Моя девушка

      Я перешагнул порог гостиной Гриффиндора и меня встретили, как какого-то героя, не обращая внимания на моё состояние — растерянное и немного злое.              Студенты ликовали: весёлая музыка, громкие разговоры, угловатые движения и реки алкоголя. Братья Криви тянули руки для рукопожатия и поздравляли с победой. Я чувствовал лишь раздражение. По горло достало это навязчивое больное любопытство. Следом меня облепили жеманные девушки, словно мерзкие докси. Они неуместно смеялись над любой моей фразой, брошенной невпопад. В попытке вежливо отстраниться, я вертел головой по сторонам. Духота давила. Я расстегнул несколько верхних пуговиц белой рубашки.              Рона и Гермионы нигде не было видно.              Надежда то, что победа в матче со Слизерином поднимет общее настроение и сотрёт напряжение между ними, разбилась вдребезги из-за неудачного манёвра с «Феликс Фелицис». Гермиона бывает слишком правильной, будто не она каждый год нарушает вместе с нами правила. Рон просто дурак. Не знаю, как ещё охарактеризовать его поведение с подругой, которая ему вроде как нравится. Я же как-то терплю ухажёров Джинни, потому что в курсе, что она свободная девушка.              Я зацепился глазами за знакомый силуэт и смог вырваться из тесной толпы. Не рассчитал скорость и столкнулся плечом с Джинни. Она выразительно посмотрела на меня, потом перевела взгляд в угол комнаты. Я скосил глаза в указанном направлении и застыл, первую секунду не понимая, на что смотрю.              — Гнусный лицемер, — злорадно усмехнулась Джинни.              Рон и Лаванда Браун на виду у всех сплелись в тесных объятиях и широко раскрыли рты, жадно засасывая друг друга.              — Фууу, — я скривился в неконтролируемой реакции.              — Он что ли съесть её хочет, — бесстрастно заметила Джинни. — Кстати, отличная игра, Гарри.              Она похлопала меня по руке. Я раскрыл рот, чтобы поблагодарить, но она уже пошла к столу с напитками. Почему-то живот скрутило, но мне было не до размышлений по этому поводу.              Спиной ощутил взгляд, и повернулся к проёму в стене. Каштановые пышные волосы мелькнули за портретом Полной Дамы. Сердце сжалось. Она точно всё видела — стучало в голове. Я со всех ног бросился вперёд, ловко огибая учеников (спасибо квиддичу), и распахнул дверь.              В коридоре оказалось тихо и безлюдно. Поспешные шаги гулко отдавались от стен, но мне было плевать на осторожность. Надо было срочно найти её. В первом попавшемся незакрытом классе на дальней парте сидела Гермиона. В школьной рубашке и чёрной юбке. Под потолком порхали маленькие жёлтые птички. Я непроизвольно восхитился уровню колдовства.              Гермиона никак не отреагировала на меня, когда я вошёл в аудиторию и осмотрелся. Не зная, правильно ли поступаю, подошёл ближе к ней и встал напротив, в нескольких сантиметрах от сомкнутых коленей. В тусклом ночном свете окна различил текущие по щекам слёзы и грустные бездонные глаза, смотрящие прямо на меня.              Я сглотнул, не в силах перестать всматриваться в родное лицо.              Пространство затопило молчание. Я не знал, что сказать. Ни одной мысли. При этом нестерпимое желание утешить, проявить заботу, нарастало с каждой минутой. С какой стороны лучше встать, чтобы обнять её? Потянулся к плечам Гермионы и легонько похлопал по ним, затем неловко опустил руки вдоль тела. Спрятал в карманы свою нервозность.              В затянувшейся тишине Гермиона прочистила горло и надломленным голосом произнесла:              — Гарри, поцелуй меня.              Я подумал, что ослышался, поэтому обескураженно переспросил:              — Поцеловать?.. Тебя?..              — Я знаю, что просить об этом неправильно. Я знаю, что тебе нравится Джинни.              