«душа мустанга»

             Чонгук всегда думал, что ад – это пламя. Оказалось, ад – это городское собрание в здании мэрии, где он сидел между мужчиной , которого пытался забыть с самого утра, и любопытной лучшей подругой. Стоило ему взглянуть на Грейс, как та принималась играть бровями, отчего становилось очень неловко. А стоило посмотреть на Тэхёна – тот улыбался, словно отлично проводил время. И как, спрашивается, он в это вляпался?       Он не знал, зачем сказал Тэхёну о чертовом собрании и, что еще важнее, почему согласился прийти. Просто утром он выглядел таким взволнованным и растерянным. А еще уставшим. Тэхён оказался в сложной ситуации. Если подумать, Чонгук делает городу одолжение. «Душа мустанга» – единственное приличное кафе в Харборе. Если Тэхён не откроет его вовремя, людям придется пить ту жижу, что выдают за кофе на заправке у шоссе. А там, глядишь, и до зомби-апокалипсиса недалеко: все начнут поедать мозги друг друга прямо на завтрак. С этой точки зрения он – герой.       Элиф представляла местную элиту, разматывая с шеи самый длинный в мире шарф. Ее светлые волосы разлетелись во все стороны.       — Вон тот спереди, в ужасном зеленом галстуке – это мэр.       — Эй! Вообще-то я купила ему этот галстук.       — Прости, Грейс, но цвет просто кошмар. — Элиф пожала плечами. — Так вот, женщина в строгом костюме рядом — заместитель мэра и наша бывшая директриса. Ее зовут Мона, но для меня она навсегда останется директрисой Уолш. — Элиф понизила голос и наклонилась к Тэхёну: — Она вселяет ужас.       Тэхён расмеялся. Чонгук старался не замечать, как этот звук отозвался теплом внутри.       — А вон там мой заклятый враг — Генри Салливан.       — Любитель викторин?       — Не обольщайся, Тэхён. У него паб рядом с твоим кафе. Держи ухо востро.       Чонгук фыркнул. Единственная проблема между Элиф и Генри в том, что оба неравнодушны друг к другу, но ни за что в этом не признаются. Но сейчас он явно не собирался это обсуждать.       — С ним, кстати, Грег и Шон — владельцы зоомагазина на углу, — добавила Элиф.       Тэхён внимательно кивал, будто мысленно составлял шпаргалку. Чонгук бы не удивился, достань он блокнот и начни делать записи. Он походил на любителя заметок. Не то чтобы ему было интересно, какой он. Чонгук же тут ради кофе. И ради спасения города. И чтобы зомби не появились. Не для того, чтобы представлять, как он украшает поля тетрадок рисуночками.       Наверняка украшает.       — А вон Эванс, он открыл новый ресторан дальше по Мейн-стрит. Там подают лучшего цыпленка, — продолжала Элиф.       Грейс ткнула Чонгука локтем в бок и прошептала на ухо:       — Ну, выкладывай. Как он тебя сюда затащил? Ты же терпеть не можешь собрания.       — Просто захотел помочь. Ну знаешь, по-соседски.       — По-соседски? — переспросила она с таким недоверием, будто он заявил, что умеет летать.       — Да. Я умею быть отзывчивым.    Грейс хмыкнула:       — Конечно-конечно. Но прийти на городское собрание? Это уже за гранью твоей отзывчивости. — Она поправила очки на переносице и одарила его крайне неприятной ухмылкой: — Думаю, ты втрескался.       — Не втрескался, — процедил он сквозь зубы, ужасно забеспокоившись, что Тэхён их услышит. — Мне не двенадцать, ясно? Я просто хочу нормальный кофе.       Его надоедливая подруга пожала плечами:       — Ага, ладно. Просто отзывчивый сосед, который хочет кофе. Поняла.       Он метнул на нее злой взгляд, но Грейс лишь невинно улыбнулась. Друзей у него было немного. Стоило дважды подумать, прежде чем придушить эту.       Чонгук откинулся на спинку шаткого стула, скрестив руки на груди. Втрескался. Смешно. Он почти не знает Тэхёна. Ну, кроме того, что у него милые пижамные штанишки, самая ослепительная улыбка из всех, что он видел, и он держит биту как профи из высшей лиги. А так – ничего не знает. Пусть так все и останется.       Пыль не улеглась с тех пор, как он в последний раз облажался при всем честном народе. Повторять такой опыт Чонгук не собирался. Когда в следующий раз начнет с кем-то встречаться, то сделает это подальше от Харбора. Или отношения на расстоянии. Типа, мы в тысяче миль друг от друга и переписываемся раз в неделю.       Не то чтобы Чонгук собирался встречаться с Тэхёном.       Он просто хотел кофе.       Мэр Келли вышел к трибуне и прокашлялся. Чонгук мысленно застонал.       — Добро пожаловать, мои дорогие, — объявил мэр с фирменной придурковатой улыбочкой.       Убейте меня.       — Первый пункт повестки. — Поправляя очки на переносице, он стал так похож на Грейс, что Чонгук невольно проникся к нему симпатией. — Теперь по вторникам в пабе Генри Салливана будет проходить викторина. Начало в восемь.       Чонгук почувствовал исходящий от Элиф гнев. А может, подавленное желание. Отличить было невозможно. Ее занятия по выпечке начинались в шесть. Люди могли успеть и на ее урок, и на викторину, но Чонгук знал: Элиф ни за что на это не согласится. Генри посягнул на святое.       Мэр Келли ждал, когда стихнет взволнованный шепот толпы. Собравшиеся уже начали делиться на команды. Генри хватило смелости обернуться и подмигнуть Элиф. Она привстала, сжав руки в кулаки. Чонгук взял ее за плечи и усадил обратно на стул. Придержал еще минуту, чтобы она точно не бросилась через весь зал душить Элиф. Или целовать.       В любом случае заседание бы затянулось.       — Итак, идем дальше. Следующий вопрос на повестке дня: предложение установить знак «Стоп» на пересечении Мэйберри и Черри-лейн.       — Забудь про знак, Пит! Когда у нас снова будет кофе? — рявкнул Лерр с первого ряда.       Чонгук почувствовал, как напрягся Тэхён.       — Да! Я свихнусь, если продолжу пить странный травяной чай жены!       — Ладно, ладно, Тим. Успокойся. Никто не заставляет тебя пить чай Тэмми, — мэр примиряюще поднял руки.       Чонгук оказался прав. Они вот-вот превратятся в зомби.       — Кажется, новый владелец кафе «Душа мустанга» сегодня с нами. — Пит ободряюще улыбнулся Тэхёну: — Может, он поднимется сюда и расскажет о своих планах?        Тэхён сделал глубокий вдох. Чонгук подумал, что он, может, стесняется и не хочет выступать перед всеми. Он сам был готов вскочить и объяснить, что Ким намерен открыть кафе в ближайшие выходные. Но Тэхён уже уверенно шел к трибуне.        Этим вечером Чонгук упорно старался не обращать на него внимания и даже не заметил, что его шоколадные волосы аккуратно уложены, а вместо пижамы с ежиками на нем серые брюки и джемпер цвета свежих сливок. Каблуки его черных лоферов громко застучали по старому деревянному полу.       Чонгук озадаченно моргнул. Не с этим мужчиной он познакомился сегодня утром. Этого мужчину не нужно спасать. Чон впервые задумался, кем же он был и чем занимался до переезда в Эверти-Харбор. Чонгук был убежден: ему нужна его помощь, необходимо, чтобы он что-то исправил. Дурная привычка.        Тэхён ослепительно улыбнулся Питу и встал за трибуну.       — Всем здравствуйте. Я Ким Тэхён. Племянник Бёль. — Он прокашлялся, улыбка дрогнула. Все-таки он немного нервничал. — Простите, что на неделю оставила вас без кофеина. Я просто… ну, пытался устроиться на новом месте. Но кафе снова откроется в эту субботу!       Толпа взорвалась аплодисментами и приветственными возгласами. Тэхён сиял, его улыбка становилась все шире. Чонгук поймал себя на том, что улыбается в ответ.       Из-за кофе. Я рад только из-за кофе.       — Но есть небольшая проблема, — продолжил Тэхён. — По ночам я слышу странные звуки. Они… эм… очень мешают спать. Я подумал, вдруг у вас есть какие-то идеи, что это может быть?       — Фермеры-убийцы? — выкрикнула Элиф, и Чонгук пнул ее стул.       — Наверное, еноты, — предположил Генри. — Видел недавно парочку жирных, копались в мусоре.       Тэхён помотал головой:       — Не знаю. На животных совсем не похоже. И каждую ночь звуки немного отличаются. Иногда — будто кто-то гремит, иногда — как будто скребется.       Толпа оживилась. Внезапно весь зал разразился теориями:       — Подростки! Вечно балуются.       — Мелкое хулиганство. Октябрь, все-таки.       —  Наверное, это сны на почве стресса. Я умею толковать сны. Приходи!       —  В последнее время очень ветрено.      —  Ты просто нервничаешь, милый.      Тэхён поворачивался от одного человека к другому, выслушивая все безумные предположения.       — Может, там водятся призраки.     Взгляд Тэхёну устремился к Ноа, капитану «Джинджер» – единственной в городе рыболовной туристической компании – и еще одному лучшему другу Чонгука. Любителю небылиц и красавиц.       — Призраки?       — Ага. – Рыжий Ноа кивнул. — Безусловно. Здания на Мейн-стрит безумно старые. Было бы странно, если бы там не водились привидения.       Чонгук с радостью метнул бы что-то тяжелое в затылок друга, будь он уверен, что попадет. Он вообще-то притащил Тэхёна на это собрание, чтобы ему дали нормальное, логичное объяснение ночному шуму, а не подливали масла в огонь безумных теорий. Хотя, глядя сейчас на этот зал, он понятия не имел, почему вообще рассчитывал услышать здесь хоть что-то разумное.       — Я тоже так подумал! Но Чонгук сказал, что это бред.        — Да ну? — переспросил Ноа, приподняв рыжую бровь, когда все в зале повернули головы, чтобы посмотреть на Чонгука.        На их лицах застыл вопрос. Не о шуме и привидениях, а о нем и Тэхёне. Мол, когда он успел познакомиться с милым парнем, только приехавшему в город?       Никакой он не милый вовсе.       Просто сосед. Новый. И все.       Он почувствовал, как шею обдало жаром.       — По-моему, в этой теории что-то есть, — встрял мэр Келли, прежде чем Чонгуку пришлось отвечать на вопросы. На миг он даже испытал благодарность, которая улетучилась, как только с губ мэра сорвалось: — А вообще, раз ты упомянул, мне снился об этом сон.        Господи, только не это.       Только не сон мэра Келли. Чонгук и правда очутился в аду. Это будет его последняя попытка уберечь город от подсевших на кофеин зомби.       — Сон? — переспросил Тэхён, ничего не подозревая о безумных порядках Харбора. Судя по тому, что Грейс снова ткнула его локтем в бок, Чонгук, похоже, стонал вслух.       Он потер бок. У Грейс ужасно острые локти, а взгляд, которым она его одарила, оказался еще острее. Но Чонгук промолчал. Не желал снова спорить о том, был ее отец ясновидящим или нет. Этот урок он уже усвоил.     Даром что управлять целым городом на основе снов – чистое безумие. Даже если время от времени это получалось. Даже если город назывался Эверти-Харбор.     Мэр Келли снова подошел к трибуне – уже предвкушая длинную историю, как за год до выборов ему приснилось, что он станет мэром Эверти-Харбора. И как потом ему приснился жуткий ледяной шторм – и он действительно случился. И как он во сне узнал о проблемах с электрикой в детском саду, а электрик сказал, что благодаря звонку мэра удалось предотвратить пожар. Чонгук не мог этого вынести.     — Ему снятся сны, — выпалил Чонгук, — по которым он принимает решения.     Мэр Келли просиял:     — Верно. Спасибо, Чонгук.     Тэхён переводил взгляд с него на мэра, изумленно улыбаясь. Ему весело. Черт побери, ради этого стоило терпеть цирк вокруг.     — И в вашем сне говорится, что в кафе водятся привидения? — спросил он.     Мэр Келли покачал головой, словно он сморозила глупость.     — Они не всегда ясны. Но две ночи назад мне правда приснился сон о незнакомце. Видимо, это был ты, — он похлопал Тэхёна по спине. — Хотя теперь мы уже почти друзья!     — Ближе к делу, Пит, — у некоторых завсегдатаев городских собраний заканчивалось терпение.     Мэр добродушно пожал плечами:     — Конечно. В общем, в этом сне был незнакомец, которому нужна помощь. — Глаза мэра так засияли, что Чонгук счел это зловещим. Особенно когда тот устремил радостный взгляд на самого Чонгук.     Что еще?     — О, точно, — продолжил мэр Келли. — В этом сне наш Чон Чонгук вызвался помочь новому соседу.     — Зомби там тоже были? — пробормотал Чонгук сквозь зубы.     — Чего?    — Ничего. — Чонгук отмахнулся. — Забудьте.     Мэр знал его с тех пор, как они с Грейс подружились в девятом классе. Он знал Чонгука не хуже остальных, и сон точно не был вещим. Все это лишь очередная попытка горожан влезть в его дела. А после прошлого раза Чонгук твердо решил этого не допускать.     — Я ставлю на ветер. Мы закончили? — спросил Чонгук и, сам того не желая, выставил себя козлом. Но он не позволит мэру Келли вмешиваться в его жизнь. Плевать на сны. А еще он не желал замечать, как от его резкого тона с лица Тэхёна исчезла улыбка.     — Нельзя просто взять и отмахнуться от сна мэра, Чонгук, — встряла Белла, покачиваясь в углу зала, чтобы не разбудить спящего малыша Матео. — Помнишь случай с детским садом?     Чонгук сжал переносицу:     — Да, я помню про детский сад.     — А я не успел убрать машину перед тем ледяным штормом, и на нее упала огромная ветка, — добавил Джей  из книжного клуба.     Половина собравшихся закивала, глядя на Чонгука и рассказывая собственные поучительные истории о том, почему не стоит отмахиваться от снов мэра. Если бы Чонгук не провел всю жизнь среди этих сумасшедших, то пришел бы в ужас. А так чувствовал только усталость.     — Все нормально, — голос Тэхёна прорвался сквозь всеобщий галдеж. — Чонгук не обязан помогать. Уверен, что сам скоро со всем разберусь. — Он продолжал улыбаться, но уже фальшиво.     Так он улыбался утром, когда пытался убедить Чонгука, что все в порядке. Той потерянной улыбкой, которая задевала за живое.     Да чтоб тебя.     — Я помогу.     Довольная собой толпа смолкла.     Тэхён улыбнулся ему с другого конца зала. Искренне.     — С радостью, — добавил Чонгук.     К своему удивлению, он говорил всерьез.

