Вырезанные сцены: Ганнибал, первый сезон

Боже милостивый. Что же такого было в этом простом действии — закатывании рукавов? Может, дело было не в этом. Может, дело было в виде Ганнибала, по запястья погрузившегося в чей-то живот, и осознании того, что жизнь этого бедного ублюдка в его руках. Может, дело было во всем этом, как и в запахе горячей, свежей крови, который проносился мимо Джека, спецназа, Беверли, словно был направлен лишь на Уилла. То, как Ганнибал смотрел на него — этот, казалось бы, простой взгляд, оторванный от его спасающей жизнь работы, был наполнен неким смыслом. Что бы это ни было, Уилл чувствовал себя онемевшим, бесчувственным, всецело поглощенным разворачивающейся перед ним картиной. Эффект был настолько мощным, что он едва заметил оленя, стоящего на крыше машины скорой помощи и склонившего голову в каком-то благоговении. — Эй, — рука на его предплечье, чьи-то слова в ухе. Уилл медленно отстранился от своих размышлений. — Ты в порядке? Это была Беверли, ее пистолет был уже в кобуре, и она смотрела на него с поджатыми от беспокойства губами. Уилл не осмелился опять взглянуть на Ганнибала, вместо этого повернувшись, чтобы наблюдать, как Сильвестри заковали в наручники и без сопротивления и церемоний повели к полицейской машине. Джек прошагал мимо Уилла и Беверли в ледяном молчании, садясь на переднее сиденье автомобиля, в который поместили подозреваемого. Беверли изучала сцену в машине скорой помощи. Несколько офицеров спецназа сняли шлемы и маски и с интересом наблюдали за Ганнибалом, который пытался стабилизировать состояние пациента. — Скорая уже в пути, — сказал один из них, ответив по рации. — Спасибо, офицер, — ответил Ганнибал, не отрывая глаз от работы. — У кого-нибудь из вас есть медицинская подготовка? Мне бы не помешали дополнительные руки. Один из парней кивнул, передал оружие своему товарищу, и залез в машину скорой помощи через переднюю дверь, снимая бронежилет, чтобы помочь. — Уилл. Он повернулся к Беверли, которая внимательно изучала его своими темными, проницательными глазами. Она перевела взгляд на Ганнибала, затем снова на него. — Мм-м, — протянула она, затем покачала головой. — Ты в порядке? — Да, — ответил он, потирая глаза. Когда он опустил руку, мир вернулся к подобию нормальности. Во всяком случае, оленя уже не было, и время, похоже, снова шло в своем обычном темпе. — Значит… мы поймали Чесапикского Потрошителя, или как? — голос Беверли был преисполнен сомнений, она скрестила руки на груди и сместила вес на одну ногу. Уилл фыркнул горьким смешком. — Сильвестри — просто похититель органов. Вероятно, пытается накопить денег на медицинское образование. — Что ж, он провалит тест по клятве Гиппократа, — сказала Беверли, проведя рукой по волосам. — Рада, что мы забрали его с улиц, но… черт, Джек, должно быть, опустошен. Этот неудачник понятия не имеет, кто такая Мириам Ласс, и, тем более, где она погребена. — Расследование может выявить связь, — голос Уилла был хриплым. Он откашлялся, пытаясь дышать ровно, намеренно не глядя, как в нескольких ярдах Ганнибал заботится о пациенте. — Ага, конечно, — сказала Беверли. — Ты не хуже меня знаешь, что этого не будет, — она вздохнула, пнув несколько кусков асфальта, отбрасывая их на пару дюймов по разрушающейся парковке. — Потрошитель все еще на свободе. — И он нацелился на Джека, — задумчиво произнес Уилл, наблюдая, как черный внедорожник с Джеком и Сильвестри отъезжает от места происшествия, освещая их красными и синими огнями. — Ублюдок, — пробормотала Беверли, качая головой. В этот момент прибыла машина скорой помощи, которая, предположительно, не была передвижной операционной для собирания органов. Из нее выскочили парамедики, замирая от удивления — вероятно, потому что их пациент уже лежал на носилках в стабилизированном состоянии. Ганнибал вышел из заднего отсека и отошел в сторону, позволяя им вытащить пострадавшего и погрузить его в свою машину. Уилл наблюдал, как он осторожно снял перчатки