Кого нельзя забыть

От заваренной лапши тянулись завитки пара, воздух аппетитно пах специями и скорым нагоняем. А все потому что свой контрабандный роллтон Яна съесть ещё не успела, а за дверью уже слышалась поступь ее наставницы. Прятаться было поздно, да и бессмысленно – у бабы Иги нюх как у ищейки. Она даже сухую лапшу, которую Яна старательно ныкала под дощатым полом, находила без осечек. Не зря она считалась мудрейшей ведьмой в округе. Скрипнула дверь. Совсем не как в сказке – в кошмаре. В избу ворвалась осенняя прохлада, и только затем уже вошла сама баба Ига. Яна медленно обернулась. Бах-бах – это баба Ига стучала сапогами об порог, чтоб сбить листья и грязь. Свой ватник и пуховый платок она повесила на стену, осмотрелась. В глазах ее мелькнуло подозрение. Баба Ига окинула взглядом сперва сидящую за столом Яну, а потом и ее тарелку. Нахмурилась, так что морщинки на светлом лице стали еще глубже. – Твое тело должно быть храмом, а ты его не бережешь! – припечатала она. – Баб Ига, это просто макароны со специями. Ничего не будет от одной тарелки, ну правда. На самом деле баба Ига не была ее настоящей бабушкой. Яна жила у нее, сколько себя помнила, а как так вышло знала только со слов самой старой травницы. Якобы нашла она Яну одну в болоте, забрала, пока Водяной не утащил, пригрела, а там и вовсе оставила у себя жить, как поняла, что у нее дар ведовской есть. Бабу Игу Яна любила как родную, старалась слушаться, конечно, но, как и всякая юная ведьма, могла своевольничать. Так уж повелось, что если в тебе хоть толика магии есть, то и упрямство обязательно будет идти в комплекте. Но Баба Ига была старше и мудрее, а потому лечила любые ее заскоки трудотерапией: то дрова попросит заготовить, то воды набрать, то приготовить алтарь к обряду. Словом, дел в лесу всегда хватало, а свободного времени – нет. Баба Ига уселась за стол напротив нее и принялась перебирать сухие травы. – Опять в город бегала? – спросила она. Яна напряглась. Этот тон она хорошо знала. Их крохотная изба стояла в самом центре Налибокской пущи, до цивилизации путь неблизкий, но у Яны были свои способы – ведьминские. Например, верхом на олене до Ивенца она добиралась часа за полтора. Иногда, если погода позволяла, можно было рвануть и подальше – в сторону Ивья, оттуда – в Гродно. Там жили ведьмы. Такие же девчонки, как она сама, только современные: они и на таро гадали, и натальные карты всем желающим смотрели – за деньги, конечно. В интернете и среди туристов желающих всегда хватало. Но самый большой спрос был на привороты и порчи – все то, чем сама Яна никогда не занималась. И баба Ига их за это страшно недолюбливала, считала их дурной компанией. Может, она и права была, но для Яны, сидящей в пуще без мобильного телефона и интернета, они были возможностью узнавать новости внешнего мира. Потому выбираться к ним приходилось тайком. Не дождавшись от нее ответа, баба Ига вздохнула. – Ладно, Яночка, ты уже девочка большая, не буду я к тебе приставать, – неожиданно легко сказала она. А потом добавила между делом, но так, что у Яны мурашки побежали по спине: – Ты только, главное, кого попало не слушай, головой думай: в этом мире только себя самого обмануть нельзя. С таким философским напутствием Яна еще никогда лапшу не ела. А еще теперь казалось, что баба Ига знала куда больше, чем говорила, и точно догадывалась о планах Яны. Оно и не мудрено: пытаться укрыть что-то от ведьмы та ещё задачка. А скрывать ей было что. День сегодня особенный. Даже не день, а ночь, потому что именно в самый поздний час случится то, к чему Яна так долго готовилась – начало Велесовой ночи. Сотрутся границы миров, силы приумножатся – она и сейчас ощущала подрагивающую магию на кончиках пальцев, – граница мёртвых будет близка как никогда, а потому любой дух охотнее выйдет на контакт. У опытных ведьм проблем с призывами никогда нет, но в последний день октября любой, даже самый сложный обряд пройдет успешнее. Только баба Ига такими делами не занималась. Говорить ей было не с кем, в советах умерших не нуждалась – сама мудрости с годами накопила. – Нечего попусту покойников дергать, – ворчала она. – Увязаться могут. А потом попробуй отделаться. Яна кивала, соглашалась, а сама всю неделю собирала все необходимое для ритуала и прятала в дупле старой берёзы. Об этом тайнике никто не знал, даже ее фамильяр – у Кузьмы язык без костей, он бы бабе Иге сдал ее с потрохами. Остаток вечера Яна старалась лишний раз не отсвечивать. Она послушно прибралась в избе, рассыпала по льняным мешочкам высохшие с лета травы, нацепила ночнушку, дождалась, когда баба Ига уснёт покрепче, и только тогда тихо выскользнула на улицу. Полная луна, её немая сообщница в этом важном деле, горела над лесом как настоящий фонарь. Сумка на плече тихо шуршала, ударяясь с каждым шагом об бедро. Шла Яна быстро. Не потому что темноты боялась – хотела поскорее добраться до нужного места. Мимо проплывали серебристые березы, глухие заросли ольхи, гнутые косматые ивы. Под ногами чавкал мох и хрустела иссохшая осока. Летом в этих местах много полезных трав и ягод можно насобирать, осенью же лучше не соваться – Болотник с приходом холодов становится мрачен и раздражителен. Все детство Яны прошло в пуще, поэтому она хорошо выучила, какие ловушки расставляли местные духи от скуки и врождённой вредности. Самой хитрой из них была, конечно, мочажина – с виду лужица по щиколотку, а только зазеваешься – утащит под воду метра на три, а то и больше. Болото, к которому она вышла, выглядело так, как и положено болотам: темное, затянутое ряской и травой. Тут и там торчали обломанные мертвые деревья, словно чьи-то костлявые пальцы. Только самый центр, свободный от трясины, блестел размытым лунным серебром. Кажется, ну болото и болото. Мало их в Налибокской пуще, что ли? Но Яна знала – именно это особенное. Много лет назад на этом самом месте погибла ведьма. Причем ведьма не простая – о ней не сохранилось ни одной записи в книгах бабы Иги, а в колдовском сообществе так легко не исчезали. Но Яне это только на руку: ни одна из известных ведьм помогать ей не соглашалась, но ведьма мертвая – другое дело. На той стороне намного проще найти того, с кем можно договориться. Она бы и не узнала о ней, если бы не те ее подружки из Гродно. Это они поведали о могущественной ведьме как о страшной тайне, а откуда сами узнали – молчали. Опасностей Яна не боялась. Всех простых духов она уже успела опросить – без толку. Так что на ведьму была последняя надежда. Ей и обсудить-то с ней всего один вопрос надо, а дальше – заклинание на разрыв связи, и она уйдет туда, откуда пришла. Яна начала готовиться. Она опустилась на колени, разложила на земле сперва обереги свои, а затем нужные для ритуала предметы: травы, свечи, зеркальце. Луна висела высоко. Пора. Яна сделала глубокий вдох и открыла книгу, но даже первую строчку прочитать не успела, как кусты рядом с ней зашуршали. Совсем не так, как если бы их колыхал ветер. Дожидаться нападения Яна не стала. Она схватила с земли камень и швырнула в ту сторону, откуда шёл звук. Кусты тут же недовольно зашипели, а из-за веток показалась знакомая усатая морда. – Драться вздумала?! – Кузьма! – Яна уставилась на фамильяра, не веря своим глазам. – Следил за мной, гаденыш? Крупный черный кот вышел к ней с крайне недовольным видом. Хвост его раздраженно покачивался. – Не следил, а приглядывал, – отчеканил он и окинул подозрительным взглядом разложенные на земле магические атрибуты. – И не зря. Ты чего тут удумала? – Не твоя забота, – отрезала Яна. – Возвращайся домой, я приду, как закончу. Но