду она уже лежала на спине, грубо подмятая очнувшимся Малфоем. Что-то подобное уже случалось, когда она разбудила его посреди ночи в домике в лесу. Тогда ее сердце билось так же громко. Глаза Драко сейчас находились на расстоянии десяти сантиметров. То ли от недостатка света, то ли из-за того, что она не до конца проснулась, но они казались дикими. Слишком смахивающими на то, что она видела в лесу Джаки. Гермиона не была уверена, но, кажется, его глаза были полностью черными. — Малфой? — прошептала она, уже не уверенная, что проснулась на самом деле. Драко медленно моргнул, будто пытался вложить в этот маленький жест какой-то смысл. Глаза вновь приобрели человеческий вид. А затем он с каким-то животным рвением вдавил Гермиону в матрас и сомкнул зубы на нежной коже шеи. Гораздо слабее, чем во сне. И намного, намного приятнее. Потому что сразу после этого он перешел на поцелуи, которые быстро развеяли мысли о том, что это может быть сон. Гермиона нашла губы Драко и углубила поцелуй. Они оба что-то одобрительно простонали. Драко разорвал поцелуй и пробормотал на ухо: — Если бы ты сказала, что по возвращении меня ждет это, я бы вернулся гораздо быстрее, ясно? И от этого властного, даже немного жестокого тона Гермиона почувствовала боль между ног. — Ясно, — шепчет она, раздвигая ноги и ища выгодную точку соприкосновения. — Я скучала. Гермиона благодарна Мерлину и Моргане, что в комнате темно, и Драко не видит, как расширились ее глаза, когда она поняла, что сказала. И как болезненно дернулись ее брови, когда она осознала, что это чистая правда. Гермиона так долго пыталась сбежать от этого треклятого чувства, что не заметила, как сделала круг и догнала его спины. — Ты пришла за мной, — прошептал он ей куда-то в ложбинку между ключицами, — и я сделал тебе больно, верно? Гермиона резко выдохнула, когда Драко мягко укусил вставший сосок. Ей хотелось, чтобы он просто заткнулся и сделал, что положено. Его руки блуждали по внутренней стороне бедер, но никак не касались их середины. — Это был не ты, а лес, — прошептала Гермиона, подаваясь бедрами вперед. Драко сел на колени между ног Гермионы и начал стягивать ее джинсы, не сводя с нее взгляда. Он выглядел измученным. Даже в темноте можно было разглядеть его синяки под глазами и рельеф шрама. И он опять похудел. Но все еще был для нее прекрасен. Драко Малфой всегда был и будет прекрасным для Гермионы. Чтобы он ни сделал, какую бы ложь ни сокрыл, Грейнджер никогда не сможет не восхищаться искусными пропорциями его лица. Закончив раздевать ее, Малфой вновь накрыл Гермиону своим телом и поцеловал. Наконец-то по настоящему. Немного грубо, но зато чувствовалось сильнее. И Грейнджер была готова отдать свою жизнь за Драко только из-за таких моментов, моментов, когда она забывала свое собственное имя имя, пока касалась его твердой спины, линий пресса и острых скул. Их тяжелое дыхание вдруг прервалось, когда в дверь настойчиво постучали, а затем по полу стала расползаться полоска теплого цвета. Драко среагировал мгновенно. Дверь вновь с грохотом закрылась, не пуская того, кто пытался войти. Гермиона не успела даже переключить мысли с губ Драко на палочку, которую оставила на тумбочке. — Как? — прошептала Гермиона в его шею, когда он вновь прильнул к ней. Драко тихо усмехнулся. — Это же мой дом. Здесь моя магия практически вплетена в стены. — Ты расскажешь мне потом? Ответом ей был покорный поцелуй в уголок рта. И в дверь вновь застучали, практически что барабанили, грозясь вырывать с петель. — Гермиона, хватит дуться! — за дверью послышался голос Гарри, — Кел