Исступление

Лопатки саднило от удара о кирпичную стену. Воздух с силой вышибло из легких, когда его грубо припечатали к стене. Вот же хитрая сука! — Поттер, — сдавленно прозвучало его имя сквозь стиснутые зубы. Выйдя покурить, Гарри никак не предвидел нападения. По его плану скандал ожидался по окончании торжественного ужина, а может и намного позже. Но не здесь и не сейчас. План дал сбой, и Снейп, похоже, решил действовать безотлагательно. Сильные, костлявые пальцы впились в грудки, сминая шелк лацканов. Снейп держал его крепко, пришпилив к стене. У него даже получилось чуть приподнять Гарри так, что он стоял на носках. Сигарета, впрочем, в руках осталась, поэтому Гарри затянулся и выдохнул дым в перекошенное злостью лицо. Гнева Снейпа он уже давно не боялся. — Весь вечер, — прошипел Северус, и его дыхание, с примесью алкоголя, обожгло Гарри щеку. – Весь чертов вечер ты строил из себя паяца. Гарри усмехнулся, снова затягиваясь. Он добился своего. Вывел его из себя. — А что, Северус, не понравилось шоу? — нарочито лениво и расслабленно ответил Поттер. — Или девушка? Жаль. Сабрина старалась. — Ах, Сабрина, — протянул Снейп. — Так все-таки дело в ней? Так не понравилась? Предпочитаешь брюнеток? Ну, давай же! Закипай, гад! — Ты делал это назло, — голос Снейпа был хриплым, срывающимся. Гарри видел, как напряжены его челюсти, как горят глаза. — Каждый взгляд, каждый ее дурацкий смешок... Ты проверял меня на прочность. Гарри бросил окурок под ноги, и тот, ярко вспыхнув, угас в лужице. — И что? — тихо спросил Гарри. — Ты разве не занимаешься этим же ежедневно? Не проверяешь меня на прочность? — Поттер, ты бредишь. — Да ну? — гадко усмехнулся Гарри. Гарри вцепился в руки Северуса, отодрал их от себя и сделал шаг вперед, заставляя Снейпа отступить. Хотя сделал он скорее нехотя. — И вместо того чтобы подойти и просто сказать «хватит», ты зажимаешь меня в переулке и пытаешься задавить силой? По-твоему, это аргумент, Северус? Это по-мужски? — По-мужски? — Снейп фыркнул, его губы искривились. Злобно так. Высокомерно. — Ты хочешь поговорить о мужественности? О том, кто настоящий мужчина? Тот, кто прыгает по чужим постелям, чтобы добиться внимания, или тот, кто… О, мальчик… Ты нарываешься! — Ты сам это додумал. Я не собираюсь совать свой член куда попало, лишь бы задеть тебя. Гарри говорил тихо, но, кажется, каждое слово било точно в цель, судя по лицу Северуса. Он хорошо умеет хватать словами за горло — у него был отличный учитель. — А ты сам-то чего добиваешься? — продолжал он, не отрывая взгляда от потемневших глаз Снейпа. — Ха, я отвечу! Хочешь, чтобы я был твоей вещью. Чтобы томился в ожидании. Чтобы смотрел только на тебя. А ты... — искривленная полуулыбка тронула его губы. — Ты даже не можешь просто прикоснуться ко мне, не изъев себя самого перед этим, а заодно и меня. Не можешь сказать ничего, кроме упреков. Может, тебе просто нравится чувствовать себя оскорбленным? Гарри не выдержал и попытался толкнуть Северуса в плечо, но тот откинул его руку. — Не упрощай, Поттер. Ты прекрасно понимаешь… — Что я понимаю? — перебил Гарри. — Что ты предпочитаешь устраивать истерики в темных переулках вместо того, чтобы просто провести со мной вечер? Что ты готов разорвать мой смокинг, но не способен сказать что-то хорошее? Извини, но это не любовь. Это патология. Это болезнь. — А то, что ты вытворял сегодня с этой... Сабриной — это что? Демонстрация здоровых отношений? — ядовито парировал Снейп. — Ты использовал ее, Поттер. Так же цинично, как, по-твоему, использую тебя я. Ты такая же дрянь, как и я. Мы с тобой из одного теста. Точнее из дерьма. — Возможно, — Гарри наклонился ближе, его дыхание смешалось с дыханием Снейпа. — Но хотя бы я не притворяюсь, что это что-то большее. Я не строю из себя обиженного праведника. А ты... Ты