The Vanished

      Из кафе Юнги вышел в смешанных чувствах. Он искоса посмотрел на Намджуна через стеклянную дверь. Тот выглядел слегка обеспокоенным, но когда Юнги обернулся к нему с вопросом, Ким уже выглядел спокойным и уверенным. Что ж, малыш действительно вырос. Юнги задумчиво улыбнулся и решил не акцентировать на этом внимание. На самом деле, ещё в кафе он почувствовал, что в их общении появилась лёгкая неловкость. Оно и понятно: слишком много воды утекло, слишком многое изменилось с годами.       Намджун предложил проводить Юнги до работы. Сначала он попытался завести лёгкий, непринуждённый диалог ни о чем и обо всём сразу. Даже попробовал неловко пошутить, но сразу понял, что мысли Юнги витают где-то совсем далеко — его лицо было очень напряжённым, а на все вопросы Намджуна он отвечал кратко и скомкано. Он выглядел очень измотанным и задумчивым. Так что Намджун осторожно огладил чужое плечо, привлекая внимание, и мягко приобнял.       — Юнги, я знаю, ты очень упрям. И не пытаюсь переубедить тебя. Ты точно уверен, что хочешь влезть в это дело? — снова спросил Намджун, беря в руки холодную ладонь Юнги. Его голос звучал неуверенно, смешиваясь с тревогой и решимостью. Он казался спокойным, но глаза, полные беспокойства, говорили всё, о чём удавалось молчать ранее. В былые времена Юнги часто умилялся, глядя на Намджуна. На его улыбку с милыми ямочками. На его выразительное лицо с бегущей строкой субтитров. Всё в его позе, в каждом движении, выдавало напряжение. Как если бы он был готов броситься в бой, но одновременно не мог не переживать за друга.       Этот момент был таким важным для них обоих. Решающим для них. Будут ли они вместе справляться с первыми трудностями? Или же Юнги опять оттолкнёт его, как тогда в их общей юности? Им было сложно, но не невозможно прочувствовать, как Юнги опять напряжён из-за своих внутренних переживаний и боли. Как они далеко друг от друга. И могут стать ещё дальше, если Намджун опять смирится, опять не остановит. Опять отпустит…       Юнги тяжело вздохнул, и это дыхание, будто сжимавшее его грудь, отразилось на всей его зажатой, сгорбившейся фигуре. Так он казался ещё меньше. Юнги почувствовал, как давление в груди нарастает, не спасаясь даже крепкими надёжными объятиями, в которые его сразу же обернул Намджун. Он будто почувствовал, что Юнги задыхается от тревоги. Они застыли в одном кратком мгновении в объятьях друг друга. И наконец-то это было правильно.       Взгляд Юнги метнулся в сторону, туда где выходили на пробежку люди. Туда, где гуляли уставшие, но довольные мамочки с колясками. Другие спешили на работу или выгуливали собак. Но мысли его были далеко, в тот момент, когда он в последний раз видел Хэджин. Перед глазами снова вставал её образ — тот взгляд, полный бесконечной грусти, который она бросила ему в их последнюю встречу. Он до сих пор не мог отогнать её лицо, её теплую улыбку, ту искренность и свет, которые она принесла в его тёмную жизнь. Она была такой светлой, такой чистой… и она не заслуживала того, что с ней произошло. Он даже на секунду не хочет представлять то, что с ней могло произойти.       Юнги передёрнулся, выгоняя из головы страшные картинки. Он всё ещё не мог простить себя за то, что не смог предотвратить это, за то, что не был рядом, когда она нуждалась в помощи.       — Нам, я… я не могу стоять в стороне, — голос Юнги сорвался. Он едва удержался от слёз, поднял взгляд на друга, его лучшего друга, с которым они были так близки, съели не один пуд соли. Что уж говорить, Юнги сам виноват в их разлуке. Он сильно боялся, что прошедшие года стерли часть того, что когда-то было между ними.       — Если её похитили, я обязан попытаться вернуть её. И если я не сделаю этого… — заполошно продолжил Юнги, остановив знаком пытавшегося заговорить Намджуна. — Я не смогу себе простить, если не попробую. Ты же сам говорил, что не стоит жалеть о том, что не сделал. Мне не нужно сожаление, мне нужно действовать. Я не могу просто сидеть и ждать, пока кто-то причиняет боль тем, кто мне важен.       