и аккуратно убрал их в контейнер для опасных отходов, прежде чем опустить рукава. Один из парней спецназа протянул ему пиджак, он надел его и подошел к Уиллу с Беверли. — Отличная работа, док, — похвалила Беверли, хотя Уилл с подозрением отнесся к ее поднятой брови. Она перевела взгляд с Ганнибала на него, словно изучая, как они смотрят друг на друга. — Думаешь, он выживет? — спросил Уилл, тут же отводя взгляд, когда Ганнибал посмотрел на него. — Надеюсь, но точно сказать не могу. Сообщите мне, если услышите какие-нибудь новости? — Конечно, — сказала Бев. — Вы же за рулем, верно? Я могу отвезти Уилла обратно в Куантико за его машиной. — Боюсь, в суматохе я оставил свой портфель в лекционном зале Уилла, — сказал Ганнибал. — Внутри находятся конфиденциальные дела пациентов. — Эй, Катц, поехали! — позвал другой агент из открытого окна машины. — Ты едешь? — это, вероятно, было адресовано Уиллу. — Уже поздно. Я бы не возражал, если бы кто-нибудь не дал мне уснуть в дороге, — сказал Ганнибал, глядя на них обоих. Беверли бросила на Уилла понимающий взгляд искоса. — Вы двое, езжайте. Я отправлюсь обратно с остальными. Кто знает, может, я уговорю их остановиться в Hacienda Las Glorias. — Удачи с этим, — слегка улыбнулся ей Уилл. Бев улыбнулась в ответ, а затем села в полицейскую машину как раз в тот момент, когда подъехала группа криминалистов во главе с Джимми и Зеллером. — Поехали? — Ганнибал склонил голову в сторону места, где он поспешно припарковал Bentley. Уилл кивнул, и они плечом к плечу направились к машине. Ганнибал коснулся руки Уилла, проведя костяшками по тыльной стороне его ладони. Уилл инстинктивно вытянул большой палец, на долю секунды скользнув им по краю запястья Ганнибала — пустяк, который каким-то образом передал столь многое. Ганнибал вывез их из захудалого района, который похититель органов выбрал для своего грязного дела, и снова выехал на трассу I-95, направляясь на юго-запад. Уилл старался смотреть прямо перед собой. Линии, разделявшие шоссе, размывались, а красные габаритные огни проезжающих машин становились зловещими глазами под отсветом уличных фонарей и рекламных щитов. Они ехали в тишине, возвращаясь к той насыщенной атмосфере, которую разделяли в лекционном зале до того, как ворвались Джек с Беверли, прервав их разговор о Чесапикском Потрошителе. Казалось, будто Потрошитель был там с ними, подслушивая — тяжелое присутствие третьего человека, странно чувственного вуайериста, нависающего и чудовищного. Уилл чувствовал то же тяжелое, необъяснимое присутствие сейчас, в тихом салоне машины, где Ганнибал был рядом с ним, одной рукой держа руль, а другую положив на бедро. Уилл представил себе эту же руку по запястье в теле жертвы, которую они нашли в задней части скорой. Была ли кожа Ганнибала все еще теплой от внутренностей того мужчины, его крови? Не в силах сдержаться, Уилл взглянул на эту руку, лежавшую на тонкой ткани брюк. Из манжеты пиджака была видна полоска белой ткани — лишь намек на рубашку Ганнибала. На белоснежном материале было пятно от одной случайной капли крови. Когда Уилл изучил ее, ему показалось, что он видит каждое волокно, впитавшее красный цвет, расходясь по краям по мере того, как он насыщал небольшой участок — не больше головки канцелярской кнопки. Прежде чем он понял, что делает, Уилл протянул руку и обвел пятно подушечкой указательного пальца. Ганнибал посмотрел на него, затем снова перевел взгляд на автостраду. Уилл провел рукой по манжете рубашки, а затем положил ее поверх ладони Ганнибала, нежно переплетая их пальцы. Каждый из них смотрел вперед на редеющий поток машин, все еще чудесно погруженные в многозначительную тишину. Через несколько миль рука Уилла, почти по собственной воле, оторвалась от ладони Ганнибала и скользнула по внутренней стороне его бедра. Легчайшая ласка постепенно переросла в откровенное ощупывание. Тело Ганнибала отреагировало мгновенно, хотя от пояса и выше никто бы и не догадался. Однако губы Уилла