хочешь, чтобы я принадлежал тебе, но сам боишься признать это даже перед собой. Поттер продолжал давить. Забрало упало, и его несло. Теперь уже он подводил Снейпа к стенке, напирая. — Я для тебя что, Северус? Удобная привычка? Данность, которая всегда под рукой? Ты позволяешь себе приходить, когда хочешь, и уходить, когда вздумается, а я должен только радоваться подачкам с твоего стола? И при этом ты вечно смотришь на меня так, будто я во всем виноват! Будто я недостаточно хорош, недостаточно умен, недостаточен… для тебя! — Не смей, — прошипел он. — Не смей притворяться невинной овечкой. Ты прекрасно знаешь, что ты для меня. Ты… — Я что? — перебил его Гарри, и его голос сорвался. — Скажи! Я что? Игрушка? Собственность, которую нельзя трогать, но и выпускать из виду тоже нельзя? Чтобы никто другой не поиграл? — Да! — выкрикнул Снейп. Прозвучал слишком громко в тишине переулка. Он снова встряхнул Гарри. — Да, черт возьми! Моя! И ты знал это, ты всегда это знал! И то, что ты вытворял сегодня… этот дешевый, пошлый фарс… это было предательством. Ты, гнусный паршивец! — Предательство? — Гарри закатил глаза с такой язвительной театральностью. — О, боже, какая драма! Погоди, я только вытру слезу. А то, что ты месяцами относишься ко мне, как к старой куртке, которую и выбросить жалко, и носить уже не хочется — это не предательство? Ты хочешь, чтобы я принадлежал тебе, но сам не готов принадлежать мне даже наполовину! Ты хочешь, чтобы я сидел и ждал, пока твое носатое величество соизволит обратить на меня внимание! — Я всегда… — начал Снейп, но Гарри не дал ему договорить. — Всегда что? Всегда рядом? Нет, Северус. Ты физически бываешь рядом. А твои мысли, твое внимание… Всегда что-то оказывается важнее моей компании. Работа, исследования, твой драгоценный Драко! — Он мой студент. Что ты несешь, Поттер? — Знаешь, что самое отвратительное? Что ты даже не понимаешь, в чем проблема. Ты искренне веришь, что, удостоив меня своим присутствием, ты уже сделал великое одолжение! Снейп слушал, и его лицо постепенно теряло краски, становясь мертвенно-бледным. — Знаешь, в чем разница между нами, Северус? — прошептал Гарри. — Я хотя бы честен в своем отчаянии. А ты... Ты просто трус. Который бьет первым, чтобы не показать, как ему больно. Удар пришелся резко и точно. Кулак Снейпа со всей силы врезался в челюсть Гарри. Он коснулся пальцами своей щеки. Кожа моментально онемела. В уголке рта выступила кровь. Он медленно, с насмешкой, слизал с губ, ощущая металлический привкус. — Вот и все? — его голос прозвучал хрипло, но язвительность в нем не угасла. — Это твой главный аргумент? Удар? Как по-детски, Северус. Снейп стоял, тяжело дыша, со сжатыми кулаками. Его глаза пылали, но в них уже читалась растерянность. Казалось, он сам от себя такого не ожидал. — Так это месть, Поттер? — его голос снова стал тихим и опасным. — Мелкая, ничтожная месть за то, что я… что я не оправдал твоих розовых ожиданий? Ты решил доказать, что еще можешь кому-то понравиться? Что ты еще на что-то годишься? — Я решил доказать, что я не вещь! — крикнул Гарри. — Что если не хочешь меня ты, найдется кто-то другой! Пусть даже это будет «пустышка» Сабрина! Потому что любое внимание лучше твоего ледяного пренебрежения! — Заткнись, — прошипел он, но в его тоне не было прежней силы. — Или что? — Гарри выпрямился, не сводя с него сверлящего взгляда. Он не собирался отвечать ударом. Его оружием были слова, и он знал, что те ранят куда сильнее. Как затягивают петлю на горле. — Снова ударишь? Давай. Покажи мне, какой ты сильный. Докажи, что ты можешь решить что-то кулаками, раз уж языком не способен ничего выразить, кроме злобы. Он сделал шаг вперед, заставляя Снейпа инстинктивно отступить. — Бей, — тихо сказал Гарри, подставляя лицо. — Но знай, что каждый твой удар — это просто подтверждение