(Не)бывшие

— У меня работа. Вспоминает Юнги. Их разговор может затянуться. Хотя, почему "может"? Он затянется точно. Опоздания ему не простят. — Я готов подождать. Вызывается младший. И ждёт. Всю смену. Успевает заснуть на диване. Когда Мин наконец освобождается, его взгляд проходится по спящему Хосоку и невольно теплеет. — Хоби. Шепчет он. Но безуспешно. — Хоби. Пробует снова. — А? Начинает сонно озираться любимый. Юнги заправляет выбившуюся прядь за ухо и успокаивает. — Ты просто уснул. Чон потирает глаза. — О, правда? И выглядит почему-то виноватым. Старший накрывает его губы поцелуем. Невозможно. Просто невозможно устоять. — Пойдём? Тянет его за руку Мин. — Угу. Раньше Хосок приходил под конец его смены, чтобы вместе поехать домой. Но это было раньше. И вспоминать об этом не стоит. Не сейчас. Юнги хлопает его по плечу. — Хосок. И тот сразу просыпается. — Ты хотел поговорить. Напоминает он, пытаясь спрятать внезапно взявшуюся заботу куда подальше. Нет. Они больше не вместе. Это ни к чему. Ни к чему. — Да. Чон встаёт. Они идут в кофейню напротив. — Я слушаю. Дождавшись пока бывший возьмёт себе кофе, приступает к делу он. Хочется уйти отсюда. Поскорее. Ведь это место тоже особенное. Было. Для них. Двоих. — Мне не просто решиться на этот разговор, но я хочу, чтобы ты знал правду. Начинает Хоби. — В тот день, когда я... — вздох, — уехал, я думал лишь об отце. У него обнаружили редкую болезнь. Он видел лица, но не чувствовал эмоции. Мы все страшно переживали за него и, — пауза, — не знали, что делать. Три дня спустя врач предложил нам выход. Единственный из возможных. Уехать на лечение в Швейцарию. Там клиника. Специалисты. Всё, что нужно. Мама не могла поехать, слишком многое держало её здесь, в Корее. Она решила отправить нас. Чонгук тоже уезжал, Юнги. Врач запретил рассказывать кому-то о болезни. Я не....не мог сказать тебе. Ничего. Я так боялся, что папа не поправится. Да, на фоне других болезней эта кажется пустяковой. Но лишь на первых стадиях. Я уехал не потому, что хотел бросить тебя, я уехал потому, что так было нужно. Охх. Редкая болезнь отца. И невозможность ничего сказать. Это сложно. Очень сложно. — И всё это время вы были в Швейцарии? Младший кивнул. — Мы с Чонгуком не отходили от папы. Он боялся всего неизвестного. Приходилось уговаривать его принимать препараты. Он не смог бы без нас. Это Юнги понимал. Рука на столе дрожала. Он поборол желание накрыть её своей. — Как он сейчас? Осторожно интересуется Мин. — Он потерял память. Смотрит на него бывший. Ох боже.... — Он не узнает ни маму, ни Чонгука, ни меня. Никого. Как с этим жить? — Мне жаль. Поджимает губы он. Тут уже ничем не поможешь. Всё уже случилось. Хосок кисло улыбается и отводит взгляд. — Врачи делают всё, чтобы вернуть ему память, но тщетно. Боже. — Я хотел, чтобы ты знал. Поворачивается к нему Чон. И он видит в его глазах раскаяние. Он сожалеет. О том, что не сказал. Но ведь он и не мог. Ему запретили. Чтобы сделал Юнги на его месте? Слишком сложно. Слишком неправильно. Слишком больно. Слишком. — Юнги, я... Бывший тянется к его руке. Но он убирает её. Нет. — Хосок. Мин хочет отказаться. — Я не хотел бросать тебя. Признание бьёт по больному. Юнги знает. Теперь знает. Но от этого не легче. Совсем, чёрт возьми! Это всё неправильно. Их не должно быть здесь. "Их" больше нет. Чон Хосок – его прошлое. — Как бы там ни было, всё в прошлом. Не смотря на него, отзывается он. Младший смотрит на него так, будто хочет что-то изменить. Но хочет ли этого он сам? Нет. Он счастлив. И ему не нужно больше ничего. Ни-че-го. — Но... Всё ещё пытается Чон. — Это всё, Хоби. Когда-то привычное "Хоби" слетает с языка, оседая где-то внутри. Там, где раньше был Он. Там, где раньше было сердце. — Это всё. Взгляд глаза в глаза. Юнги поднимается. Юнги выходит. Но не чувствует облегчения. Он узнал правду. Он видел искренность. Раскаяние. Боль. Желание всё вернуть. Но.... Что если его устраивает то, что у него есть? Хоби не забыл его. Иначе бы не пришёл. Иначе бы не стал объясняться. Переживать. Ждать. Пытаться. А он? А что он? У него всё хорошо. Любимый Чимин. Работа. Учёба. Нужно ли ему прошлое? Нужна ли ему та....любовь? Если он счастлив. Если для него всё это в прошлом. Если для него это больше не имеет значения. Не имеет. С точностью наоборот. Хоби вынужден был уехать. Блондин мотает головой. Слишком много мыслей. Слишком много прошлого в настоящем. Надо жить настоящим. И забыть. О Нём. О том, что было. О том, что могло бы быть. Ему нужна разрядка.