изогнулись в самодовольной полуулыбке, когда Ганнибал перестроился, но на этот раз забыл включить поворотник. Уилл продолжал дразнить, иногда бросая взгляд на профиль Ганнибала, не отрывающего глаз от дороги, а иногда глядя через лобовое стекло. Еще одну милю спустя он заметил мерцание испарины на виске Ганнибала. Он и сам начинал возбуждаться, и поерзал на сиденье. Движение замедлилось, и Ганнибал резко затормозил, явно застигнутый этим врасплох. — Уилл, — взмолился он едва слышно поверх шума шоссе, когда движение снова ускорилось. — Остановись, — держа Ганнибала вот так, это не было просьбой, хотя команда и прозвучала полушепотом. Ганнибал подчинился, перестроив Bentley в правый ряд и свернув на ближайший съезд. Они проехали через небольшую торговую зону, прежде чем обнаружили череду пригородных тупиковых переулков. Напротив огражденного жилого комплекса находилось кладбище — современное, пасторальное, с плоскими надгробиями, извивающимися мощеными дорожками, украшенными фальшивыми дорожными знаками с названиями вроде «Дорога Воскрешения» и «Райский уголок». Рядом с небольшой кирпичной часовней стояли три белых креста, взмывающих в ночь, словно деревья, лишенные листьев из-за непогоды или пожара. Ганнибал припарковался на дорожке прямо под ними, выключая фары Bentley, но оставляя двигатель работающим. Прошло более двадцати лет с тех пор, как Уилл развлекался в машине, но он обнаружил, что двигается с уверенностью, появившейся словно извне. Несколькими грубыми рывками он сбросил обувь и куртку, затем через центральную консоль забрался на колени к Ганнибалу. Уилл втиснулся бедром между ногой Ганнибала и дверью, а другим коленом уперся в центральную панель — крайне неудобно, но ему было все равно. Ганнибал обхватил его одной рукой и толкнул на край руля другой, таким образом сильнее прижимая их друг к другу. Уилл, задыхаясь, бросился целовать Ганнибала, обхватывая его щеку и впиваясь пальцами в тонкую ткань лацкана его пиджака, резко скручивая ее. Уилл пропустил обычные любезности — хотя и наслаждался ими, — и нетерпеливо засунул язык внутрь. Ганнибал на несколько мгновений позволил ему это, но затем оттянул за волосы назад. — В каком же ты состоянии, Уилл. — Мне понравилось наблюдать за твоей работой, — честно сказал Уилл. Пальцы в его волосах расслабились, и Ганнибал позволил поцеловать себя, после услышанного отвечая, как подумал Уилл, с еще большим пылом. Когда Уилл с трудом изогнулся, дотягиваясь до его ремня, задницей он нажал на автомобильный гудок. Они оба рассмеялись, и Уилл неуклюже расстегнул пряжку и потянул молнию на брюках Ганнибала, освобождая его. — Осторожно, Уилл. Ты разбудишь мертвецов. — Это их проблемы, если они подумали, что это труба Гавриила, — сказал Уилл, и Ганнибал улыбнулся в поцелуй, а затем резко выдохнул, когда Уилл коснулся его всерьез, располагая руку так, чтобы поглаживать под углом вверх. Ганнибал подался ему навстречу, используя руль и сиденье в качестве опоры. — Мне тоже нравится… наблюдать за твоей работой, — тон Ганнибала был непринужденным, но голос прерывистым от вздохов желания. — Меня будоражит твое восприятие. — Ты с нетерпением ждешь встречи со мной, верно? — сказал Уилл в шею Ганнибала, когда тот запрокинул голову, напрягаясь перед оргазмом. — Вот почему ты проехал полтора часа, чтобы найти меня, когда я не появился сегодня. Мог бы позвонить. Но ты этого не сделал. Уилл остановил движение и отпустил его в самый последний момент. Ганнибал раздраженно зарычал, но звук был мягким, влюбленным. — Скажи это, — приказал Уилл, проводя пальцем по нижней части члена Ганнибала. — Уилл… — Скажи это, — настаивал Уилл, даже когда пальцы Ганнибала запутались в его волосах, готовясь снова потянуть. — Да, — признался Ганнибал и с облегчением выдохнул, когда Уилл возобновил движения. Спустя мгновение он достиг пика, зарываясь лицом в плечо Уилла, сжимая пальцы на его одежде и в волосах. Уилл как можно нежнее прижал его к себе, когда дыхание Ганнибала