По ту сторону сделки

Балу не нападал, но само его присутствие требовало немедленных ответов. Он был разъярён, однако изо всех сил сдерживал рвущегося наружу зверя — сестра была рядом, живая и невредимая, и подвергать её новой опасности он не собирался. Мизансцена замерла, натянутая как струна. Балу тяжело дышал, сжимая огромные кулаки, на которых всё ещё медленно гасли оранжевые искры. Металлический тигр стоял в напряжённой стойке, низко опустив массивную голову и не сводя жёлтых глаз с Зеро. Лило тихо плакала, пряча лицо в ладонях. Сам Зеро молчал, не зная, что сказать, и едва удерживаясь на ногах от накатившей слабости. Он видел, как этот двухметровый гигант, вопреки своей разрушительной природе, отчаянно пытается взять себя в руки. Балу понимал: этот незнакомый парень только что спас Лило. Она была напугана, её била мелкая дрожь, и любая вспышка агрессии сейчас сделала бы только хуже. Балу на секунду прикрыл веки, глубоко, шумно выдохнул сквозь зубы — и бушевавшее пламя внутри него начало угасать. Когда он снова открыл глаза, они вернули свой прежний холодный, пронзительно-голубой оттенок. Он не произнёс слов благодарности, но багровая дымка окончательно исчезла из его взгляда. Внезапно позади раздался сухой хлопок и тихий звон осыпающихся льдинок — Эхо запечатал последнюю пространственную трещину. Наставник подошёл к ним ровным шагом, на ходу оценивая обстановку: гигант в тигриной шкуре, плачущая Лило, настороженный зверь и бледный, истощённый Зеро между ними. Не тратя времени на представления и лишние вопросы, Эхо коротко, но веско бросил: — Мы не враги. Сначала уберёмся отсюда. Потом поговорим. Балу стиснул зубы. Каждая клеточка его существа требовала ответов прямо здесь и сейчас. Он хотел знать, кто эти двое, откуда у них сила и что они забыли рядом с его сестрой. Но Лило продолжала тихо всхлипывать, вокруг всё ещё пахло гарью и чёрной кровью монстров, а эти незнакомцы действительно помогли ей выжить. Разум победил гордость. — Ладно, — процедил он сквозь зубы, буравя Эхо тяжёлым взглядом. — Уходим. Но потом ты мне всё объяснишь. Всё до единого слова. Эхо лишь молча кивнул в ответ. Прежде чем сделать шаг назад, Балу обернулся к тигру. Он посмотрел на него через плечо и едва заметно мотнул головой в сторону густых теней, залёгших за разрушенными витринами. Локо глухо заурчал, сделал плавный шаг назад и бесшумно растворился в полумраке, словно его там никогда и не было. Эхо положил одну ладонь на плечо Зеро, вторую — на плечо девушки, а затем перевёл взгляд на Балу. — Возьми сестру за руку, — скомандовал он. Балу недовольно свёл густые брови. — Терпеть не могу, когда мной командуют, — рокочущим басом отозвался он. — Твоё право, — спокойно парировал Эхо. — Можешь оставаться здесь и выбираться пешком. А мы уходим. Балу стиснул зубы так, что на скулах заходили желваки, но перечить не стал. Он повернулся к Лило и с удивительной, контрастирующей с его габаритами нежностью взял её за руку. Резкий, смазанный рывок пространства заставил Зеро на мгновение зажмуриться. Уши заложило, а к горлу подкатила привычная тошнота от массового переноса — Эхо явно выложился на максимум, вытаскивая сразу четверых. В следующее мгновение они оказались на парковке у торгового центра. Вокруг царил контролируемый хаос: в серой пелене дождя безумно мигали сине-красные проблесковые маячки скорых и полиции, повсюду бегали люди в форме, а из дверей здания продолжали выходить испуганные, промокшие до ниточки посетители. Балу тут же заслонил сестру своей широкой спиной от случайных взглядов и бросил Зеро через плечо: — Ждите здесь. Зеро устало кивнул, привалившись плечом к капоту какой-то припаркованной машины. Эхо стоял рядом, засунув руки в карманы куртки и молча наблюдая за происходящим. Балу осторожно довёл Лило до кареты скорой помощи, возле которой уже суетились его