здесь, выходи! — Что, — почти по слогам проговорил Драко, используя низкий тон, почти рыча, почти становясь тем, кем был в лесу Джаки, — здесь делает он? Гермиона не сразу сообразила, что имеет в виду Драко. Но, конечно, все дело в Келе. Признаться честно, она и сама была немало удивлена тем, что тот приехал так быстро. — Он просто пришел, чтобы помочь, — шепчет Гермиона, обрамляя лицо Драко холодными ладонями и смотря ему прямо в глаза. Потому что ей нравилась дикость в его взгляде и сила, с которой он держал ее под собой. Гермиона чувствовала, как его вставший член упирается в ее бедро и не смогла удержаться от того, чтобы облизнуть нижнюю губу. При виде этого зрелища Драко толкнулся, изучая ее реакцию. Гермиона коротко вздохнула и всего на миг закатила глаза. И тогда Драко повернул голову к двери и взревел: — Проваливай отсюда, Поттер! Следующим движением Драко вошел в Гермиону, чем вызвал у нее стон. Из-за двери раздалось невнятное восклицание: — Годрик помоги. Драко обхватил талию Гермионы руками. Он сразу взял довольно быстрый и жесткий темп, получалось почти зло, так, будто он наказывает за что-то их обоих. Гермиона откинулась головой на подушку и до боли прикусила губу, чтобы сдержать откровенные звуки. Спроси ее сейчас, готова ли она пройти этот Ад заново ради того, чтобы оказаться сейчас на этом месте, она бы почти наверняка ответила «да». Кровать ходила ходуном, но ни одна пружина не издавала ни единого скрипа. Видимо, Драко не поскупился даже на это. С каждой минутой нервозность все нарастала, и Гермиона все сильнее сжималась под Драко. Она уткнулась носом ему в шею и что-то промычала, пытаясь справиться с конвульсиями, которые охватили всю нижнюю часть тела. — Хорошая девочка, — прошептал Драко и продолжил вбиваться в нее. Когда его движения стали более рваными, Гермиона обхватила его ногами, чем вызвала еще один протяжный глубокий стон, после которого он остановился, вплотную прижавшись к ней. Гермиона чувствовала, как бьется его сердце рядом с ее собственным и ощутила, как на глаза наворачиваются слезы. Ей казалось, что она уже начала что-то терять. Что-то, что никогда не было ее, но в чем она отчаянно нуждалась. Поцеловав Гермиону в лоб, Драко перевернулся на спину. — Сколько меня не было? Гермиона повернулась к нему и легла тому на плечо. — Три или четыре дня. В зависимости от того, сколько сейчас времени. Драко подвинул ее еще ближе к себе и обхватил одной рукой, уткнув подбородок в макушку. — Почему вместо тюремной койки я лежу рядом с голой тобой? — Ты уже спрашивал, — нахмурилась Гермиона. — Предстоит много дел. — А после них сразу же сдашь? — А ты попытаешься остановить? Драко пожал плечами. — Расскажи, — попросила Гермиона, — как это вообще началось? Ты и Гарри, Орден Каина, камень Йела… Вместе ответа Малфой отстранил ее от себя и сел на кровати к ней спиной. Гермиона обняла себя руками, не готовая сейчас вновь вступать на путь войны. — Тинки, — прошептал Драко, и рядом с кроватью раздался громкий щелчок. Гермиона вскрикнула и тут же села в кровати, поджав к себе ноги. — У тебя есть домовик, Малфой?! — Хозяин вернулся, — раздался блаженный голосок. — Ну конечно есть, Грейнджер, — судя по его тону, Драко закатил глаза. — Тинки, принести два кофе. Один с молоком, а другой… Грейнджер, какой кофе ты пьешь? — Стоило сначала это выяснить, а потом тащить в постель, — фыркнула Гермиона. — С молоком и… м-м, фисташковым сиропом, если есть. — Тинки, ты слышала. Найди фисташковый сироп. И принести завтрак. — Но, хозяин, сейчас три часа ночи, хозяйка Нарцисса всегда говорила, что