Кузьма никуда уходить не собирался. – Так, так… У нас тут свечи, зеркало и… Кухонный нож?! Яна пожала плечами. Кинжал она тихонько утащить не смогла, пришлось импровизировать. – Ты кого опять призывать собралась? И не юли, не то сейчас же к Иге пойду! Яна раздраженно вздохнула. Кузьма портил ей все планы, потому что, как и всякий фамильяр, хотел уберечь ее от опасности. А в пуще кроме опасностей других развлечений не было. Ворчал он часто и много, иногда только удавалось его задобрить. Но сейчас отвлекаться на Кузьму было некогда, поэтому Яна выбрала самый простой и быстрый вариант его успокоить – рассказать как есть. Она поведала ему и про свой план, и про ведьму, и про девчонок, которые наводку дали. Даже про то, как нужное место нашла, рассказала. Для этого Яне пришлось пообщаться с Гаёвками – лесными духами. За просто так они бы с ней никакой информацией делиться не стали, тем более, что им самим сперва у деда Гаюна ее требовалось выпытать. Но Яна с ними договариваться умела. Ей и стоило это всего ничего: два платья да пара пуходёрок – к зиме пригодятся, когда шерстью обрастать начнут. Кузьма выслушал ее, сверкая своими умными ярко-желтыми глазами. Хвост его все так же напряжённо раскачивался. – Они тебя проведут, – заявил он. – Знаешь же, что нельзя Гаёвкам доверять. Да и подружки твои ненадежные, не зря их Ига не любит. – А ты бы каркал поменьше! – отмахнулась Яна. – Не можешь помочь – сиди и помалкивай. – Ой, Янка, доведешь ты нас до беды… Иногда Яна гадала, за какие грехи ей достался такой своенравный фамильяр. Вот у бабы Иги помощник что надо – старый филин. Днем не отсвечивает, ночью охотится, клювом над ухом попусту не щёлкает. Некоторым усатым обормотам стоило бы у него поучиться. Кузьма продолжал ворчать, но уходить не стал. Час близился. Яна сжала ладони в кулаки, пытаясь унять дрожь. До этого она только с простыми духами и выходила на связь, никогда еще других ведьм не призывала. Но отступать уже поздно. Первые строки из книги она зачитала быстро, как положено. Дальше текст был немного изменен – с ним тоже девчонки знакомые помогли. Они в этом деле были опытнее. Тихо чиркнула спичка. Яна зажгла свечу и поднесла дрожащий огонек к скрутке. Сухие травы слабо тлели, в воздухе запахло дымом. Зеркальце лежало на земле ровно так, чтоб в нем отражалась луна целиком – так оно напитается энергией, нужной для ритуала. Слова давались с трудом. Каждое следующее предложение забирало силу по крупицам, выдергивало ее магию как сорняк. Книга потяжелела в руках, будто весила центнер – ноги чуть не подкосились. По виску скользнула капля пота. Яна продолжила читать заклинание вслух, следя за тем, чтоб голос не дрожал. Духи не любят трусливых. Когда закончила, капнула горячего воска на зеркало, запечатывая в нем силу, а затем – взяла заготовленный нож и бросила его в болотное озеро, как можно дальше. Этого пункта не было в оригинальном варианте, но девочки подсказали, что так надежнее. Минуту ничего не происходило. Яна стояла, не дыша и даже, кажется, не моргая, чтоб не пропустить появления ведьмы. Кузьма позади нее наматывал беспокойные круги, но тоже молчал. Сердце готово было лопнуть. Когда она уже подумала, что в чем-то ошиблась, поверхность болота пошла пузырями. Совсем не так, как Болотник делает со скуки. Пузыри плыли через трясину, камыши и вязкую тину. Они почти достигли берега, когда Яна наконец увидела его. И в ту же секунду поняла, как сильно напортачила. Из болота выбрался парень. Он обессиленно рухнул перед ней на колени, а затем и весь повалился ничком как срубленное дерево. У Яны не было ни слов, ни мыслей в голове, зато зрели огромные проблемы, потому что на земле перед ней лежал живой человек. Не дух. Она села перед ним и перевернула на спину – это далось с трудом, парень оказался крупным. Тронула его за ледяную щеку, шею, попыталась нащупать пульс – он и правда бился под пальцами. Яна смотрела на него во все глаза и не могла поверить в происходящее. Она… Человека к жизни вернула? Как долго он в болоте пролежал? Она мельком его оглядела. Одет парень был в старомодную рубаху, потускневшую от времени и воды, кирзовые сапоги и галифе. Даже Яна, живя в лесу, знала, что такие вещи никто не носит. Грибники и те приличнее выглядят. Парень тем временем пришел в себя, сразу закашлялся. – Живой? – спросила Яна, как только приступ сошел, и парень смог сесть. Он сглотнул, уставился на нее распахнутыми глазами, такими же чистыми и голубыми, как майское небо. – Ты ангел? Яна от удивления не сразу поняла, что спрашивал он серьезно. Где-то позади захихикал Кузьма. – Нет, я Яна, – медленно ответила она. – А тебя как зовут? – Федя. Яна кивнула, хотя хотелось биться головой об деревья. Ни Гаёвки, ни знакомые её ни о каком Феде не предупреждали, даже словом не обмолвились. Прав был Кузьма, что ли, когда говорил, что они её подставят? – Ты что тут одна делаешь? – снова подал голос Федя и огляделся. – Немцы ведь всюду, нельзя так в лесу шастать. Яна нахмурилась. – Какие ещё немцы? – Обыкновенные. Война же! – Война уже восемьдесят лет как закончилась. – Как закончилась? – севшим враз голосом спросил Федя. Что на это ответить, Яна не знала. Зато знал Кузьма. – Я же говорил, что ничего не получится! – тут же встрял он. Теперь несчастный хвост ее фамильяра от беспокойства крутился как вентилятор. – Зря только человека потревожила! Яна неодобрительно зыркнула в ответ. – Вот ты меня и сглазил, – огрызнулась она. Их перепалка могла продолжиться, если бы не Федя. Замерев, он откровенно таращился на Кузьму и выглядел так, будто готовился отойти в мир иной уже во второй раз. – А… Он… Как?.. Вместо полноценного предложения из его рта вырывались только звуки и обрывки слов. Яна с Кузьмой переглянулись. Людям всегда сложно принять иную реальность, а уж восставшим из мёртвых – подавно. Говорящий кот и то, как спокойно Яна с ним общалась, конечно, ситуации совсем не помогали. Федя как-то побелел, совсем как скатерть стал, а спустя целое мгновение наконец выдал: – Ты ведьма! – И весьма способная, – запальчиво ответила Яна. – Дочь дьявола! – продолжал наседать Федя. – Ты знаком с моими родителями?! Федя дернулся, засучил пятками по земле, вороша мох и пожухлые листья. Яна попыталась ухватить его за руку, чтоб не утек обратно в болото, но тот отшатнулся как дикая белка и только отполз дальше, будто она в самом деле могла обернуться чудищем или превратить его в жабу. – Не… Не приближайся! Изыди, сила нечистая! – Да ты сам из болота вылез! – возмущенно вскинулась Яна, чем напугала Федю ещё больше. Для недавнего утопленника тот слишком бодро вскочил на ноги, подхватив длиннющую палку с земли, и, не оглядываясь, бросился в кусты. – Да куда?! – крикнула Яна и побежала следом. Ноги вязли в трясине, плотная завеса крон не пропускала лунный свет, потому дорогу Яна совсем не разбирала. Если бы не слышала позади поступь Кузьмы и его же сдавленную ругань, решила бы, что заблудилась. Они искали беглеца не меньше получаса, заглядывали в пустые стволы, раздвигали заросли и даже пытались звать его по имени – только шёпотом, чтобы не привлечь внимание посторонних сущностей. Но все было без толку: Федя пропал, как сквозь землю провалился. – Партизан он, что ли? Где мог спрятаться на болоте-то? – расстроенно спросила Яна, когда они грязные и уставшие шли обратно к обрядовому месту. – Оно, может, к лучшему, – попытался успокоить ее Кузьма. – К утру его Леший изловит или другая нечисть съест – никто и не узнает, что тут было. Яна вздохнула. Наказание беспокоило не так сильно, как разочарование от неудачи. Она же не должна