собственные люди в строгих костюмах, вовремя прибывшие к месту происшествия. Молодой врач в испачканной спецформе быстро, но профессионально осмотрел девушку: замерил пульс, посветил фонариком в зрачки, бережно ощупал её плечи и руки. — Лило в порядке? — громко спросил Балу. Его низкий голос легко перекрывал вой сирен, долетая до стоявших в десятке метров Эхо и Зеро. В этом рокоте больше не было угрозы — в нём сквозила такая неприкрытая, болезненная тревога, что поверить в безжалостность этого человека прямо сейчас было почти невозможно. Врач ободряюще кивнул: — С ней всё хорошо. Несколько мелких порезов, ссадины и лёгкий шок. Кости целы, внутренних повреждений нет. Можете забирать, госпитализация не требуется. Балу коротко кивнул, бережно приобнял сестру за плечи и отошёл к своим подчинённым. Он негромко отдал несколько быстрых указаний, и уже через минуту к краю тротуара плавно подогнали тяжёлый чёрный внедорожник с глухой тонировкой. — Поехали, — бросил Балу, открывая заднюю дверь. Он помог Лило забраться в просторный салон, а затем требовательным жестом пригласил Зеро и Эхо следовать за ними. — Только без глупостей, — предупредил он. Парни забрались внутрь, дверь захлопнулась, отсекая шум улицы. Машина мягко тронулась с места, плавно унося их прочь от мигающих сирен и разрушенного торгового центра. Внутри просторного кожаного салона воцарилась тяжёлая, густая тишина. Балу сидел напротив сестры, не сводя с неё беспокойного взгляда. Лило сжалась в глубоком кресле, её плечи всё ещё подрагивали, но плакать она перестала. Она выглядела безумно уставшей, но её жизни больше ничего не угрожало. — Ты как? — негромко спросил Балу, и в его голосе снова прорезались мягкие, несвойственные ему интонации. — Нормально, — тихо ответила она, кутаясь в наброшенную куртку. — Всего лишь царапины. Всё нормально... На несколько секунд в машине снова повисло молчание, прерываемое лишь тихим шелестом шин по мокрому асфальту. — Честно... я думала, что умру там, — едва слышно произнесла Лило. В её глазах снова заблестели слёзы, но на этот раз они не покатились по щекам, а лишь задрожали на ресницах. — Но когда увидела тебя... я была искренне рада и испытала такое облегчение. Спасибо, что ты пришёл. Балу заметил, что Лило едва сдерживается, чтобы снова не разрыдаться. Он осторожно, почти невесомо приобнял её, прижимая к своему широкому плечу — так бережно, словно она была сделана из тончайшего хрусталя. В этот момент огромный, пугающий своей мощью мужчина казался самим воплощением тихой, абсолютной заботы. — Я никогда не брошу тебя, слышишь? Никогда, — негромко произнёс он, и голос его вибрировал от скрытой боли. — Если бы я опоздал... если бы ты погибла по моей вине, я бы выжег этот город дотла, а потом винил бы себя до конца жизни. Спасибо, что ты жива. Только это сейчас имеет значение. Свободной рукой он крепко, но аккуратно сжал её ладонь. Они замерли в этом жесте единения на несколько бесконечных секунд, а затем разомкнули объятия и снова погрузились в молчание. Каждый думал о своём, глядя в окно на проносящиеся мимо огни Петербурга. Тишину, ставшую почти осязаемой, решился нарушить Зеро. Он перевёл взгляд с девушки на её брата и хрипло, всё ещё чувствуя металлический привкус усталости во рту, произнёс: — Так, значит, тебя зовут Лило? А тебя — Балу. А того рыжего красавца — Локо. Балу нахмурился, его брови сошлись у переносицы, но отвечать на светскую беседу он не собирался. Его интересовало другое. — Вы те двое, кого я почувствовал ещё над океаном? — он перевёл тяжёлый, изучающий взгляд на Эхо. Эхо коротко кивнул. — Мы тебя тоже почуяли, — ответил он, сохраняя полное спокойствие. — На экране компаса пульсировала красная точка. Мы приехали в центр, чтобы понять, кто ты и с какой целью заявился в наш город. — И что, много узнали? — в голосе Балу снова прорезались