Не дотронуться до тебя

Весна растаяла вместе со снегом. Март сменился апрелем, апрель — маем. Дни стали длиннее, воздух — теплее, и в школе запахло выпускными экзаменами, которые приближались с каждой минутой, как поезд, который не остановишь. Наруто должен был сдавать математику, японский и физкультуру, физкультуру он сдал бы с закрытыми глазами, но математика… математика была проклятием его существования.  — Если ты не сдашь математику, ты не получишь аттестат, — сказал Саске, сидя на подоконнике в их коридоре. В руках у него был не учебник — сборник задач по высшей математике, который Наруто боялся даже открывать. — А без аттестата ты не поступишь никуда. — Я и не собираюсь никуда поступать, — буркнул Наруто, жуя яблоко. — Я открою сеть раменных. Там аттестат не нужен. — Нужна лицензия. И деньги. И бизнес-план. И… — Саске, ты меня пугаешь, — перебил Наруто. — Можно я просто поем в тишине? — Ты всегда ешь в тишине. Только когда ешь, ты молчишь. В остальное время — нет. — Потому что еда — это святое. Саске вздохнул, закрыл сборник и посмотрел на Наруто. За окном цвела сакура — розовые лепестки кружились в воздухе, падали на подоконник, на школьный двор, на головы прохожих. В этом году сакура распустилась рано — в конце апреля уже вовсю цвела, и весь город был розовым, как огромный торт. — Наруто, — сказал Саске, — ты решил, кем хочешь быть? — Я уже сказал — владельцем раменной. — А если не получится? — Получится. — Наруто откусил яблоко, прожевал, проглотил. — Я упрямый. Ты знаешь. — Знаю, — сказал Саске. — Поэтому и переживаю. — Ты переживаешь за меня? — Наруто улыбнулся, и в улыбке его была та самая дурацкая беззаботность, которая бесила учителей, но заставляла Саске чуть расслаблять плечи. — Не переживай. Я справлюсь. Как всегда. — Как всегда, — повторил Саске. — Это меня и пугает. Они помолчали. Наруто доел яблоко, бросил огрызок в мусорное ведро — промахнулся, не стал поднимать. Саске посмотрел на огрызок, потом на Наруто, потом снова на огрызок. — Подними, — сказал он. — Сам подними. — Это ты бросил. — А ты заметил. Значит, тебе не всё равно. Саске встал, подошёл к ведру, поднял огрызок, бросил в ведро — попал. Вернулся на подоконник. — Ты как ребёнок, — сказал он. — А ты как старик, — ответил Наруто. — Лучше быть стариком, чем ребёнком. — Почему? — Потому что у стариков есть опыт. А у детей — только капризы. Наруто засмеялся — громко, на весь коридор. Саске не улыбнулся, но уголок его губ чуть приподнялся. Тот самый тик, который Наруто научился читать как «улыбка». — Саске, — сказал он, отсмеявшись. — Что? — Ты когда-нибудь жалел, что мы друзья? — Нет, — ответил Саске без паузы. — А я жалел. Иногда. — Почему? — Потому что ты слишком умный. Рядом с тобой я чувствую себя идиотом. — Ты и есть идиот, — сказал Саске. — Но это не из-за меня. — Спасибо, — усмехнулся Наруто. — Ты меня успокоил. Они просидели на подоконнике до звонка. Наруто болтал о еде, о своих планах открыть раменную через три года, о том, что он обязательно возьмёт Саске на работу — «будешь у меня главным бухгалтером, ты же любишь цифры». Саске слушал, иногда вставлял односложные замечания, и в этом молчаливом ритуале было что-то такое, что грело Наруто изнутри. «Мы друзья, — думал он. — Лучшие друзья. И это единственное, что у меня есть. Я не хочу это терять. Никогда». *** Экзамены начались в середине мая. Наруто