была воскрешать никого, только духа вызвать на пять минуток, важный вопрос обсудить и распрощаться. Все совсем иначе должно было случиться! И за Федю этого теперь тоже переживала. Если он и правда в трясине почти целый век пролежал, тяжело ему придется в новой реальности. Они с Кузьмой вернулись на болото. Яна собрала вещи: травы, свечи, книгу. Нож искать не стала, конечно. А вот зеркальце забрать надо, но найти его она пока не могла. Его не было ни в сумке, ни на земле, и как бы она не всматривалась, среди тины у берега тоже разглядеть не могла. Уронила? Может, пока по лесу Федю искала, оно выпало? Яна досадливо цокнула и оглянулась на Кузьму. – Зеркала нет. Ты не видишь его? – Не-е-ет, не вижу, – Кузьма лениво вытянул шею, так же, как и она, покосился на болото. – Может, утопила? – Силы небесные, еще этого не хватало! – Яна топнула ногой. Мох под сапогом грустно чавкнул. – Ладно, на обратном пути попробуем найти. Яна поправила растрепанные косы, и они молча двинулись в лес. Настроение было паршивое. Ни духа, ни ответов. Парня воскресила – и тот сбежал, еще и обозвал напоследок. – Вот разве это честно? – сокрушалась Яна, перешагивая через поваленную осину. – Я его спасаю, он меня ангелом, значит, зовет, а потом чуть что, так сразу: “Ведьма! Сжечь!”. Так в девках и просижу. Она от души стукнула по ветке, что мешала пройти, а та отпружинила прямо ей в лоб. Кузьма, шедший рядом, ехидно посмеялся и качнул хвостом. – Может, не надо объявлять на первой же встрече, что ты ведьма? – Прости, Кузьма, но ты последний, к кому я бы обратилась за советом в личной жизни, – буркнула Яна, потирая ушибленное место. – Ну и зря. В отличие от тебя у меня есть хоть какой-то опыт есть. – Если ты про свои отношения с белками, то это не заигрывания, а преследование. Они тебя боятся. – Ничего ты, Янка, не понимаешь в любви еще. – Будто ты понимаешь. – Главное, что меня гладят чаще, чем тебя! – припечатал Кузьма и, самодовольно махнув хвостом, пошел вперед. Яна закатила глаза. Она хотела добавить что-то, но не успела. Лес ожил. Звери – зайцы, лисицы, куницы, лоси – все проносились мимо них. Перепуганный Кузьма запрыгнул к Яне на руки, она сама не на шутку встревожилась и быстро прижалась спиной к дереву, чтобы их не зашибли. Следом за животными среди деревьев начали мелькать тени лесных духов. Из их сбивчивого шепота Яна уловила только два слова, прозвучавшие как приговор: – Ведьма воскресла! Следующий вдох осел в легких камнем. Мрачная догадка уже появилась в голове, но Яна должна была убедиться. Усадив Кузьму на ветку, она приноровилась и ловко перехватила одной рукой пробегающего мимо духа. Это оказалась Гаёвка – одна из тех, что с поиском нужного болота помогала. Она сразу зашипела и сильно дернулась, но, узнав Яну, перестала вырываться. – Гаёвка! – крикнула Яна, чтоб ее было слышно в этой суматохе, – Что случилось? Откуда все бегут? Где ведьму найти? Гаёвка, белая от ужаса, поджала губы и покачала головой. – Ты что, не иди туда! Там такое творится – мурашки по коже! Ведьмы такой силы перевелись давно, а тут вот – она... – Да кто она?! – Марьяна, – дрожащим голосом сообщила Гаёвка. – Самая тёмная и самая опасная. Ногой топнет – трава пожухнет. Рукой махнет – деревья падают. Вот тебе совет: уноси ноги, пока можешь, колдунья. Совет не был плохим, но в том его недостаток: к хорошим Яна никогда не прислушивалась. А нарастающее чувство внутри подсказывало, что ритуал призыва одним лишь партизаном не ограничился.

***

Кузьма беспокойно ходил из стороны в сторону. Волна перепуганного зверья схлынула, и лес снова молчал. Только тишина эта была нехорошая – в ней таилось обещание скорой бури. – Ну, что будем делать? – спросил наконец Кузьма. Вопрос хороший. Яна тоже хотела бы знать ответ. Была огромная вероятность, что эту самую Марьяну именно она и пробудила, и если это действительно так, то дела их плохи. Будь она простым духом, исчезла бы с первым криком петуха – и дело с концом. Но Марьяна – ведьма, возрожденная в Велесову ночь. У такой магии последствия могли быть совсем иными. Яна не знала, почему вместо обряда призыва провела обряд воскрешения. У нее и зеркала, из которого ритуал силу черпал, при себе больше не было. Значит, без помощи не обойтись. Яна сжала руки в кулаки. Все, что у нее осталось – лишь собственная решимость и желание исправить то, что натворила. – Ладно, – сказала она, вглядываясь в темный лес. – Ты иди к бабе Иге, предупреди ее обо всем. Я пойду искать Марьяну. – Ты с ума сошла?! – всполошился Кузьма. – Одна к темной ведьме? Ты даже ничего о ней не знаешь! – Потому и надо идти сейчас, пока она чего-то не натворила! – Да как я тебя оставлю-то, дурную такую? Кузьма паниковал еще хлеще самой Яны, а ей голова нужна была ясная. Она опустилась перед фамильяром на колени, потрепала его по смоляной макушке и уверенным голосом сказала: – Я все это заварила – мне и расхлебывать. Со мной все будет хорошо. Иди. И подтолкнула его в сторону дома. До дома, правда, путь был неблизкий, но и Кузьма – не простой кот. Он боднул ее в раскрытую ладонь и, взяв с нее обещание не делать ничего глупого, растворился в ночи. Яна осталась одна. Теперь ей предстояло идти туда, откуда все в ужасе убегали – на аудиенцию к темной ведьме. Свежие следы от сотен лап и примятые тут и там ветки послужили хорошим ориентиром. Яна старалась двигаться быстро быстро, но тихо. Ей ни к чему лишнее внимание, особенно сейчас: она еще не забыла, что в Велесову ночь опасность могла поджидать на каждом углу, а в пуще гиблых мест хватало. Вскоре за деревьями послышался треск и рёв. Только в этот раз шумели не животные – впереди шла битва. Яна притаилась за шершавым стволом и осторожно, чтоб никто ее светлую макушку не заметил, выглянула. На лесной опушке боролись двое. Одного она сразу узнала – высокий, покрытый корой и листьями – то был Пущевик. Он стоял пригнувшись, тяжело дышал и в целом выглядел потрепанным – совсем не так устрашающе, как должен был. Пущевик – исключительно вредное существо, Яна его всегда старалась избегать, когда гуляла в лесу одна. Таким беспомощным он предстал впервые. Лица его противницы Яна не видела, только спину в длинном синем платье. Быстро, так быстро, что Яна и опомниться не успела, незнакомка подпрыгнула к Пущевику и замахнулась. Уйти от удара он смог только в последнюю секунду и сразу покачнулся. Этой слабости хватило, чтоб у него окончательно выбили землю из-под ног. По лесу разнесся жуткий треск, когда Пущевик упал. В этот же момент Яна закричала и выбежала из своего укрытия, стараясь отвлечь все внимание на себя. А сама незаметно махала лесному духу: уходи, скорее! Незнакомка и правда потеряла интерес к Пущевику и медленно повернулась к ней. В тот момент Яна по-настоящему забыла как дышать. Сомнений не было – перед ней стояла ведьма. Выглядела она как женщина средних лет, только во взгляде ее даже за ночной темнотой безумия на века вперед можно было разглядеть. Никогда еще Яна не видела такого злого взгляда, даже у самых страшных духов, а их она повстречала немало. К тому же у ведьмы были длинные, острые зубы и такие же длинные ногти – даже когти скорее. И вся она была какая-то… Нечеловеческая. – Да ты ж ератница, – прошептала Яна, как только в голове вспыхнула догадка. Она не просто призвала ведьму, нет. Она воскресила проклятую ведьму – хуже просто быть не могло! Марьяна хихикнула резко, как скрипит ржавая дверь. Склонила голову набок, окинула Яну оценивающим взглядом. – А ты, значит, та, кто меня вернул, – подытожила она. – Славно. Никогда бы не подумала, что у тебя на это силы есть. Не