Gardenia

Меня нашли ближе к вечеру. Н. так и не сдержался и приехал ко мне без предупреждения. Каково же было его удивление, когда дверь оказалась открыта — ведь из-за приступа я совсем забыла о ней. Он тихо зашёл: — Милли, всё в порядке? Прости, что приехал не предупредив. Но я привёз тебе мандарины и витамины. Он начал оправдываться, пока снимал обувь и пальто. Не услышав ответа, его сердце пропустило бит. В голову сразу залезли мысли об ограблении и прочих ужасных вещах, на что способны люди. В поисках меня он осмотрел прихожую и кухню. И в тот момент, когда он понял, что лепестки на полу — это не часть декора и не чей-то подарок, он ветром зашёл в спальню. И застыл. Уже четыре часа как я умерла. На полу, в кровати и буквально везде были лепестки в моей крови. Я лежала, свернувшись в позу эмбриона — видимо, от сильной боли — и только моя рука сильно сжимала сборник «Dear N», испачканный кровью. На его глазах за миллисекунды набрались слёзы. Бросив всё на пол, он бросился обнимать меня, лаская по волосам, и сквозь слёзы говорил: — Милли, какой же я дурак... Моя дорогая Милли... И он был рядом со мной в последний момент, пока не приехала скорая, что увезла моё тело, оставив ему только тексты, которые он читал дрожащими руками у себя в машине. Спустя пару дней маленькая Лу спросила у своего отца по дороге из школы домой: — Папочка, а где мисс Милли? На что он смог только обнять её и заплакать.