сдал физкультуру на «отлично», японский — на «хорошо», списал у Саске, которого посадили рядом, математику — на «удовлетворительно», Саске помогал ему готовиться две недели, и Наруто впервые в жизни решил три задачи из пяти. Когда объявили результаты, Наруто чуть не станцевал в коридоре. — Я сдал! — кричал он, обнимая Саске. — Ты слышишь? Я сдал! — Отпусти, — сказал Саске, не вырываясь. — Ты мой герой! Мой спаситель! Мой лучший друг в мире! — Я знаю. Отпусти. Наруто отпустил, но продолжал улыбаться во весь рот. Саске поправил воротник форменной рубашки — Наруто помял его, когда обнимал. — Ты похож на собаку, которая нашла кость, — сказал Саске. — А ты похож на кость, которую нашла собака, — парировал Наруто. — Глупо. — Зато весело. Они пошли в столовую — отмечать успех. Наруто заказал два рамена себе один мисо-суп Для Саске. Ели в молчании — Наруто с чавканьем, Саске аккуратно, как кот. За соседним столиком обсуждали выпускной. — Саске, — сказал Наруто, вытирая губы салфеткой. — Ты идёшь на выпускной? — Нет, — ответил Саске. — Почему? — Не вижу смысла. — Как это — не видишь смысла? Там будут девушки, музыка, танцы, еда, — Наруто перечислял на пальцах. — Ну, еды будет мало, но мы можем принести свою. Я куплю пиццу. — Я не танцую, — сказал Саске. — Я тебя научу. — Я не хочу учиться. — Саске, — Наруто наклонился вперёд, понизил голос. — Пойдём. Ради меня. Я не хочу быть там один. — Ты не будешь один. Ты всегда окружён людьми. — Но среди них не будет тебя. Саске помолчал. Смотрел в тарелку, где плавали кусочки тофу. — Ладно, — сказал он. — Приду. Но танцевать не буду. — Ура! — Наруто чуть не подпрыгнул. — Ты лучший! — Ты уже говорил. — Повторю ещё раз. Ты лучший. — Придурок, — сказал Саске, но без злости. *** Выпускной состоялся в последнюю субботу мая. Школьный зал украсили белыми и розовыми шарами, на сцене играл живой оркестр — три пожилых учителя на пианино, скрипке и флейте. Девушки были в платьях, парни — в костюмах. Наруто надел свой единственный костюм — синий, купленный на распродаже, немного великоватый в плечах. Саске пришёл в чёрном — чёрные брюки, чёрная рубашка, чёрные туфли. Выглядел он так, будто собрался на похороны, но Наруто знал, что для Саске это был выход в свет. — Ты похож на агента секретной службы, — сказал Наруто, оглядывая друга. — А ты — на продавца рамена, которого заставили надеть пиджак, — ответил Саске. — Это комплимент? — Это факт. Они стояли у стены, пили пиво из пластиковых стаканчиков и смотрели на танцующих. Наруто то и дело отвлекался — к нему подходили одноклассники, хлопали по плечу, желали удачи. Саске стоял в стороне, ни с кем не разговаривал, только отпивал пиво и следил взглядом за Наруто. — Ты как нянька, — сказал Наруто, вернувшись после очередного разговора. — А ты как ребёнок, которого нужно пасти, — ответил Саске. — Пойдём танцевать? — Нет. — Хотя бы один танец? — Нет. — Ну пожалуйста! — Нет. Наруто вздохнул, закатил глаза, но не стал настаивать. Он знал: если Саске сказал «нет» дважды, значит, «нет» окончательное. Через час Наруто нашёл бутылку виски — кто-то из старшеклассников принёс тайком, спрятал за кулисами. Наруто взял две пластиковые кружки, налил себе и Саске. — За выпускной! — сказал он, чокаясь. — За то, чтобы он скорее закончился, — сказал Саске, но выпил. Виски был дешёвым, жёстким, обжигал горло. Наруто поморщился, но допил. Саске