Гнилая порода

Утро вторника началось с самого абсурдного, по мнению Арсения, решения школьной администрации — физкультуры первым уроком. В Реченске после занятий спортом в душном спортзале пацаны всю оставшуюся физ-ру воняли потом на уроках физики. Но в гимназии «Логос» правила были другими. Здесь при раздевалках работали безупречно чистые душевые кабины, а в расписании было официально выделено пятнадцать минут после звонка, чтобы гимназисты успели привести себя в порядок. В классах элитной школы училось всего по пятнадцать человек, поэтому на физкультуру их поток объединили с параллельным «Б» классом. Пацанов выстроили на новеньком прорезиненном покрытии стадиона в шеренгу по росту. Сеня со своими вполне приличными 178 сантиметрами оказался ближе к концу. Справа от него возвышался Жека — честные 180 сантиметров, причем сегодня его чёлка-пальма была стянута еще туже, чем вчера. А возглавлял их строй, разумеется, Теодор. Этот всеобщий любимец вымахал до 186 сантиметров. На всех была одинаковая качественная форма: белоснежные футболки, плотные черные шорты и новые кроссовки. Да и физрук разительно отличался от реченского Сан Саныча в засаленном костюме и с запахом перегара — перед ними стоял подтянутый, мускулистый мужчина лет тридцати пяти в стильной спортивной экипировке. Пока физрук отмечал присутствующих в журнале, Сеня лениво огляделся по сторонам и удивленно приподнял бровь. На их идеальном зеленом поле были только парни. На соседней площадке, отгороженной невысоким сетчатым забором, занимался точно такой же строй девчонок, но вела их женщина-тренер. Сеня толкнул Жеку локтем в бок и тихо спросил: — Слышь, Жека... А чё нас разделили-то? Мы чё, в монастыре? Жека лениво поправил спортивные очки, которые надел вместо обычных, и угрюмо заворчал под нос: — Администрация считает, что совместная физ-ра отвлекает старшеклассников от нормативов. Короче, разделили нас еще с седьмого класса, чтобы пацаны гормонами стадион не заливали. Как по мне — бред полный. Да и смотреть там, если честно, вообще особо не на что... Сеня проследил за направлением взгляда Жеки и едва не прыснул со смеху. Столичный гик, который только что с циничным видом авторитетно заявлял, что «смотреть там нечего», намертво завис. Его глаза за стеклами очков буквально прилипли к сетчатому забору. Там, на девичьей половине поля, вовсю разминалась высокая, подтянутая блондинка из «Б» класса. Её длинные светлые волосы были стянуты на макушке в тугой, высокий конский хвост, который забавно мотался из стороны в сторону, пока она делала энергичные прыжки и взмахи руками. На её бледных щеках уже проступил красивый румянец, и она что-то весело кричала своей подруге. Жека провожал взглядом каждое движение этого высокого хвоста, полностью забыв про весь свой напускной цинизм. Арсений ухмыльнулся, но тут его собственный взгляд скользнул чуть дальше по шеренге девчонок. Почти в самом конце строя «Б» класса, неловко переминаясь с ноги на ногу в больших белых кроссовках, стояла Ксюша. В коротких спортивных шортах она казалась еще более хрупкой. Её каштановые волосы на этот раз были собраны не крабиком, а заплетены в простую тонкую косичку. Ксюша как раз усердно пыталась сделать наклон вперед, смешно шмыгая своим аккуратным носиком. Вдруг она обернулась в сторону забора, и её карие глаза встретились с взглядом Сени. Она узнала его. Прядка волос выбилась из её косички, и Ксюша густо, заливисто покраснела, тут же поспешно отвернувшись обратно к своей строгой учительнице. В груди Сени снова разлилось то самое странное, теплое чувство, которое начисто выжгло утреннюю прохладу Новограда. Под свисток физрука: «На-а-аправо! Бегом марш!». Пацаны сорвались с места. Для Арсения эта пробежка не стала испытанием. Несмотря на общую худобу, он был жилистым, подтянутым и привыкшим к физическим нагрузкам — многочасовые тренировки на скейте и таскание тяжелых мешков на рынке Реченска воспитали в нем отличную выносливость. Он бежал ровно, дышал глубоко через нос и то и дело бросал короткие, внимательные взгляды сквозь ячейки сетчатого забора на девичью половину поля. Девчонок тоже погнали на круги. И тут контраст между параллельными мирами проявился во всей красе. Наташа — та самая любимица Жеки — бежала в первых рядах. Грациозная, длинноногая, она летела по дорожке легко и плавно, словно профессиональная легкоатлетка, а её высокий светлый хвост эффектно взмывал в воздух при каждом шаге. А вот Ксюша была явно не из этих спортивных и грациозных девиц. Ксюша была художницей. И бег для неё, судя по