***

    — Мы пришли с подарками!     Тэхен в десятый раз протирал прилавок, когда над дверью кофейни прозвенел колокольчик. Элиф и Грейс вошли с коробками выпечки в руках.     — О боже, что это? — спросил Тэхён, когда они сложили их стопкой перед ним.     —К твоему торжественному открытию! — Элиф поправила коробки. — Обычно заказ поменьше, но я подумала, народу будет много. Все очень ждут.     У Тэхёна от волнения скрутило живот:     — Правда?     — Безусловно. Разве ты не видел  их вчера вечером? Люди на грани. Им нужна доза кофеина.    Грейс открыла коробку и достала булочку:     — Ты готов?     — Я… э-э… наверное. — Тэхён тоже взял булочку и укусил кусочек. — Лиам здорово помогает. Хорошо, что он знает, как тут все устроено.     Элиф закрыла коробку:    — Оставьте немного для покупателей!     — Признаться, я удивлена, что Лиам еще здесь, — сказала Грейс, опершись локтем на стойку.     — Да? Почему?     Та пожала плечами, отчего ее каштановые кудри подпрыгнули.     — Мне всегда казалось, что между ним и твоей тетей что-то есть.     Элиф рассмеялась:     — Не обращай на Грейс внимания. Она обожает объединять горожан в пары.     — Смейся, смейся. Я видела, как Лиам смотрел на Бёль. Между ними точно что-то было.     — Ну, тогда расскажи, как ты вчера на собрании смотрела на Ноа, — парировала Элиф. — Там тоже что-то было?     — Ничего, — пробурчала Грейс с полным ртом и покраснела до кончиков волос.     Тэхен сдержал улыбку. Он тоже сочёл милым рыбака, который поддержал теорию о привидениях. В нем был шарм. Но он еще слишком мало знала этих женщин, чтобы присоединяться к взаимным подколкам. Хотя вполне представлял, как дружит с ними, становится здесь своим. Это превратилось в его новую излюбленную фантазию, когда не спалось по ночам.     — А почему мы тебя раньше в городе не видели? — Элиф сменила тему. — Бёль часто рассказывала о вас с братом.     — Ох, да… — Тэхёна кольнуло внезапное чувство вины. Он многое упустил , пока карабкался по карьерной лестнице. И время с тетей Бёль тоже. — В детстве мы пару раз приезжали в гости. Мне здесь даже нравилось. Особенно в кафе. Но потом… не знаю… брат переехал в Калифорнию, у меня все завертелось…     Элиф изучала его взглядом, будто пыталась сложить картинку воедино. Тэхёну вдруг стало интересно, что она в нем видит? Получается ли у него казаться спокойным, уверенным владельцем кафе? Или Элиф чувствует, что под всем этим он просто комок нервов, в панике от того, что впервые в жизни делает что-то только для себя? Не ради босса или чужих ожиданий. Ради себя. Что на самом деле пугало сильнее всего.     — А как тебе Чонгук? — выпалила Грейс, притягивая взгляды Элиф и Тэхёна.     — Прямо в лоб, да, Грейс? — процедила Элиф и пихнула подругу локтем.     — По-моему, он очень… э-э… милый. — Тэхён заерзал под пристальными взглядами. — Любезно с его стороны помочь мне разобраться с шумом.     — И как именно он помогает? — спросила Элиф с притворной невинностью.     — Он… э-э… мы… решили устроить засаду.     — Засаду? — Глаза Грейс округлились за стеклами очков.     — Ага, как в фильмах про полицейских. Не ляжем спать и будем ловить того, кто или что издает эти звуки.     — И Чонгук согласился на это? — спросила Элиф.     — Чонгук это предложил. Начнем в понедельник вечером.     По правде говоря, Тэхён дождался, когда зал почти опустел, а потом обнаружил, что Чонгук ждет возле дверей. Хотел сказать, что он свободен и не обязан помогать, но Чонгук сообщил, что придет в понедельник. Надо выяснить, услышит ли он сам эти звуки. Если честно, он не называл это засадой. Это выдумка Тэхёна.     Тэхёна грело воспоминание, как Чонгук улыбнулся, когда он произнес это слово. Ему нравилось вызывать у молчаливого фермера улыбку.     Грейс тихо застонала:     — О нет. Все хуже, чем мы думали.     — Что хуже? — Тэхён откусил еще кусочек булочки , боясь сказать что-то не то.     — Такое дело, Тэхён, — начала Элиф, снова взявшись за коробки с выпечкой. — У Чонгука, как бы это сказать… когда он влюбляется — это надолго. А его бывший… Его бывший…    — Нет, нет, нет… все совсем не так! — перебил Тэхён, подняв руки, чтобы прервать объяснения Элиф, и случайно смахнул с прилавка недоеденную булочку. — Он просто помогает мне из-за мэра, а еще потому, что я чуть было не обезглавил его. И мне просто нужно выспаться. Все. Вот и все.     Пока Тэхён говорил, брови Элиф поднимались выше и выше:     — Понимаю. Слушай, я знаю Чонгука всю жизнь, у меня иммунитет к его обаянию, но я же не слепая, Тэхён. Он объективно привлекателен, при этом у него доброе сердце. Я не хочу, чтобы его снова ранили.     Тэхён совершенно точно не хотел знать, что случилось с Чонгуком в прошлом. Точно не от Элиф. Это его история, ему и рассказывать.     — Я серьезно. Просто хочу хорошенько выспаться. Я сюда приехал не затем, чтобы соблазнять местных фермеров.     Грейс прыснула со смеху и наклонилась за упавшей булочкой.     — Прости, что так на тебя набросились, — сказала она. — В нашем городке к нему питают слабость. Отец Чонгука ушел еще до его рождения, а мать умерла, когда мы были детьми. После этого весь город, можно сказать, его усыновил.     Ох, только не это. Последнее, что ему нужно, – представлять маленького Чонгука, оставшегося без мамы.     — Я его не обижу, — прохрипел Тэхён. Затем тряхнул головой. Что он вообще несет? — То есть вообще ничего не буду делать ни с ним, ни ему. — Ох, все это звучало как бред. — Я к тому, что приехал не для того, чтобы с кем-то встречаться. Просто хочу начать с чистого листа. Вот и все.     Элиф довольно кивнула:     — Прекрасно! Что ж, в таком случае добро пожаловать.     — Спасибо.     Элиф поспешила прочь из кафе, но Грейс задержалась.     — Он правда очень хороший парень, — сказала она.     — Не сомневаюсь.     — Думаю, если тебе вдруг захочется что-нибудь с ним поделать, то я не буду против, — подмигнула Грейс.     — Я… — У Тэхёна вспыхнули щеки.     — Главное — не сбегай обратно в город и не бросай его! — радостно объявила Грейс и пошла к выходу. — Увидимся завтра с утра пораньше. Приду за пряным тыквенным латте!     — Пока, — тихо ответил Тэхён, но после этого визита у него голова шла кругом. Друзья Чонгука хотели, чтобы он встречался с ним или держался от него подальше?     Хотя неважно. Тэхён был честным. Он приехал сюда не соблазнять местных фермеров или строить с ними отношения.     А лишь с одной целью: подавать кофе и в идеале не умереть от вызванного стрессом сердечного приступа в свои почтенные двадцать восемь лет.     Несколько часов спустя стойка для выпечки ломилась от булочек, кексов и сахарного печенья в форме лошадей – все было готово к утреннему открытию. Повсюду блеск и чистота, а на столах и прилавках лежали маленькие тыквы Чонгука, создавая легкую осеннюю атмосферу. Кафе готово. А Тэхён все равно ощущал нервную дрожь.     Он опустился на табурет за стойкой и осмотрел новые владения. Рабочее место явно отличалось от его стола возле кабинета Марвина. Ни заляпанного монитора, куда можно уставиться, ни звонящего без конца телефона, ни грязных кофейных кружек, которые он вечно забывал вовремя вернуть в комнату отдыха.     Ноги  не болели оттого, что он весь день бегал на лоферах, но спина ныла после уборки и приготовлений к завтрашнему дню. Его мысли не занимали встречи Марвина, день рождения его жены, новый адрес любовницы и заказ обеда. Но живот сводило от предвкушения грядущего торжественного открытия. А вдруг все пойдет не так?     Что я вообще здесь делаю?     Тэхён выглянул в окно, за которым открывался вид на Мейн-стрит. Улица была аккуратной и чистой, с деревьями вдоль тротуаров. Листва только начала менять цвет, желтый и красный смешивались с зеленым. У дверей большинства домов и магазинов стояли горшки с желтыми и белыми хризантемами.     Заметка на будущее: купить хризантемы.     Кафе соседствовало с книжным магазином «Без музыки» и пабом Салливана. Пекарня Элиф находилась сразу за книжным. Добавьте еще несколько магазинов и ресторанов, зоомагазин и отделение почты – вот и вся Мейн-стрит.     Здесь было прелестно. Настоящая открытка. Осень в маленьком городке Новой Англии во всей красе. Разве я не должен чувствовать себя иначе? Вдали от буйной энергии Кореи, пробок и столпотворений? Разве не должен стать здесь другим?     Что ж. Надо постараться.     Тэхён провел ладонью по лицу. Может, стоит заодно постараться лечь пораньше и выспаться перед завтрашним днем? Кафе открывалось ровно в семь, о чем Лиам напомнил ему уже, кажется, раз шестьдесят. Он не мог избавиться от чувства, что он его недолюбливает, но решил списать все на обыкновенную стариковскую ворчливость. Тетя доверяла ему много лет, значит, доверяла и Тэхёну.     Неважно, ворчливый он или нет, Тэхен был рад, что Лиам не ушел. Он знал все тонкости работы кафе, а с ним остались и два бариста. С какой стати он вообще нервничает? Кафе вполне могло работать и без него. Наверное, и закрывать его на неделю не стоило. Просто он был в таком стрессе из-за переезда. Мысль о том, что люди придут и будут ждать свой привычный утренний кофе, чуть не вынудила его умчаться обратно в Корею и искать новую работу ассистентом.     Тэхён подумал о риелторе, которому звонил, стоя на голом полу своей новой квартиры над кафе. Теодор Сандерс. Во время недолгой беседы он настоял, чтобы Тэхён называл его Тео. Тео смотрел на него с визитки, найденной под входной дверью. Он был мужественным, собранным, со стильной прической и безупречной улыбкой. Тэхён поймал себя на том, что хочет довериться ему. Позволить Тео решить все его проблемы.     Он едва не согласился выставить кафе на продажу. Но потом вспомнил Марвина, повалившегося на стол и лежавшего лицом на стопке отчетов, и поспешила сообщить Тео, что передумал. Хотя и согласился, чтобы риелтор прислал ему расценки, по которым в последнее время продавали другие заведения в округе. После чего повесил трубку и съел огромную порцию салата, чтобы почувствовать, что хоть что-то в этой жизни под контролем.     