Берегись автомобиля

«Здесь было так тихо, темно и пустынно, что

невольно хотелось совершить

преступление»

      Так, наверное, можно было бы начать абсолютно любой детектив. В них всегда шёл дождь, или погода просто пасмурная, обязательно всё окружение состояло из чёрно-белых оттенков, персонажи унылые и искренне несчастные люди. Здесь же кружили снежинки, по сугробам скользили блики уличных фонарей, в воздухе пахло морозом, а в окнах немногих квартир всё ещё горел свет. Всего лишь пара человек настойчиво стояли на балконах, курили и мерзляво кутались в зимнии пуховики. Ничего, кроме воя полицейской сирены где-то вдалеке, не говорило о преступности этого позднего вечера. Тишина стояла такая, что можно было расслышать хруст снега под ногами полуночных выпивох, неровной поступью плетущихся домой аж на другом конце двора.       Колеи, оставленные машинами, упорно заметало снегом, как и протоптанные людьми дорожки. Ветер добродушно свистел, проскальзывая между домов. Он колыхал телевизионные антенны на крышах и раскачивал ветви деревьев. Почти всё ощущалось как что-то сказочно-умиротворяющее и противоречиво повседневно-приевшееся. В такие вечера хотелось бы устраивать домашние ленивые свидания, или в приятном уединении смотреть фильмы, укрывшись мягким пледом, или слушать грустные песни, весело им подпевая. Зима во все времена для всех характеризовалась по-разному, поэтому, иной раз, даже печальными её вечерами посещала мысль, что ничего в ней менять и не нужно. Сегодня тоже присутствовала атмосфера привычная каждому человеку, однако резкий гул мотора и звук активного сцепления шин с рыхлым снегом внезапно что-то изменили. Сразу же после того, как автомобиль завёлся и сдвинулся с места, послышался мужской разгневанный голос, который почти тут же смолк.       Двор погрузился в тревогу.       Снег продолжал безучастно, словно не обращая внимание на остывающее тело, укрывать двор своей пеленой. И вот уже спустя некоторое время абсолютно обычный вечер заполнили сирены скорой помощи и полицейских машин. Гостеприимная атмосфера неожиданно для многих переменилась на абсолютно пугающую.       Из домов потянулись люди. Большинство знали, что присутствие огромного количества зевак на месте преступления мешало полиции, однако побороть низменное любопытство намного сложнее, чем оставаться безучастным. Около десятка жителей двора скопилось возле трупа. Они активно перешёптывались, выдвигали странные теории, охали, с интересом наблюдая за работой полицейских и группы криминалистов. В большинстве своём каждый из них с нескрываемым отвращением бросал взгляды на убитого, чем лишний раз вызывал интерес у следователя, прибывшего на место.       — На первый взгляд, очевидно, что это — банальное преступление: водитель сбил человека, а после скрылся с места.       Мужчина перевёл взгляд на подошедшего коллегу, высказавшегося довольно критично, но при этом в голосе его прослеживался некий сарказм или же неуверенность в собственных преждевременных доводах.       — Однако, знаешь, я слышал, как свидетельница говорила, что мужчина сам выбежал перед машиной.       Следователь слегка дёрнул плечами, почувствовав, как очередной порыв ветра коснулся неприкрытой шеи. Чимин задумчиво нахмурился, чуть шмыгнул носом и вновь посмотрел на труп, который уже грузили на носилки. Подслушанный диалог сержанта с женщиной, вызвавшей полицию, показался ему слишком интригующим. Возникало сразу около дюжины версий, требующих отработки, но мужчина пытался мысленно сокращать круг, чтобы в дальнейшем не усложнять работу самому себе. В противовес логики, профессиональное чутьё о чём-то настойчиво сигнализировало азбукой Морзе, расшифровка которой вдруг оказалась невыносимо раздражающей.       — Суицид?       — Не думаю. Способ какой-то странный, — вздохнув, следователь наконец развернулся к капитану, лично привёзшему его сюда, и насупился. — Наспех обуть домашние тапки, поверх нижнего белья и потрёпанной футболки накинуть пальто, чтобы свести счёты с жизнью, а перед этим что-то гневно кричать? Не похоже это на попытку самоубийства.       В ответ Намджун лишь хмыкнул.       От беспристрастного, зоркого глаза следователя Пака ничего и никогда не ускользало. Его логические цепочки всякий раз вызывали зависть, прикрытую сдержанным восторгом со стороны коллег, в числе которых были не только товарищи в младшем звании, но и более опытные оперативники. Обманчивая внешняя хрупкость, объяснимая вторичным полом, обескураживала, стоило столкнуться с мужчиной непосредственно во время рабочего процесса. Строгий фанатик своего дела, человек, которому должность и звание подходили больше, чем собственное имя. Коллеги уважали его, а преступники ненавидили, дали даже прозвище «робопсих» — довольно звучное. Пока на следователе полицейская форма, его не интересовало ничего, кроме работы. Никаких посторонних эмоций и чувств. Для Чимина существовали только преступления, требующие раскрытия, и виновники, что обязаны оказаться за решёткой.       — Будь аккуратнее, умоляю, — прошептал Намджун, подойдя к Паку чуть ближе, делая вид, будто продолжал обсуждать дело. — Ты уже не в том положении, чтобы бросаться под пули или вступать в схватки.       Чимин раздражённо фыркнул. Его ужасно раздражала опека капитана, мешающая работе, хотя глубоко внутри он испытывал нечто близкое к тёплой благодарности.       — И кто же виноват, что ведущий следователь Сеула более не так дееспособен, как всегда? — съязвил мужчина, а после отмахнулся, всем видом показав, что более не собирался продолжать данную тему. — Впереди много работы, Ким-щи, не препятствуйте расследованию, иначе мне придётся применить наручники.       Оставив Намджуна, Чимин решительно двинулся к криминалистам, как заметил женщину, уже известную, как ныне вдова убитого. Та стояла чуть поодаль, ожидая, когда и к ней подойдут для составления протокола. Она не кричала, не плакала, не бросалась на полицейских, как те привыкли в подобных случаях. Доён лишь молчала, пустым и, казалось бы, безучастным взглядом зацепившись за место, где ранее обнаружили её мужа. Следователь помнил о том, что всё, что она произнесла, оказавшись на месте преступления, был вопрос о том, не мучался ли Кихун перед своей смертью. Чимина что-то насторожило в женщине, а потому он решил присмотреться к ней. Хотя бы потому, что чаще всего преступления совершают лица из ближайшего круга, а, если даже Доён и не была за рулём автомобиля, она вполне могла оказаться заказчицей или как минимум соучастницей.       К ней шёл сержант, закончивший допрос свидетельницы, но парень оказался остановленным Чимином, изъявившим намерение лично пообщаться с вдовой.       — Это была машина мужа. Он выбежал к ней, когда её угоняли.       Чимин окинул даму слегка удивлённым взглядом. Ни единый мускул не дрогнул на её лице, а голос звучал так, словно и не сама женщина говорила сейчас, а кто-то из-за её плеча. Он хотел было задать соотвествующий уточняющий вопрос, однако тот не потребовался, поскольку Доён вдруг обернулась на него и встретилась взглядами со следователем.       — Её снова угнали, но в этот раз ещё и Кихуна на ней переехали. Я с самого начала говорила, чтобы он сначала обзавёлся хотя бы гаражом, а уж потом приобретал авто, но, знаете, мужья непростительно редко прислушиваются к жёнам.       Услышанное вдруг откликнулось в сознании мужчины. Его муж тоже иногда пренебрегал советами супруга.       — Назовите марку, цвет и номера автомобиля, госпожа Ли, — собравшись, всё же произнёс Пак, ощущая лёгкое раздражение из-за секундной отвлечённости на личные дела, что было, по его личному мнению, непрофессионально.       — Я не намерена подавать заявление об угоне. Меня не интересует это злосчастное корыто.       Пренебрежительный тон женщины заинтересовал Чимина.       — Простите, мадам, но эти сведения помогут разыскать убийцу, поэтому они необходимы.       Лицо Доён, ранее раздражённо-усталое, тут же разгладилось, стало больше напоминать некие намёки на опустошённость и толику боли. Она неторопливо рассказала Паку всё, что тот от неё требовал, вздохнула и вдруг как-то сжалась, обхватив собственные плечи руками — словно пыталась успокоить или спрятать себя от чего-то.       Когда спрашивать уже было нечего, Чимин высказал женщине стандартные соболезнования и отошёл немного в сторону, оказавшись рядом с огороженным местом, где обнаружили труп. В голове метались мысли-подозрения, цепкий взгляд же внимательно изучал лица столпившихся людей, подмечая идентичные пренебрежение и облегчение, лежащие на них неряшливым гримом. Что-то в окружении не давало ему покоя, неприятно зудело под рёбрами, распирало грудь и горло рвущимся наружу криком.       Следователь хотел закричать от обилия теорий, болезненно давивших на голову изнутри, но смог позволить себе бросить лишь тихое «сбили», горячим паром изо рта растворившееся в холодном воздухе двора.       — Это ты очень кстати заметил, — вдруг бросил ему судмедэксперт, сидящий на земле и собирающий свои приборы в чемодан. — Мужчину действительно сбили, но убил его не удар о капот автомобиля, а обширный инфаркт. Это я тебе как человек, недавно похоронивший отца с таким же диагнозом, говорю.       И тут Пак дрогнул, широко распахнутыми глазами смотря на Хосока, что, казалось, пока не понимал насколько же эта деталь была занятна. Интересна. За неё Чимин и ухватился, покидая место преступления на пассажирском сиденье автомобиля мужа.