* * * * *

— О, ты здесь. Намджун даже не удивлён. У него есть ключи от студии. Дубликат. Пальцы цепляют струны. Бесцельно. Беспорядочно. Просто потому что.... — Ты знаешь? Тихо спрашивает он. — М? Рассеянно оборачивается друг. И он поднимает голову. — Хосок вернулся. Старший как стоял, так и сел. То, что Ким Намджун не умел подделывать, – удивление. И сейчас он удивился по-настоящему. Потому что не знал. Они не виделись. Пока что. — Ох. Только и вздыхает Ким. — Надо сменить замки. Они смотрят друг на друга. Намджун выглядит так, будто не согласен. Но неужели он не понимает? В самом деле? — Юнги, ты... — Нет, хён. Отрезает он. — Просто, — пауза, — смени замки. Мин хочет уйти. Потому что всё осточертело. Но в спину прилетает. — Может не надо так радикально? Может? Не надо? Блондин качает головой. И этот человек ещё называет себя его лучшим другом? Неужели он не видит в каком он состоянии? Неужели не чувствует? — Не надо? Подходит к нему младший. — Не надо?! И Ким тушуется под его взглядом. — Я не хочу ломать себе жизнь, — пауза, — во второй раз. Шепчет Юнги. — Думал, ты понимаешь. Добавляет он и, не глядя на него, уходит. Оставаться здесь невыносимо. Надо домой. Надо туда, где спокойно. Туда, где нет Его.... — Юни. Встречает его в гостиной Чимин. Он хочет спать. Но всё равно дожидается его. — Ты чего не спишь? Чмокает его в макушку старший. Второкурсник как-то вздыхает, а затем обвивает его руками. Он понимает. И относит его в спальню. Пак вырубается, а он продолжает смотреть. На него. «Я не могу причинить ему боль» качает головой Мин. «Это разобьёт его» Блондин тянется к лицу и гладит по щеке. Нежно. Почти невесомо. И младший улыбается во сне. Льнёт к нему как котёнок. Чон Хосок и всё, что связано с ним в прошлом. Он ложится рядом с Чимином, утыкается ему меж лопаток и пытается уснуть. Но разговор с Хосоком не выходит из головы. Как бы он ни хотел. Что-то внутри него противится. И что-то.....скучает. Он словно разрывается на части. Но это всё ещё он – Мин Юнги. — Чонгук тоже уезжал, Юнги. Он уезжал не один. Но что с того? Разве это важно? Разве это важно сейчас? Когда у него своя жизнь. И Чимин. — Я не....не мог сказать тебе. Ничего. Да, не мог. Потому что запретили. Но он не знал об этом ничего. И ему было больно. — Я не хотел бросать тебя. Им обоим было больно. — Но... — Это всё, Хоби. Он переворачивается на другой бог. Но это в прошлом. Всё это в прошлом. Он должен забыть. Они оба должны забыть. Прошлое навсегда останется в прошлом и ничего это не изменит. Ничего. Экран телефона загорается. Сообщение от Него. С одним единственным "Юнги". Мин прикрывает глаза и блокирует, так и не прочитав. Он не будет отвечать. Они не будут общаться. Он не вернётся. Ничего не изменится. Между ними попасть. Между ними прошлое и ничего кроме него. Между ними километры. Между ними "Я не хотел уезжать" и "Но уехал". Он сжимает простынь и дышит через раз. Но засыпает.

* * * * *

— Минни. Целует своё сонное чудо с утра Юнги. Он жарит омлет с зеленью, когда младший приползает на кухню. — Мгм. Бормочет тот. — Тебе лучше? Третьекурсник моргает. С чего вдруг такой вопрос? Ему было плохо? — А? Вместо этого Пак касается его лба губами, по-видимому проверяя и удовлетворённо кивает. И до него наконец доходит. Чимин же думает, что он приболел. — Да-да, лучше. Отвечает он и младший обнимает его. — Ну и хорошо. Они завтракают и отправляются в вуз. Пак держит его за руку и он готов подарить ему целый мир. Человек из прошлого ничего не изменит. Они не увидятся. Больше никогда. Никогда. — До большой перемены. Прощается второкурсник и, чмокнув его в щёку, уходит. — Ага. Юнги провожает его взглядом и идёт к аудитории. Чтобы замереть на пороге. Потому что за партой Он. Чон Хосок.