жёсткие, властные нотки. — Пока — ничего конкретного, — Эхо равнодушно пожал плечами. — Увидели точку, решили проверить уровень угрозы. Остальное — уже твоя заслуга. Балу посмотрел на свои руки, затем отвернулся к окну. Вдалеке, на горизонте, небо начинало окрашиваться в нежно-розовые тона заката, и на этом бледном, чистом фоне уродливым чёрным шрамом всё ещё виднелся столб густого дыма, поднимавшийся над местом недавней бойни. — Это я виноват, — глухо, почти про себя сказал он. — Не сдержал Гнев. Пространство просто не выдержало. — Вина не только на тебе, — отозвался Эхо, глядя на проплывающие мимо улицы. — Такие всплески — побочный эффект нашей природы. Но давай сначала уйдём подальше от лишних глаз. Нам действительно нужно поговорить. Балу не стал возражать. Машина плавно затормозила у элитного высотного здания в историческом центре. Балу вышел первым и подал руку Лило, помогая ей выбраться из салона. Зеро и Эхо последовали за ними, чувствуя себя странно в этом окружении роскоши и безопасности после того ада, через который они прошли час назад. Внутри их ждал просторный, залитый мягким светом пентхаус: панорамные окна во всю стену, дорогая, но лаконичная мебель, безупречный порядок. Тигр Локо бесшумно выскользнул из тени Балу, словно соткавшись из воздуха, и неспешной, вальяжной походкой направился к массивному кожаному дивану. Он запрыгнул на него и свернулся огромным клубком, прикрыв глаза, но продолжая нервно подергивать кончиком хвоста. — Проходите, — бросил Балу, указывая на зону отдыха. — Располагайтесь. Они разместились: Эхо и Зеро сели на диван, Балу тяжело опустился в глубокое кресло напротив. Лило присела на широкий подлокотник рядом с братом, положив тонкую ладонь ему на плечо. Её присутствие явно действовало на Балу успокаивающе. Однако напряжение в комнате никуда не делось — оно просто сменило форму. — А теперь выкладывайте, что вы там делали? — начал Балу, и в его глазах снова начал разгораться холодный огонь. — Следили за мной от самого аэропорта? Зачем? Кто вас нанял? Зеро промолчал, чувствуя, как внутри него всё ещё гудит пустота после боя. Эхо тоже не торопился с ответом, выдерживая паузу. — Я жду ответа! — голос Балу сорвался на рык, и воздух в комнате словно стал гуще. — Брат, прекрати! — Лило резко подалась вперёд, пресекая его вспышку. — Он спас меня! Если бы не этот парень, — она кивнула в сторону Зеро, — меня бы уже разорвали те твари. Он закрыл меня собой, когда ты даже не видел, что происходит. А ты... ты сам чуть не разнёс нас всех на куски своей злостью! Балу замер, его скулы напряглись, а кулаки сжались на подлокотниках кресла так, что кожа затрещала. Но он промолчал, не смея спорить с сестрой. — Я просто хотела встретиться с подругой, — продолжила Лило, и её голос предательски дрогнул. — Ты запретил мне выходить, а я... я решила, что ты просто параноик. Я не послушалась. И оказалась в самом эпицентре, когда пространство начало трещать. Это моя вина, Балу. Не твоя. Балу долго смотрел на неё, затем перевёл взгляд на Зеро. В его лице всё ещё читалась суровость, но он коротко, едва заметно кивнул — признавая правоту её слов и, возможно, впервые признавая долг перед незнакомцем. — Врач сказал, что всё в порядке, — добавила Лило, заметив, как он снова начал изучать её царапины. — Не смотри на меня так, я цела. Эхо, до этого момента сохранявший позицию стороннего наблюдателя, подался вперёд и посмотрел Балу прямо в глаза. — Мы нашли тебя не по заказу, — ровным тоном сказал он. — Компас среагировал на твой Гнев сегодня утром. Мы понятия не имели, кто ты и зачем здесь. Мы лишь хотели убедиться, что ты не собираешься заливать этот город кровью. — А если бы я оказался врагом? — с вызовом спросил Балу. — Тогда нам пришлось бы драться, — спокойно, без тени угрозы ответил Эхо. — Но ты не враг. По крайней мере, сейчас я