успели познакомиться, а она ее уже оскорбляет. Что за день такой бестолковый?! Ни один воскрешенный ею человек ее не уважал! – Я так устала от Нижнего мира, ты бы знала, – продолжала тем временем Марьяна, расхаживая по поляне. – В Нави ни занятий полезных нет, ни карьерного роста. Явь – совсем другое дело. – Тебе здесь не место, – прошептала Яна. Откуда смелость взяла – сама не знала. Воздух вокруг казался замороженным, если приглядеться, можно было даже облачка пара изо рта увидеть. Холод этот был плохим, могильным, как часто бывает, когда находишься рядом с мертвецом или с темной сущностью. И так уж вышло, что Марьяна сочетала в себе качества обоих. – Тебя изгнали туда не просто так, – уже смелее заявила Яна и посмотрела на нее со всей грозностью. Марьяна фыркнула, закатила глаза, а потом и вовсе уставилась на нее как на недалекую. – Подумаешь, пару раз мор на скотину насылала и деревню прокляла. Люди на меня с вилами пошли! И за что? За знания? За силу мою? От такой наглости Яна опешила. Не надо быть гадалкой, чтобы знать, как все было на самом деле. – Они боялись тебя! – Они глупы! – глаза Марьяны вспыхнули. – У них в головах тьмы больше, чем в моем сердце, а ты смеешь судить меня? Тебе просто неведомо, на какие ужасные вещи способен человек, нетерпимый к чужому превосходству. А мы, ведьмы, уж поверь, превосходим их во всем! И зависть – и только зависть, – веками вела их на охоту. Думаешь, по твою душеньку желающих не нашлось бы? Прямиком бы в костёр отправили и не посмотрели бы, что совсем дитя еще! На поясе Марьяны что-то блеснуло. Яна пригляделась и обомлела – ее зеркальце! Это плохо. Очень плохо. – Теперь они за все ответят. Колдовское общество выйдет в мир – туда, где мы всегда были достойны находиться и откуда нас вытравливали как тараканов. И поведу всех я – никто другой этой власти не удержит! Дальнейших слов Марьяны она уже не слышала. Важно было остановить ее сейчас, пока она не натворила снова бед. – Ты еще не поняла? – Яна сжалась, встала в стойку. – Тебе здесь не рады. На мгновение повисла тишина. Затем Марьяна растянула губы в зловещей улыбке и посмотрела на нее как на зверушку, почти ласково. – Будь по-твоему, дитя, – обронила она и бросилась вперед. Можно подумать, будто драться с проклятой ведьмой должно быть легко, но никакой пользы от этого Яне на самом не было. Марьяна оказалась сильнее, быстрее и ловчее любого обычного колдуна, а уж по сравнению с ней – подавно. Деревья кругом дрожали, будто сами были в ужасе от происходящего. Яна метнулась вперёд, чтобы ударить первой, но промахнулась. Марьяна уже стояла в метре от нее и выглядела так, будто совсем для этого не напрягалась. Так нечестно – Яна телепортироваться еще не умела! Она снова замахнулась, но соперница и в этот раз отскочила раньше, а Яна только пробежалась на цыпочках по инерции. Марьяне, кажется, нравилось брать ее измором. Пульс отстукивал в ушах сумасшедшую мелодию, Яна слышала не кровь, а барабаны – бам-бам-бам. Собственное сердце казалось слишком большим, слишком неповоротливым. Она споткнулась. Марьяна оскалилась. Легкий взмах руки — и Яна полетела в дерево, ударившись спиной так, что перехватило дыхание. Перед глазами закружились звезды. – Ах, дитя, – вздохнула Марьяна. Она подошла ближе и присела перед ней, пока Яна пыталась продышаться. – Так жалко терять юные дарования. В тебе есть потенциал. Это, кажется, придало сил. Яна вскочила, метнулась в сторону вовремя – острые когти вспороли воздух там, где секунду назад была ее шея. Она развернулась и ударила соперницу с ноги, попав в колено. Та охнула, согнулась. Яна приготовилась напасть снова, но не успела – Марьяна двинула пальцами, и её отбросило ещё дальше, прямо в кусты. Яна вскрикнула. В этот раз так быстро подняться она уже не смогла. Лежа на земле, она беспомощно смотрела, как Марьяна, даже не удостоив её взглядом, уходила в ночь, чуть прихрамывая на левую ногу. Глаза Яны сами собой закрылись.

***

Когда она пришла в себя, над головой все еще горели звезды, а в лесу было темно и холодно. Сколько она так пролежала, Яна не знала. Как и не знала, почему ведьма не закончила начатое. Все тело страшно ныло. Яна попробовала пошевелиться и с облегчением поняла, что ничего не сломала. Кажется, сильнее всего в этом бою пострадало только ее самолюбие. Она не смогла ни остановить, ни задержать ведьму. А мир спал и совсем не знал, какая судьба его ждала. Спал Воложин, спали жители Новогрудка и Гродно. Наверняка видели десятый сон и её подружки. Добрался ли Кузьма до бабы Иги? Знает ли она, какую кашу ее подопечная заварила? Яна вздохнула. Она точно самая бестолковая ведьма на свете. Пора было выбираться. Колючие ветки куста цеплялись за одежду, не отпускали ее. Яна только больше нервничала из-за этого, еще и злилась, что весь мир будто решил против нее ополчиться. Она снова резко дернулась, как вдруг перед своим носом увидела протянутую руку. Это был Федя. Он стоял над ней, подсвеченный луной. Лицо его было серьезным, но уже не казалось таким мертвенно-бледным, как при их первой встрече. Он нетерпеливо двинул рукой. Подумав, Яна ухватилась за крепкую ладонь, с тихим ойканьем встала наконец на ноги. И замерла. – Значит, правда настоящая ведьма, – произнес Федя, разглядывая ее. – Настоящая, – нехотя ответила она. – И призвала другую настоящую ведьму. Федя даже не спрашивал – говорил, как есть. Яна пнула носком сапога камушек. – Призвала, – выдохнула она. – И меня тоже призвала. Повисла тишина. Что это за игра у него такая – все ее грехи перечислять? Пристыдить хотел? Так она сама с этим отлично справлялась. А Федя все разглядывал ее, внимательно так, будто искал в ней что-то. Затем, вздернув бровь, потребовал: – Раз наколдовала – обратно и расколдовывай. Смешной он такой – будто это так просто! Яна бы тогда и без его советов обойтись могла, и в лесу бы сейчас не стояла, а лежала уже в кровати и видела десятый сон. – Не могу я расколдовать. Она вещь мою забрала – без этого не получится. – Значит, сходим и вернем эту вещь, – пожал плечами Федя, будто проблемы в этом никакой не видел. – А ты с чего вдруг помогаешь? – подозрительно спросила Яна. На болоте он быстро от них с Кузьмой убегал, так и не скажешь, что боец. – Я видел, как вы дрались, – сказал он. – И разговор ваш слышал. Если выбирать сторону, я бы предпочел ту, что менее кровожадная. Стало быть, намекал он на Яну. Ночь сегодня была щедра на комплименты. – Иначе я, конечно, никакой ведьме доверять бы не стал, – продолжил Федя. – Всем ведь известно, что они только зло несут и с бесами общаются. – Не все. Я вот только с невоспитанными парнями общаюсь, – запальчиво ответила Яна. – Ты драться-то умеешь? – Я много чего умею, я же солдат, – в той же манере ответил Федя. Яна хмыкнула. Дуэт из них обещал выйти исключительный. Хороший или плохой – покажет время. Они отправились на поиски Марьяны. Федя за ней не проследил, Яна была без сознания и тоже не знала, куда та направилась. Полагаться они могли только на ее ведьминское чутье. – Если нам повезет, Лесовик ее остановит, – пробормотала Яна, вглядываясь в темноту. – Кто? – Хозяин леса. Федя недоверчиво на нее покосился, но расспрашивать не стал. Интересовали его совсем другие вещи. Очень тяжело общаться с тем, кто последние восемьдесят лет пролежал в земле. Когда он был жив, люди не знали ни мобильных телефонов, ни торговых центров, ни беспилотных автомобилей. У Яны, живущей в пуще, всех этих вещей тоже не было, но она хотя бы была в курсе их существования. Попробуй объяснить человеку, который слова “Интернет” никогда не слышал, что такое “Искусственный