того, что я прав. Ты — трус. Который прячется за гневом, потому что боится собственных чувств. Боится признаться, что ты нуждается во мне так же сильно, как я — в тебе. И это тебя бесит больше всего на свете. Снейп замер. Его рука, сжатая в кулак, дрожала. Он смотрел на Гарри, на кровь в уголке его рта, на его спокойные, полные презрения глаза. Но руку опустил. — Хватит! — не просьба, а приказ, вырванный с корнем из горла. Снейп рванулся вперед, не для удара, а чтобы вцепиться в плечи Гарри. — Ты хочешь правды, Поттер? Хочешь услышать, какое ты проклятие? Он тряхнул Гарри с новой силой. Плечи заныли под его до боли сжатыми пальцами. — Я хочу, чтобы ты был МОИМ! — это прозвучало как рык загнанного зверя. — Чтобы ты дышал, когда я разрешу! Смотрел, куда я покажу! И чтобы любая дура, которая посмеет к тебе прикоснуться, сгнила в аду! Да, я хочу тебя забрать! У всего этого чертова мира! Спрятать, чтобы никто не видел, не трогал! Одной рукой он все еще держал Гарри, а другой схватил себя за волосы, словно пытаясь вырвать из головы эту мысль. Его лицо исказила гримаса отвращения. — Ты пробуждаешь во мне дьявола, Поттер! Какую-то грязь! Я смотрю на тебя и не знаю, то ли придушить тебя, то ли... — он резко себя оборвал, с силой оттолкнув Гарри от себя. — Никто не доводил меня до такого. Никто! Я не знаю, что с этим делать! Не знаю, как это... выразить! Он отвернул лицо. Слова сдавлено выходили против его воли рваными кусками. — Всю жизнь... меня либо предавали, либо я сам отшвыривал всех, кто приближался. Это все, что я умею. Ломать. И я... — он резко обернулся, и в его глазах горел настоящий, неприкрытый ужас. — Я сломал бы и тебя. Потому что не знаю другого способа существовать. И когда я вижу, как ты с кем-то другим... мысль, что ты поймешь, какой я... что ты уйдешь... она выжигает меня изнутри. И да, это делает меня тем трусом, который бьет кулаком по стене, потому что не может просто... не может… Гарри молчал. Он сделал несколько шагов назад и оперся спиной о холодный кирпич. — Ну что, Поттер? — Снейп выдохнул хрипло, его грудь тяжело вздымалась. — Доволен? Теперь ты знаешь, что за чудовище жаждет тебя. Что за больной, одержимый человек готов сломать тебя, лишь бы ты никому не достался. Ощущалось все так, будто почва уходит из-под ног. Все его язвительные заготовки, обида и злость — все это рассыпалось в прах перед уродливым криком души. Он хотел вывести Снейпа на чистую воду, но не ожидал, что за броней окажется настолько бездонная черная скверна. Спрятать, чтобы никто не видел, никто не трогал! Слова давили на черепную коробку. Подбирались приступом паники вперемешку с тошнотой. Его гордость, его «я — не вещь» бились в истерике где-то внутри. Но сквозь этот беспросветный мрак проскальзывало другое, еще более пугающее чувство — понимание. Почти животное, инстинктивное понимание этой боли. Потому что и он сам... он тоже не мог отпустить. Ненавидел, злился, бунтовал, но всегда возвращался. Как наркоман за дозой. — Я... — голос Гарри сорвался. Он ненавидел себя за то, что сейчас скажет. Ненавидел эту уродливую, больную связь, что срослась с костями и теперь разрывала плоть при попытке расстаться. — Я не хочу быть твоей вещью, Северус. Снейп резко дернул подбородком, будто получил пощечину, и в его глазах вновь вспыхнула знакомая стена ледяной ярости. Он сделал шаг назад, готовый развернуться и уйти. Навсегда — Гарри понимал это. — Но я, кажется, уже ею стал, — тихо, с горькой капитуляцией, договорил Гарри. Снейп замер. Его отступление прервалось. Нет, это не прощение. И не примирение. Покаяние, коль угодно. Признание поражения их обоих. Признание того, что они обречены на эту разрушительную связь, где раз за разом сталкиваются, ранят друг друга, но не могут разлететься в разные стороны. Потому что в этом хаосе было