Дневник не спасет меня.

Компания потихоньку начинала замолкать. Симболары, которые пять минут назад орали про огурцы, сейчас молчали как рыбы, потеряв уже все надежды на то, чтобы завести новый разговор. ‎Ëшка сам не заметил, как начал слегка царапать руку ногтями. Тишина была и идеальной и смертельной одновременно. Именно в тишине он мог сфокусироваться на своих мыслях, но сейчас его голову заполняло чувство опустошонности. ‎Но тихий момент прервал Аз, демонстративно громко кашлянув после того, как посмотрел на часы. ‎ ‎— так. вы все, по комнатам. Ëшка ко мне. ‎ ‎Ë замолк. Даже рука перестала водить ногтями по ладони, а лишь замерла в ожидании. Яори и Краткий бросили на них двоих испуганный взгляд. Чепик хотел вмешаться, но Зара схватил его за шкирку и повел к выходу, пробормотав что-то в роде : "это рабочее." Аз вышел из-за стола и посмотрел на лилового. ‎ ‎— ну? ‎ ‎Ëшка почти моментально вскочил с места с видом человека, на глазах которого кого-то пристрелили. Он посмотрел сначала на малинового, потом на Яори, и во взгляде читалось что-то среднее между : "помогите" и "мне конец?", но никто из них не сказал ни слова (Хотя Краткий очень хотел, но Яори видимо был против) . ‎ ‎— Пошли. А вы двое, - рыжий бросил взгляд на Краткого и Яори. - по комнатам. Живо. ‎ ‎Яори послушно встал, потянув за собой и Малинового тоже, хотя взгляд того явно выражал от этого недовольство. ‎Ëшка и Аз ушли первыми. ‎Они шли до кабинета главного в напряженном молчании. Хотя, по видимости, если Аза это никак не волновало, то Ëшке было не по себе. Очень не по себе. Он даже не заметил, как они дошли до комнаты рыжего. Подождите, комнаты? ‎— Разве ты не хотел отвести меня.. В кабинет? - Ëшка растерялся, пока Аз раздраженно боролся к ключами. ‎— сейчас уже нерабочее время, не хочу мучать свой кабинет. ‎Наконец, дверь распахнулась. Ëшка бывал тут только раз, когда Аз однажды забыл запереть комнату и ушел, а Краткий потащил его посмотреть что там. ‎Рыжий стал освобождать сумку от рабочих вещей, раскладывая их по своим местам. Лиловый смотрел на него с недопониманием. Он его несколько дней назад оскорблял, а сейчас приглашает в свою комнату поговорить? Естественно, это был рабочий разговор, но все же. ‎— Садись. Куда-нибудь уже сядь. Мне больно смотреть на то, как у тебя ноги косятся. ‎— у меня не.. ‎— не спорь с начальником. ‎Аз тоже наконец сел за свой стол, смотря на Ëшку, который в это время расположился на кровати (так как больше в комнате сесть было некуда). ‎— Итак, ты уже знаешь, о чем будет наш разговор. Твоя рабочая одежда, - Ëшка вздрогнул. - это футболка и шорты. Ты ходишь в свитере и штанах. В чем дело? ‎— Мне.. ‎— Тебе не холодно, здание отопляется, в помещении +22 градуса. Кстати, напомню, симболарам на холод все равно. Не так ли? ‎— Я.. Э.. ‎— Ëшка, мне не нужно перечисление алфавита, мне нужен ответ. Я не из-за галочки спрашиваю, - Аз резко смягчился.- а потому что волнуюсь за тебя, как за сотрудника, улавливаешь суть? Может ты вообще заболел, мне откуда знать? ‎Ëшка сжал руки в замок. Ему резко стало слишком страшно. Он никуда не денется, отговорки не помогут. Что отвечать? Он не знал. ‎— Понимаешь, Аз, мне нужно носить длинную одежду, прям.. прям до чертиков надо. У меня.. Синяки. Мне неприятно, когда кто-то на меня смотрит. ‎Аз посмотрел на него так, будто тот сказал, что сейчас полетит на Марс. ‎— никогда от тебя таких претензий не слышал. Извини, но одежду тебе переписать нельзя, я тут бессилен, каков бы не был мой статус. Могу предложить митенки и гольфы, но футболка и шорты. Идет? ‎Ëшка потерял дар речи. Он думал, рыжий его просто пошлет, а тот сам предложил решение проблемы. Это чудо. ‎— Спасибо, идет. ‎Он уже встал, дабы выйти из кабинета, но его