выпил свою порцию без гримасы — как воду. — Ты железный, — сказал Наруто, наливая ещё. — У тебя высокая толерантность? — спросил Саске. — Толерантность к чему? К дуракам? — К алкоголю. — Не знаю. Сейчас узнаем. Они выпили ещё. И ещё. Наруто чувствовал, как мир становится мягче, края — расплывчатыми, голоса — далёкими. Саске сидел с каменным лицом, но его движения стали более расслабленными — он не сидел прямо, как палка, а откинулся на спинку стула, положил ногу на ногу. — Саске, — сказал Наруто, чувствуя, как язык заплетается. — Мм? — Ты самый лучший друг, который у меня был. И, наверное, будет. — Ты пьян, — сказал Саске. — Немного. Но это правда. — Правда не нуждается в алкоголе. — А я нуждаюсь. Я без него не могу говорить правду. Саске посмотрел на него долгим взглядом — в полумраке зала, под музыку старой флейты, его чёрные глаза блестели, как полированные камни. — Какую правду? — спросил он. Наруто хотел сказать. Хотел выплюнуть всё — про мысли, про сны, про то, как он закрывает глаза и видит его, Саске, даже когда рядом другая девушка, другая грудь, другие губы. Но слова застряли в горле, как рыбные кости. — Что ты мне нужен, — сказал он вместо этого. — Сильно. Как воздух. Как рамен. Как… — Сравнение с раменом делает твои слова менее убедительными, — перебил Саске. — Но более искренними. Наруто наклонился вперёд — слишком резко, почти упал со стула. Саске подхватил его за плечо. — Ты пьян, — повторил он. — Пойдём, проветримся. Они вышли на улицу. Ночь была тёплой, пахло цветущей сакурой и асфальтом, политым водой. Звезды висели низко, как лампочки в гирлянде. Наруто прислонился к стене школы, закрыл глаза. — Саске, — сказал он. — Что? — Можно я тебя поцелую? Тишина. Наруто открыл глаза — Саске стоял в двух шагах, смотрел на него без страха, без удивления, без гнева. Просто смотрел. — Ты пьян, — в третий раз сказал Саске. — Я знаю. Поэтому и прошу. — А если я откажусь? — Ничего. Забуду. Утром не вспомню. Саске помолчал. Потом сделал шаг вперёд. Ещё шаг. Остановился в полуметре от Наруто. — Один раз, — сказал он. — Потом забудем. Наруто не помнил, как это произошло. Он просто наклонился и поцеловал Саске — в губы, неловко, пьяно, как в тот раз, в гостиной, под свет телевизора. Саске стоял неподвижно — не отвечал, не отстранялся. Его губы были прохладными, сухими, пахли виски и чем-то горьким — может быть, лекарствами, которые он иногда принимал от бессонницы и какого-то ОКР, значения которого Наруто не знал.  Поцелуй длился несколько секунд. Наруто отстранился, посмотрел в глаза Саске. В темноте ночи чёрные зрачки казались бездонными, как колодцы. — Спасибо, — сказал Наруто и тут же забыл, за что сказал. Саске ничего не ответил. Он отвернулся, посмотрел на небо, где звёзды мигали в такт музыке, доносившейся из зала. — Пойдём обратно, — сказал он. — Ты замёрзнешь. — Мне тепло, — сказал Наруто, но пошёл. Внутри он снова взял виски, налил себе и Саске. Они выпили, потом ещё, потом ещё. Наруто помнил, как смеялся над чем-то глупым, как пытался танцевать с девушкой из параллельного класса, как наступил ей на ногу, как она обиделась. Саске стоял у стены, пил и смотрел. Потом — провал. Темнота. Он очнулся утром на диване в доме Саске. В голове гудело, во рту было сухо, как в пустыне. Он сел, огляделся — комната была пуста. На столе — вода и таблетка аспирина. Рядом записка: «Ты