Он почувствовал, как Намджун молча, без лишних слов, пристально наблюдает за ним. В его взгляде было не просто беспокойство, но и что-то большее — уважение и понимание, которые не были пустыми словами. Молчание тянулось, и Юнги чувствовал, как оно давит, как обрушивается на него всё больше и больше. Он не был готов к такой поддержке. Он привык быть один, привык скрывать свои чувства, прятать их. Привык быть стойким, как оловянный солдатик. Чтобы никто не заметил, как больно ему от разлуки, от того, что когда-то они были так близки. От того, что он сам оттолкнул, того, кто был ближе всех.       Но сейчас было что-то другое. Сейчас он почувствовал, как его друг, после всех этих лет, всё ещё рядом. И, несмотря на расстояние, несмотря на всё, что между ними было, Намджун снова был частью его жизни. Это было невероятно. Он почти не мог поверить, что тот человек, с которым они так часто ссорились, с которым делили свои самые тёмные переживания, снова рядом.       Намджун молчал, но его глаза были полны заботы, и каждый взгляд, каждый жест передавал несказанную боль за того, кого он называл другом. Он больше не пытался прервать Юн, не стал его убеждать, не стал пытаться остановить его — он просто смотрел, зная, что иногда в такие моменты нужно не останавливать, а поддержать. Но в его взгляде было беспокойство. Беспокойство за того, кого он так и не смог удержать рядом. Беспокойство о человеке, о котором хочется переживать и заботиться. О человеке, который хочет влезть в однозначно плохую историю…       — Хорошо, — сказал Намджун, его голос стал твёрдым, будто он принял для себя решение, которое вряд ли мог бы изменить. Его рука сжала пальцы Юнги, и тот почувствовал, как через это прикосновение идёт тепло и сила, будто жизнь и переживания этих лет могли испариться в одно мгновение. — Но если ты собираешься в это влезть, я буду с тобой. Я не дам тебе идти одному. Мы были командой раньше, и будем ею сейчас.       Юнги улыбнулся слабой, почти невидимой улыбкой, и его сердце на мгновение успокоилось. Он знал, что сейчас эта поддержка была для него важнее всего. Эти простые слова, эти действия, которых так не хватало все эти годы разлуки… Он снова почувствовал, что они вместе, и это давало ему силу. Его прошлые страхи, всё то, что мешало ему двигаться вперёд, вдруг стали не такими страшными.       — Я знал, что могу на тебя рассчитывать, — его голос стал почти тихим, и в нём звучала нежность, которую он скрывал все эти годы. Он не понимал, как много значат эти слова для него самого, но они были правдой. Его глаза больше не скрывали сомнений. Было только спокойствие, решимость и легкое облегчение от того, что он не один. — Тогда… давай сделаем это. Но нам нужно больше информации. Пока всё очень тухло, но я попробую узнать что-то от Чонгука.       Намджун кивнул, и его лицо снова стало решительным. Он знал, что теперь нет пути назад. Но он также знал, что они с Юнги — это не просто два человека, это нечто большее. Они были командой, и их команда снова восстановилась. Пусть их пути были разными, но сейчас они снова вместе. И это было важно.       — Я поговорю с ним. Он толковый малый, постоянно пытается что-то взломать. Можно сказать, что это его дар. А ты собирай всё, что у нас есть. Мы должны быть готовы ко всему.       Юнги задумался, как быстро поменялась его жизнь буквально в одни сутки. Он смотрел на маленький прудик с утятами, но не видел его. Его взгляд снова затуманился. Всё это, этот момент, казались ему одновременно знакомыми и чуждыми. Прошлое снова вернулось, снова напомнило о том, что было потеряно. Он не знал, что будет дальше, и не знал, как изменится его жизнь, но был уверен — возможно, этот день станет тем, который перевернёт всё. И, несмотря на страх перед будущим, он был готов идти вперёд.       Юнги глубоко вздохнул, ощущая, как в его душе всё равно оставалась глухая тревога. Он знал, что путь впереди будет полон сомнений и страха, но вместе с тем он чувствовал, как его решимость укрепляется с каждым мгновением. Намджун был с ним. И этого было достаточно, чтобы двигаться дальше.       — Я… всё будет хорошо, — сказал Намджун, как будто говоря это больше себе, чем Юнги. Но в его голосе звучала искренность, которая в какой-то момент переполнила и самого Юнги. — Ты не один. Я с тобой, понимаешь?       Его взгляд был полон такой глубокой заботы, что Юнги почувствовал, как его сердце сжалось. Он понимал, что для Намджуна этот шаг тоже был нелёгким. Столько лет прошло, столько изменений, и вот они снова должны решать судьбы друг друга, снова доверять. Это было тяжело, но, похоже, всё, что они пережили, в какой-то момент свело их назад, к этому моменту.       Юнги не мог сдержать ту слабую улыбку, которая вдруг появилась на его лице. Это была не радость, а что-то более глубокое, почти тоскливое, как если бы ему хотелось всё вернуть, но он знал, что прошлое не вернуть. Он знал, что он уже сделал свой выбор. И этот выбор был правильным. Его сердце стало немного легче.       — Я понимаю, — сказал Юнги, его голос всё ещё был тихим, но теперь в нём звучала уверенность. — И не собираюсь останавливаться. Если Хэджин где-то в опасности, я найду её. Я не могу поступить иначе. Не могу.       Между ними снова повисло молчание, но оно было иным — спокойным и понимающим. Даже без слов, без лишних обещаний, они знали, что каждый из них готов идти до конца ради того, чтобы вернуть их мир назад, даже если он не будет таким, каким был раньше.       Намджун в последний раз почти невесомо дотронулся до руки, и прошептал:       — Мы сделаем это, Юн. И если понадобится — я буду с тобой на каждом шагу. Даю слово.       Юнги взглянул на него и, не ответив, просто кивнул. Они пришли. Намджун едва заметно махнул ему рукой, улыбнулся и ушёл. Юнги открыл дверь в здание офиса. На этот раз они были готовы быть вместе одной командой.

***

      — Ты уверен, что отсмотрел всё, что есть в свободном доступе? Чонгук, конечно, уже пытается взломать полицейский архив, но, сам понимаешь, парой минут тут не обойтись. Всё-таки мы не в шпионском фильме. На всё это нужно время. Нам необходимо попытаться найти хоть какие-то зацепки.       Юнги недовольно провёл пальцами по клавиатуре. От перманентного нервяка и недосыпа он постоянно чувствовал себя раздражённым. Юнги понимал, что срываться на Намджуне совсем не стоит. Он не заслуживает к себе такого отношения. Никто не заслуживает. Юнги, пытаясь скрыть свою агрессию, подался ближе к монитору и недовольно пробурчал:       — Я и забыл, каким ты иногда бываешь чрезмерно умным. Я собрал все возможные версии и ссылки на источники. Посмотри, что получилось, если не веришь мне. Я тебе переслал эту папку на гугл диск.       Юнги понимал, что расклад сейчас не в их пользу. Хэджин пропала три месяца назад — прошло уже слишком много времени, чтобы на что-то надеяться. И всё же пока тело не обнаружили, Юнги будет верить, что её ещё можно найти. Живой. Надо только поторопиться. Ведь чем больше проходит времени, тем меньше у них шансов. Однако и на обычные повседневные дела нельзя было забить. Работа есть работа. К счастью, ему удалось сдать квартальный отчёт. Одна особенно заботливая коллега, услышав историю Хэджин, пообещала взять его задачи на себя, и начальство со скрипом, но дало разрешение взять отпуск — пусть и неоплачиваемый, но необходимый для концентрации на расследовании.       Он толком не знал, какие дела были у Намджуна. По старой привычке он хотел выяснить подробности, надавив статусом хёна. Позаботиться о нём, о его жизни, которая похоже катится ко всем чертям по вине самого Юнги, между прочим. Проконтролировать, помочь разобраться со всеми проблемами как раньше в детстве, когда Намджун был совсем маленьким. Взять на себя ответственность за мелкого.       Этот разговор назревал с первого дня их расследования. Юнги чувствовал, как напряжение между ними нарастает. Каждый взгляд, каждая фраза Намджуна будто бы вырывали что-то из него, чего он до сих пор не решался признать, а потом прожигали насквозь в области груди. Он поймал себя на том, что снова и снова тянется взглядом к Намджуну, пытаясь понять, что скрыто за его спокойной маской. Что-то в его присутствии заставляло Юнги чувствовать себя уязвимым, но одновременно и защищённым. Смешанные чувства, давно забытые, но теперь ставшие более яркими, наполнили его.       