выровнялось, а затем поцеловал — прекрасно и жестоко. — Если хочешь, переберись на заднее сиденье… — начал Ганнибал, но его прервал резкий стук в окно со стороны водителя. Уилл отшатнулся, поднимая руку, чтобы закрыться от резкого света фонарика, пробивающегося сквозь стекло. Ганнибал сдвинул его со своих колен, и Уилл неуклюже устроился на пассажирском сиденье. Ганнибал опустил окно, и свет милосердно направили в другую сторону. Когда глаза Уилла привыкли, он увидел стоящего у Bentley полного мужчину с седой бородой и в камуфляжной бейсболке. Он рефлекторно оглядел его, пытаясь найти признаки правоохранительных органов или намек на форму, но ничего не обнаружил. На парне была полосатая рубашка-поло и брюки-карго цвета хаки, но лицо его было красным и решительным. — Добрый вечер, — безмятежно сказал Ганнибал. — Что вы здесь делаете? — бесцеремонно спросил мужчина, выпятив грудь. — Думаю, вы и сами знаете, — Ганнибал взглянул на Уилла и одарил мужчину смущенно-робкой улыбкой, которую, как знал Уилл, он надевал словно маску. — Ну, здесь парковаться нельзя, — настаивал мужчина. — И делать… это… здесь тоже нельзя. — Кто вы, собственно? — выплюнул Уилл, наклоняясь, чтобы лучше рассмотреть мужчину. — Соседский дозор, — сообщил мужчина, его манера речи была отрывистой и резкой. Уилл полез в карман и достал свой значок. — Думаю, ФБР превосходит соседский дозор, — он потянулся мимо Ганнибала, держа значок вблизи опущенного окна. — Ч-что? — пробормотал мужчина, его лицо так вспыхнуло, что Уилл даже в тусклом свете видел, насколько он разъярен. — В смысле, почему ФБР здесь… занимается, э-э… слушайте, вам двоим нужно уехать, ладно? — У меня особое задание, — низким, опасным голосом сказал Уилл, холодная ярость в его теле распахивала крылья, проникая в каждый уголок. — Расследую, как надеру тебе задницу. — Чт… х-хочешь померяться силами, приятель? Уилл положил ладонь на ручку двери, но Ганнибал сжал пальцами его другую руку, останавливая. — Извините нас. Мы сейчас уедем. Между прочим, у вас нет визитки? — На случай, если вы захотите прийти ко мне на работу и натравить на меня своего парня? — съязвил мужчина, скрещивая руки на широкой груди. — На случай, если нам понадобится дополнительная информация. Мы ищем дом в этом районе, — ложь Ганнибала была плавной, бархатной. — Приятно знать, насколько здесь безопасно, когда вы патрулируете. — О, — мужчина снял бейсболку и почесал затылок. — Ну, вообще-то, моя жена — риелтор. Вот, — он вытащил бумажник на липучке и протянул Ганнибалу визитку. — Нэнси Пайнс. А вы? — Рэнди Пайнс, — каким-то образом этот мудак уже пожимал руку Ганнибалу через открытое окно машины. — У моей жены есть несколько очень хороших домов на продажу всего в паре кварталов отсюда. Но это семейный район. Нам не нужны подобные… выходки. — Извините за это, — сказал Уилл, каждое слово было колючим от сарказма. — Меня очень… заводит недвижимость. — Спокойной ночи, мистер Пайнс, — Ганнибал поднял окно и отъехал, оставив соседского дозорного смотреть им вслед, уперев руки в бока. Уилл вздохнул, раздражение усилило головную боль. — Блядь, — пробормотал он, потирая глаза. Когда он открыл их и посмотрел на Ганнибала, тот улыбался. Уилл не мог не улыбнуться в ответ. — Ищем дом… — он покачал головой, неловко поерзав. — Тебя интересует недвижимость? — спросил Ганнибал, когда они снова выехали на автостраду. Уилл фыркнул. — Нет, не особенно. Куда мы едем? — Ганнибал снова съехал с I-95 в направлении аэропорта. — Разобраться с твоим состоянием, — сказал Ганнибал, взглянув Уилла, который явно все еще был возбужден. Они подъехали к парковке отеля при аэропорте. Ганнибал зашел и снял номер, затем вернулся, чтобы припарковать Bentley и забрать Уилла. Оказавшись в лифте, они яростно целовались на протяжении шести этажей, а затем быстро направились по коридору к нужному номеру. Несколько шагов, и они оказались у изножья кровати. Ганнибал провел ладонями от плеч Уилла до лацканов, прежде чем стянуть