Проклятие средневекового света

Светлый миг, мягкий свет,

Но тьма меня манит, я всё ещё здесь.

В каждом аккорде — надежда утрат,

В то время как твоё имя звучит в тишине.©

      Чимин уютно устроился на мягком чёрном диване в своей студии, окружённый листами с нотами, которые разлетелись вокруг, как разорванные струны, звучащие за пределами его усталости. Мягкий свет солнечных лучей пробивался сквозь огромные окна, рассыпая золотые искры по стенам, и каждый из них казался живым, вдыхая жизнь пространство вокруг. В воздухе витал уютный аромат свежемолотого кофе — этот элемент стал неотъемлемой частью его творческого процесса, как палитра для художника.       Потянувшись к гитаре, он почувствовал, как начинается привычный мандраж. Пальцы легко касались струн, извлекая мелодию, которая окутала его нежным светом, словно невидимая аура. Чимин закрыл глаза и ощутил, как вдохновение проникает в каждую клеточку его тела, заполняя её энергией. Внешний мир с его заботами и шумом исчезал, растворяясь в волнах музыки. Он сделал глубокий вдох, продолжая творить, шить свою музыкальную историю, и придавая каждой ноте искренность, словно смысл в каждое слово стихотворения.       Сегодня в его сердце расцвело что-то совершенно необычное, что-то такое, что он не мог объяснить. Вторую половину дня предстояло провести с Чонгуком, соседом, с которым, казалось, они никогда не были близки, пока вчерашний чудесный вечер не изменил всё. Чонгук позвал его провести время вместе в парке и с лёгким придыханием добавил: «Прогулка и ничего больше». Это его подчёркнутое спокойствие действовало на Чимина, как бальзам на раны — все его переживания о том, что он одинок и не находит никого, кто мог бы его понять, были внезапно развеяны.       Он часто жаловался Джину на уединённую жизнь и отсутствие у него кого-либо, кроме самого друга, но теперь Чонгук стал для него открытием. Этот невероятно соблазнительный сосед, словно сошедший с небес, казался идеальным и пугающе правильным, как луна, безупречно подходящая черноте ночного неба. Мысли об этом пугали, но даже в этом смятении вдохновение захлестнуло его с самого утра. Он набросал нотный стан на листах, словно художник, рисующий незабываемые картинки, чтобы не упустить уникальный момент, когда жизнь и искусство встречаются, создавая что-то поистине волшебное.       Полностью погрузившись в мысли, Чимин не заметил, как двери его студии мягко распахнулись. Бесшумная поступь незнакомца по деревянному полу не нарушила магию момента. В его творческом пространстве, наполненном чарами звуков и нот, он с головой утонул в процессе создания новой мелодии, которая, казалось, была не только свежей, но и совершенно непривычной для его ушей.       Даже лёгкие, обманчиво сладкие нотки любимого аромата свежесваренного кофе с намёком на корицу, лелеющие атмосферу уюта и вдохновения, не смогли отвлечь его от потока музыки, льющегося из-под пальцев. Он словно находился в другом мире, где каждый аккорд открывал новые горизонты, а каждая нота являлась ключом к неизведанным эмоциям. Студия, наполненная звуками и светом, сливалась в единое целое с его мыслями.       Заметив это, Джин с осторожностью поставил на стол два больших стакана с ароматным напитком. Оперевшись бёдрами на столешницу, он вытянул стройные ноги, чтобы немного расслабиться и насладиться моментом. Его внимание полностью захватил Чимин, погружённый в свою музыку. Стремясь ухватить каждую деталь, он с восхищением наблюдал за тем, как плавно парень проводит пальцами по струнам инструмента. Задумчивое выражение лица Чимина, закушенная нижняя губа и невинный румянец на щеках создавали атмосферу, способную заворожить даже самого искушённого зрителя.       Взгляд Сокджина невольно скользнул по отточенным движениям Чимина, когда тот, чувствуя каждую ноту, сливался с мелодией. Музыка звучала нежно, но в ней также скрывались лёгкая тревога и желаемая опасность, как будто за поверхностной гармонией скрывалась глубокая эмоциональная составляющая. Каждый аккорд и перебор создавали волшебное звучание, наполняя комнату теплотой и ощущением чего-то важного.       «Неужели тебя так вдохновил Чонгук?» — пронеслось у Джина в голове, когда он, погружённый в мысли, с улыбкой продолжал наблюдать за своим «другом». Эти мгновения казались удивительно пронзительными, полными тонкой связи и эмоций, расцветающих на фоне мелодий, которые создавал Чимин.       