Юнги понимал, что он всего лишь друг, пусть и довольно близкий. Но всё же прошло слишком много времени, чтобы он мог считать себя самым настолько ценным для Намджуна. Юнги понимал, что в его жизни могли быть другие, более ценные, чем он люди. Юнги снова с недоверием взглянул на Намджуна, обдумывая, что им движет. И самое главное, что он решил с работой, если может безвылазно сидеть в его маленькой квартирке круглыми сутками? Как отреагировала его девушка на то, что он не приходит домой. Не понятно где, не понятно с кем, не понятно вообще зачем? Девушка. Любимая… Юнги не смог бы так жить, не зная, где шляется его вторая половинка. Он собрался с духом и всё-таки задал интересующие его вопросы:       — Наму, ты ведь… у тебя есть своя жизнь. Ты не должен сейчас быть здесь. У тебя есть девушка, работа, твои собственные проблемы. Почему ты так помогаешь мне? — его слова выходили с трудом. Шаткость их отношений и неуверенность Юнги в себе заставляли его балансировать в выражениях, подыскивать правильные слова. Но он не мог удерживать это в себе.       Намджун остановился на мгновение, его лицо стало серьёзным, и Юнги почувствовал, как взгляд его друга проникает в самую душу, словно тот пытался понять, что происходит с ним на самом деле.       — Потому что ты мне важен, Юнги-хён, — ответил Намджун, его слова звучали почти шёпотом. — Я не говорю, что у меня нет никаких дел. Не переживай, я уже достаточно взрослый мальчик, чтобы решать свои проблемы без посторонней помощи. Когда ты в такой ситуации, я не могу просто отстраниться и оставить тебя одного. Я буду всегда рядом, помнишь?       Юнги снова почувствовал, как сердце в груди сжимается. Это был тот момент, когда он снова понял, как сильно всё это изменилось. В какой-то момент они оба были такими разными. Разные пути, разные жизни, а теперь, вот они здесь, рядом, и что-то в этой близости становилось невыносимо болезненным.       — Ты ведь не обязан быть моим спасителем, — слабо усмехнулся Юнги, но его улыбка была горькой. Он отвернулся, не желая, чтобы Намджун видел его выражение. Слишком много всего, слишком много давних чувств, которые он копил в себе так давно. Сейчас было очень сильно страшно, что они могут выплеснуться за край. Юнги так долго глушил эти чувства, и когда человек, вызывавший их так близко… Он боялся, что Намджун испугается напора его чувств и уйдёт.       Намджун не ответил сразу. Он просто сел рядом. Их плечи почти касались друг друга. Юнги знал, что тот не уйдёт, как бы он ни пытался скрыть свою тревогу. И в этом было что-то тяжёлое и одновременно невероятно важное. Потому что за годы разлуки их связь не ослабела. Она всё ещё была, и, похоже, с каждым днём становилась только крепче.       Намджун действительно сильно вырос. Для Юнги этот факт был бы менее очевидным, если бы он своими глазами видел, как тот взрослеет. Это не было чем-то, что бросается в глаза — как, например, рост или изменившийся стиль одежды. Нет, это было гораздо глубже. Наверное, Юнги даже горько от того, что его милый шестнадцатилетний Намджун — мальчик, в которого он был влюблен в юности, его самый лучший друг, — так изменился вне поля его зрения. Намджун превратился в уверенного мужчину, способного постоять за себя и защититься от любого, кто косо на него посмотрит. Намджун вырос, и ему уже не нужна забота от хёна. Не нужна забота от Юнги.       И, может быть, именно поэтому для Юнги это ощущение было таким болезненным. Он не был рядом, когда Намджун становился этим уверенным и сильным человеком. Он был далеко, и теперь, смотря на него, чувствовал, как внутри что-то сжималось. Хотел бы Юнги быть с ним в те моменты. Когда его друг, когда-то такой беззащитный и хрупкий, стал не только его защитником, но и этим независимым и самодостаточным человеком. Но он сам лишил себя этого.       