с него пиджак, позволяя ему упасть на пол. — Она новая, — Ганнибал потрогал воротник рубашки Уилла. — Да. На одной из других локоть протерся. — В этот раз я буду осторожнее, снимая ее, — пообещал Ганнибал, обвивая руками талию Уилла и направляя его на несколько шагов, пока он не уткнулся в край кровати. Уилл опустился на гладкое, прохладное белое одеяло, а Ганнибал сбросил обувь и забрался следом, накрывая его телом. Ганнибал медленно провел рукой по волосам Уилла, затем скользнул пальцами по скуле. С уверенностью амбидекстра другой рукой он расстегнул пуговицы его рубашки. Уилл поймал руку, ласкавшую его ухо, и поцеловал ладонь. Ганнибал провел большим пальцем по нижней губе Уилла, затем ненадолго проник им в его рот. — Боже, ты так охуенно горяч, — пробормотал Уилл, голос его был напряженным и рычащим от желания. Он сцепил руки за спиной Ганнибала и попытался притянуть его ближе, но тот сопротивлялся, и в его темных глазах мелькнул озорной блеск. — Иди сюда, черт возьми. Ганнибал поставил колени по обе стороны от бедер Уилла и положил ладонь на кровать за его головой. — Терпение — добродетель, — сказал он с полуулыбкой, обнажившей края зубов. Уилл завел руку за голову и откинулся назад, в то время как Ганнибал навис над ним, медленно расстегивая ремень. — Лишь глупцы спешат. Уилл провел рукой по волосам Ганнибала, затем большим пальцем погладил нижнюю губу, его дыхание участилось, обжигая горло. — Слишком поздно, — выдохнул он. — Скажи мне, Уилл… — Ганнибал замолчал, занятый тем, что распахивал рубашку Уилла и раздевал его до конца. Он снял свой галстук и накинул его на шею Уилла — прохладный и шелковистый, он прижался к его разгоряченный коже. Уилл едва мог вдохнуть, чтобы ответить. — Что? Ганнибал на мгновение направил палец Уилла в свой рот, затем вынул его и сказал: — Боюсь спросить. Твой ответ определит, будем ли мы продолжать в том же духе. — Ч-что? — Уилл вцепился в рубашку Ганнибала и резко дернул. Где-то порвался шов, но Ганнибал остался неподвижен, их все еще разделяли мучительные дюймы. — Не останавливайся, блядь. — Скажи мне честно, — прошептал Ганнибал, натягивая шелковый галстук так, чтобы он плотно обхватил шею Уилла. Туго. Еще туже. Ганнибал наклонился над ним, прижался губами к его уху, волосы упали на пылающую щеку Уилла. — Тебе это нравится? — Да, — прохрипел Уилл сквозь быстро сжимающуюся трахею. Ганнибал улыбнулся ему в ухо и ослабил натяжение, наконец прижимаясь к распростертому телу Уилла. Он сместился в сторону ровно настолько, чтобы прижать одну из рук Уилла к его бедру, силой втискивая ногу между его коленями. — Тебе нравится, когда я с тобой так напорист? — прошептал Ганнибал, их губы были всего в полудюйме друг от друга. Он вытащил другую руку Уилла из-под его шеи и прижал ее к кровати, заменяя затем своей, напрягая бицепс под головой Уилла и сгибая руку так, чтобы схватить его за волосы. Он резко дернул ею назад, и по коже головы Уилла прокатилась волна боли и удовольствия, каждое нервное окончание его тела покалывало. Уилл ахнул, его глаза теперь видели лишь бежевый потолок отельного номера. Он предпринял пробную попытку освободиться, но спустя мгновение обнаружил, что это невозможно. Он попытался еще раз, на этот раз сильнее, тяжело и прерывисто дыша, но без шансов. Ганнибал с поразительным мастерством пригвоздил его к кровати, и Уилл лежал совершенно недвижимо. Никакой точки опоры. Ганнибал скользнул пальцами в волосы Уилла, отпуская их, чтобы снова повернуть его подбородок и заглянуть в глаза — янтарные в голубые. Ганнибал наклонил голову набок, слегка выпятив нижнюю губу: — Хочешь, чтобы я тебя отпустил? — Блядь, нет, — выдохнул Уилл, и уголки губ Ганнибала снова изогнулись вверх. — Просто… поцелуй меня… прикоснись ко мне… я теряю свой гребаный разум… — Интересный выбор слов, — Ганнибал сократил расстояние. Уилл попытался подняться, прижаться губами, но в последнюю секунду стальные пальцы Ганнибала снова резко дернули его голову за