Захотелось возразить, не знаю почему, но она не дала вставить ни слова.              — Я вижу, как ты на неё смотришь, как реагируешь на Дина. А мне нравится Рон, который никак не может признать свои чувства ко мне. Цепляется и бесится, как болван.              Я пребывал в растерянности и не понимал, что можно ответить, поэтому молчал.               — Но мне надоело так жить, — начала оправдываться Гермиона.              Она перевела взгляд на свои соединённые руки на бёдрах и нахмурила брови, будто не желая делиться секретом. Голос перестал быть уверенным.               — Мне надоело, что о мои чувства и стремления вытирают ноги. Я хочу избавиться от ощущения, что храню верность человеку, которому это не нужно.              Снова захотелось возразить, объяснить, что поведение Рона — банальная ревность и обида за то, что она подарила свой первый поцелуй Краму. К сожалению, я был не в силах рассказать про эгоистичное оправдание друга. Гермиона ни в чём не виновата. При всём желании не выбирать сторону, правда была в том, что Рон намеренно обижал подругу. Что было — то было, зачем ворошить прошлое? Но Рон был иного мнения.              Я сглотнул. Кадык нервно дёрнулся вверх, вниз. Ладони в карманах вспотели.              — Прости, — прошептала Гермиона. — Забудь.              Она размазала дорожки слёз по щекам и шмыгнула носом.              Моё дыхание сбилось. Я задержал кислород в лёгких, как перед прыжком в воду, и принял решение. Я выбираю Гермиону. И больше не стану мириться с нечестным поведением Рона. Подруга с первого курса была рядом с нами и во всём помогала, и не заслуживает такого отношения. Девушка не должна терпеть безобразные выходки и плакать, не имея возможности высказаться. И… Гермиона как всегда слишком проницательна для волшебницы, которую Трелони обозвала сухой и неспособной к прорицанию. Мне правда начала нравиться Джинни, но… не настолько, чтобы занимать все мои мысли, значит… Плевать. Просто плевать.              Волнение затуманило разум. Не осознавая свои действия, я вытер руки о брюки и положил ладони на девичьи колени и медленно раздвинул их, чтобы подойти ближе. Юбка задралась, открывая взору линию чёрных чулок и голые бёдра. Нежные округлые линии привели меня в чувства. Я испугался и попытался незамедлительно отстраниться. Но меня остановила рука, коснувшаяся щеки. Пришлось замереть и поднять взгляд. На меня смотрели, словно видели насквозь, упрямо и даже жёстко. Я звучно сглотнул слюну, чьё неестественное количество скопилось во рту.              — Я могу?..              — …              Желание обнять было сильнее, чем наша смущающая поза. Я сделал последний неуверенный шаг и тесно прижался. Рукой обвил тонкую талию, второй обхватил плечи. Потным лбом прижался к прохладному лбу. Мы пристально посмотрели в глаза друг другу и одновременно прикрыли веки. Мне до странных покалываний внизу живота казалось непривычным безропотное послушание Гермионы. Я должен спросить, прежде чем мы перейдём черту. Предчувствие, что ничего уже не будет, как прежде, усиливалось.              — Ты правда этого хочешь?              — Да, — тихое, но несомненно решительное согласие.              Я обнял крепче, практически вжал в себя, и почувствовал часто вздымающуюся девичью грудь. Наши взволнованные сердца громко бились в одном ритме. Наклонил голову набок и мягко коснулся сомкнутых солоноватых губ. Почти целомудренно. Они ощущались мягкой молочной пеной. Захотелось её слизнуть, как при распитии сливочного пива. Я протяжно вдохнул и выдохнул, сопротивляясь наваждению.              Гермиона вытянула руку, что покоилась между нашими телами, и запустила пальцы в волосы на загривке, а второй продолжила поглаживать мою горячую щёку, мягко очерчивая лицо.              