Теперь, сидя здесь и глядя на аккуратное маленькое кафе – его аккуратное маленькое кафе, которым не умел управлять, – Тэхён подумал, что, кажется, совершил ошибку.     Помещение было небольшим – пара круглых столиков, несколько стульев. Он попытался представить, как утром здесь будет полно посетителей. Сердце сжалось от радостного предвкушения и волнения.     В эркере у окна стояли два уютных кресла, протертых временем. В квартире Тэхёна на втором этаже были такие же первозданные деревянные полы, от которых Тео пришел в восторг. Посреди зала располагался угловой прилавок, с одной стороны которого стояла касса, а вдоль другой – несколько барных табуретов. Застекленная витрина возле кассы заполнена угощениями от Элиф. Стены выкрашены в кремовый цвет и украшены картинами местных художников. На крохотных бумажках возле них значились название и цена.     Тэхён уставился на особенно большую картину на противоположной стене – гигантскую фиолетовую лошадь. Волновался ли художник, когда выставлял ее здесь? Сидел ли дома, сомневаясь, что так уж хорош в своем деле? Беспокоился ли, что подумают о его разноцветных животных с фермы, или просто взял и рискнул?     Стук в дверь с черного хода прервал его экзистенциальный кризис и игру в гляделки с лошадью. Тэхён спрыгнул с табурета и пошёл открывать, на ходу снимая фартук. Он надел его еще утром в надежде, что почувствует себя более профессионально. Не сработало.     Меньше всего он ожидал увидеть на пороге Чонгука. Но солгал бы, сказав, что не испытала при виде него радостного волнения.     — Привет, — сказала он, распахивая дверь шире.     — Держи, — ответил он, не утруждаясь приветствием. Протянул руку, а на ладони лежала маленькая коробочка.     — Что…     — Беруши. Я… подумал, вдруг пригодятся… ну… — Чонгук облизнул губы, а его щеки залил румянец. — Чтобы ты мог выспаться перед завтрашним днем.     «Ты приехал не ради фермеров», — напомнил себе Тэхён. Но это внимание и неуклюжая подача сбивали с толку. Он с трудом вспоминал, почему не должен влюбляться в местных. Особенно в этого — большого, красивого, стоящего прямо сейчас у его двери.     — Спасибо! Очень любезно с твоей стороны, — Тэхён забрал коробочку, стараясь не замечать, какой теплой и шершавой оказалась его ладонь.     — Я еще новый замок принес. Заметил, что тот, на задней двери, плохо закрывается.     — Ты… ты принес новый замок? Для меня? Для э-э… моей двери? — У Тэхёна просто давно никого не было или это самый романтичный поступок в его жизни?      — Ну да. Подумал, ты вряд ли спокойно уснешь, если замок барахлит, — пробормотал он, теребя цепочку от нового замка, которую достал из заднего кармана.     — Не то чтобы тут было из-за чего переживать… Просто, ну… — он замолчал, заметив улыбку Тэхёна, и покраснел еще сильнее.     — Спасибо тебе, правда. Очень мило с твоей стороны. Я бы переживал, если бы замок барахлил, но с новым замком уверен, буду спать спокойно. Завтра важный день. Нужно быть в форме.     Он захлопал глазами:     — Ага, точно.     Хватит болтать, Тэхён.     — Пожалуй, займусь им. Думаю, справлюсь и сам.     — Это ни к чему. — Чонгук уже потянулся за ящиком с инструментами, стоявшим у ног. — Навешу за пару минут.     — О. Хорошо….     Тэхён отступил, пропуская его внутрь. Конечно же, он ни за что на свете не стоял и не любовался его предплечьями, пока он прикручивал замок. Не вдыхал чуть глубже, чтобы уловить еще больше его запаха – осенних листьев и дымка от костра. Конечно нет. Потому что Чонгук просто дружелюбный сосед. А он просто мужчина, приехавший начать все сначала. И он совершенно точно не сумасшедший.     Но когда Чонгук закончил, Тэхён сразу погрустнел, оттого что он уходит.     Грейс была права.     Чувства к красивому фермеру оказались сильнее, чем он думал.     — Ты придешь утром? За кофе? — Кофе, Тэхен. Просто кофе. Только кофе.     Чонгук расправил плечи и бросил отвертку обратно в ящик:     — Ни за что не пропущу.     Кофе. Он говорил о кофе.     Но что-то в его взгляде, в легкой ухмылке подсказывало, что, возможно, дело не только в кофе. А потом он вспомнил слова Элиф, что Чонгук сильно влюбляется и у него разбито сердце. Тэхён не в том положении, чтобы нести ответственность за чужое сердце. Тем более такого милого парня, как Чонгук. Особенно пока сам не представлял, что здесь делает и кто он теперь такой.     — Отлично, — сказал он как-то слишком громко и резко, подталкивая Чонгука к выходу. — Тогда увидимся завтра. И еще раз спасибо. — Тэхён поспешно захлопнул дверь за озадаченным фермером. Нужно было выпроводить его, пока он не сделал то, о чем потом пожалеет. Например, не уткнулась носом в мягкую фланелевую рубашку и не попросил его остаться.     Чонгук не обязан вытаскивать его из бардака, в который превратилась его жизнь. Стоит самому во всем разобраться, прежде чем сближаться с ним. Тем более когда за ним следят его друзья. И весь город.

