I Don't Even Know If We Are Friends Anymore

— Пятнадцатого декабря… Днем пятнадцатого декабря — это до или после того, как тебя увезли в больницу с подозрением на аневризму? — полупрезрительно щурясь, уточняет Рис. Стив бледнеет и отводит взгляд. — Итак, мы здесь празднуем девять сезонов «Внутри девятого номера» — поразительное достижение, господа… — пытается разрядить обстановку интервьюер. Он что-то спрашивает у друзей, но ни один из них не выдает и слова. — Надеюсь, ты ему голову БАФТой не проломишь, — шутит он. Встреченный пронзающим взглядом Риса, репортер бормочет что-то напоследок и быстро ретируется, оставляя их вдвоем. Стив пристыженно поднимает глаза и исподлобья смотрит на Риса. Он готов провалиться сквозь землю и с радостью бы сделал это, находись они на улице. Проломить бетонный пол уборной кажется значительно сложнее. Боковым зрением он замечает свое отражение в зеркале — жалкое зрелище. Рис не отводит взгляда и не двигается, руки плотно сунуты в карманы брюк. — Проклятый лживый монстр, — бросает он наконец, и Стив безумно рад тому, что он нарушил молчание. Ему плевать, что его только что оскорбили: припечатанный к полу, он стал заложником тишины, несмотря на гулкий шум за дверью. В глубине души он благодарен Рису за то, что тот хоть что-то сказал. — Это ты мне говоришь или сериал цитируешь? — подхватывает Стив. На этот раз его взгляд направлен напрямую в лицо Риса. — И то, и другое, — отбивает подачу Рис. На этот раз очередь Стива отражать удар. — Ладно, послушай, прости за обман, но я подумал, что ты не поймешь. — Он выбирает тактику ненападения и вместо этого защищается. Рис чуть качает головой. — Не, я не понимаю. Пожалуйста, объясни мне ситуацию. — Из его уст сочится яд. Работа со Стивом пошла ему на пользу, теперь его саркастичная манера общения стала вовсе невыносимой. Стив набирает в грудь побольше воздуха и чуть выставляет вперед руку, чтобы взять слово. — Ладно, послушай, мы оба знаем, что этот проект подошел к концу. И я хотел посмотреть, какие еще есть варианты. — Этот проект? — фыркает Рис, передразнивая Стива. Он невыносим. — Это тебе что, научный эксперимент? — Нет, но сейчас самое время попытаться что-то сделать независимо друг от друга. Мы же не прикованы друг к другу, да? — Нет, я такого не говорил. — Рис вскидывает правую руку и делает жест, который можно считать как что-то, что происходит между ними. — Но это нечто большее. — Это похоже на заявление. — Стив снова смотрит в сторону и вниз, не в силах выдержать взгляд Риса даже через очки. Ошарашенное выражение Риса громче и красноречивее любых его слов. — Я знал, что с тобой будет сложно, — сдается Стив. Манипуляция — то, что он так ненавидит, но выплевывает не подумав. — Почему ты не можешь просто за меня порадоваться? — Что? Я рад, — возражает Рис, и это чистая правда: Стив видит искренность в его глазах, мимике, позе, слышит в голосе, но потом он продолжает: — Просто счастлив, что ты поедешь работать с замечательными новыми людьми зарабатывать большие деньги. Наверное, чувствуешь себя очень важным. Молодец! — Вот умеет же он все испортить, думает Стив. — Но в конечном итоге, Стив, это просто телесериал. Его будут показывать, потом закончат. Как ты всегда говорил: еще одна строчка в резюме. Стив пораженно кивает. Он действительно так говорил, и очень лестно, что Рис запомнил и цитирует его маленькую фразу, брошенную однажды… или дважды — насрать. То, как активно он жестикулирует, делает пару шагов назад, затем подходит к нему, недвусмысленно говорит о том, что он мечется как тигр в клетке, он хочет, но не может что-то сказать, что-то очень, по-настоящему важное, и вместо этого плюется желчью и размахивает рукой. Левой, по-прежнему находящейся в кармане, он наверняка щипает себя за бедро, заставляя умолкнуть. — Ладно, — с натянутой улыбкой прерывает поток речи Стив. Если Рис не собирается ему говорить, тогда он просто уйдет. — Знаешь, не хочу портить этот вечер… Он идет в