Внезапно сомкнула пальцы на волосах в кулак, сильнее прижимаясь к моим губам. Мурашки побежали по позвоночнику. Я не удержался и нежно прикусил нижнюю пухлую губу подруги. Она еле слышно, но от этого не менее чувственно, ахнула и приоткрыла рот.              Я разрывался между совестью и всепоглощающим желанием большего. Гермионе нужен был друг и поддержка, а не похотливое животное. Но проблема заключалась в том, что я не имел возможности научиться контролировать себя, ведь ни к кому раньше не испытывал такого физического влечения. Как будто я по-настоящему никогда не видел её и только сейчас разрешил себе заметить в подруге девушку.              Девушку, чей естественный запах вскружил голову.              Острое осознание вспыхнуло, как падающая звезда на небосклоне: Джинни мне совершенно точно не нравилась, ведь её запах было сложно игнорировать на тренировках по квиддичу, и при этом он оставался просто запахом, как от любого другого члена команды.              Сомнения растворились. Мой язык скользнул в податливый рот и принялся ласкать и получать возбуждающие ответные ласки. Сочные губы, смоченные нашей слюной, были восхитительны. Я кусал и посасывал, лизал и проникал снова и снова до головокружения, до состояния, когда не помнишь, где находишься.              Я отстранился, чтобы глотнуть воздуха, но меня за воротник притянули обратно. Жар распространился по всему телу и болезненно сконцентрировался в одном месте, упирающемуся в горячую девичью промежность. Бёдра сами толкнулись вперёд. Я на долю секунды подумал, что меня оттолкнут из-за несдержанного пошлого движения, но Гермиона обхватила меня ногами выше поясницы. Мы повалились на парту. Я прижал её своим телом и толкнулся ещё раз. Прозвучал сладкий громкий стон удовольствия.              Предохранители сгорели.              «Останови меня… останови…» — я бессвязно шептал, когда вылизывал пылающую ушную раковину и резко толкался в Гермиону. Я был на грани того, чтобы испуститься в брюки. Собственная реакция тела потрясла, как и то, что случилось после.              — Вы совсем ахуели!!? — взревел голос.              У меня не было сомнений, кому он принадлежит. Гермиона ошарашенно посмотрела на меня и прикрыла лицо рукой. Она тоже узнала Рона. Я сглотнул, лихорадочно расставляя приоритеты: закрыть, защитить, если надо — атаковать.              Я широко шагнул назад, сдвинул ноги Гермионы и встал спереди парты, загораживая её от свирепого взгляда Рона и любопытного взгляда Браун.              — Идите, куда шли, — я честно попытался сказать спокойно, но получилось предостерегающе и сквозь зубы.              Адреналин бился в висках. Я исподлобья смотрел на уродливые красные пятна гнева, расползающиеся по щекам и шее друга. Он часто дышал и сжал ладонь Браун так сильно, что она взвизгнула и отдёрнула руку.              — Бон-Бон, пойдём, — она попыталась сгладить ситуацию приторно сладкой интонацией. — Найдём другое местечко.              Рон то ли не услышал предложение своей подружки, то ли грубо проигнорировал.              — Чем вы здесь занимаетесь!??              — Ты что, ослеп? — я начал злиться: на себя, потому что не удержался и забыл запечатать заклинанием дверь, на Рона, который бесцеремонно вторгся в наше пространство и вновь не думал о чувствах Гермионы, которую хищно разглядывала чёртова Браун.              — Я всё прекрасно вижу! Как вы посмели у меня за спиной!.. — он задохнулся от возмущения. — Ты знал, как я отношусь к ней! Ты сука знал!!! И всё равно трахнул её! У меня на глазах!!!              Рон бросился с кулаками вперёд. Да, он был выше и шире меня, но во время застилающей глаза ярости забывал, что волшебник. Я молниеносно схватил с парты свою палочку.              — Остолбеней!              Тело друга отбросило в стену. Рон медленно осел на пол. Браун попятилась назад, растопырив перед собой пальцы.              — П… прошу… — она сглотнула, в глазах плескался ужас.              Я ощутил, как меня сзади обхватили трясущиеся руки, сцепляясь посередине торса.              — Не надо, Гарри, — произнесла Гермиона, утыкаясь лбом между лопаток. — Он того не стоит.              Злость медленно начала отступать. Дыхание на спине успокаивало. Я поднял древко. Браун скрючилась, безуспешно пытаясь найти ручку двери.              — Энервейт, — сказал намного спокойнее.              Гермиона всегда имела на меня такой эффект?              Заклинание проникло в бессознательного Рона. Он вздрогнул и осмотрелся по сторонам.              — Что за… что… Вот как… — он попытался встать, опираясь спиной о вертикальную поверхность. — Исподтишка… Какая же ты мразь…              — В отличие от тебя, я думаю головой.              — Ты думаешь хуем! И трогаешь чужое!              Браун тихо заплакала, уже не пытаясь выбраться наружу. Должно быть, неприятно осознавать себя заменой кого-то. Кого-то, кто сминает мою рубашку и позволяет проявить себя парнем, защищающим честь девушки, которая прекрасно может за себя постоять в любой ситуации.              Моё сердце наполнилось благодарностью и нежностью, в то время как голос стал ниже и опаснее.              — Ты не имеешь права на претензии. Гермиона не твоя собственность.              — А чья? Твоя, что ли? — злорадно усмехнулся бывший друг, успешно встав на ноги.              — Моя, — я спиной ощутил, как Гермиона набрала в грудь воздух, но не выдохнула, а замерла. — Гермиона моя, — как неоспоримый факт. — Смирись и уходи вместе со своей девушкой.              — А как же Джинни? — не унимался Рон.              — У Джинни есть Дин.              — Гермиона, посмотри, как твой любовничек быстро меняет пассий. Использует и бросит тебя. Кому ты будешь такая нужна?              — Оппуньо! — из-за спины раздался безжалостный голос.              — Ты совсем сдурела!!? — заорал Рон, выбегая из аудитории, попутно хватая Браун за рукав.              Милые маленькие птички острыми клювами-ножами воткнулись в деревянную дверь.              — А ты опасная ведьма, Гермиона, — я благоговейно прошептал и услышал, как девушка хмыкнула. — Мне нравится, — поспешил заверить.              Мы какое-то время молчали. Я не выдержал первым. Развернулся, чтобы посмотреть в красивые глаза и попросить прощения.              — Я не должен был говорить за нас двоих. Я не спросил… будешь ли ты моей девушкой. Если захочешь оставить всё, как было, и забыть о том, что между нами произошло сегодняшней ночью… Я не буду настаивать и приму любое твоё решение.              — Почему? — внимательно наблюдая за мной, спросила Гермиона.              — Что почему?              — Почему ты не будешь настаивать?              — Потому что для меня всегда было важно твоё мнение, даже когда оно противоречило моему… И прости, что не сдержался. Я не должен был…              — Я тоже этого хотела, Гарри. Странно, но наша близость ощущалась естественной. Как будто мы давно встречаемся и уже занимались подобным.              — Значит, мне не показалось… — я обрадовался, что не одинок в нахлынувших чувствах. — Мы теперь будем вместе, как пара?              — Да, — моя девушка тепло улыбнулась.              — Если Рон или ещё кто-нибудь посмеет тебя обижать, сразу говори мне, я разберусь.              — Хорошо.              Гермиона коснулась своими губами моих и застенчиво отстранилась, словно никогда не выгибала спину мне навстречу и не стонала в мой рот. Я прижал её к себе и погладил по голове, пытаясь выразить через прикосновения свои серьёзные намерения.