вижу перед собой не монстра, а человека, который готов на всё ради своей семьи. Балу тяжело вздохнул и провёл ладонью по лицу, стирая остатки напряжения. — И что теперь? — спросил он уже тише. — Зачем все эти разговоры? — Теперь, — Эхо наклонился ещё ближе, упираясь локтями в колени, — я предлагаю тебе объединиться. — С какой стати? — Балу недоверчиво усмехнулся. — Я одиночка. Мне не нужны союзники, от них только проблемы. — Ты ведь тоже встречался с ним, — тихим, но пронзительным голосом произнёс Эхо. — С Морро. Ты помнишь тот день. Он забрал твой человеческий гнев и дал тебе эту силу, но он не рассказал главного. Он не просто «коллекционер» грехов. Он — жнец. Он убивает носителей, когда они становятся ему не нужны, чтобы забрать силу обратно и стать ещё могущественнее. Четыре носителя из моего поколения уже мертвы. Их больше нет, Балу. Морро пришёл за ними и забрал своё. Балу нахмурился, в его взгляде мелькнуло сомнение. — С чего ты взял, что я должен его бояться? — спросил он, хотя в его голосе уже не было прежней уверенности. — И почему я вообще должен вам верить? Только потому, что мы «одной крови»? Это плохой аргумент для союза. — Ты прав, — спокойно согласился Эхо. — Самый главный аргумент здесь — ты сам. Мы не выслеживали тебя неделями и не готовили ловушку. До сегодняшнего утра мы вообще не знали о твоём существовании. Но когда на компасе вспыхнула точка, мы пошли проверить — без оружия в руках, просто чтобы поговорить. А то, что твоя сестра оказалась в самом центре Зоны, а Зеро без раздумий полез её спасать... Это не было планом. Он сделал это просто потому, что так было правильно. Даже если ты нам сейчас не веришь. Зеро молчал, вслушиваясь в слова наставника, но когда Эхо закончил, решил добавить от себя: — Если бы мы хотели как-то навредить тебе, Лило бы сейчас здесь не было. Если бы хотели использовать в своих интересах — не предлагали бы союз на равных. Мы пришли к тебе, потому что у нас одна общая беда на всех. А верить нам или нет — решать только тебе. Балу долго, тяжело молчал, обдумывая каждое слово. Лило, сидевшая на подлокотнике, не вмешивалась — она лишь переводила взгляд с брата на Зеро, мысленно умоляя Балу принять верное решение. Огромный тигр на диване лениво зевнул, обнажив желтоватые клыки, и снова поудобнее устроил голову на лапах. — И что дальше? — наконец глухо спросил Балу, нарушая затянувшуюся паузу. — Мы ищем остальных, — ответил Зеро. — Всего носителей должно быть семеро. С тобой нас трое. Значит, где-то в мире бродят ещё пятеро. — И как вы собираетесь их искать? Нас миллиарды. — У нас есть Летопись, — взял слово Эхо. — Древняя книга, в которой по крупицам собрано всё, что известно о грехах, о природе Зон и о самом Морро. Там есть записи о носителях прошлых поколений. Возможно, с её помощью мы сможем вычислить тех, кто получил силу в этом цикле. Но книга надёжно спрятана. И я покажу её только тогда, когда буду абсолютно уверен, что мы на одной стороне. Балу скептически прищурился, в его позе снова проступило недоверие: — Звучит как красивая сказка. Но у меня нет никаких гарантий, что эта твоя Летопись вообще существует в природе. — Способ проверить друг друга есть, — ровным тоном произнёс Эхо. — Магическая клятва. Он неторопливо поднялся с дивана, сделал пару шагов в сторону, скрестил руки на груди и посмотрел на Зеро и Балу, объединяя их одним взглядом. — Зеро, ты должен сказать: «Скованы одной цепью». Балу, твоя очередь ответить: «Связаны одной целью». Как только произнесёте эти слова — закрепите их крепким братским рукопожатием. Это запечатает договор. Молодые люди переглянулись. Зеро поднялся первым, расправив плечи. Балу медленно, монументально встал на ноги напротив него. Контраст между ними был огромным, но сейчас они стояли как равные. Зеро протянул правую руку вперед и твёрдо произнёс: — Скованы одной