опередили. ‎— И, Ëшка. Извини. ‎Он отвел взгляд, не в силах не сказать больше ничего, хотя Ëшка прекрасно понимал, за что тот извиняется. ‎— Я привык. ‎Он вышел из комнаты, закрыл дверь и.. Резко отскочил от страха. Рядом красовались Краткий с Яори. ‎— вы чего тут делаете!? Если вас Аз тут увидит.. Он же сказал вам по комнатам разойтись! ‎— Мы и шли в комнату, но.. - начал Яори, но его перебили. ‎— но услышали, что Аз затащил тебя не в кабинет, а в комнату. Это событие, мы не могли его пропустить. ‎— И мы волновались. ‎— И волновались, - подтвердил Малиновый. ‎— "Беспалевные." ‎— Очень, - хором ответили чернушный и Краткий, отчего все трое заржали. ‎Из двери Аза послышались шаги. Вся компания испуганно переглянулась. Яори взял Ëшку за руку и угнал с ним к повороту, бросив Краткому : "Каждый сам за себя!". ‎— ДА ВЫ ЧЕ БЛИН.. ‎Малиновый побежал за ними (кстати, к счастью успел, пока Аз не вышел). Когда он наконец добежал до них, малиновый увидел, что двое уже нашли тему для разговора. Ну, или Яори просил Ëшку не умирать после бега, не понятно. Ëшка перевел взгляд на Краткого. ‎— Ой.. ‎— Убью. ‎— да тише вы! - Яори дал Малиновому подзатыльник - Нас сейчас всех убьют, если вы не замолчите. Пошлите уже. ‎— Яори, не ругайся. - Ëшка перевел на него взгляд - кстати, почему Аз сегодня какой-то.. Не знаю, даже грустный что ли? Про его доброту я вообще молчу. ‎ Яори и Краткий переглянулись. Они знали. Прекрасно знали. ‎— Сегодня 318 лет, как.. - начал чернушный. ‎— как Юсму из алфавита убрали. Все говорят что точной даты убирания не было, но.. ‎— Но он ее себе в календарь записал. ‎— Да. ‎— Он на меня косится, - произнес грустно Яори. ‎— потому что Юсму заменили Яори. А он напоминает Азу о потере. ‎ Ëшка замолчал. Ни один из них не застал Юсму, но весь алфавит о нем знал. Вообще, Юсма был самым известным из умерших симболаров, по понятной причине. ‎— Вот оно как.. Это поэтому он на тебя так- ‎— Да, - перебил Яори. - не потому что я "последний", а потому что заменил его самого главного человека. Вот он и гавкает на меня, как пес на кошку. ‎— это все конечно грустно, но почему он надо мной-то извиняется? - недопонимающе спросил лиловый. ‎ Яори и Краткий снова переглянулись с видом людей, которым на полном серьезе вдалбливалм, что Земля, плоская. ‎— Ты сейчас серьезно? Ты не понял еще? ‎Ëшка непонимающе покачал головой. ‎— Ëшка, - начал Яо. - Азу 3700 лет. Ты знаешь сколько он симболаров видел? И он видел столько же их "смертей". 14 букв, если быть точным. И все это время он был главным. Он чувствует вину, Ë. За все те буквы, что он не смог защитить. Он грубый, но считает себя ответственным за всех нас, понимаешь? Он ведь не всегда таким был, он просто.. Помотанный жизнью. Он после того, как Юсма.. Он пообещал, что никто больше не умрет под его началом . ‎— Он видит в тебе Юсму, Ëшка. ‎— Чего? - у Лилового сердце встало где-то в горле. ‎— Юсма тоже отшучивался о своем состоянии. А потом его убрали. Навсегда. ‎— и Аз остался с чувством вины за то, что ему не помог. ‎— Я всё слышу. ‎Все трое резко повернулись к повороту. Там стоял Аз, прижавшись к стене. ‎— Нам пиздец? - прошептал малиновый лиловому, чтобы Аз не услышал. ‎— Возможно. ‎Аз смотрел на них так долго и с таким взглядом, что компания десять раз пожалела, что вообще родилась на свет. ‎Они ожидали самого худшего, но Аз просто измученно выдохнул и отвернулся. ‎— Идите по комнатам. Живо. ‎Голос дрогнул, и если бы ребята не знали начальника, можно было подумать, что он плачет. Но в этом случае, это была то ли злость, то ли усталость, не ясно. Компания не стала долго медлить. Яори взял Ëшку под руку и, толкнув в придачу малинового, быстрым шагом повел всех к себе. ‎Добравшись до комнаты, Яори закрыл дверь и сполз на