есть среди ночи плохо для… — Салазар, — вздохнул Малфой и встал с кровати, совершенно не стесняясь свой наготы ни перед эльфом, ни перед Гермионой, — просто сделай то, о чем я попросил. Тинки недовольно кивнула и с щелчком испарилась. — А она… с характером, — удивилась Гермиона. — Как видишь, меня тянет на женщин с характером, — сказал Драко, а затем схватился за ручку входной двери, — я в душ. — Но там же… Гермиона испугалась, что Драко сейчас выйдет голым в коридор, чем окончательно из скомпрометирует. Но когда тот открыл дверь, она увидела кусочек светлой ванны. Заметив изумленное выражение лица Грейнджер, Малфой самодовольно улыбнулся: — В моем доме двери ведут туда, куда я захочу, — Драко склонил голову, с удовольствием изучая выражение лица Гермионы, — Присоединишься? — Впечатляет. Нет, я… не то чтобы фанатка совместного душа. И у меня есть палочка, если беспокоишься о состоянии моего тела. — Как скажешь. *** Когда Малфой вернулся из ванной, Тинки уже обо всем позаботилась. Разожгла свечи и с помощью щелчка включила несколько настольных ламп. На небольшом деревянном кофейном столике теперь стояли кружки с кофе и поднос с завтраком. Гермиона была впечатлена, потому что, видимо, Тинки не боялась получить наказание от хозяина, так как на подносе был весьма скудный объем пищи. Несколько воздушных булочек, взбитое сливочное масло, посыпанное крупной солью и малиновый джем. Вероятно, Тинки очень любила Нарциссу и очень серьезно относилась к ее советам. Гермиона не удержалась и сделала несколько глотков кофе. Она даже не удивилась, что Тинки таки нашла фисташковый сироп. Вряд ли в этом доме кто-то привык к ограничениям. Когда дверь ванной-коридора открылась, показался уже полностью одетый Малфой. Вид его брюк и легкой темной рубашки слегка расстроил Гермиону, но она все же сказала: — Так в этом доме все таки есть одежда? Драко с ухмылкой покачал головой и кинул в Гермиону чем-то маленьким. И она на автомате поймала это. Еще прежде чем раскрыть ладонь, Гермиона успела отругать себя. Пора прекращать ловить всякое даже от людей, которым ты доверяешь. Не то чтобы она доверяла Малфою наравне с Гарри, хотя и Гарри сейчас нельзя было особенно доверять, но… — Когда я в последний раз что-то так поймала, то оказалась здесь, — она недовольно глянула на Драко и раскрыла ладонь. — Что это? В руке лежал продолговатая колбочка с мутноватой розовой жидкостью. — Ну, — Драко сел на пол рядом с Гермионой, которая, свесив ноги, сидела на кровати, и принялся намазывать булочку маслом, — это противозачаточное. Гермиона с удивлением переводила взгляд с зелья на его макушку. — Почему оно розовое? Оригинальный рецепт не имеет цвета. — Да. Это… более усовершенствованное зелье, которое не сбивает менструальный цикл. — Ты что, сам это придумал? Драко отставил кофе и повернулся к Гермионе. — Я похож на специалиста по части женских…, — Драко закатил глаза, — дел? Это изобретение Нотта. — Ну, он тоже не очень похож на специалиста по части женских, — Гермиона комично расширила глаза, — дел. Спасибо. Когда она выпила зелье, Драко протянул ей разрезанную булочку, намазанную маслом и джемом. — Будешь? Гермиона с кивком протянула руку, но Драко плавно отодвинул булочку. Гермиона удивленно приподняла брови, но Малфой лишь приманил ее ближе, предлагаю сделать укус прямо с его рук. Он с вызовом ухмыльнулся, когда Гермиона напоказ скорчила недовольную мину. Но все же через секунду потянулась и сделала укус. Драко проследил за тем, как она облизнула губы от джема и отвернулся, пряча какую-то особенно глупую улыбку. — Это очень