***

    — Куда это ты так поздно? — Бабушка застукала Чонгука, когда он пытался тихо улизнуть из дома.     — Поеду в город. Вернусь, наверное, только к утру.     — К утру? — Брови старушки взлетели чуть ли не до седых кудрей. — Что это у тебя там намечается до самого утра? Завел новую подругу? Или друзей? Ты же знаешь, мне все равно. Лишь бы ты был счастлив, дорогой, — добавила она с улыбкой, похлопала его по руке и пошла дальше на кухню.     Проще признаться, будто у него встреча с кем-то в городе, чем объяснять, что он собрался на ночную слежку за привидениями с новым хозяином кафе «Душа мустанга », о котором все выходные старался не думать. Безуспешно.     Чонгук успел зайти в кофейню в субботу и воскресенье, радуясь возможности снова выпить любимый кофе. Просто кофе. Ни в коем случае не ради того, чтобы мельком увидеть Тэхёна за прилавком, где он улыбался каждому клиенту, принимая заказы. И уж точно не потому, что он выглядел прямо на своем месте, даже когда каждый второй посетитель пытался выведать у него и биографию, и бизнес-план. И не из-за того, как уютно на нем сидели осенние свитера... Слишком уютно. Он был просто человеком, который любит кофе. Всё.     Как и ожидалось, на открытие пришло много народа, и Тэхён толком не успел с ним поговорить, но всё же упомянул, что спал отлично — беруши помогли. А это хорошо. Чем быстрее он начнет нормально спать, тем скорее Чон будет освобожден от роли его помощника. А именно этого он и хотел. Конечно.     — Поужинаешь перед уходом? Я поставила кукси в мультиварку, — сказала бабушка.     Дождавшись, когда она отвернется, Чонгук поморщился. Он любил бабулю, но готовила она ужасно. В ее мультиварку еда отправлялась умирать.     — Нет, спасибо. Я уже поел.     Бабушка накладывала кукси в тарелку, пристально глядя на Чонгука. На ее лавандовой толстовке красовался волк, воющий на луну, а судя по спортивным штанам неоновой расцветки, сегодня она была на аэробике. Чонгук еле сдержал улыбку. Энергии у бабули больше, чем у многих знакомых ему тридцатилетних.     — Так ты расскажешь, что задумал, или теперь ничем не делишься со своей бабушкой? — Она отправила в рот полную ложку тушеного мяса, скривилась, а затем отставила тарелку. — Что-то не то с этим кукси.     Чонгук хмыкнул, а бабушка уже достала из морозилки коробку мороженого.     — Да нечего рассказывать, — он прислонился к дверному косяку, и дерево скрипнуло. Старому дому скоро сто пятьдесят лет. Почти всё в нем стонало и скрипело, как суставы старика. Чонгуку это нравилось. У дома была своя история. Хоть он и износился, как любимые старые джинсы.     — Ты же знаешь, я у тебя бабушка продвинутая. Связи на одну ночь, дружба с привилегиями, знакомства с парнями в баре. Меня ничем не удивишь. — Она зачерпнула ложку мороженого и улыбнулась: — Гораздо лучше.     Чонгук подошел и поцеловал бабушку в щеку:     — Знаю. Ты супер. Просто Пит втянул меня в одну авантюру.     — Этот Пит... У него орехи вместо мозга.     Чонгук рассмеялся:     — Вот уж точно. Увидимся утром.     Пора выходить. Солнце уже село, и он обещал Тэхёну, что приедет к восьми.     — Я всегда рядом, если нужно поговорить, мой ягодный пирожок.     Он понятия не имел, почему именно ягодный, но бабушка называла его так, сколько Чонгук себя помнил. Однажды она заменила ему мать, и та постепенно стерлась из памяти. У него остались лишь обрывки воспоминаний: строчки из песен, которые напевала мама, да запах ее любимой розовой воды.     Но бабуля всегда была рядом. Чонгук наклонился, крепко обнял ее и чмокнул в макушку:     — Если произойдет хоть что-то интересное — ты узнаешь первой.     Она улыбнулась:    — Договорились.