сторону выхода полубоком, не желая поворачиваться к Рису спиной — не то из вежливости, не то боясь пропустить, как тот приблизится к нему и отвесит пинка под зад. Но Рис как будто решительно настроен-таки посраться сегодня. — Не хочешь портить? — кричит он ему вслед. — Боюсь, поезд ушел, знаешь ли. Стив не может оставить последнее слово за Рисом. — Если хочешь знать правду, мне кажется, ты меня ограничиваешь. — Он уже почти переступил порог, но эта фраза заставила его вернуться на прежнее место. — Что ты сейчас сказал… — Привет, — радостно произносит появившаяся за его спиной Аманда, но тут же грозное: «Не сейчас» осаждает ее и заставляет повернуть назад, подальше от семейных разборок. — Я чувствую, что как актер я не могу играть определенные роли. — Стив словно признается в собственной импотенции. — Полный бред! — Ты сам бредишь! — Стив тоже переходит на крик. — Меня часто даже не рассматривали, потому что мы с тобой в комплекте! «Сладкая парочка», — он делает руками кавычки, — Стив и Рис. Я хочу сам чего-то стоить! Рис внимательно, хоть и недоверчиво, выслушивает его, и Стив начинает думать, что он не такой уж плохой собеседник, но потом он открывает рот: — Ну, ты снялся в «Смерти в Раю». — Я не про сраную «Смерть в Раю»! — вскипает Стив. — Я про большие американские проекты с развитием персонажа за семь сезонов, не всю эту получасовую хуйню. Каждая четвертая серия — провал. — Я же сказал, я тебя не виню, мне плевать на работу, — внезапно смягчается Рис. Его голос становится выше, взгляд — менее суровым и острым, а слюна больше не брызгает изо рта, долетая до Стива. — Мне интереснее мы с тобой, представь себе! Лицо Стива вытягивается, на нем не шевелится ни один мускул. А Рис тем временем продолжает: — Я тебя семь лет не увижу, вот о чем я думаю! С кем я буду сидеть в маленьких кабинетах и смеяться? Когда я утром прихожу с двумя кофе, а ты лежишь на полу с ручкой, торчащей из уха, и притворяешься мертвым? А мы потом смеемся до слез десять минут. — Надо же, он ведет подсчеты. — Мне будет этого не хватать! — в сердцах выпаливает Рис. — Это уже много лет не смешно, со времен «Психовилля», — полуобреченно заключает Стив. Его голос куда тише теперь, когда он говорит серьезно и не реагирует на нападки коллеги. — Не важно, я просто говорю: мне будет тебя не хватать, — наконец он озвучивает то самое, важное, что собирался произнести тогда. Ты мой лучший друг! — Это тоже цитата из сериала? — пытается шутить Стив, но сам понимает, что выходит до отвращения халтурно. — Нет, я серьезно! Наступает пауза длиной несколько секунд, в течение которой Стив успевает прокрутить у себя в голове сразу несколько вариантов развития диалога. Рис тратит это время на то, чтобы собраться с духом и глубоко вздохнуть. — Меня так напугал твой приступ! — Он облизывает губы и презрительно морщится. — Притворный, мать твою, приступ. Виноватый и печальный взгляд, опущенные уголки рта — все это выдает в Стиве его внутренний конфликт и глубинные переживания за собственную ложь. Видит бог — он не хотел этого, но Рису от этого не легче. — Я думал, ты умрешь и я тебя потеряю! — снова срываясь на крик, признается Рис. Он сглатывает слюну и заглядывает ему в глаза. — А теперь я тебя теряю, и настоящих друзей у меня почти нет! Рис опускает голову — точно так же, как опустив голову стоял Стив, когда они только начинали ссору. — Рис, — после небольшой паузы окликает его Стив. Рис в надежде смотрит на него, будто он сейчас должен произнести величайшую речь, которая непременно все изменит. — Мы так долго работаем вместе… — Рис вскидывает голову. Его брови сдвинуты, он не моргает. — Что я даже не знаю, друзья ли мы. Рис размыкает губы и хватает воздух ртом. Его страдальческий взгляд направлен прямо на Стива, прямо внутрь Стива. В его глазах что-то поблескивает, и Стив в одну секунду понимает, что Рис, должно быть, неправильно интерпретировал его слова. Он решил, что их дружбе пришел конец. Глупый, глупый