вкусно, — с искренним удивление сказала Гермиона, — никогда не пробовала такого необычного малинового джема. Это… — Гермиона соскользнула с кровати и села на пол рядом с Драко, — дай мне еще! — Рецепт моей мамы. Там ваниль, апельсиновый ликер, гвоздика и… что-то еще, спроси у Тинки. — Тинки — твоя домовика? — Спросила Гермиона, облизывая ложку джема, — Я имею в виду, что она очень привязана в Нарциссе, как мне показалось. — Да, она моя с рождения, но ты права. Пока я жил в Мэноре, Тинки скорее была эльфом Малфоев, а не моим личным, так что — да. Порой мне кажется, что она отказалась бы от меня в пользу моей матери. Гермиона сделала еще несколько глотков кофе, прежде чем спросить то, что интересовало ее гораздо сильнее, чем эльфы Малфоев. — Так… Как это произошло? Ты и Гарри. Вы же глубоко презирали друг друга. Все школьные годы…— Гермиона запнулась. — Какая я идиотка. Это Рон ненавидел тебя. Гарри лишь… — Защищал тебя. Верно. Признаться, в подростковые годы мы и правда практически не общались. А потом я вырос, вырос он, и… — И ты перестал напрямую издеваться надо мной. — Снова верно. Мы постепенно восстановили дружбу, — Драко взял кружку кофе. — Кофе и огневиски. То, на чем держится мир. Хотя сейчас я бы предпочел виски. Гермиона замерла, чувствуя, как волоски на спине встают дыбом. Это фраза Гарри. Он всегда так говорил. Мерлин. Под глухие звуки биения сердца она медленно подняла взгляд на Малфоя. Он понял? Понял, что она поняла? — Когда вы вообще успели подружиться? — прошептала Гермиона, и сама потянулась за кофе. Верно, лучше бы это был виски. — Еще до Хогвартса, — вкрадчиво ответил Драко. — Когда нам было лет по семь, Блэки, Поттеры и Малфои еще не успели оборвать последнюю связующую нить. Моя мать, хоть и без особого энтузиазма, пыталась поддерживать связь с Блэком. А мы с Гарри были предлогом для общения. Нам было весело. Чтобы ты ни думала о каждом из нас, в детстве мы отлично ладили. Потом настал Хогвартс. Гриффиндор, Слизерин, новые друзья, подростковый максимализм… В общем, нам понадобилось какое-то время. Гермиона продолжала его слушать, пытаясь принять то, что происходило прямо у нее под носом. Малфой и Гарри — друзья? Сначала она не могла такого даже представить, но теперь, смотря на это под другим углом, их дружба уже не казалось таким сумасшествием. Вообще-то, в определенной мере они были даже похожи. Оба самоуверенные, обаятельные, умные, решительные. Оба богатые, воспитанные в кругах чистокровных волшебников. Если подумать, то Гарри никогда не выказывал какой-то тяги к жертвенности и добру. И мракоборцем он стал вовсе не из любви к свету, а из-за тяги к адреналину, опасности, славе. Дружба Малфоя и Гарри теперь казалась логичнее всего на свете, ведь они были двумя сторонами одной медали, а такие люди не могут не притягиваться. — На последнем курсе мы все чаще стали обсуждать возможность создания некого клуба для… хм, избранных. Для людей, на которых мы можем положиться, для тех, кто немного талантливее других. Но это звучало нелепо, потому что не было цели. И мы пошли каждый своей дорогой. Поттер — по стопам отца и Блэка, а я… — По стопам своего отца? — Нет, — рявкнул Драко, но когда Гермиона вздрогнула, смягчился. — Не совсем. Я изучил все доходные каналы Люциуса, извлек из этого уроки, а затем начал строить свое дело. Через некоторое время я столкнулся с некоторыми проблемами в… нелегальных ответвлениях своего бизнеса. И обратился за помощью к Поттеру. На тот момент казалось, что ничего не выйдет, потому что Блэк слишком сильно подмял его под себя, и он не желал предавать