цепью. Балу мгновение помедлил, глядя на его ладонь, а затем протянул свою — широкую, покрытую шрамами: — Связаны одной целью. Их ладони встретились — раздался глухой, сильный хлопок. В ту же секунду руку Зеро окутало мягкое, туманное бело-серое свечение его Уныния, а ладонь Балу вспыхнула яростным, багрово-красным пламенем Гнева. Два полярных цвета мгновенно смешались, закручиваясь в спираль. По их предплечьям вверх пробежал мощный магический импульс. Он устремился прямо к сердцам, отпечатываясь где-то на самом глубоком уровне — в душах, в самой сути их Грехов. Зеро почувствовал, как по телу разливается странное, глубокое и очень спокойное тепло. Знак того, что предательство между ними отныне физически невозможно. Они были связаны. Балу шумно перевёл дыхание. В его груди тоже поселилось новое, незнакомое доселе чувство — не тяжесть очередных оков и не удушающий гнев, а непоколебимая уверенность. Будто он обрёл не просто союзников, а ту самую часть самого себя, которой ему так долго не хватало. — Теперь я могу доверять тебе, — произнёс Эхо, поочерёдно глядя на каждого из присутствующих. — А вы — друг другу. Это наш фундамент. Балу протянул свою огромную ладонь. — Тогда по рукам. Эхо ответил крепким рукопожатием. В этот момент Зеро сидел молча, но внутри у него всё бурлило. Он переводил взгляд с наставника на Балу и отчётливо осознавал: «Теперь нас трое. И назад дороги нет». Тишину прервала Лило. Она поднялась с дивана, подошла к прикорнувшему Локо и начала гладить тигра по густой шерсти на загривке. Зверь отозвался довольным, утробным рокотом, от которого вибрировал пол. — Я ничего не понимаю, — тихо произнесла она, не поднимая головы. — Кто вы такие? О чём вы сейчас говорили? — Она подняла взгляд, и в её глазах, ещё влажных от слёз, читалась стальная решимость. — Кто-нибудь объяснит мне, что здесь происходит? Лило медленно подошла к Зеро. Она смотрела прямо в глаза, и в её взгляде не было страха — только жажда правды, чего бы это ни стоило. — Ты меня спас, — твёрдо сказала она. — Значит, ты тоже... такой же? Как мой брат? Зеро растерялся. Он перевёл взгляд на Эхо, безмолвно спрашивая, сколько можно раскрывать карт. Эхо лишь едва заметно кивнул — пора было сбросить маски. Лило тут же повернулась к Балу. Её голос дрогнул, но она удержала себя в руках: — Почему ты мне не говорил? Ни разу? За все эти годы? Балу молчал. Его плечи были напряжены, как стальные тросы. Он сжимал и разжимал кулаки, отводя глаза в сторону, но снова и снова возвращался взглядом к сестре. В комнате стало душно, напряжение сгустилось, будто электричество перед грозой. Эхо, видя, что Балу находится на грани и не в силах выдавить из себя ни слова, решил взять удар на себя. — Его зовут Морро, — начал он, и голос его зазвучал глухо, но уверенно. — Существо, которое когда-то было Хранителем мира. Он содержал в себе семь первородных грехов. Но грехи оказались сильнее, они свели его с ума. Тогда другие Хранители заточили Морро в бездонную пустоту, а сами грехи выпустили в мир. — Грехи? — переспросила Лило, нахмурившись. — Да, — кивнул Эхо. — Гнев, Уныние, Похоть, Зависть, Жадность, Гордыня, Чревоугодие. Каждый грех рано или поздно находит своего «сосуда» — человека, чьи внутренние демоны и эмоции созвучны этому греху. Когда такой человек оказывается на самом дне, в точке полного отчаяния, Морро приходит к нему с предложением. Сделкой. Он забирает груз греха, а взамен дарует колоссальную силу. Но это величайший обман. Это ловушка. Балу резко развернулся к Эхо, его глаза на мгновение вспыхнули багровым светом. — Ты что лезешь не в своё дело?! — прорычал он. — Это моя сестра, я сам решу, что и когда ей говорить! — Брат, хватит! — Лило выступила вперёд, прерывая его гневный выпад. Её голос не дрожал — он был полон твёрдости. — Он пытается помочь нам всем. А ты молчал годами, оставляя