***

    Стоило Чонгуку выйти на крыльцо, его встретили единственные дамы, которых он понимал. Китайские шелковые куры были его гордостью и отрадой. По пути к грузовику он бросил им горсть оставшейся после ужина кукурузы, наслаждаясь довольным кудахтаньем. С курицами просто. Они не притворяются, будто любят тебя, и не передумывают, когда ты на глазах всего города делаешь им предложение на ежегодной рождественской елке.     От воспоминаний Чонгука пробил холодный пот, а затем бросило в жар. Дело не только в том, что Люси его отверг. И даже не в том, что он ответил. А где и как. При всех, кто его знал. Потом еще эти жалостливые взгляды. Хватит и того, что он рос городским сиротой. Становиться еще и «жалким холостяком» — удар ниже пояса.     Прошел почти год, а ему всё еще было больно.     Но не из-за Чимина. Он в прошлом. Всё равно они не подходили друг другу. Познакомились, когда он приехал на какой-то мальчишник . Привлек его внимание в пабе у Генри. Это было несложно. Самый красивый красивый в зале. И единственный, кого он раньше здесь не встречал.     Мальчишник превратился в жаркие выходные для двоих. Он думал, что на этом всё. Но Чимин продолжил приезжать, а Чонгук даже мотался к нему в Корею. Какое-то время казалось: может, что и получится.     В итоге Чимин захотел, чтобы он стал тем, кем не являлся. Оказалось, для него Харбор был экзотичным местом короткого отпуска, но оставаться здесь он не намерен. Чимину не нравилось так жить. Маленький город? Скука. Ферма? Фу, грязно, воняет, да и вообще — слишком старомодно.     Чонгук должен был догадаться раньше.     Но он говорил, что любит его. А он, как дурак, верил. Ему казалось, что простое и скромное предложение не подойдет. Чимин любил пышность, яркость, драму — всё, чем Чонгук никогда не был. Еще один тревожный звоночек, который он проигнорировал.     И вот он там, на главной площади, под огромной елкой. Всё продумано с мэром Келли: после обратного отсчета он становится на колено и делает предложение. Как в кино.     В голове эта сцена до сих пор прокручивалась в замедленной съемке. Он опустился на одно колено, открыл коробочку, вокруг — тишина. Слышно, как листья шуршат. Он должен был заметить выражение на лице Чимина. Это был не взгляд мужчины, который собирается сказать «да». Это был взгляд мужчины, который хочет сбежать.     И он сбежал. Едва он успел произнести: «Ты выйдешь за меня?» — Чимин замотал головой и убежал с площади, оставив Чонгука посреди потрясенной толпы. На следующее же утро он сел на первый поезд до ближайшего большого города.     От воспоминаний свело живот.     «Вот, — подумал он. — Запомни это чувство». Всё непременно повторится, если он вляпается в роман с Тэхёном. Местные и так уже им одержимы. Во-первых, он новенький в городе. Во-вторых, подает им живительный кофе. А в-третьих, он прекрасный лучик солнца.     Стоп. Нет. Хватит.     Такие глупости и ослепили его в прошлый раз, заставив позабыть о реальности. Тэхён только приехал. Он понятия не имеет, как управлять кафе. Он привыкла к Корее. Он не отсюда. Он уже одной ногой за порогом.     Больше никаких отношений с ненадежными мужчинами. Никаких отношений на глазах всего города.     Вот два простых правила, которые нужно уяснить. Это по силам даже мужчине, склонному принимать ужасные решения, когда речь идет о отношениях.     Чонгук остановился перед старым забором, который надежно ограждал Гарри Стайлза, спасенную им альпаку, от подъездной дорожки.    Теоретически.     На практике Чонгук вечно находил это лохматое животное всюду, где его быть не должно. Включая окно кухни, куда он зачем-то совал голову и жевал москитную сетку.     Чонгук потрепал мохнатого друга по макушке, и Гарри лениво дернул ушами в знак признательности. Имя альпаке дали девочки-скауты, когда принесли бабуле Чонгука печенье. И надо признать, имя прижилось. Альпака отличалась особенной уверенностью, которая так и говорила, что она тоже могла бы собирать целые стадионы вопящих фанаток, если бы захотела. Просто предпочитала стоять здесь и жевать траву.     Чонгук почесал альпаку еще немного, отпуская воспоминания, а потом поехал к Тэхёну. Стояла прохладная ночь, октябрь только начался. Ветер гонял по полям сухие листья. В небе сияла полная луна, а одинокое облако то и дело отбрасывало на нее тень.     Подходящая ночь для охоты за привидениями.     Он попрощался с Гарри и запрыгнул в грузовик. Лучше, чтобы эта нелепая ночь поскорее закончилась, твердил он самому себе. Хотя, если честно, внутри что-то шевельнулось.     Чонгук отказывался называть это предвкушением встречи с Тэхёном