напился как свинья. Я принёс тебя на себе. Не благодари. Саске». Наруто выпил воду, проглотил аспирин. Попытался вспомнить вчерашний вечер — обрывки: музыка, танцы, виски, Саске у стены. Ещё что-то — тёплое, неясное, как сон, который забываешь через минуту после пробуждения. Он не вспомнил поцелуй. Никаких следов в памяти — только лёгкое смутное чувство, что случилось что-то важное, но что — непонятно. «Наверное, я просто перебрал, — подумал он. — Бывает. Главное — не звонил никому и не писал глупостей». Он встал, оделся, вышел на кухню. Саске сидел за столом с книгой — как всегда. — Привет, — сказал Наруто, садясь напротив. — Привет, — ответил Саске, не поднимая головы. — Спасибо, что притащил меня. — Не за что. — Я ничего не помню, — признался Наруто. — Надеюсь, я не сделал ничего глупого. — Ты всегда делаешь глупости, — сказал Саске. — Но конкретно вчера? — Ты танцевал с девушкой и наступил ей на ногу. Она назвала тебя «бегемотом». — А, это я помню! — Наруто рассмеялся. — А ещё что? — Больше ничего, — сказал Саске, переворачивая страницу. Он не упомянул поцелуй. Наруто не спросил. Поцелуй остался висеть в воздухе того вечера — невесомый, как лепесток сакуры, который унесло ветром прежде, чем он коснулся земли. *** Через несколько дней — в середине июня — Наруто пришёл к Саске в гости. Они сидели в комнате Саске, на полу, разбирали какие-то старые журналы. Наруто листал потрёпанный номер «Шонен Джамп» и вдруг наткнулся на статью о сексе — как говорить с партнёром о желаниях, как разнообразить интимную жизнь, как не бояться экспериментов. — Саске, — сказал он, — смотри. Саске поднял голову. — Что? — Статья про эксперименты. — Наруто ткнул пальцем в журнал. — Тут пишут, что разнообразие в сексе помогает укрепить отношения. Что пробовать новое — это нормально. — И что? — спросил Саске. — Ну, я подумал… — Наруто замялся. — Помнишь тот раз? Ну, когда мы… экспериментировали. — Помню, — сказал Саске ровным голосом. — И что ты думаешь? — Наруто посмотрел на него — в чёрные глаза, которые смотрели спокойно, без намёка на смущение. — Тебе понравилось? Просто ты даже не стонал. Не в том смысле, что… ну, в общем. — Было неплохо, — сказал он. Наруто почувствовал, как сердце пропустило удар. — Неплохо? — переспросил он. — Это всё? — А ты хотел, чтобы я сказал «гениально»? — Саске чуть приподнял бровь. — Это был секс. Ничего сверхъестественного. — Но тебе не было противно? — спросил Наруто. — Ты не жалеешь? — Не жалею. И не было противно. Наруто замолчал. Вертел в руках журнал, не видя страниц. В голове крутилась мысль — горячая, пульсирующая, опасная. «Он сказал «неплохо». Это значит, что ему понравилось. Это значит, что он не против. Это значит, что…» — Саске, — сказал он, чувствуя, как пересыхает во рту. — А может, попробуем снова? Саске поднял голову. Посмотрел на Наруто долгим, внимательным взглядом — тем самым, от которого Наруто становилось и тепло, и страшно одновременно. — Зачем? — спросил Саске. — Ну, как зачем? — Наруто заёрзал. — Ты сказал, было неплохо. Мне тоже было… — он запнулся, подбирая слово, — интересно. С девушками всё как-то одинаково, а с тобой… по-другому. Я хочу понять, что именно. Может, это просто любопытство. Может, так я разберусь в себе. — Разобраться в себе можно без секса, — сказал Саске. — Но с сексом быстрее. Саске усмехнулся — невесело, одними уголками губ. — Наруто, — сказал