волосы. — Попроси еще раз. — Поцелуй меня, — прошептал он. — Умоляй, — приказал Ганнибал, его голос скользнул по губам Уилла словно легкий ветерок. — Я больше не могу, пожалуйста… Ганнибал наконец уступил и погрузился в рот Уилла, проникая языком так глубоко, как только мог, а затем отстраняясь, теперь уже мягче, нежнее, с ласковым нажимом, легчайшими прикосновениями. С мучительной медлительностью, дюйм за дюймом, поцелуй за поцелуем, он скользил губами к уголку рта Уилла, затем вниз по челюсти, следуя по четкой линии до уха, затем спускаясь, понемногу, всего несколько сантиметров плоти за раз, вдоль горла, к нужному месту. Сердце Уилла бешено колотилось о ребра, дыхание было затрудненным от предвкушения. Ганнибал крепко прижался губами к тому чувствительному месту, которое ему больше всего нравилось, и Уилл задрожал под ним, отчаянно ожидая чего-то, чего не мог назвать. Зубы скользнули по шее один раз, два, снова, но даже не повредили кожу. — Боже, пожалуйста, Ганнибал… — он приподнял бедра, отчаянно потираясь о полностью одетые очертания Ганнибала. — Бога здесь нет, — он чувствовал произнесенные слова влажной, нежной кожей своей шеи. В конце концов Ганнибал прикоснулся к нему, а затем медленно скользнул вниз, пока его рот не оказался там, где ему и положено быть. Уилл напрягся, а затем почувствовал, как его тело практически плавится, когда Ганнибал применил целый арсенал навыков, включая очень смелый язык и исследовательские массирующие пальцы. Напряжение Уилла началось сразу после того, как они сели в машину, и теперь наконец выплеснулось в кульминации, ослепительной по своей силе и изнуряющей впоследствии. Когда он открыл глаза, все, что он увидел, была темнота. Он моргнул, но она не рассеялась. Медленно перед глазами появились текстуры. Мех. Перья. Вздымающийся бок дышащего животного. Уилл снова крепко зажмурился, пытаясь заставить оленя уйти. Шкура оставалась перед его глазами, даже когда они были закрыты. Спустя несколько долгих мгновений он проснулся от ощущения, как пальцы скользят по его волосам, в успокаивающем ритме откидывая их назад. Он осознал, где находится — обнаженный на отельной кровати, свернувшись калачиком на боку, положив голову на колени Ганнибала. Щекой он чувствовал тонкую ткань брюк Ганнибала, но видел пиджак, накинутый на спинку стула за столом. Невзрачная современная отельная мебель. Белая кровать. Вытянутые ноги Ганнибала, брюки, носки. Звуки кондиционера и его собственного сердца и дыхания. Запах Ганнибала после секса, который становился все более и более прекрасно знакомым. Рука в его волосах. Вкус губ на его собственных. Все чувства Уилла подсказывали ему, что он проснулся. И все же он не доверял этому, но сновидческая атмосфера момента придавала ему смелости. — Что это? Рука Ганнибала на мгновение замерла, прежде чем возобновить ритм поглаживаний — точный, как метроном. Он не ответил. — В Куантико, — начал Уилл, поворачиваясь на спину, чтобы посмотреть на Ганнибала, чье нечитаемое лицо было затененным и отстраненным. — Сегодня вечером, когда мы рассматривали фотографии с мест преступлений Потрошителя, я попросил тебя тщательно подбирать слова. Ты сказал, что у слов есть… индивидуальность. Что у них есть… точка зрения… цель, — он помолчал. Ганнибал отвел взгляд, губы его сжались в тонкую, едва заметную линию. Уилл быстро продолжил говорить, прежде чем потеряет самообладание. — Так что же это? Что такое… мы? Ганнибал не ответил сразу, но спустя некоторое время он посмотрел на Уилла с мягким, глубоко нежным выражением лица, которого Уилл никогда прежде у него не видел. — Не существует слова для того, что у нас есть, — сказал он, каждый слог был продуманным и наполненным смыслом. — У этого нет названия, — чуждое выражение улетучилось, исчезло с черт его лица за доли секунды. — Пока что достаточно будет просто «друзья». Уилл кивнул, но его это все же задело. Ганнибал, должно быть, почувствовал это, потому что, не теряя времени, обнял Уилла и поцеловал его — медленно и глубоко. — Пока что, — сказал он, когда они наконец отстранились друг от друга, — нам придется набраться терпения и позволить нашим действиям говорить за себя.