меня в неведении, пока я ходила по лезвию ножа! Дай ему договорить. Балу замер, словно наткнувшись на невидимую преграду. Он сжал челюсти так, что зубы скрипнули, и отвернулся к окну, скрестив мощные руки на груди. Лило выпрямилась, приготовившись слушать. — Морро хочет собрать все семь грехов обратно, — продолжил Эхо, его голос звучал веско и безапелляционно. — Когда он вернёт себе все силы, то сможет вырваться из заточения. Поэтому он не просто "забирает грех", когда носитель ему не нужен. Он убивает нас, когда наша сила достаточно вырастает, и забирает грехи себе, становясь ещё могущественнее. Твоего брата он уже пометил. Нас — тоже. Это лишь вопрос времени, когда он придёт за всеми из нас. — И что, вы просто ждёте, пока он придёт и перебьёт нас по одному? — спросила Лило, в её голосе звучала смесь страха и праведного гнева. — Нет, — ответил Эхо. — Мы ищем других носителей, чтобы объединиться. Вместе у нас есть шанс выжить. Возможно, даже победить его. Лило замолчала, пытаясь осознать весь ужас услышанного. Её лицо выражало смесь шока, сомнения и даже недоверия. Но когда она посмотрела на Балу и увидела его лицо — оно было усталым, виноватым и на мгновение почти беззащитным — она вдруг поняла: это правда. Каждое слово. — Балу, — произнесла она еле слышно, и её голос дрогнул. — Почему ты мне не говорил? Никогда. За все эти годы? И... — её взгляд стал твёрже, — почему ты отправил меня сюда? В Россию? Зачем ты пытался спрятать меня здесь, вдали от всего? Балу поднял на неё глаза. В его голубых зрачках отражалась старая боль, которую он так долго скрывал. Он тяжело вздохнул, и его мощные плечи опустились. Слова, которые он сейчас произносил, были обращены к Лило, но каждый слог был одновременно и исповедью перед Эхо и Зеро, раскрывающей часть его прошлого. — Потому что Рио... — Балу запнулся, ища слова. — Рио — это не просто город. Это джунгли, Лило. Там я — вожак. Я правлю, я беру то, что моё, и защищаю то, что принадлежит мне. А значит, там всегда будут те, кто хочет это отнять. Моя жизнь там — это постоянная борьба, бесконечная война за территорию, за власть. Кровь, сделки, предательства. Я не хотел, чтобы ты когда-нибудь это увидела. Я не хотел, чтобы ты была частью этого мира. Он взглянул на Эхо и Зеро, словно извиняясь за свою откровенность. — Я думал, здесь, в Санкт-Петербурге, ты сможешь начать всё заново, — продолжил Балу, обращаясь снова к сестре. — Подальше от моей тени, от моих врагов. От моей... силы. Я хотел, чтобы ты жила нормальной жизнью, спокойной, безопасной. Без постоянной угрозы. Я думал, я смогу тебя защитить, держа тебя подальше. Я был идиотом. Мой гнев всё равно настиг нас. В его голосе сквозило горькое самообвинение. Он хотел уберечь её от своего мира, но его мир всё равно нашёл её, едва не поглотив.  Лило слушала его, затаив дыхание. Слёзы, что дрожали на её ресницах, наконец покатились по щекам, но это были уже другие слёзы. Впервые за многие годы пелена непонимания и обиды спала с её глаз. Она всегда видела в Балу лишь сурового, деспотичного старшего брата, который запер её в золотой клетке, контролировал каждый шаг и диктовал, как жить. Она злилась на его паранойю, бежала от его опеки. А теперь перед ней стоял человек, который ради её безопасности добровольно спустился в самый ад. Который сломал, подчинил и поставил на колени беспощадных главарей картелей Рио-де-Жанейро. Он взял под контроль этот погрязший в крови и насилии город не ради жажды власти, а чтобы выстроить из него щит для неё. Чтобы другие дети и простые люди могли ходить по улицам, не боясь шальной пули. Он взял на себя грех и роль чудовища, чтобы она оставалась человеком. Лило медленно соскользнула с подлокотника. Она сделала шаг и крепко, изо всех сил обняла брата, уткнувшись лицом в его широкую грудь. Балу на мгновение замер от неожиданности, а