всему, приравнивался к каторге. Она плелась в самом-самом конце девичьего строя, заметно отставая от остальных. Хрупкая, раскрасневшаяся, она бежала с тяжелой, прерывистой одышкой, смешно втягивая голову в плечи и упрямо глядя себе под ноги. Наташа, обогнав весь поток на очередной круг, легко и изящно поравнялась со своей задыхающейся подругой. Блондинка ни капли не устала — она бодро засеменила рядом спиной вперед, звонко смеясь и вовсю подбадривая Ксюшу, заставляя её сделать последний рывок. Ксюша в ответ только жалобно и забавно сморщила свой маленький носик, усердно переставляя ноги в кроссовках. Сеня провожал её взглядом каждый круг. Эта неловкая, растрепанная девочка в конце строя казалась ему сейчас в тысячу раз красивее всех лощеных столичных моделей Новограда. Когда физрук наконец дал финальный свисток на заминку, Сеня тяжело выдохнул, чувствуя, как мышцы приятно гудят от нагрузки. В мужской раздевалке «Логоса» стоял плотный туман из пара, пахло мылом и ядреным дезодорантом. Из душевых кабин глухо хлыстал напор горячей воды. Арсений стоял под струями, зажмурившись, и просто ловил кайф — мышцы после пробежки приятно ныли. Но все его мысли занимала Ксюша. Он до сих пор видел перед глазами её тонкую косичку и то, как смешно она шмыгала своим маленьким веснушчатым носом в самом конце строя, пока Наташа бодро прыгала рядом. У зеркала уже вовсю шел разговор. Теодор, натягивая чистую рубашку, сиял своей фирменной улыбкой и вовсю прессовал Жеку, активно размахивая руками: — Хорош съезжать! Да ты всю пробежку на забор залипал так, будто там хентай транслировали! У тебя же прям всё по классике, бро: яркая блондинка с большими... э-э-э... глазами. И формы там... Жека в этот момент ожесточенно сушил феном свою длинную чёлку, пытаясь вернуть ей привычный вид. Из-за шума прибора его голос прозвучал глухо, но насквозь со свистом просочился яд: — Тео, завали хлебало. Я просто следил за тем, чтобы мне в спину никто не въехал. И вообще, шорты у неё слишком короткие, я такое не люблю. Сеня, застегивая ремень на штанах, не выдержал и решил вклиниться: — Ага, Жека, рассказывай сказки. Мы же видели, как ты эти шорты глазами провожал каждый круг. Спалился ты, причем по-крупному. Жека резко выключил фен. В раздевалке стало тихо. Шатен медленно повернулся к Сене, поправил очки на носу и коварно прищурился, мгновенно переходя в контратаку: — Опача, глядите, Громов голос подал. А сам-то? Кто у нас взглядом Ксюху из «Б» класса выискивал, пока она там задыхалась на дорожке? Ты бы лицо свое видел, Ромео из Реченска. У самого слюни капали. Арсений мгновенно заткнулся. Уши предательски обдало жаром, и он поспешно уткнулся в свой рюкзак, делая вид, что судорожно ищет чистую рубашку. Чтобы спастись, Сеня решил неловко перевести стрелки на главного зачинщика: — Да ну тебя, Жека... Вообще мимо. Вы лучше мне про Тео расскажите. Я вот не пойму: Тео, ты из этих, что ли? Ну, по парням? Вокруг тебя девки в школе стаями вьются, младшеклассницы визжат, а ты на них ноль внимания. В чем прикол? Теодор на секунду перестал застегивать пуговицы на манжетах. Его карие глаза округлились, он забавно взъерошил свои кудри и возмущенно замахал руками: — Эй! Каких еще «этих»?! Вы чё, дебилы? Нормальный я! Просто... да ну их, Сеня. Вьются-то они вьются, только им всем блогеры из интернета интересны или папина фирма. А я... ну, я просто хочу найти ту самую. Ну, понимаешь? Искреннюю. Чтобы со мной на скейте каталась и плевать хотела на бренды. В тишине раздевалки раздался короткий, оглушительно циничный смешок Жеки. Гик закинул рюкзак на плечо, посмотрел на сияющего романтикой Теодора и ядовито протянул: — Чувак... Ты чё, серьезно? Хранишь себя для той единственной? Честь свою аристократическую бережешь, как девица на выданье, пока вокруг тебя гарем ходит? Теодор мгновенно густо покраснел, и он со всего размаху швырнул в Жеку мокрое полотенце: — Да иди ты нахер! Придурок! Ничего я не храню! Просто... ну вас в задницу, короче! Теодор сначала дулся, но через секунду сам забавно фыркнул, признавая поражение. Звонок на физику прервал их хохот. Парни наперегонки вылетели в коридор, на ходу застегивая пиджаки. Большая перемена после физики затопила школьную рекреацию шумом сотен голосов. Теодор ушел к физруку улаживать вопросы по поводу спортивной секции, а Жека куда-то испарился. Арсений остался один. Он прислонился спиной к прохладной стене у окна и достал свой новенький смартфон, который Полина выбрала ему в субботу в торговом центре. Сеня всё еще дико тупил в непривычном сенсорном