он, — ты ищешь оправдания. Ты хочешь повторить, потому что тебе понравилось. Но ты боишься признаться в этом. Поэтому придумываешь причины — «эксперимент», «любопытство», «разобраться». Это нечестно. Ни по отношению ко мне, ни по отношению к себе. — Я не… — Да, — перебил Саске. — Именно. Ты не хочешь признавать, что тебе может нравиться парень. Наруто сжал журнал так сильно, что бумага затрещала. — А если даже и так? — сказал он. — Если мне нравится? Что в этом плохого? — Ничего плохого, — ответил Саске. — Но попробовать снова — плохая идея. — Почему? — Потому что это разрушит нашу дружбу. — С чего ты взял? — возмутился Наруто. — В прошлый раз не разрушило! — В прошлый раз мы договорились, что это эксперимент. И ты действительно относился к этому как к эксперименту? — Саске смотрел прямо в глаза, не моргая. — Ты не думал об этом после? Не вспоминал? Не сравнивал с девушками? Наруто хотел сказать «нет», но не смог. Губы не слушались. — Думал, — сказал он тихо. — Вспоминал. Сравнивал. — Поэтому это плохая идея, — сказал Саске. — Если мы повторим, ты будешь думать ещё больше. А потом ты начнёшь путать дружбу с чем-то другим. И в итоге мы перестанем быть друзьями. Я не хочу этого. — А чего ты хочешь? — Быть рядом.  Он взял журнал, продолжил читать. Наруто сидел рядом, смотрел на его профиль и чувствовал, как внутри рушится что-то, что он не умел назвать. «Он прав, — думал Наруто. — Это плохая идея. Мы друзья. Мы должны оставаться друзьями. А секс — это лишнее. Он только всё портит». — Ладно, — сказал он вместо этого. — Ты прав. Это плохая идея. — Хорошо, — сказал Саске. — Забудем. — Забудем, — повторил Наруто. Они не забыли. Никто из них. Но оба сделали вид, что забыли. Лето прошло как обычно. Наруто работал курьером, Саске готовился к вступительным экзаменам в университет — он хотел поступать на юриста, что никого не удивляло. Они виделись почти каждый день — бегали по утрам, ели рамен в лапшичной на углу, играли в видеоигры, спорили о смысле жизни. Наруто встречался с девушками — с одной, с другой, с третьей. Расставался, снова встречался, снова расставался. Каждый раз он рассказывал Саске о сексе, каждый раз Саске слушал и молчал, а потом говорил «идиот» или «не пей много» или просто отворачивался к окну. Наруто смотрел на его спину — прямую, напряжённую, недосягаемую. Он не говорил. Молчал. Потому что боялся потерять то, что осталось. Дружбу. Привычку. Возможность сидеть рядом на подоконнике и смотреть на снег или дождь или цветущую сакуру. Он был трусом. Саске сказал правду. И Наруто знал это. Но правда не делала его смелее. Однажды — это был жаркий августовский вечер — они сидели на крыше дома Саске. Внизу шумел город, вверху висели звёзды — яркие, как лампочки в сельском клубе. Наруто принёс две банки пива — украл из холодильника, пока мать Саске смотрела телевизор. — За что пьём? — спросил Наруто, открывая банку. — За то, чтобы ты наконец поступил в какой-нибудь колледж, — сказал Саске, беря свою. — Я уже решил. Буду учиться на повара. Рамен — моя судьба. — Повар — это не судьба, это профессия. — А для меня — судьба. — Саске, — сказал он. — Что? — Ты счастлив? Саске повернул голову. Посмотрел на Наруто — долго, внимательно, как будто видел его впервые. — Не знаю, — сказал он. — Наверное, нет. Но я не жалуюсь. — А что бы тебя сделало счастливым? Саске снова отвернулся к