***

Уилл проснулся на следующее утро в Вулф Трап, все еще пахнущим Ганнибалом. Ему не хотелось смывать запах, но выбора не было. День в Куантико был насыщенным: время между занятиями он проводил в лаборатории или кабинете Джека, разбирая детали вчерашнего ареста. Джек обнаружил Уилла, Беверли, Джимми и Зеллера, собравшихся в лаборатории и обсуждавших, могла ли машина скорой помощи незаметно добраться до каждого места убийства Потрошителя. Уилл подумал, что он выглядел усталым — больше обычного, глаза его были тусклыми, и характерный для него огонь погас. Все затихли, когда он вошел. — Сильвестри — не Потрошитель, — Джек передал Уиллу папку, но Беверли выхватила ее из его рук и открыла. — Пока нет никакой связи между ним и какой-либо из жертв. Нам еще предстоит выяснить больше информации, но… — он покачал головой. — Во время последних убийств этот парень жил в Калифорнии и был на дежурстве в скорой. Он никак не мог проделать весь этот путь до Восточного побережья, убить и успеть вернуться к следующей смене, — невероятно, но Уиллу показалось, что он увидел слезы в глазах Джека, которые тот поспешно сморгнул. — Хорошие новости, — пробормотал он. — Жертва, которую мы нашли в машине скорой помощи, полностью выздоровеет. Так что, наверное, это хоть что-то. Повисла тишина, удушающая, словно облако едкого дыма. Наконец, Джимми сказал: — Джек… я знаю, ты хотел… Джек отвернулся, не встречаясь ни с кем взглядом, и направился к двери. — Ты его поймаешь, Джек, — крикнул ему вслед Уилл. Но Джек уже был в коридоре и вскоре скрылся из виду. Долгое время никто ничего не говорил. Беверли вздохнула и закрыла папку, засунув ее под мышку. — Если хочешь сказать «Я же говорил», можешь поскорее? — обратился Зеллер к Уиллу, устраиваясь на стуле и включая микроскоп. — Заткнись, Зи, — Беверли взглянула на Уилла, одарила его слабой улыбкой и сжала его руку. Все молча вернулись к работе. Уилл некоторое время неловко постоял, затем удалился в лекционный зал за курткой и сумкой и направился к машине. Уилл завел Volvo и включил обогрев лобового стекла на полную, чтобы растопить бриллиантовую корку льда. Ожидая, он достал телефон и пролистал контакты, остановившись на номере Ганнибала. «Мог бы позвонить. Но ты этого не сделал». Уилл поехал в расположенный неподалеку магазин органических продуктов, куда он несколько раз заезжал за креветками из Мексиканского залива, когда ему их хотелось. Он знал, что у них, судя по всему, приличный винный отдел. Он бродил по нему, внезапно охваченный тревогой. Он гребаного понятия не имел, что это за бутылки и хороши ли они вообще. К счастью, это заметила сотрудница магазина и помогла ему сделать выбор. — То, что оно дороже, не значит, что оно лучше — по крайней мере до определенного предела. Вот, это мое любимое, — она протянула ему каберне совиньон. Когда Уилл прибыл к дому Ганнибала, его впустил внутрь мужчина, одетый как повар — в белой униформе, волосы прикрыты черным колпаком. Внутри царила оживленная деятельность: одна уборщица протирала пыль с каминной полки, вторая полировала мебель, а другие создавали замысловатую композицию на обеденном столе, расставляя тарелки и столовые приборы, а также центральные украшения и другие декоративные элементы. — Уилл, — приветливо поздоровался Ганнибал, когда он вошел на кухню. — Какой приятный сюрприз. Уилл окинул взглядом дополнительные разделочные столы и поваров, деловито работающих за ними, прежде чем снова посмотреть на Ганнибала, внимательно его изучая. Опять эти проклятые предплечья, заметил Уилл, пытаясь игнорировать закатанные рукава Ганнибала. — Это, хм… — он на мгновение запнулся. — Ты открываешь ресторан? Ганнибал улыбнулся, выливая в кухонный комбайн что-то подозрительно похожее на кровь. — Ко мне на ужин придут несколько друзей. В