что-то, без чего никто из них уже не мог дышать. Гарри медленно выпрямился, оттолкнулся от стены. Он не подошел ближе. Дистанция между ними была единственным буфером, не дававшим снова вцепиться друг другу в глотки. — Дьявол бы тебя драл, Северус Снейп! — На этот раз прошептал Гарри. Уголок губ Снейпа дрогнул в чем-то, отдаленно напоминающем усмешку, лишенную всякой радости. — Знаю, — глухо ответил он. — Взаимно. Гарри стоял, опустив голову, чувствуя, как его собственная ярость и обида медленно отступают, оставляя лишь усталость. Он ненавидел эту правду. Ненавидел себя за то, что принял ее. И тогда Северус сделал шаг. Нерешительный, будто каждый дюйм давался ему с огромным трудом. Он подошел так близко, что Гарри снова почувствовал его дыхание и запах виски. Сильные руки обхватили его, но на этот раз не с целью ударить или пришпилить к стенке. Снейп притянул его к себе, грубо, почти неуклюже. Одной рукой вцепился в его спину, другую запустил в его растрепанные волосы, прижал голову Гарри к своему плечу. Гарри замер на мгновение, тело напряглось от неожиданности. А потом что-то в нем надломилось. С почти стонущим выдохом он впился пальцами в спину Снейпа. Он вжался в эти объятия, спрятал лицо в изгибе его шеи. — Ты не вещь, Гарри, — прошептал на ухо низкий голос. Что-то мокрое побежало по щеке. Слезы? Сопляк. Он чувствовал, как ладонь Снейпа гладит его по голове, по волосам, с неловкой, почти болезненной нежностью, на которую тот, как он думал, был не способен. Потом пришли поцелуи. Сначала губы Снейпа коснулись его виска. Сухие, горячие, неуверенные. Спустились к его глазам. Северус целовал его веки, и Гарри чувствовал, как его собственное тело трясется. — Северус... — прошептал он, и имя сорвалось сдавленным стоном. В ответ губы Снейпа нашли его. Сначала это было почти робкое прикосновение, вопрос. Но потом, почувствовав ответное давление, поцелуй изменился. Он стал глубже, жарче, отчаяннее. Никакой нежности — только накопленная ярость, ревность, боль и то самое неумолимое влечение, что сводили их с ума. Поцелуй-наказание- и-прощение в одном лихорадочном потоке Дыхание слилось в единый ритм. Все его тело отвечало на каждое касание требовательных рук. Его собственная кровь пульсировала горячими толчками, приливая к низу живота. Это было грубо, отчаянно, и, черт возьми, он хотел этого так же сильно. Он почувствовал, как член Снейпа вдавливался в его бедро, и это заставило его издать тихий, задыхающийся стон прямо в его рот. Северус оторвался от губ, дышалось тяжело и прерывисто. Черные глаза, еще секунду назад полные невыносимой нежности, теперь пылали первобытным, не скрываемым более голодом. Он прижал лоб ко лбу Гарри, пальцами впился в его бедра, прижимая еще плотнее. — Если мы не остановимся сейчас... — хриплым шепотом обжег он кожу. — Я возьму тебя прямо здесь. Разорву на тебе все, что осталось от этой дорогой тряпки, и вгоню в тебя себя так глубоко, что ты забудешь, как дышать. Руки скользнули вниз, сжали его ягодицы, безжалостно придавливая к своему возбуждению, заставляя Гарри вздрогнуть и выдохнуть проклятие. — Мне плевать, увидит ли это кто-то, — Снейп прошипел, — Я так тебя хочу, что у меня крышу сносит, Поттер. И если ты не скажешь «нет» прямо сейчас, я не смогу остановиться. Гарри не сказал «нет». Он не мог. Единственным звуком, вырвавшимся из его пересохшего горла, был сиплый согласный стон, когда он вцепился пальцами в плечи Снейпа, отвечая на его животный порыв безмолвным, но красноречивым согласием. Это было последней каплей. Одной рукой Снейп резко развернул Гарри лицом к холодной кирпичной стене, вдавив его ладонью между лопаток. Другой рукой — стянул с него пиджак смокинга, и тот бесшумно упал на грязный асфальт. Не останавливаясь, Снейп рванул вниз брюки и трусы одним грубым движением, обнажая