звёздам. — Не знаю, — повторил он. — Может быть, если бы один придурок перестал врать себе и мне. Наруто замер. Сердце забилось быстрее. — О ком ты? — спросил он, хотя догадывался. — О тебе, — сказал Саске. — О ком ещё? Наруто хотел спросить: «Что ты имеешь в виду?», «Какую ложь ты видишь?», «Почему ты не скажешь прямо?». Но не спросил. Боялся. Как всегда. — Я не вру, — сказал он. — Я говорю правду. Всю, которую знаю. — Которую знаешь, — повторил Саске. — А ту, которую не знаешь? — Ту, которую не знаю, я не могу сказать. — Можешь, — сказал Саске. — Просто признай, что ты чего-то не знаешь. Это тоже правда. Наруто допил пиво, смял банку, бросил в сторону. Банка покатилась по крыше, звякнула о желоб. — Саске, — сказал он. — Давай не сегодня. Я устал. — От чего? — От всего. От мыслей. От чувств. От того, что я не могу отличить одно от другого. Саске кивнул, встал, потянулся. — Пойдём вниз, — сказал он. — Завтра рано вставать. — Куда? — На пробный экзамен. Ты забыл? — Не забыл, — соврал Наруто. Он забыл про экзамен. Но не забыл взгляд Саске — тот, которым он смотрел на звёзды. В этом взгляде была тоска. Такая же, как у него. «Он тоже несчастлив, — подумал Наруто. — Он тоже чего-то хочет и не может. Может быть, нас двое. Может быть, мы оба — идиоты, которые боятся сказать друг другу правду». Он не сказал. Ни тогда, ни потом. Они спустились с крыши. Саске ушёл в свою комнату — готовиться к экзамену. Наруто лёг на диван в гостиной, укрылся пледом, который пах озоном и зелёным чаем. Он закрыл глаза и провалился в сон. В этом сне не было моря. Не было спины. Был только Саске — живой, настоящий, сидящий на подоконнике с книгой. Наруто подошёл к нему, сел рядом, взял за руку. Саске не отнял. — Я знаю, — сказал Саске. — Что? — спросил Наруто. — Всё, — ответил Саске. — Я всегда знал. Наруто проснулся в холодном поту. В доме было тихо — только часы тикали на кухне. Где-то за стеной спал Саске. Наруто сел на диване, обхватил голову руками. — Зачем ты это делаешь? — прошептал он. — Зачем ты мне снишься? Зачем ты говоришь то, что не скажешь наяву? Зачем ты мучаешь меня? Ответа не было. Только тишина. И запах озона. *** Август закончился. Наступил сентябрь — первый месяц взрослой жизни. Наруто поступил в кулинарный колледж. Они виделись реже — учёба, подработки, новые знакомства. Но каждую субботу встречались в лапшичной, ели рамен, болтали о пустяках. В одну из таких суббот Наруто завёл старую песню. — Саске, — сказал он, вытирая губы салфеткой. — Ты когда-нибудь встретишь кого-то? Ну, девушку? Или парня? — Я уже говорил, — ответил Саске. — Я не склонен к любви. — Но ты же человек! — воскликнул Наруто. — Тебе нужно кого-то любить! — Зачем? — Чтобы быть счастливым. — Я счастлив и так, — сказал Саске, но в голосе его не было уверенности. — Врёшь, — сказал Наруто. — Вру, — согласился Саске. — Но это моя проблема. Не твоя. — Твоя — моя. Мы же друзья. — Друзья, — сказал Саске. — Но не больше. Наруто замолчал. Он смотрел в тарелку, где плавали остатки бульона, и думал о том, что Саске прав. Они друзья. Не больше. И никогда не будет больше. Он улыбнулся — той самой улыбкой в три линии, которую Саске называл «дурацкой», но на которую смотрел с теплом. — Саске, — сказал он. — Мм? — Ты мой лучший друг. Навсегда. — Навсегда, — повторил Саске. Они чокнулись стаканами с чаем. Чай был зелёным, горьким, как их жизнь.