Звезды из пепла

Глава 4 «Незваная гостья»

Тишина в холле стала густой, как желе. Ирен Монтес смотрела на Дженну с тем же ледяным недоумением, ским она разглядывала неудачно подобранную деталь интерьера. Ее взгляд скользнул по потертой куртке, рюкзаку, задержался на напряженном, бледном лице девушки, и в глубине глаз мелькнула тень раздражения — кто-то посмел нарушить безупречный порядок ее крушения. — Эмма, — повторила Ирен, и ее голос, обычно бархатный, сейчас звенел, как тонкое стекло. — Я задала вопрос. Кто наша гостья? Эмма почувствовала, как земля уходит из-под ног. Ее порыв, продиктованный странной жалостью, сейчас казался безумием. Что она могла сказать? «Мама, познакомься, это тья дочь из прошлого, о котором ты предпочла забыть»? — Это… — начала она, но слова застряли в горле. Дженна выпрямилась. Весь ее вид — сжатые кулаки, поднятый подбородок — говорил о готовности к бою. Она была серой мышью, загнанной в угол, но не собирающейся сдаваться. — Меня зовут Дженна, — прозвучало громче, чем она, вероятно, планировала. — Я ищу Ирен Монтес. Вы… это вы? Ирен не шелохнулась. Только брови чуть приподнялись. Эмма с ужасом ждала, что последует дальше: крик, отрицание, приказ немедленно уйти. Но ее мать была мастером сохранять лицо. Она медленно, как бы оценивая ситуацию, окинула взглядом Дженну еще раз. — Вы, должно быть, устали с дороги, — произнесла она на удивление ровно. — И явно что-то напутали. Но оставлять гостя на пороге невежливо. Пройдемте на кухню. Выпьем чаю. Это было так неожиданно, так неестественно, что у Эммы похолодело внутри. Это была не доброта, а стратегия. Ирен предпочитала разбираться с угрозами в контролируемом пространстве, не привлекая лишнего внимания. На кухне, сияющей стерильной чистотой, царила неловкость. Дженна сидела на краешке стула, словно боялась испачкать его своей одеждой. Ирен разливала чай по тонким фарфоровым чашкам, ее движения были выверенными и безжизненными. — Итак, Дженна, — начала Ирен, ставя перед девушкой чашку. — Что заставило вас проделать такой путь и искать меня? Дженна, казалось, искала слова. Она посмотрела на Эмму, которая стояла в дверях, чувствуя себя лишней на своем собственном спектакле, потом на Ирен. — У меня есть фотография, — наконец выдохнула она, доставая из внутреннего кармана куртки тот самый потрепанный снимок. — И имя. Ирен. Вы… вы моя биологическая мать. Она положила фотографию на идеально отполированную столешницу. Эмма увидела, как пальцы ее матери чуть дрогнули, когда она взяла карточку. Но на лице Ирен не дрогнул ни один мускул. Она изучала изображение несколько секунд, слишком долгих, а затем аккуратно положила его обратно. — Милая девочка, — сказала она с легкой, снисходительной улыбкой. — Я не знаю, что за история стоит за этой фотографией, но вы стали жертвой чьей-то жестокой шутки или собственных фантазий. У меня двое детей. Эмма и Алекс. И я уверена, что у меня нет других дочерей. Ложь была произнесена так гладко, так убедительно, что Эмма на мгновение усомнилась сама. Но она видела мгновенную тень боли в глазах Дженны, прежде чем их затянула ледяная пленка разочарования. — Я понимаю, — тихо сказала Дженна, и ее голос снова стал глухим, как в тот момент, когда она стояла на пороге. — Простите за беспокойство. Она встала, чтобы уйти. И в этот момент Эмма увидела не незваную гостью, а себя — потерянную, отчаявшуюся, чью боль отрицают и называют фантазией. — Подожди, — неожиданно для себя сказала Эмма. Обе женщины посмотрели на нее. — Сейчас уже поздно. Автобусы не ходят. Ты… ты можешь переночевать. В гостевой комнате. Ирен резко повернулась к дочери, и в ее глазах вспыхнул настоящий, ничем не прикрытый гнев. — Эмма, это совершенно… — Она права, — перебила Дженна, и в ее тоне появилась сталь. Она поняла игру. — Поздно. Один вечер. Я уеду первым же утром. Вы даже не заметите моего присутствия. Мать и дочь измерили друг друга взглядами. Ирен поняла, что открытый скандал сейчас невыгоден. Слишком много ушей могут услышать. Она сжала губы в тонкую белую ниточку. — Хорошо, — она поднялась, ее осанка была королевской. — Один вечер. Эмма, покажи… нашей гостье комнату. И чтобы завтра к завтраку ее здесь не было. Ирен вышла из кухни, оставив за собой шлейф дорогих духов и тяжелого молчания. Эмма повела Дженну по бесшумному коридору на второй этаж. Гостевая комната была такой же безупречной и безличной, как все в этом доме. — Спасибо, — тихо сказала Дженна, останавливаясь на пороге. — Не за что, — ответила Эмма. — Просто… не выходи никуда до утра. Особенно если услышишь голоса. Они стояли друг напротив друга — наследница разваливающейся империи и девушка с пепельных улиц, призрак из прошлого, ставший незваной гостьей в настоящем. Никто из них не мог и подумать, что эта ночь станет первой искрой в пепле их прежних жизней. Искрой, которая может либо погаснуть к утру, либо разгореться в пламя, способное спасти их обоих — или окончательно все разрушить