ягодицы. Гарри вздрогнул от внезапного холода и напора, пальцами царапнул кирпичи. Он слышал за своим спиной плохо сдерживаемое, хриплое дыхание Снейпа, звук расстегивающейся ширинки. И тогда он почувствовал это — влажное, обжигающе горячее прикосновение головки члена к своей обнаженной коже. Боже, кончить хотелось от одного только ощущения. Все его тело напряглось в ожидании, низ живота сжался в предвкушении. Снейп не стал медлить. Пальцами впился в оголенные бедра Гарри, крепко удерживая его на месте. Грубый, влажный от плевка толчок — и Гарри вскрикнул, впиваясь пальцами в шершавую стену. Боль была острой, пылающей, но почти сразу же ее начала вытеснять волна нарастающего порочного удовольствия. — Северус... — его имя сдавленным стоном сорвалось с губ Гарри, когда Снейп начал двигаться, сначала медленно, почти невыносимо вымеряя каждый толчок, затем все быстрее и яростнее. — Молчи, — прошипел Снейп у него за спиной. Его руки скользнули с бедер Гарри на талию. Каждый стон, каждый судорожный вдох, вырывавшийся из его груди, был признанием. Собственное тело предавало его, отвечая на эту грубую, почти насильственную близость возбуждением. Он чувствовал, как по внутренней стороне бедер стекают капли собственной смазки. Снейп наклонился вперед, прижимаясь к его спине всей тяжестью своего тела. Его губы нашли его шею, не целуя, а кусая — оставляя влажные, болезненные отметины на коже. — Никто, — прошипел ему в ухо, — слышишь? Никто больше не будет тебя трогать. Ты мой. Мой проклятый, невыносимый мальчишка. Повтори! Гарри не мог думать, не мог дышать. Не мог говорить! — Повтори! — требовал Снейп, вгоняя в него член с такой силой, что Гарри видел искры перед глазами. — Твой... — выдохнул Гарри. — Чей? — Снейп вцепился зубами в основание шеи, заставляя Гарри взвыть от боли и наслаждения. — Твой! Я твой, Северус, чёрт возьми! — простонал Гарри, и это было похоже на молитву и проклятие одновременно. Всевышний, лишь бы их не услышали. Лишь бы не заметили. Его тело напряглось, достигнув предела. Волна оргазма накатила с сокрушительной силой, выгибая его спину. Он кончил на грязную стену, ноги подкосились, но Снейп не дал ему упасть, удерживая на месте. Северус издал низкий, гортанный стон, услышав это признание. Движения стали окончательно безумными, беспорядочными. Еще несколько судорожных толчков, и он с силой излился внутрь, прижимаясь к нему всем телом в момент кульминации. Оба замерли, тяжело дыша. Северус отпрянул, а Гарри сполз на колени. Сердце колотилось в его груди бешеным, нестройным барабанным боем, угрожая выпрыгнуть через горло. Гарри поднялся, натянул брюки, чувствуя, как ткань липнет к влажной внутренней части бедра, накинул пиджак, собравший пыль с асфальта, на плечи. Его все еще потряхивало. Он не знал, что говорить после такого. Щеки заливало стыдливым румянцем, но в то же время не ощущалось, что произошло что-то неправильное. Просто... так и было. Так и есть. Он похлопал себя по груди, нащупывая пачку «Lucky Strike», что лежала во внутреннем кармане вместе с зажигалкой. Вытащил две сигареты и протянул одну Снейпу. Тот молча взял предложенную сигарету, пальцами на мгновение коснувшись пальцев Гарри — быстрым, обжигающим контактом. Гарри щелкнул зажигалкой, сначала прикурил себе. Потом протянул огонь Снейпу. Тот затянулся, и струйка дыма вырвалась в прохладный воздух, смешавшись с дымом от сигареты Гарри. — Поехали домой, — тихо произнес Северус. — К тебе? — Да. На сегодня эмоций хватило — оба были выпотрошены. Нужно было просто уйти с этого места. Снейп, не дожидаясь ответа, развернулся и пошел к выходу из переулка. В этом было странное, выстраданное доверие — за ним последуют без лишних слов. Гарри сделал последнюю глубокую затяжку, швырнул окурок под ноги, раздавил его каблуком и двинулся вслед за Снейпом.