пол. Рядом сел Ëшка, а Краткий упал на кровать. ‎— Я уже думал все, - Ëшка пытался отдышаться - смерть моя пришла. ‎— да лучше б пришла.. Видеть такого спокойного Аза - это ужаснее любой смерти. ‎В комнате Яори повисла тяжелая тишина. Краткий лежал на кровати, уставившись в потолок. Яори обхватил колени руками, уткнувшись в них носом. Ёшка сидел рядом, все еще чувствуя, как дрожат пальцы. ‎ ‎— Он никогда так не смотрел, — тихо сказал Краткий. — Никогда. Даже когда я разбил его любимую кружку. ‎ ‎— Это была не кружка, — поправил Яори, не поднимая головы. — Это была единственная вещь, которая осталась от Юсмы. Ты ее разбил в первый же день, как пришел. И он тогда просто молча собрал осколки и ушел. Мы все думали, что нас уволят. А он просто… не разговаривал с тобой три месяца. ‎ ‎Ёшка перевел взгляд на Краткого. Тот поморщился, будто ему напомнили о чем-то очень неприятном. ‎ ‎— Я не знал, — глухо сказал малиновый. — Мне никто не сказал. Я думал, это обычная… ‎ ‎— А ты думаешь, почему я тогда так вцепился в тебя? — Яори поднял голову, и в его глазах блестело что-то, похожее на усталость. — Потому что знал. А предупредить не мог — Аз сам запретил. Сказал, что «прошлое не должно влиять на настоящее». ‎ ‎— Но оно влияет, — Ёшка потер ладонь, на которой уже начали проступать красные полоски от ногтей. — Он извинился передо мной. За что? За то, что не смог защитить кого-то, кого я даже не знал? ‎ ‎— За то, что видит в тебе его, — тихо ответил Яори. — И за то, что боится, что с тобой случится то же самое. Он не умеет говорить об этом нормально. У него только два режима: «орать» и «молчать». Сегодня был третий. И он страшнее. ‎ ‎Ёшка вспомнил взгляд Аза перед тем, как тот отвернулся. Не злой. Не уставший. Сломанный. ‎— Нам нужно что-то сделать, — неожиданно сказал Краткий, садясь на кровати. — Нельзя просто оставить его в таком состоянии. ‎— Ты предлагаешь пойти к нему? — Яори приподнял бровь. — Сейчас? Когда он только что нас чуть не убил взглядом? ‎ ‎— Не к нему. Для него, — малиновый почесал затылок. — Я не знаю. Приготовить что-то? Он же ничего не ест в такие дни. Я слышал, как Зара говорил Чепику, что у Аза «дни памяти» проходят на голодном пайке. ‎ ‎Ёшка нахмурился. Он знал, что такое оставаться одному с мыслями, которые не выскажешь вслух. Знал, как тишина становится тяжелой, как бетонная плита. И как больно, когда никто не приходит. ‎ ‎— Чашка чего-то горячего, — вдруг сказал он. — У нас есть общая кухня? ‎ ‎Яори кивнул. ‎ ‎— Есть. Но Аз редко туда заходит. Говорит, что «симболарам не нужны перерывы на чай». ‎ ‎— Симболарам, может, и не нужны, — Ёшка поднялся. — А ему нужны. Просто он не признается. ‎ ‎Краткий спрыгнул с кровати. ‎ ‎— Я с тобой. ‎ ‎— Нет, — Ёшка покачал головой. — Вы с Яори остаетесь здесь. Если Аз узнает, что мы все ходили на кухню, он точно нас прикопает где-нибудь в подвале. Я быстро. У вас есть какие-нибудь травы? Яори, ты же вроде собирал что-то? ‎ ‎Яори вздохнул, полез под кровать и вытащил небольшую коробочку. ‎ ‎— Мята и зверобой. Если он не выльет тебе в лицо, считай, что повезло. ‎ ‎— Он не выльет, — тихо сказал Ёшка, принимая коробочку. — Он сегодня слишком устал, чтобы даже злиться. ‎ ‎Он вышел в коридор. Шаги заглушались толстым ковром. Где-то далеко хлопнула дверь — наверное, Зара наконец уложил Чепика спать. Ёшка свернул к кухне, стараясь ступать бесшумно. ‎ ‎Кухня оказалась маленькой и неуютной. Белые стены, пустые полки, одна кружка на подоконнике — видимо, чья-то забытая. Ёшка нашел чайник, набрал воды, включил. Пока вода грелась, он заварил мяту, добавил немного зверобоя. Чай получился темным, пахнущим горечью и теплом. ‎ ‎Он стоял перед дверью комнаты Аза целую минуту. Может, это глупо? Может, Аз вышвырнет его вместе