затем его огромные руки бережно, с робкой нежностью сомкнулись вокруг её спины. — Господи, Балу... — прошептала она, и её голос прерывался от подступающих рыданий. — Прости меня. Я ничего не знала... Я думала, ты просто хочешь всё контролировать. Какую же тяжелую ношу ты тащил всё это время в одиночку... Она отстранилась совсем немного, чтобы заглянуть в его голубые глаза, и упрямо смахнула слёзы с лица. — Больше ты не один. Раз уж этот Морро объявил нам войну, я не буду просто сидеть и прятаться. Я буду помогать тебе всем, чем смогу. Слышишь? Мы разделим эту ношу на двоих. Я сделаю всё, чтобы тебе стало легче. Балу молчал, но в его взгляде впервые за очень долгое время промелькнуло облегчение. Напряжение, годами сковывавшее его плечи, на миг отпустило. — Помощь лишней не бывает, — негромко прервал их Эхо. Его голос звучал спокойно, но в нём чувствовалось глубокое уважение к силе духа этой девушки. — Особенно сейчас. Наставник поднялся на ноги. Зеро и Балу тут же перевели на него взгляды. Эхо глубоко вздохнул, его лицо сосредоточилось, а пальцы правой руки совершили едва заметное, плавное движение в воздухе, словно натягивая невидимую струну. Он негромко, на распев произнёс короткое заклинание на незнакомом, древнем языке, похожем на шелест сухого ветра. Пространство перед ним на мгновение пошло рябью, преломляя свет панорамных окон. В воздухе материализовался тяжёлый, старинный ключ из тёмной патинированной латуни, украшенный сложной резьбой. Эхо перехватил его, и в ту же секунду прямо из воздуха, сокрушив законы физики, на стеклянную поверхность журнального столика с глухим, тяжёлым стуком рухнула книга. Она была огромной. Переплёт из толстой, потемневшей от времени телячьей кожи, укреплённый по углам коваными металлическими пластинами. По центру её стягивал массивный стальной замок. Эхо подошёл к столу, вставил ключ в скважину и повернул. Раздался сухой, звонкий металлический щелчок. Замок поддался, тяжёлые скобы разошлись в стороны, и книга с тихим вздохом старого пергамента распахнулась сама собой. — Это Летопись Уныния, — тихо произнёс Эхо, перелистывая несколько пустых, пожелтевших страниц. — Моё наследие. И наследие всех тех, кто нёс этот Грех до нас с Зеро. Он остановился на самой первой странице. Текст на ней был отпечатан старинным, угловатым шрифтом, но что сразу бросалось в глаза — все поля вокруг основного текста были буквально испещрены аккуратными, а иногда и размашистыми заметками. Они были написаны разными чернилами, разными почерками и на разных языках, накладываясь друг на друга. — На первой странице, — Эхо постучал пальцем по древнему пергаменту, — дано краткое описание сути и способностей всех семи первородных Грехов. А то, что вы видите на полях, — это примечания бывших носителей Уныния. Каждое поколение оставляло здесь свои наблюдения, раскрывая тонкости работы чужих сил, с которыми им приходилось сталкиваться или сражаться. Смотрите. Он развернул книгу так, чтобы они могли видеть текст. Зеро и Балу наклонились, всматриваясь в древние письмена. Лило подошла к ним и тоже заглянула через плечо. Глаза Зеро, хоть и уставшие, жадно бегали по строчкам, впитывая каждое слово. Он наконец увидел это — систематизированное, подтверждённое свидетельствами знание о своём даре и проклятии. Это было одновременно пугающе и невероятно ценно. Балу, напротив, читал медленнее. Его взгляд останавливался на каждом символе, на каждой заметке. По его лицу скользила тень глубокой задумчивости, смешанной с гневом, когда он читал о разрушительной природе других грехов и о цене, которую платят их носители. Его огромные пальцы пробежались по одной из пометок, сделанной чьей-то уверенной рукой. — «Час свинца», — прочитал он вслух, его голос был низким и рокочущим. — «Жажда крови», «Мёртвые сны». Каждое проклятие... Это не просто силы. Это