интеллект” и где его раздобыть. О войне Федя почему-то не спрашивал. Может, не хотел знать, а может, сам выводы какие-то сделал. Яна тему тоже не хотела первой поднимать. – Так ты, все-таки, действительно ведьма, – произнес Федя, когда они какое-то время уже шли молча. Яна покосилась на него с подозрением. – Да. – Значит, пьешь куриную кровь? Глаза у нее закатились так далеко, что чуть собственный затылок не увидели. – Конечно, каждую ночь. – Понятно… – протянул Федя и кивнул, будто в самом деле поверил. – И младенцев ешь? – Вот это у тебя познания о ведьмах, – фыркнула Яна. – В энциклопедии вычитал? – Нет, так бабки в деревне всегда говорили. Они снова прошлись в тишине. Недолго. – А как ты на метле летаешь? – Силы небесные! – взорвалась Яна. – Что? – Да ничего! У нас тут ведьма в лесу разгуливает, о мировом господстве мечтает, а ты с какими-то придумками пристаешь! Федя примолк, а потом Яна добавила, мрачно глядя перед собой: – Чтоб ты знал: я пью кровь только свежевоскрешенных мужчин. Так что лучше не донимай меня. После этого Федя уже долго молчал. В лесу было тихо: ни ветра, ни скрипа. Слышно только тихий шорох их шагов. Идти ночью в такой атмосфере было жутко. Внезапно впереди затрещали ветки, раздался топот. За ним – угрожающий рёв. Федя, шедший впереди, резко обернулся: – Опять чудовище?! – Хуже, – пробормотала Яна и нахмурилась: – Дикие кабаны. Вот почему в пущу лучше не соваться, не имея при себе оружия или бабы Иги. Где-то слева прозвучал еще один рык. Они замерли. – Нас заметили, да? – тихо спросил Федя. Яна сглотнула. – Да. Следующее, что она поняла – Федя схватил ее за запястье и рванул в противоположную от кабанов сторону. Но Яна знала, что убежать они уже не смогут – слишком близко те подобрались. Она сильно дернула рукой, останавливая их обоих. Федя в ужасе обернулся, а Яна кивнула на ближайшее дерево и скомандовала: – Лезь! Федя полез. Он вскарабкался на дуб, цепляясь за грубую кору, сел на крепкий сук. Яна начала взбираться следом. Подтянуться было трудно – ростом она была ниже Феди, сапоги скользили и пальцы никак не дотягивались до нижней ветки. Перед носом, как в каком-то дежавю, возникла рука и, схватив ее за шкирку, потащила наверх. В ответ на ее недоуменный взгляд Федя нетерпеливо вздохнул и объяснил шёпотом: – Ведьма или нет, ты все равно девчонка. Заметил всё-таки, счастье-то какое! Он помог ей устроиться на ветке. Придержал ее рукой, чтоб не свалилась, и сам крепче ухватился за дерево. Сердце стучало где-то в горле. Яна подняла голову, скользнула взглядом по Феде – тот тоже был взвинчен, но цел. Снизу доносилось тяжелое сопение. Кабаны уже бродили вокруг их дерева – не меньше дюжины, – и наверняка очень негодовали, что паре двуногих удалось сбежать. Уходить они не торопились. Тыкались в ствол плоскими носами, нюхали его и страшно кряхтели, прямо как баба Ига, когда у той спину щемило. Похоже, застряли они тут надолго. – Отлично, – Яна потерла лицо ладонями. – Просто замечательно. – Он заскучают скоро и уйдут, – отозвался Федя, устраиваясь поудобнее. – Да ты хоть представляешь, сколько они нас ждать могут? Часами! Федя пожал плечами. – Значит, и мы подождем. Яна в отчаянии застонала. Ожидание казалось невыносимым. Пока они тут на ветке сидят, Марьяна со своей недюжей силой так до Гродно скоро дойдет или Минска. Там, конечно, свои ведьмы есть, но они же нападения не ждут совсем, к битве не готовы. Федя вдруг негромко хмыкнул. – Что? – устало спросила Яна. – Вспомнил кое-что. Он откинулся спиной на ствол и уставился в просвет между ветвями на сверкающие звезды. – Мы как-то с мужиками в засаду попали, – начал он негромко. – Лежим, не дышим, комары жрут. Вдруг слышу – сзади что-то шебуршится. Ну, думаю, конец – раскрыли фрицы. Яна покосилась на него. – А оказалось? Федя хмыкнул. – Оказалось, ёж. Здоровый такой, зараза. Прямо перед моим лицом встал и смотрит. А я ж не могу ни шелохнуться, ни отмахнуться – кругом тишина, шаг в сторону, и нас накроют. – И что ты сделал? Федя усмехнулся. – Ничего. Он на меня посмотрел, чихнул и дальше побрёл. Яна скептически приподняла бровь. – Это вся история? – Нет. Мы, конечно, потом от смеха едва не сдохли, но это ещё ладно. Самое смешное – он к немцам пошел. Те тревогу подняли, стали шуршать вокруг, думали, что мы их обходим, а мы в это время и утекли. Он ухмыльнулся. – Так что можно сказать, нас тогда ёж спас. Яна головой покачала, но сама улыбку сдержать не смогла. – Нам бы сюда такого ежа. – Это да. Федя все улыбался, вспоминая, наверное, еще что-то забавное. Яна надеялась, что и про эту ночь они когда-нибудь смогут думать так же – с улыбкой. Запахнув куртку, она поежилась. В такой час в лесу было особенно холодно, к тому же зима уже не за горами. Удивительно, как Федя в своей тонкой рубахе даже не дрожал, будто в роду у него моржи были или белые медведи. Он только вздохнул как-то тяжело и снова на нее посмотрел. Взгляд у него стал серьезным. – Зачем ты ведьму-то призывала? Не знаешь разве, что то, что в землю зарыто, там и должно оставаться? Яна опустила глаза. – Мне ответы были нужны. – Какие ответы? Сперва она говорить не хотела. Признаться в том, что тебе не хватает знаний – это как расписаться в собственной слабости, а для всякой ведьмы это приговор. Но Федя, наверное, заслуживал знать. Хоть и случайно, но по ее вине он здесь оказался. – Обо мне. О моих родителях. О прошлом. Яна рассказала ему то, что про себя знала, но больше, конечно, о том, чего еще не знала. Кем были ее родители, почему пропали, были ли они еще живы и почему она именно у бабы Иги оказалась – те вопросы, которые всю жизнь ее мучили и ответы на которые ей давать никто не хотел. Ни баба Ига, ни старшие ведьмы – никто ничего не знал и даже помочь ей докопаться до правды не хотел. Верный путь в таких делах один – спросить покойника. Только им все про всех известно: и про мертвых, и про живых. В каком бы из миров не был человек, только дух мог сказать наверняка, а чтоб надежнее – ведьминский дух. Ведь те, кто был силен при жизни, свой дар смерти не передавали, а уносили с собой в могилу, берегли его и там. Кто бы знал, что с того света ненароком можно поднять не только дух спящий, но и тело целиком. Яна вот не знала, а сделала. Федя выслушал ее, ни разу не перебив. Даже жестами не показал своего отношения, хотя Яна ждала, что он будет злиться или удивляться. Только потом уже, когда она свой рассказ закончила, посмотрел на нее серьезно и негромко произнес: – Не всему в этом мире надо искать объяснение и не всякую правду ты готова принять. Посмотри: так много плохих вещей случается вокруг, наверное, даже больше, чем хороших. Знаешь, сколько времени уйдет, если только о них будешь думать? Целая жизнь. Он глубоко вдохнул, будто ему воздуха не хватало. Во взгляде такая тоска разлилась – вся душа наизнанку. Даже с лица он постарел сразу, хоть и вряд ли сам был намного старше Яны. Просто юности печаль не идет. – Я так много всего хотел бы забыть или не знать. Думал, хоть после смерти память отшибает – да ни черта! Усмешка тоже вышла горькой. – Помню, как в июле сорок третьего немцы разбили наш отряд. Мы с уцелевшими по болотам шли, из окружения надо было выходить, а на подступах к лесу пулеметы стояли – не просочиться. Блукали неделями, еду сами добывали, деревень уцелевших рядом уже не осталось. Числа двадцатого Зубра, товарища моего, подстрелили. А у него, представляешь, в эвакуации дочка родилась – Ниночка. Где она сейчас, интересно? Ниночка должна быть уже глубокой старушкой, если еще здравствует. Жаль, что своего отца живым она так и не увидела. – Мы