интерфейсе. Телефон уже успел зависнуть от обилия открытых приложений, и парень, хмурясь, пытался очистить кэш в настройках, полностью погрузившись в светящийся экран. Вдруг тень легла на него. Арсений поднял голову и замер. Прямо к нему уверенным, размашистым шагом шла Наташа — та самая высокая блондинка со стадиона. Но шла она не одна. Она буквально толкала перед собой за плечи Ксюшу, упрямо направляя её точно к Сене. Художница была в своем привычном сером сарафане с кармашками, волосы снова заколоты пластиковым крабиком, а в руках она крепко, словно щит, сжимала небольшой листок, аккуратно вырванный из блокнота. На её веснушчатых щеках горел густой, заливистый румянец, и она отчаянно пыталась затормозить, но Наташа была непреклонна. Остановив подругу в полуметре от Сени, блондинка звонко, на весь коридор объявила: — Громов, привет! Короче, Ксюха тут кое-что сделала и дико хочет тебе показать. Сама она стесняется, так что я её подтолкнула. Давай, Ксю, не дрейфь! Наташа хитро подмигнула Сене, развернулась и зашагала обратно к лестнице, покачивая своим высоким хвостом и оставляя их наедине. В воздухе между ними мгновенно повисла оглушительная, звенящая тишина. Сеня остолбенел, поспешно засунув новый смартфон в карман и не зная, куда деть руки. Ксюша стояла, опустив глаза, а прядка волос снова непослушно выбилась из-под её крабика. Наконец, сделав глубокий вдох, она медленно, дрожащими пальцами протянула ему небольшой блокнотный листок. Арсений аккуратно взял плотную бумагу, и его стальные голубые глаза расширились от изумления. Это был скетч. Быстрый, но невероятно точный портрет, сделанный острым карандашом прямо на страничке карманного скетчбука. С маленького листка на него смотрел он сам — парень у окна в расстегнутом форменном пиджаке, с пепельно-голубой челкой, падающей на глаза, увлеченно уткнувшийся в телефон. Ксюша умудрилась поймать его вечную, защитную хмурость, но на рисунке она выглядела не злой, а какой-то глубокой, таинственной и очень одинокой. Видимо, она сидела в другой части рекреации всё это время и тайно зарисовывала его, пока он боролся с кэшем смартфона. Сеня почувствовал, как сердце сделало бешеный кувырок. Он перевел взгляд с рисунка на девочку и неловко, искренне смутившись, тихо произнес: — Чёрт... Это... это очень красиво. Серьезно. У меня никогда... меня вообще никто никогда не рисовал. Спасибо. Услышав его голос, Ксюша наконец-то решилась поднять голову. Её огромные, глубокие карие глаза встретились со стальным взглядом Сени. Заметив его искреннюю улыбку, она облегченно выдохнула, и её лицо озарилось робкой, невероятно нежной улыбкой. — Я... я Ксюша, — тихо, но уже гораздо увереннее представилась она, протягивая ему ладонь, на которой всё еще виднелись легкие серые следы от угольного карандаша. — Ксюша из «Б» класса. Извини, что без спроса набросала... Просто ты очень красиво стоял у света. Арсений аккуратно пожал её тонкие пальцы. Но эта тишина длилась недолго. ВВВВВИИИИИУУУУ! — резкий, оглушительный школьный звонок на следующий урок ворвался в рекреацию, заставив обоих вздрогнуть. Ксюша испуганно округлила свои оленьи глаза, на секунду растерялась, а затем густо покраснела и судорожно выдохнула: — Ой... Мне пора! Пока, Арсений! Она резко развернулась и смешно, испуганно засеменила к противоположному концу коридора. На ходу она судорожно подбежала к подоконнику, принявшись неловко подбирать свою огромную сумку через плечо, из которой едва не посыпались маркеры и блокноты. Ксюша забавно запуталась в длинном ремне, кое-как накинула его на шею и наконец скрылась в дверях своего кабинета. Сеня смотрел ей вслед, и на его губах играла тихая, искренняя ухмылка — эта девчонка его определенно насмешила. Парень бережно, словно хрустальное сокровище, свернул маленький блокнотный листок и спрятал его во внутренний карман форменного пиджака. Он развернулся и зашел в свой кабинет физики. Стоило Сене переступить порог класса, как он едва не споткнулся. На последней парте его уже ждал самый настоящий заговорщицкий комитет. Вернувшийся от физрука Теодор и Жека сидели плечом к плечу, уставившись на него одинаковыми, выжидающими и донельзя довольными взглядами. Тео вовсю шевелил бровями, едва сдерживая улыбку, а Жека лениво крутил в пальцах ручку и ехидно, ядовито ухмылялся, что не предвещало Сене абсолютно ничего хорошего. Настоящий шквал неумолимых подколок должен был обрушиться на его пепельно-голубую голову прямо сейчас. Арсений тяжело вздохнул, и упрямо зашагал к своему ряду. Ромео из Реченска официально попался.