капканы. — Именно, — подтвердил Эхо. — И Морро знает, как их захлопнуть. — И что мы теперь будем делать? — спросил Зеро, оторвавшись от книги. В его взгляде появилась новая решимость. — Как мы их найдём? И как убедим других носителей присоединиться? Ведь никто не захочет становиться чьим-то союзником, особенно если он сильнее. — Мы начнём с того, что имеем. Есть определённые закономерности, связанные с появлением Грехов. Есть и записи о тех, кого Морро уже пытался завербовать. Мы проверим все доступные нам источники, включая информацию, которую может предоставить Балу, чтобы сузить круг поисков. Балу кивнул. — У меня есть свои каналы, — сказал он. — Я управляю не только картелями. Мои люди в Рио, Питере, в Лондоне, в Нью-Йорке. Если кто-то вдруг начинает проявлять странные способности, становится слишком удачливым или слишком харизматичным, я об этом узнаю. Но раньше я просто устранял таких людей, чтобы они не мешали. Теперь... Он замолчал, глядя на Зеро и Эхо, в его взгляде читалось новое, непривычное уважение.  — Теперь мы их ищем, — закончил за него Эхо. — И не для устранения, а для спасения. Это будет долгий и опасный путь. Но теперь у нас есть Летопись. А главное — мы больше не сражаемся в одиночку. Лило подошла ближе, переводя взгляд с древних пергаментных страниц на брата. — Я могу помочь вам с поисками, — тихо, но твёрдо сказала она. Балу тут же нахмурился, собираясь высказать всё, что он думает об участии сестры в этих опасных играх, но Лило предупреждающе подняла руку, не дав ему вставить ни слова. — Послушайте меня. У меня нет магии, я не умею призывать тигров и не выживу в бою с монстрами. Но я умею думать, — она указала пальцем на раскрытую Летопись. — Вы смотрите на эти Грехи как на магическое оружие, а я вижу в них человеческие слабости. Эти силы не могут существовать в пустоте, им постоянно нужно человеческое «топливо». Тот, кто несёт в себе Похоть, никогда не станет прятаться на заброшенном складе — этот человек пойдёт туда, где бурлит страсть, внимание и обожание: в элитные ночные клубы, индустрию моды или шоу-бизнес. Алчность неизбежно притянет к себе шальные деньги — её носителя нужно искать среди подпольных игроков, на закрытых аукционах или фондовых биржах. Гордыне жизненно необходимы толпы преданных фанатов... Я помогу вам сопоставить записи из этой книги с реальной жизнью. Мы сможем отсеять пустые городские слухи и понять, в каких именно местах Питера или других городов вероятнее всего обнаружить остальных. Эхо с явным интересом посмотрел на девушку, искренне удивившись её практичному, почти аналитическому подходу. — А ведь она абсолютно права, — заметил наставник, переводя взгляд на Балу. — Грех всегда ищет пищу. Носители подсознательно тянутся в те места, где их порок может развернуться в полную силу, чтобы подпитывать их способности. Это отличный маркер для наших поисков. Балу шумно выдохнул сквозь зубы. На его суровом лице отразилась целая гамма чувств: от привычного желания запереть сестру в безопасной комнате до искренней гордости за её ум. Он осторожно положил свою огромную ладонь ей на плечо, слегка сжав его. — Ладно, — глухо произнёс гигант. — Попробуем. Но ты будешь заниматься этим только здесь, в пентхаусе. И под моим присмотром. Лило победно улыбнулась и накрыла его ладонь своей ладошкой. Эхо едва заметно кивнул, довольный тем, как разрешился этот спор. — Значит, договорились. Наш первый шаг — сопоставить записи Летописи с тем, что происходит в городе. А сейчас — всем нужно перевести дух. Зеро, тебе в особенности. Нам понадобятся все силы перед тем, что ждёт впереди. Зеро устало откинулся на спинку дивана, чувствуя, как напряжение последних часов наконец начинает отпускать его тело. Впереди было много вопросов и неизвестности, но, глядя на Балу, Лило и Эхо, он впервые за долгое время почувствовал, что они справятся.