в засаду угодили, патронов не осталось. Что там оно дальше было... Федя замолчал, Яна тоже ничего не говорила. Ей и сказать-то нечего. Она там не жила, всего не видела, и солдату от ее утешений ни холодно, ни жарко будет. – Но, знаешь, мне как будто и не жалко, что все так случилось. Землю свою мы всё-таки очистили – за это в могилы и ложились. Яна кивнула, хоть и знала, что с тех пор человек, как вид, в сущности совсем не изменился. Все так же желал чужого, причинял вред людям и природе, грабил, убивал. И с этим ни Федя, ни она, ни все колдовское сообщество ничего поделать не могло. Если бы только таких, как Федя, было побольше, может, и у человечества был бы шанс... Впрочем, шанса не будет ни у кого, если они сегодня не остановят каргу. – Эх, жаль, "папашу" своего в болоте утопил – сейчас бы пригодился! – посетовал Федя. Голос его уже звучал живее. Только спустя несколько секунд он заметил, как Яна подозрительно на него покосилась, и взялся объяснять: – Ну, пулемёт мой – "папаша", Шпагин, не слыхала, что ли? Сгнил уже за столько-то лет, конечно, так бы показал. Вот он бы снёс этой ведьме башню, как пить дать! – Не получится, – хмыкнула Яна. – Это люди пуль боятся. С ведьмой её уровня есть только два верных способа: утопить или сжечь. Иначе рано или поздно опять вернётся. Федя помолчал, задумался. Наконец, вздохнул и пробормотал коротко: – Да уж, встряли. Не то слово. Яна и Федя подпирали спинами шершавые бока дуба. Где-то неподалеку зловеще ухал филин. Зато кабанов больше не было слышно. Они выждали еще минут пятнадцать и только тогда уже тихо слезли с дерева. Дальнейший план они так и не придумали. – А мне мать рассказывала, будто можно осиновым колом и чертополохом нечисть всякую изгнать, правда это? – спросил Федя, разглядывая подобранную с земли ветку – на случай, если кабаны вернутся. – Даже если правда, нет у нас времени колья точить и цветы искать – до рассвета пара часов осталось, дальше поздно будет. Надо ее сейчас изгнать, иначе она силу наберет, и как ее после этого остановить, я не знаю. Последние слова вышли совсем тихим. Яна о таком даже вслух признаваться боялась, чтоб злые духи не подхватили. Им сейчас, наоборот, поддержка света требовалась. – Ладно, вот что: утрешние проблемы с утра и будем решать. Сперва ведьму эту надо отыскать, – подытожил Федя. – Есть у тебя компас заколдованный какой-то? – Конечно, а еще карта с отмеченным кладом. Я что, по-твоему, пират? – Ну откуда ж мне знать, какие фокусы вы умеете? – Фокусы, – фыркнула Яна, передразнивая, – еще спроси, умею ли я кролика из шляпы доставать. Федя хмыкнул. Они немного прошлись молча, но скоро Федя тихо, будто опасаясь ответа, спросил: – А ты умеешь? Ответить Яна не успела. Над головой снова крикнул филин, но только на этот раз она его узнала. Задрала голову и сощурилась в попытке разглядеть что-то среди окутанных тьмой крон деревьев. И тут же широко улыбнулась, приметив на ветке небольшой силуэт с горящими янтарными глазами. – Смотри! Это же Тихон! – Кто? Федя щурился, пытаясь рассмотреть что-то в том же направлении, а Яна уже радостно махала пернатому фамильяру. – Филин бабы Иги! – Ещё одна ведьма?! – Быстрее, он нас к Марьяне проведет! – Так ты знакома с Бабой Ягой?! Вместо ответа пришлось припустить за Тихоном, который уже рванул в самую чащу как торпеда. Он держался достаточно низко, чтобы не затеряться среди густых веток, но Яне все равно приходилось то и дело задирать голову и убеждаться, что они идут в верном направлении. Федя не отставал, но что-то продолжал бубнить себе под нос о сказках и куриных ножках. Они петляли среди деревьев, перебирались через поваленные стволы и топтались по болотам, подхватывая друг друга, чтоб не увязнуть. Тихон уводил их все дальше, его глаза-огоньки вспыхивали между темных ветвей, когда он останавливался подождать их. Наконец, в просвете деревьев показалась поляна. Яна присмотрелась – нет, не она, – болото, покрытое мшистой подушкой и утыканное тонкими деревцами как спичками. А в центре – Марьяна. Федя понял, что к чему, лишь секундой позже, потому Яна схватила его рукав и дернула на себя. Они оба присели за кустом, чтоб их не заметили раньше времени, и замерли. Даже дышали через раз. Марьяна с кем-то говорила. Яна приподняла голову, чтоб обзор был лучше, и чуть не ахнула – рядом со злой ведьмой сидела ее наставница – баба Ига. Все ее тело опутывали корни – они вились вокруг ее ног, рук и шеи как веревки. Рядом с ней беспомощно лежал связанный в лапах Кузьма. Взгляд у бабы Иги был острым и тяжелым как кирпич, когда она наблюдала за тем, как Марьяна расхаживала перед ней из стороны в сторону. Кровь все еще шумела в ушах после бега, но разговор их Яна слышала. – Годы тебя не щадят, Ядвига, – протянула Марьяна с издевкой. – Когда мы виделись в последний раз, я была моложе на семнадцать лет, а тебя настигла заслуженная кара. И настигнет снова, не сомневайся, – ответила баба Ига мрачно. Сердце рвалось в клочья в груди. Так стыдно перед своей наставницей Яне еще не было. Марьяна рассмеялась скрипуче, как шумят старые деревья. – И кто же меня накажет? Ты, старуха? Или та девчонка, что с тобой живёт? Как благородно с твоей стороны было приютить сиротку! Мне тоже жалко ее стало, не смогла избавиться при встрече, представляешь? Она так похожа на своих родителей. Яна почувствовала, как вся кровь схлынула с лица. Родители? Марьяна знала ее родителей? Баба Ига дернула связанными руками, корни впились в кожу сильнее. – Не смей поминать их, – произнесла она низким, угрожающим голосом. – Не тебе с твоей черной, гадкой душой говорить об этих людях. – Вот только это не помешало мне от них избавиться, – протянула Марьяна, ядовито улыбаясь. Она махнула рукой – и корни, подчинившись, затянули рот бабы Иги. Перед глазами Яны все поплыло. На плечо легла чужая рука – Федя придержал ее, потому что собственные ноги уже не выдерживали. В голове путались и кружились мысли. – Ты как? – тихо спросил он. Яна подняла на него глаза. Увидела себя как со стороны – беспомощную, растерянную. Слабую. А затем сжала зубы. Гнев заклубился в ней сильнее скорби. – Надо освободить бабу Игу с Кузей. Федя с готовностью кивнул. Он, кажется, готов был уже согласиться с любой ее идеей. – Как? – Я отвлеку на себя ведьму. А ты найди что-то острое – надо срезать корни. Яна готова была рваться в бой – магия внутри нее требовала мести. Руки дрожали то ли от той энергии, что прошила тело, то ли от адреналина, разогнавшегося в крови. Оба варианта ей подходили. – Береги себя, – сказал напоследок Федя и, припав к земле, пополз на локтях через кусты. Ее тихого “Ты тоже” он уже не услышал. Яна глубоко вдохнула, сжала кулаки и вышла из-за деревьев. – Марьяна! – крикнула она. Глаза бабы Иги в страхе округлились, Кузьма предостерегающе замотал головой, а вот Марьяна, напротив, расплылась в ухмылке. – Опять ты. Яна видела, как Федя по-пластунски крался к бабе Иге, пока никто не смотрел. Она специально встала так, чтоб Марьяна к нему спиной оказалась – насколько ей известно, глаз на затылке нет даже у проклятых ведьм. – Мало тебе досталось в прошлый раз, юная ведьма? – Тебе стоило разделаться со мной еще там, на поляне, – сказала Яна тихим, тяжелым голосом. – Потому что сейчас я верну тебя в болото, из которого ты вылезла. – Ну, милая, – карга цокнула, ничуть не впечатленная. Посмотрела на нее с фальшивой жалостью. – Это не удалось даже твоей матушке с отцом – куда тебе тягаться? Ты просто глупый ребенок. Яна не могла терпеть дольше. Они закружились в бою. Делать это было тяжело, краем глаза Яна следила за Федей. Чтоб ее