крестного отца, а к тому же главу Аврората. К моему удивлению, однажды Поттер заявился на порог моей квартиры вдрызг пьяный, и сказал, что он в деле. Тогда мы стали сотрудничать довольно часто. Я приводил ему в руки своих конкурентов, а он помогал мне доставать различные сведения и прикрывал, когда мои работники практически попадались в цепкие руки авроров. — Орден Каина, — сказала Гермиона. — Тогда вам пришло это в голову? — Десять очков Гриффиндору. Мы собрали самых близких людей и начали дело. Скорее ради веселья, чем прибыли. — Ты хоть знаешь, кто такой Каин? — фыркнула Гермиона, чувствуя укол разочарования. Они созвали самых близких людей. Самых выдающихся волшебников и волшебниц. И, конечно, Гермиона слышит об этом в первый раз. — Первый убийца на земле, — улыбнулся Малфой. — Мне показалось это красивой иронией. — Вернее было бы назваться Орденом Иуды, — язвительно сказала Гермиона, — и это было бы даже не иронией. — Не дуйся, Грейнджер. — А дальше? — Гермиона все же не смогла сдержать раздражения. — Откуда взрыв? Как, черт возьми, вы допустили взрыв камня Йела? Драко бросил на Гермиону изучающий взгляд. — Перстень был надежно защищен. Очевидно, нас предали. — Я это уже поняла, — нетерпимо ответила она. — Кто? Как? Зачем вам вообще понадобился камень Йела? И не называй его перстнем. — Ты просто невыносима. Тогда Йел был заключен в кольцо, поэтому название корректно, Грейнджер. — Что вы собирались с ним делать? — Продать. Я бизнесмен, а не безумец. Мы нашли надежного клиента, все подготовили для транспортировки, даже наложили антиаппартационный барьер на особенно рисковую часть маршрута. За камень Йела должны были отвалить больше, чем ты можешь вообразить. Больше, чем стоимость наших жизней вместе взятых. К тому же, тогда я не думал, что легенда правдива. Конечно, мы знали, что это мощный магический артефакт, но… — Понятно, — растянула Грейнджер и откинулась спиной на кровать. — Что было потом? — Потом я по мере возможностей осмотрел местность, но камня нигде не было. Ни осколков, ни следов. Только бурый туман. Дым, как я тогда полагал. — А дальше? — А дальше, Грейнджер, случилось чудо, — все эмоции стерлись с его острого лица, и Гермиона поняла, что он использовал окклюменцию. — Я перенеся в самое сердце сердце леса Дин. Без палочки, без заклинаний. — Но ты говорил, что вы выставили антиаппартационные барьеры. — Да. Но я все равно сделал это, сам не понимая как. Я не использовал палочку, даже не думал о том, что хочу трансгрессировать. Но что-то внутри меня само унесло меня в лес. Гермиона практически перестала дышать, наконец понимая, что за тайну скрывал Малфой. — К тому дереву, где мы вызвали патронус? Поэтому ты его так искал, верно? — Гермиона не предоставила Малфою возможности ответь и стала ходить кругами по комнате. — Чтобы там ни произошло, ясно одно: эта магия впиталась в тебя. Частично? Вероятно, да. Иначе не было бы всех этих проявлений, волков и воронов. Значит, Кел сказал верно. Йела можно взять под контроль. Вдруг Гермиона остановилась и с беспокойством посмотрела на Драко. — Как ты себя чувствуешь? — Грейнджер, ты не дослушала историю. Гермиона замялась, а затем медленно села обратно, выглядя еще более настороженной. — Ты прав. Рассказывай. — Я блуждал по лесу… мне казалось, что я пробыл там вечность, но оказалось, что не дольше нескольких минут, потому что Блейз влепил мне пощечину такой силы… Тебе стоит поучиться у него. И только сегодня я осознал, что по настоящему тогда произошло. — Ты умер, — прошептала Грейнджер. — Да, в день, когда камень Йела взорвался, я умер.