Gardenia

Закончив работу около семи вечера, я направилась по адресу. Домой не особо хотелось, так что это не было проблемой. Тем более голос показался уж слишком знакомым — стоит проверить, хоть я и не знаю, на что надеяться. Поднявшись в квартиру на седьмом этаже, мне открыл дверь человек из прошлого. Поначалу он не узнал меня, до тех пор пока я тихо не сказала: — Н. Я не могла поверить в это, поэтому мельком кинула взгляд на его левую щеку. Там был маленький шрам — от драки с сестрой, когда им было по семь и пять. Шрам был на месте, как и родинка на мочке уха. Мой взгляд медленно упал на его кадык, к которому у меня была особая любовь. Пока другие хотят поцеловать губы того, кого любят, мне всегда хотелось целовать его шею, надышаться им и утонуть в его запахе. Мои фантазии не изменились. А он стоял — весь такой домашний и немного измученный. В сером лонгсливе, подчёркивающем широкие плечи, и чёрных штанах. Причёска немного изменилась, немного растрёпанная, словно он часто поправлял или гладил их, когда думал, но ему даже шло это. На лице появились морщины, особенно в уголках глаз, и даже они красили его. Я всегда сравнивала его лицо с орлиным. Его неповторимая форма глаз делает внешность ещё более завораживающей: тёмные, глубокие карие глаза, острый и элегантный нос — всё это способно загипнотизировать. Острая линия челюсти и скулы, не изменившиеся за это время с учётом его возраста, придавали шарма. А его волосы были смольного чёрного цвета — не слишком жёсткие, не слишком мягкие, без единого седого волоса. Короткая стрижка очень шла. Помню, в старших классах он целый месяц ходил в капюшоне из-за того, что его неправильно подстригли. Возможно, эта скрытность и привлекала меня. Как бы клише это ни звучало. Мне всегда хотелось добиться любви. Возможно, я любила мучиться из-за этого. Моё сердце замерло при виде его глаз, что снились мне каждую ночь. Наконец он заговорил, и моя кровь по венам побежала быстрее: — Милли... стой, ты... учительница моей дочки? — Да, Н. «Возьми себя в руки!» — кажется, зрелое чувство достоинства с нотками контроля орало в моей голове. Я быстро достала листки с заданием и пакет мандаринов и всунула ему в руку, от чего он немного пошатнулся на месте: — О-она может сдать мне их, как только придёт в школу. Я пошла, д-до свидания. «Надо уходить, сейчас же». Я что-то быстро и невнятно протараторила и уже собиралась уходить, как услышала его смех. — Ты до сих пор заикаешься, да? Моя голова, смотревшая вниз, медленно поднялась. «Господи, как мне этого не хватало». — Н-немного. Рукалицо. — До встречи. Не успел ещё растаять снег на моей одежде и волосах, как он добавил: — Погоди, останься на ужин. Я уже поворачивалась к двери, но он двумя пальцами взял меня за рукав пальто. С каких пор он так свободно прикасается? Он не отпускал, пока я не согласилась. — Если только ты уже переболела ветрянкой, — медленно добавил он. И я улыбнулась — так искренне, как умела только для него. Здравый смысл в моей голове кричал, что надо уходить, держать дистанцию, быть профессионалкой в конце концов! Но он становился всё тише с каждым шагом, который я делала внутрь квартиры.