удары отражать, Марьяне даже сил особо не требовалось. Она двигалась как комета, была везде и нигде одновременно. Яне только пару раз удалось задеть ее, сама она пропустила не меньше дюжины ударов, усиленных магией. Уклоняться ей приходилось чаще, чем нападать: слишком опытной была соперница. – Знаешь, как приятно было видеть, как жизнь покидает их тела, – прошипела Марьяна прямо в лицо, когда умудрилась сцапать Яну за плечо. – Они так переживали, что тебя некому будет защитить! И рассмеялась. Яна отбрыкнулась, выбралась из захвата, пяткой угодив куда-то в колено карги. Та аж хрюкнула от боли – очень злобно. В какой-то момент полы плаща, в который была завернута Марьяна, распахнулись, и Яна увидела то, что разогнало ее сердце быстрее поезда – ее зеркальце! Оно висело на поясе, поблескивая запечатанным лунным светом даже сейчас, в предрассветный час. – Зеркало, Янка! На нем заклятье держится! – крикнул позади Кузьма, подтверждая ее догадки. Марьяна проследила за ее взглядом, ухмыльнулась. – У тебя ничего не выйдет, наивное дитя. Даже если у тебя нашлись силы меня призвать, для изгнания ты слаба. Солнце еще не встало, но времени оставалось мало. Ведьму необходимо было изгнать в Нижний мир до рассвета. Яна сдула упавшие на глаза волосы. Прядь прилипла к взмокшему лбу. – Ты понятия не имеешь, что я могу. Эта ведьма убила её родителей. И наверняка положила еще несчетное количество людей – такой черной душе не место в их мире. Яна и свою отдаст, если это потребуется, чтоб вышвырнуть каргу обратно в Навь. Яна обрушила на нее град ударов – никогда так не выкладывалась даже на тренировках с лесными духами! Марьяна, шипя, отступила. Она ходила напряженно, как пума перед прыжком, не сводила с нее темных, злых глаз. Вид у нее был такой, будто она Яну съесть собиралась. В этот момент случилось то, чего Яна боялась даже больше: краем глаза карга заметила Федю, который все еще боролся с путами бабы Иги. Марьяна взревела. Она взмахнула рукой – Федя, как кукла, взлетел в воздух, а затем с громким всплеском рухнул в болото и ушел целиком в самую топь. Яна закричала и бросилась к нему, но успела только пару шагов сделать: следующим движением руки Марьяна откинула ее. Яна пролетела добрых десять метров, прежде чем ударилась спиной о землю. Выдох застрял в легких, грудь обожгло болью. Она попыталась подняться, но ни руки, ни ноги ее еще не слушались. В голове бил колокол. Яна смотрела на светлеющее небо, на то, как где-то вдали занималась тонкая полоска зари. Они проигрывали. – Вам не победить меня! – орала Марьяна, мечась по болоту злобной фурией. – Вы – ничтожные, слабые отродья! Преклонитесь же передо мной, и я дарую вам быструю смерть! Чтобы перед кем-то преклоняться, требовалось встать, а с этим у Яны были некоторые проблемы. Впрочем, делать этого она все равно не намеревалась. Она все еще пыталась продышаться, но легкие будто склеились внутри. С тихим стоном, держась за ребра, она заставила себя сесть. Битва еще не окончена. Федю она не видела, не знала, что с ним. Баба Ига так и сидела беспомощно на земле, перетянутая корнями как канатами, рядом с ней Кузьма бранился на все лады. Если кто и мог их всех сейчас выручить – это Яна. В этот момент, когда надежды в ней остались лишь крупицы, земля ожила. Округлив глаза, она успела только слегка отодвинуться, как мох рядом вдруг задрожал и приподнялся. Сперва показался склизкий зеленый ком, затем – пара глаз болотного цвета, и, наконец, вся голова Болотника поднялась целиком. Яна испуганно вздохнула, готовая ползти от него хоть на четвереньках, но тот протянул ей какой-то длинный темный предмет. Нож. Тот самый, который она бросила в болото во время ритуала. – Пущевик передает благодарность, – произнес он хриплым, хлюпающим голосом. И исчез. Яна сжала холодную рукоятку, нервы натянулись как пружина – сейчас отскочит. Федя все еще был в болоте, Яна даже светлой макушки его не видела. Только черную стоячую воду. Марьяна уже шла к ней, уверенная и надутая, победно улыбаясь. – Глупая девчонка, – усмехнулась она. – Жалкая и беспомощная. Это ваши семейные гены. Яна поднялась, чуть пошатываясь. Утерла разбитую губу. – Сейчас проверим. И бросилась вперед. Они снова закружились в смертельном танце. Марьяна двигалась быстро, стремительно, ее темный плащ хлопал на ветру как крылья огромной птицы. Яна на ногах держалась из последних сил и крепко сжимала в руке нож. Она выжидала момент. Черная точка мелькнула над их головами, стремительно приближаясь. Тихон! Он напал на Марьяну, вцепился острыми когтями в ее длинные, черные космы. Та взревела, махнула руками, но филин держался крепко. Яна приготовилась. И как только карга отвела взгляд – молниеносно ударила. Острое лезвие рассекло воздух, а затем и пояс Марьяны, с которого сорвалось зеркальце. – Нет! – взревела та, метнувшись вперед. Но Яна успела схватить первой. Пальцы сжались вокруг гладкой поверхности. Зеркальце приветливо блеснуло, наполненное магией, и от прикосновения к нему у Яны внутри что-то дрогнуло. Марьяна рыкнула, сбила ее с ног. А затем подалась вперед, готовая наслать проклятие… И тут же рухнула на землю с воем. Федя стоял за ней, тяжело дыша, сжимая в руках автомат, которым только что огрел ведьму по голове. Весь мокрый, всклокоченный, покрытый тиной и илом. Живой.Он широко улыбался. – Я знал, что друг боевой ещё меня выручит! Магия была частью ее природы, но то, что Яна сейчас видела, было настоящим волшебством. – Федя! – закричала она, не веря своим глазам. – Как?.. – Сам не знаю, – беспечно отозвался тот и помог ей подняться. – Чучело болотное меня вытащило и автомат всучило – тот самый, представляешь! Не лес, а сказочное царство! Яна засмеялась, не зная, то ли обнять его, то ли придушить. Но времени не было ни на что из этого. Марьяна, хоть оглушенная, все еще была в сознании. Она поднялась, шатаясь, как дерево на ветру, зашипела что-то злобное. Федя снова треснул ее автоматом. А потом пинками и затрещинами оттеснил дальше – к болоту. Они сцепились накрепко, ни один не отступал. Федя извернулся и сделал подсечку. – Разрывай свое заклятье! – крикнул он Яне и, не раздумывая, утащил Марьяну за собой. Прямо в мочажину. Темная жижа взметнулась в воздух, разлетелись комья мха и грязи. Марьяна вырывалась, визжала, когтями раздирала его кожу, но Федя держал ее так, словно у самого руки были затянуты железом. Нет, нет, нет! Так слишком опасно! Она закричала Феде выбираться, тот рявкнул в ответ: – Я придержу ее, действуй! Яна вместо этого шептала молитву Будимиру, просила, умоляла оттянуть рассвет хоть немного, потому что с первым же криком петуха все будет кончено. Она не могла оставить Федю там. Только сейчас ведь сообразила, что от зеркала и судьба Феди зависела. Если заклятье разорвать, не станет и его. Он знал? – Обряд, Яна! – снова крикнул он, голос сорвался. – Быстрее! Яна застыла. Голова Феди исчезла под слоем растительности на мгновение, но он снова вынырнул, продолжая бороться. В его глазах не было ни капли страха, лишь холодная решимость. Она не могла больше медлить. Прочла изгоняющую молитву как скороговорку, знала ее наизусть. Зеркало засияло еще ярче, чем прежде – это придало уверенности. Послышался очередной крик ведьмы. Меж деревьев скользнул слабый солнечный луч. Яна схватила зеркальце обеими руками и с силой разбила его о пень. Звякнуло стекло, разлетелись осколки. Последние слова молитвы она выкрикнула отрывисто и хрипло и осела на землю, тяжело дыша. Восклик Будимира огласил начало нового дня и конец Велесовой ночи. А затем – все стихло. На болоте осталась только Яна. И баба Ига.