с чашкой? Может, это не его дело? ‎ ‎Ёшка постучал. ‎ ‎Тишина. Потом глухое: ‎ ‎— Кого там принесло? ‎ ‎— Это Ёшка. Я… принес чай. Вы не закрыли дверь до конца, я не заходил, я просто… ‎ ‎Дверь распахнулась. ‎ ‎Аз стоял на пороге, смотрел сверху вниз. ‎ ‎— Ты издеваешься? ‎ ‎— Нет, — Ёшка протянул кружку. Руки не дрожали, хотя внутри все тряслось. — Я просто подумал… в такие дни нельзя быть одному. Даже если ты главный. Даже если тебе три тысячи лет. Чай горячий. Я не сахарил, ты не любишь сладкое. ‎ ‎Аз смотрел на кружку так, будто она была бомбой. Потом перевел взгляд на Ёшку. ‎ ‎— Кто тебе сказал? ‎ ‎— Никто. Я сам понял. Ну… почти сам. Яори и Краткий немного помогли, но я сам догадался, что ты… ‎ ‎— Зайди, — перебил Аз, отходя в сторону. — И чашку поставь на стол. Не стой в проходе, как привидение. ‎ ‎Ёшка зашел. В комнате пахло старой бумагой и чем-то горьким — может быть, полынью. На столе лежала раскрытая тетрадь. Ёшка не смотрел, но краем глаза заметил, что почерк там не азовский. Чей-то другой. Мягкий, округлый, с завитушками. ‎ ‎— Юсма писал, — тихо сказал Аз, садясь на кровать. — Он любил вести дневники. Глупые, понимаешь? О том, как прошел день. Что ел. Кого видел. Как светило солнце. ‎ ‎Ёшка поставил чашку на край стола. ‎ ‎— А вы их храните. ‎ ‎— А я их храню, — Аз усмехнулся, но усмешка вышла кривой. — Три сотни лет храню. И каждый год в этот день перечитываю. Мазахист? Наверное. ‎ ‎Он взял кружку. Подул. Сделал маленький глоток. ‎ ‎— Мятный, — сказал удивленно. — Откуда у Яори мята? ‎ ‎— Он собирал. Где-то в старом крыле, где окна разбиты, там трава растет. ‎ ‎— В старом крыле опасно, — механически заметил Аз. — Там потолки рушатся. ‎ ‎— Знаю. Но он все равно ходит. Говорит, что запах там особенный. ‎ ‎Аз замолчал. Пил чай маленькими глотками, смотрел в одну точку на стене. ‎ ‎— Ты похож на него.. был, — вдруг сказал он. — Юсма был… громким. Всегда что-то рассказывал, смеялся и ты такой же. Но тихий стал. Замкнутый. Нервный. ‎ ‎Ёшка сел на край кровати — осторожно, чтобы не нарушить границу. ‎ ‎— Я знаю. ‎ ‎— И все равно я смотрю на тебя и вижу его. Потому что ты тоже… прячешь, — Аз повертел кружку в руках. — Юсма прятал боль за смехом. Ты прячешь за свитерами и молчанием. Разные способы. Одна суть. ‎ ‎— Я не хочу, чтобы ты волновался, — тихо сказал Ёшка. — ты и так слишком много на себе тащишь. ‎ ‎Аз посмотрел на него. Долго. Устало. ‎ ‎— Знаешь, что сказал Юсма за день до того, как его убрали? ‎ ‎Ёшка покачал головой. ‎ ‎— Сказал: «Аз, ты не можешь спасти всех. И это нормально. Просто будь рядом. Этого достаточно». — Аз поставил пустую кружку на стол. — Я не был рядом. ‎ ‎Тишина стала другой. Не давящей, как раньше. А какой-то очищающей, как после грозы. ‎ ‎— ты сейчас рядом, — сказал Ёшка. — Со мной. С Яори. С Кратким. Даже с Чепиком, хотя он тебя бесит. Ты рядом. Это больше, чем делают многие. ‎ ‎Аз хмыкнул. Впервые за вечер — почти тепло. ‎ ‎— Иди спать, Ёшка. Завтра у нас смена форм. И если ты снова придешь в свитере, я заставлю тебя бегать вокруг здания. ‎ ‎— Договорились, — Ёшка встал. Уже у двери обернулся. — Аз? ‎ ‎— М? ‎ ‎— Спасибо. Что извинился. И что… волнуешься. ‎ ‎Он вышел, прикрыв дверь. В коридоре было темно и тихо. Где-то в конце этажа маячили две фигуры. ‎ ‎— Подслушивали? — устало спросил Ёшка, подходя к Яори и Краткому. ‎ ‎— Нет, — ответил Яори. — Ждали. Чтобы убедиться, что ты выйдешь здоровым ‎ ‎Ёшка фыркнул. ‎ ‎— Пошлите уже. Яори, у тебя есть еще мята? Я завтра с утра тоже чай хочу. ‎ ‎— Есть. Но теперь будешь сам заваривать, — Яори зевнул. — И, Ё? Ты молодец. ‎ ‎Ёшка ничего не ответил. Просто улыбнулся краем губ, и они втроем пошли к комнатам, осторожно ступая по темному коридору, чтобы не разбудить тишину.