Юнги не знал, что сказать. Он не знал, как найти нужные слова, потому что именно в этот момент, наблюдая за Намджуном, его сердце начинало биться быстрее. В груди нестерпимо полыхало, опаляя пожаром все внутренности. Это не было простым чувством. Нет. Это было что-то более сложное. Это было почти как воспоминание, как отголосок тех чувств, что когда-то были так искренними и чистыми, но стали почти несбыточными. Он не мог не думать, что когда-то, ещё совсем недавно, он был влюблён в этого мальчишку. Намджун стал таким… непостижимым, чужим и в то же время таким близким, что Юнги не знал, что с этим делать.       Всё его тело тянуло к нему. Каждое движение Намджуна, каждый взгляд, даже самое простое касание — всё это было как тяжёлый, но сладкий груз, который было трудно сбросить.       — Не ворчи, хён. — Намджун легонько погладил Юнги по колену, совсем как в старые добрые времена. Его голос был тёплым и спокойным. Но для Юнги он звучал как шёпот, который проникал куда-то глубоко, прямо в душу. Ладонь была очень тёплой и тяжёлой.       Тогда в юности Намджун частенько злоупотреблял этим способом, чтобы успокоить Юнги, когда тот начинал беситься. Этот жест был таким простым, но в нём было столько чувств. Это было как нежное напоминание о том времени, когда всё было легче. Когда они были моложе, когда всё, что касалось их, было в пределах их контроля. Но сейчас, сейчас было всё по-другому.       Юнги прошибла дрожь от того, как неожиданно приятен для него был этот жест. Только благодаря самоконтролю удалось сдержать стон, и из него вырвался лишь сдавленный, неясный хрип. Он прикрыл глаза, и, пока пытался собраться, всё вокруг потеряло чёткость. Он ощущал тепло, которое исходило от Намджуна, и это тепло как бы проникало в него, наполняло его, не давая сосредоточиться. Юнги так погрузился в свои ощущения, что чуть не прослушал слова Намджуна. Он затаил дыхание, пытаясь собрать мысли в кучу и упрятать их подальше. Вокруг было так тихо, так спокойно, но внутри него был настоящий шторм, который не отпускал. Он пытался держать себя в руках, но каждое движение Намджуна, каждая его близость делали это невозможным. Он не знал, сколько ещё сможет выдержать.       Юнги пытался бороться с собой. Он не хотел так остро чувствовать то, что ощущал в данную секунду. Его коротило, как оголённый провод. Юнги не хотел снова быть так зависимым от физической близости. Не хотел быть слишком зависимым от одного человека. Юнги знал, насколько он чувствителен. Как легко превратить его тело в что-то раскалённое, оплавленное и податливое. Он был как закалённое стекло: под жаром и умелыми руками стекольщика послушно тянулся, принимая форму изящной вазы. Однако, спустя время, без должного нагревания стекло отвердевает, становится стойким и пуленепробиваемым. То, что ощутил Юнги от одного лишь прикосновения Намджуна к его колену, с Ебомом требовало долгой прелюдии. Так, хватит в это опять погружаться. Он должен был сосредоточиться. Сейчас не лучший момент размышлять об этом. Он обдумает всё, когда они найдут пропавшую Хэджин.       — Ты же знаешь, я никогда не сомневался в твоих аналитических способностях. К твоему сведению, я изучил всю папку во время обеденного перерыва. Мне просто хочется верить, что мы что-то упустили, не заметили, — продолжил Намджун, и его слова были такими уверенными, такими спокойными, что Юнги сразу почувствовал себя спокойнее, будто бы заряжаясь энергией от Намджуна.       Всё его внимание было поглощено тем, как Намджун пододвинулся ближе. Как его дыхание касалось шеи, как его пальцы ненадолго остались на колене. Юнги ощутил, как это прикосновение вызывает у него дрожь, хотя всё это было так естественно. Он не мог не откликнуться на это…       Юнги видел, что Нам пересмотрел его папку с данными и оставил свои комментарии. Но пока это всё это не дало ни одной, даже маленькой зацепки. Похоже, пока им оставалось только ждать, пока Чонгук взломает архив и достанет материалы дела. Им нужны показания свидетелей и записи с камер видеонаблюдения… Полиция, конечно, уже всё отсмотрела, но всегда есть шанс что-то найти. Не могла же она испариться прямо под камерами?       — Я просмотрел все соцсети друзей Хэджин, её соцсети, все фотки с вечеринки, которые только смог найти. Написал для уточнения подробностей всем, кто был там в тот вечер. Но те, кто откликнулся, ничего необычного не заметили. Так что сейчас мы можем надеяться только на те показания, что найдём в архиве.       — Я думаю, надо внимательнее просмотреть инсту Хэджин. — Намджун навис над ним, сидящим в компьютерном кресле, и перехватил мышку.       А у Юнги от одного это жеста, такого непримечательного и обыденного, перехватило дыхание. Приятная тяжесть сверху, знакомый запах, привычно успокаивающий голос, комментирующий что-то на экране… Так, пора завязывать с этим. Он должен внимательно слушать и анализировать. Он должен собраться. Но взять себя в руки было слишком сложно, когда тело наполняла приятная нега. Ему хотелось затихнуть в крепких родных объятиях и раствориться. Его будто бы обволакивало пуховое и очень тёплое одеяло. Намджун словно интуитивно это почувствовал, придвинулся ближе, обдавая дыханием ухо и щёку Юнги.       — Намджун-а, прекрати на мне виснуть, ты тяжёлый, — проворчал Юнги, из-за всех сил пытаясь выплыть из тяжёлого сладкого марева.       — Прости, Юнги-хён, я слишком увлёкся. — Намджун, слегка смутившись, улыбнулся и чуть отклонился назад, впрочем, несильно не меняя положения тела. — Смотри, что я заметил.       Его присутствие всё ещё тянуло за собой какую-то невидимую тяжесть, которая заставляла Юнги почувствовать, как в груди что-то ёкает. Намджун снова вернулся к экрану, не отводя взгляда, но Юнги всё равно ощущал, как его сердце делает странный, сбившийся пропуск.       — Смотри, что я заметил, — снова сказал Намджун, увлекая его за собой, выводя из глубоких мыслей. Юнги снова посмотрел на экран, пытаясь сосредоточиться, но снова не мог найти ничего необычного. Просто фотки из инстаграма симпатичной молодой девушки — её фотографии с цветами, солнечные селфи, пейзажи, снимки с друзьями в кафе. Всё, как обычно. Что он должен увидеть?       — Обрати внимание: она публикует посты не так часто, но довольно регулярно, — сказал Намджун, слегка наклоняя голову, как бы приглядываясь к экрану. — Можно заметить закономерность. Раз в несколько недель, по пятницам, она встречается с одним и тем же кругом друзей. Бары, рестораны, кофейни. Заметь, в ту пятницу, когда она пропала, постов с вечеринки не было. Все фото, что были выложены, пришли от её друзей и случайных прохожих, но она — ни одного. Абсолютно ничего.       Юнги нахмурился и пожал плечами, всматриваясь в фото. Его взгляд был прикован к экрану, но мысли всё равно ускользали. Привычный шаблон в голове снова и снова проигрывал одни и те же варианты, пока он вяло прокручивал фото.       — Может, она просто не успела опубликовать? — немного неуверенно предложил он, словно пытаясь найти оправдание для того, чтобы не делать поспешных выводов.       — Не думаю, — ответил Намджун, открывая новое окно с сохранённым актуальным сторис. На экране заиграли фотографии с весёлых встреч. — Смотри: позапрошлый пятничный сторис — она выкладывала снимки прямо во время встречи. На них весёлые лица, радостные моменты. А потом, через пару дней — уже обработанные портретные фото. Всё как по шаблону. Так повторялось не один месяц. Но и это ещё не самое интересное!       Намджун переключился на следующий экран, и теперь оба внимательно сравнивали фотографии участников вечеринки с теми, что были выложены Хэджин ранее:       — Видишь? Они собираются одним и тем же составом уже долгое время. Даже если кого-то нет на общих снимках, потом он всё равно появляется на отдельных фото.       Юнги дёрнулся от озарившей его догадки и посмотрел на Намджуна. Тот приподнял уголки губ в намёке на улыбку, явно довольный тем, какой он умный и внимательный.       — А теперь обрати внимание на этого парня. — Намджун указал на человека в углу одной из фотографий. — Он появляется только на самых последних снимках. На старых — его нет вообще.       — Это притянуто за уши, — неуверенно сказал Юнги, хотя в глубине души уже сомневался. — Может, ему просто не нравится фотографироваться?       Намджун скептично пожал плечами и едва заметно ухмыльнулся:       — Тогда почему он не попался даже мельком на старых снимках, а тут вдруг — спокойно позирует? Странно, не правда ли? Ты его знаешь?       Юнги замолчал и задумался. Он не знал этого парня. И больше того, его имя не всплыло в разговорах с другими свидетелями, когда Юнги рассылал запросы. Но странное ощущение, будто что-то не так, всё равно не оставляло его. Парень выглядел вполне симпатичным, и с ним все явно чувствовали себя комфортно. Он производил хорошее впечатление. Все улыбались, когда фотографировались с ним. Но что-то в этом парне было… подозрительно странным. Может, его улыбка, нарочито миловидная и довольная, не сочетающаяся с его глазами: спокойными и холодными. Вполне может быть, что Юнги уже сам себе надумывал.       — Я ещё раз свяжусь с теми, кто был на вечеринке в тот вечер, и спрошу конкретно про этого парня, — после недолгих размышлений, наконец сказал Юнги.       Да, никого нельзя упускать из виду. Даже если это ни к чему не приведёт, проверить стоило. Особенно, если это явно выбивалось из привычного. Хотя бы на всякий случай. Ведь иногда опасность прячется гораздо ближе, чем можно представить, а внешний вид человека совсем его не оправдывает.       — К тому же, на сегодня мне назначила встречу одна из подруг Хэджин. Может, она что-то знает.       — Что ты знаешь о ней? — поинтересовался Намджун, не скрывая лёгкого интереса.       — Её зовут Хван Чеён. Училась с нами в одной группе. Мы не так много общались, но знаю, что она была очень близка с Хэджин. Милая, добрая, обожает животных… Честно, особых деталей не помню, но когда она узнала, что я занимаюсь поисками Хэджин, сразу согласилась встретиться. Ты пойдёшь со мной?       Намджун улыбнулся с таким выражением лица, как будто он только что победил в какой-то сложной игре, и, не теряя ни секунды, заключил Юнги в объятия:       — Конечно, я всегда за тобой. Наконец-то у нас есть хоть какие-то подвижки!       Юнги слегка стушевался, зардевшись, но вырваться не попытался. В последнее время в его жизни происходило не так много чего-то настолько приятного. Была в этом моменте некая успокаивающая близость, которую он не спешил терять. Не каждый день он чувствовал такую поддержку. И всё же лишний раз поворчать для поддержания образа взрослого и серьёзного хёна надо было.       — Отпусти меня, я же не кот, чтобы меня за шкирку таскать… — попытался вырваться Юнги, но его слова звучали скорее как привычный протест, чем реальное желание избежать объятий. Он не знал, почему, но сегодня было трудно отвлечься от этого тепла.       Намджун лишь тихо рассмеялся:       — Не волнуйся, я аккуратно. В следующий раз буду таскать тебя на руках, если хочешь.       Юнги слегка покачал головой, но его глаза выдали улыбку. В этот момент оба понимали, что поводов для радости у них пока быть не могло. Нельзя было расслабляться, пока Хэджин не вернётся домой. И хотя долгие часы пролистывания новостных лент и тщательного анализа информации ещё не принесли значительной пользы, но теперь, с появлением первой зацепки, наконец выпал шанс сдвинуть дело с мёртвой точки. Может, это будет отличным шансом перейти к более активным действиям. Хотелось бы верить, что им удастся зайти в своём предположении дальше и узнать что-нибудь действительно стоящее.       Но сейчас, в эту мрачную ночь, наполненную холодным резким светом лампы, усталостью от бесконечного просмотра и обещаниями борьбы, они стояли обнявшись, не думая о том, что это значит. Пару мгновений, чтобы просто быть рядом, не думая о последствиях. Их ждал сложный день, но пока они ещё могли насладиться моментом умиротворения.       Ночной свет лампы мягко обвивал их лица, а тишина становилась всё более интимной, создавая ощущение, что весь мир вдруг сжался в одном мгновении. Мгновении, в котором их сердца бились в такт в нескольких сантиметрах друг от друга.