***

Сумерки растворились в ночной темноте так же быстро, как пришли. На небе зажглись первые звезды, ухнул филин – и вот уже весь лес был окутан чернильным покрывалом. Яна сидела на бетонном мосту, свесив ноги вниз. Под ней лениво текла Волка – узкая, болотистая, временами совсем исчезающая среди осоки и плавней. Если реки не знать, потерять ее в зарослях в два счета можно. Поэтому людей здесь было мало. Любители сплавов предпочитали Ислочь и Березину, а Яне нравилось тут, в тишине. Иногда только волки на луну выли, но сегодня молчали и они. На коленях ее лежал Кузьма, теплый как печка. Не спал – это она точно знала. Иногда его левый глаз приоткрывался, ловил ее взгляд. Фамильяр, как всегда, приглядывал за ней. С момента битвы на болоте прошло уже шестнадцать часов, из них последние три Яна провела здесь, под открытым небом. Рук от холода уже не чувствовала, а с места не двигалась. Она смотрела на темную воду, на то, как в ней отражались колючие звезды. Красивые, как несбыточные мечты. И такие же далекие. В носу щипало, но плакать опять Яна не хотела, устала от слез уже. Баба Ига обработала все ее ссадины, растерла пахучей мазью синяки, напоила отваром. Но для ран душевных никакого снадобья не было даже у ведьм – с этим одно время могло помочь. Ругать наставница ее не стала, только книгу забрала – ту, что с переписанным заклинанием была, – и сожгла. Яна не возражала. На ней все равно отпечаток темной магии остался, такое уже не исправишь. Ведьмы, что помогли Яне текст переделать, знали, чем все обернется. И все равно подставили. Права была баба Ига насчет ее знакомых, а Яна не слушала. За спиной раздался тихий, едва уловимый хруст – кто-то шагнул на мост. Она обернулась и увидела бабу Игу. Та стояла закутанная в свой пуховый платок, в старом ватнике и валенках. Позади нее, на еловой ветке сидел Тихон. Видно, он ее сюда и привел. Баба Ига подошла к ней, протянула тяжёлый термос. Яна молча приняла его, уверенная, что там травяной настой, но, открутив крышку, вместо запаха сушеных листьев уловила совсем другой, такой же знакомый. Яна подняла на нее изумлённый взгляд. – Ешь, – сказала баба Ига и села рядом. Она принесла ей заваренный роллтон. Ее замечательная, заботливая, мудрая наставница. Пришлось часто-часто проморгаться, сделать вид, будто соринка попала. А потом, как баба Ига куда-то к лесу отвернулась, незаметно вытереть глаза рукавом. Есть не хотелось, но Яна заставила себя сделать глоток. Соленый, ароматный бульон обжег язык, теплом растекся по груди. Почти душу отогрел. Некоторое время они сидели молча, слушая лесной шепот. Только когда лапши уже осталось на дне термоса, баба Ига заговорила. – Устала я от тайн, Яночка, – сказала она с тяжелым вздохом. – Я думаю, пора уже тебе всю историю узнать, целиком. Знала я Марьяну давно, еще с тех пор, как она младше, чем ты сейчас была. В ней всегда было много силы, хитрости, а уж гонору – и того больше. Как поняла, что своими способностями может желаемого добиться, бросилась по головам, не глядя, чья кровь на руки льется. Высший круг терпел долго, наблюдал за ней – это первая их ошибка была. Когда простой магии ей стало не хватать, она пошла дальше – на сделку с чертом. За это ее изгнали – это была вторая ошибка. Разве остановит изгнание того, кто к темному колдовству прикоснулся? Она свою проклятую печать носила с гордостью. Баба Ига покачала головой. – Высший круг собирался и дальше приглядывать за ней. А для всех остальных она должна была исчезнуть, будто и не было ее никогда. Не хотели паники. Никто тогда и подумать не мог, чем это обернется. Яна хмыкнула. Для ведьм, выходит, частая история – наперед не думать. Это она по себе даже знала. – Она, знаешь, на место Верховной целилась, – сказала баба Ига с мрачной усмешкой. – Немало людей успела положить ради этого. Тогда только все сообразили, что пора что-то делать. На суде решили ее казнить, ведь нет такой темницы на земле, что ее удержала бы. Собрали отряд самых лучших ведьм и колдунов. И пошли на нее с боем. Голос ее стал жестче. – Битва была страшная, кровавая. Она тогда уже сильнее десятерых была. Многие пали. Я выжила. А твои родители нет. Грудь слово брёвнами придавило. Яна и так ловила каждое слово своей наставницы, но в эту секунду совсем дышать перестала. Баба Ига тоже умолкла, подняла взгляд на ночное небо и смотрела долго-долго, будто пыталась отыскать там что-то важное. Ладони коснулось что-то мокрое и холодное – это Кузьма уткнулся в нее носом и тихо заурчал. Только так он поддержать ее мог. – Мы очень близки с ними были, – продолжила баба Ига. – Твою маму я тоже с самого детства учила и воспитывала, отца еще юнцом знала. Поэтому, как все улеглось, Высший круг решил, что ты будешь жить со мной. С условием, что я ничего тебе не скажу – ни про Марьяну, ни про родителей твоих. Она снова замолчала. Только ветер прошелестел в голых ветвях, взъерошил волосы Яны. – Это темное пятно в нашей истории. Уродливое. Его решили скрыть от людей, от колдунов – всё боялись, что последователи появятся. А кабы им граблями по лбу! От неожиданности Яна с Кузьмой аж подпрыгнули – так резко баба Ига кулаком по земле стукнула. – Я всегда говорила, что знать надо всех: и хороших, и дурных. Тут же главное – выводы правильные делать, а тому, кто дурным хочет быть, любой пример только для отговорки нужен, понимаешь? Теперь Яна все понимала. Ощущение было такое, будто ее наизнанку вывернули. От лжи, от тайн, от несправедливости и плохих решений. Не было возможности отмотать время назад, чтоб все это исправить, одно на одно накладывалось и покатилось как снежный ком – ровно в ту точку, где Яна решила свой обряд провести. – Говорят же, что нельзя прошлое вернуть, только вот, милая, этого и не надо: оно само охотно возвращается, да не раз, если на его уроках не учиться. Яна сглотнула и взглянула на свою наставницу. Та сидела рядом, тихо склонившись под тяжестью лет и пережитых трудностей. В ее взгляде не было ни злости, ни осуждения – только усталость и тоска. А сколько боли там, сколько скорби, которой даже поделиться ни с кем нельзя, снять ношу хоть ненадолго. Что же она чувствовала, когда спустя годы вновь увидела ту, кто повесил на нее этот груз? Яна даже представить боялась. – Баб Ига, я таких вещей натворила страшных, – шепотом призналась она. – Ты сама их и исправила, – тут же возразила наставница. – Ошибаемся мы все – это не страшно. Уметь с последствиями справляться – вот, что важно. Яна кивнула, а сама вспоминала прошлую ночь, как страшно ей было, как боялась не успеть. Как Федю видела в последний раз. Они ведь даже не попрощались нормально. – Что же мне теперь делать? – тихим, простуженным голосом спросила она. Дымные тучи растекались по небу рваными клочьями. В чистых промежутках все еще мерцали звезды, а Яна все никак не могла собрать их в созвездия – перед глазами все плыло. Она знала, что где-то там, среди этих звезд, галактик и вселенных был и Федя, и ее родители. Даже если их самих отсюда не видно, за земным покоем они теперь присматривали оттуда, свысока. У хороших душ всегда обзор лучший. – Есть у нас аналог философского камня, – тихо сказала баба Ига. Она точно знала, о чем Яна думала. Не зря же она считалась мудрейшей ведьмой в округе. – Какой? – Память.