Стив. — Извини, я не это имел в виду. — Стив шагает к Рису, вытянув вперед руки, чтобы предотвратить побег. — Я лишь хотел сказать, что не хочу, чтобы ты был моим другом… Брови Риса ползут вверх. Из его груди вырывается слабый стон, который он старается замаскировать под кривую усмешку, но выходит плохо. — Мы вместе уже столько лет. — Стив хочет все исправить, пока не стало слишком поздно. — Неужели ты думаешь, что мы можем быть просто друзьями? — Еще коллегами, — слабо добавляет Рис, и Стив чувствует, что он вот-вот расплачется. — Безусловно, — успокаивающе кивает Стив и кладет ему руки на щеки. Рис ищет в его глазах намек на шутку, но при этом надеется, что он не станет над ним так жестоко прикалываться. Ему вовсе не обязательно было произносить эту фразу, но принцип оставлять за собой последнее слово оказался сильнее. Наклонившись к Рису, он невесомо касается его пересохших губ своими. Рис подается чуть вперед, прикрывая глаза, и вытягивает губы для поцелуя. Стив, наблюдавший за ним, с нежной улыбкой отстраняется. — Я не хочу просто дружить с тобой. Больше нет, — на одном дыхании выпаливает Рис и, схватив ошалевшего Стива за лацканы сшитого на заказ пиджака, дергает на себя. Рис целует его. Стив вытягивает вперед губы, отвечая на беспорядочный и совершенно сумасшедший поцелуй, и его тут же больно кусают. Он шипит, но не открывает глаз: он не станет противится проявлению страсти Риса, к тому же прекрасно понимает, что заслужил этот укус. Поцелуй становится мокрым, понимает Стив, потому что Рис плачет. Соленые дорожки бегут по щекам и стекают между его пальцами, которыми он все еще держит его за лицо. Стив тянется рукой к очкам Риса, чтобы снять их, но, коснувшись оправы, понимает, что ему некуда будет их положить. За дверью слышатся шаги, стук каблуков и задорный смех, они становятся громче, и Стив в панике соображает, что сюда кто-то зашел. К счастью, Рис оказывается смышленее. Он толкает Стива в одну из пустых кабинок, и, как только дверь за ними захлопывается, голос уже звучит в переходной зоне, где они стояли секунду назад. — Тише, — шикает Рис, когда Стив расстегивает ему галстук-бабочку и облизывает зону чуть выше ворота рубашки. — Пусть они уйдут. Да тише ты, — настойчивее просит он, перекрикивая шум воды, — нас же застукают. — Да? И наплевать, — бормочет Стив, продолжая целовать Риса в шею, пока тот, наконец, не сдается. Он откидывается назад, прижимаясь затылком к холодной стене, и тянет на себя Стива. — Вот как, — между поцелуями смеется он. — Тогда давай выйдем и расскажем всем, что мы теперь пара. Что скажешь? — Пара? — переспрашивает Стив, отрываясь от терпкой на вкус от пота коже, покрывающейся мурашками от каждого его прикосновения. Рис с зацелованными губами, оленьими глазками, взъерошенными, как после хорошего секса, волосами, расстегнутой верхней пуговицей и высыхающей на шее слюной выглядит просто сногсшибательно, и Стив не может устоять. Рис щурится. О нет, он опять все не так понял. — Мы пойдем с тобой туда, остановим показ, попросим минуту внимания и объявим — если хочешь, лично я объявлю, — что мы с тобой вместе не только на съемочной площадке и в кабинете, колдуя над новым сценарием, — клянется Стив, и на этот раз он не притворяется. — Нет. — Рис качает головой. Сердце Стива уходит в пятки. — Мы сделаем это вместе. Стив с силой зажмуривается и громко выдыхает. Он трясется от нервного смеха и берет Риса за руку, готовый покинуть эту ужасную кабинку, но к его губам прижимаются два пальца. — Но только закончи сперва то, что собирался, умоляю. Не зря же мы торчим в сортире вдвоем. Рука ложится ему на затылок, и Стив чувствует, как им внезапно вновь овладевает жажда жить. Пусть он уже немолод, пусть ему никогда не предложат играть в американских сериалах и пусть не будут воспринимать как отдельного актера, не прикованного ни к кому, — пока они с Рисом есть друг у друга, он будет чувствовать себя самым востребованным и желанным человеком.