основном, группа, с которой я познакомился через Балтиморский Совет по искусству. Уилл почувствовал, как в груди образовалась пустота, смывающая все приятные предвкушения встречи с Ганнибалом этим вечером. Глупо было заходить без предупреждения, предполагая, что Ганнибал будет свободен. Конечно, у него были планы, с людьми, которых он явно хотел впечатлить. Люди из Совета по искусству, которые, вероятно, увлекались оперой и абстрактным искусством. И которые за милю могли учуять запах отбросов общества, подобных Уиллу. — Извините, — уборщица протиснулась мимо него, направляясь куда-то с ведром. Уилл съежился, чувствуя себя неловко и очень лишним. — Мне пора идти. Я просто… я был неподалеку, — он нерешительно показал Ганнибалу бутылку вина. — Ты должен остаться на ужин, — настаивал Ганнибал, нарезая сочный помидор. «Пока что достаточно будет просто "друзья"». «Если бы он хотел, чтобы я был здесь, — подумал Уилл, — я бы получил приглашение». — Не могу, — солгал он. — Мне следует вернуться. Я нужен Джеку в Куантико. — Жаль, — Ганнибал закрыл крышку кухонного комбайна и включил его. Когда шум машины стих, он сказал: — Мой мясник собирает свиную кровь. Центрифугирование — отделение воды от мякоти — создает прозрачную жидкость, — он вылил чистую плазму без красной мякоти в миску. — Если подать с помидорами в суспензии, все будут в восторге от сладкого вкуса, — он помешал содержимое кастрюли шумовкой, затем взглянул на Уилла. — Ты уверен, что не можешь остаться? — Не думаю, что буду хорошей компанией, — Уилл отшатнулся, когда мимо пронесся другой повар с тарелкой чего-то, что он не мог опознать, но что пахло восхитительно. Он нервно сжал бутылку. Часть его хотела принять приглашение, но было ясно, что оно было озвучено лишь из вежливости. — Не соглашусь, — ответил Ганнибал, не отрывая глаз от своей работы, смешивая ингредиенты. — Но, прежде чем ты уйдешь, что стало с донором мистера Сильвестри? — Ты спас ему жизнь, — сказал Уилл, и в этот момент до него дошла реальность этих слов. Ганнибал задумался. — Давно я не использовал скальпель ни на чем, кроме карандаша. Уилл отгородился от суеты на кухне, погружаясь в прошлое человека, которого, как он был вынужден признать, он едва знал. Конечно, не в интимном смысле. — Почему ты оставил хирургию? — Я убил человека. Или, точнее, не смог спасти. Но было похоже на убийство. Как бы Уилл ни хотел злиться на Ганнибала, на этот званый ужин, на наемных работников, на слово «друг», признание Ганнибала задело его за живое. — Ты был хирургом приемного покоя. Такое должно было случаться время от времени. Ганнибал осторожно перелил что-то из одной стальной миски в другую. — Это случилось слишком много раз. Я перенес свою страсть к анатомии в кулинарное искусство, — он посмотрел на Уилла открытым, серьезным лицом. — Вместо тел я лечу головы, и никто не умер в результате моей терапии. Уилл усмехнулся и хотел сказать: «Что ж, это хорошая новость для меня». Но меньше всего ему хотелось сейчас думать о той шаткой связи, которая существовала между ними как между терапевтом и пациентом, или двумя друзьями, ведущими беседу. Еще одна сторона их отношений, для точного описания которой не существовало слова. Нет, лучше сбежать прямо сейчас. Весь этот вечер пах катастрофой, начиная с понятия «просто друзья» и заканчивая пафосными гостями Ганнибала из Совета по искусству. «Я не вписываюсь в его жизнь», — в этом не было негодования, лишь смирение. — Мне пора. У меня свидание с Чесапикским Потрошителем, — Уилл шагнул вперед и поставил вино на разделочный стол перед Ганнибалом, не зная, что еще с ним делать. — Или Потрошителями? — Девон Сильвестри крал органы, но он не Потрошитель — между ними нет никакой связи. Ганнибал не отрывал глаз от своей работы. — Джек, должно быть, опустошен. — Полагаю, так и есть, — сказал Уилл, когда Ганнибал поднял взгляд, вероятно, чтобы прочитать выражение его лица. Уилл натянуто улыбнулся и кивнул на прощание. — Наслаждайся вином. — Спасибо.