Не желая разрушать обволакивающую атмосферу спокойствия, наполненную энергией человека, который был погружён в своё творчество, Джин терпеливо ждал, когда парень наконец обратит на него внимание. В это время он не мог оторвать взгляд от Чимина, который, казалось, был погружён в собственные мысли и чувства. Они провели вместе множество лет — Джин всегда стремился сблизиться с этим человеком, пробудить в нём те чувства, которые, как ему казалось, могли бы соединить их сердца. Но его усилия так и не увенчались успехом. И вот всего лишь за один вечер, проведённый с Чонгуком, Чимин вдруг воспрянул, в нём вспыхнуло не только любопытство, но также и какая-то искра, намекающая на возможные будущие отношения.       Несмотря на эти наблюдения, Джин не испытывал ни капли ревности. Он прекрасно понимал, как много они с Чонгуком пережили вместе. Их дружба была пронзительно глубокой; они давно стали не только лучшими друзьями, но и постоянными спутниками в жизни, деля всё — от обыденных радостей до сокровенных секретов. Они неразлучны, и даже порой их близость казалась чем-то большим, чем простая дружба, как будто границы между такими понятиями начали стираться.       «Любовь ведь бывает разной, правда?» — думал Джин, погружаясь в размышления. Он осознавал, что каждый из них по-своему искал утешение и понимание, и теперь, наблюдая за исходящей от Чимина энергией к Чонгуку, он испытывал странное чувство надежды. Он надеялся, что, когда наконец удастся развеять проклятие, которое держало их души в плену тьмы, они смогут увидеть возможности для будущего. Возможно, они окажутся на этом пути не только любовниками — которыми суждено стать, но и теми, кто возродит ту частичку тепла, которую они так долго искали, для того чтобы однажды дать душе Мины возможность найти покой.       — Господин Сокджин, ты, похоже, погрузился в глубокие размышления о чём-то или ком-то?       Голос Чимина, словно звонкий колокольчик, вырвал Джина из раздумий. Когда же он успел закончить свою игру? Неужели Ким так сильно задумался, что позволил себе упустить момент, когда Пак убрал инструмент и обратил на него внимание?       На лице Джина возникла лёгкая, чуть игриво-смешливая улыбка, и, как всегда, он обнял Чимина, тянувшегося к нему с нежностью и теплом.       — Что значит «господин»? — игриво произнёс он. — Почему же ты игнорировал звонки своего «господина»? Я ведь приложил немало усилий, чтобы сделать твой день чуточку ярче: даже кофе с утра принёс в надежде, что это поднимет тебе настроение, — смеялся Джин, его голос звучал добродушно, словно мелодия, способная развеять любые грусти и сомнения.       В такие минуты Джин действительно казался обычным человеком, который искренне любит свою работу и без остатка отдаётся творчеству. Для Чимина он был не только университетским другом, но и незаменимым менеджером, который сопровождал его на каждом этапе творческого пути. Часто он будил Пака утром, когда тот не догадывался, что день уже в разгаре, словно напоминание о том, что успех требует постоянного движения вперёд. В то же время Джин фактически был управляющим всей компании, хотя действовал через подставных лиц — ведь совершенно невозможно представить, чтобы один Ким Сокджин был полновластным хозяином крупного бизнеса в стране и при этом жил уже более восьми сотен лет.       Хоть и скрывался под маской дружелюбия, в его глазах проскальзывала мудрость, добытая опытами и за плечами долгого пути, в котором, казалось, переплелись архивы ни с чем не сравнимых идей и амбициозных проектов. Чимин уважал его за это, и всякий раз, когда ловил взгляд Джина, ему казалось, что за этой забавной маской скрывается нечто гораздо более глубокое и необычное, чем просто заботливый друг.       — Ты не поверишь, сегодня утром у меня родилось нечто совершенно новое и необычное, совсем не похожее на то, что я создавал ранее, — продолжал щебетать Чимин, уютно устраиваясь в тёплых объятиях друга. Он был так погружён в мысли, что не замечал, как рядом витали совершенно иные чувства, пробуждая в нём нечто большее, чем просто дружеское тепло.       — Ну-ка, расскажи, что же могло так тебя вдохновить? — с интересом спросил Джин, прищурившись, как будто пытался разглядеть в глазах Чимина сердечную тайну. Его внимание привлекли румянец на щеках парня и сияние, которое окутывало его, словно утреннее солнце. — Неужели моя звёздочка нашла того, кто смог вскружить ей голову?       — Ах, перестань, — едва слышно пискнул Чимин, пытаясь вырваться из объятий друга, которые хоть и были родными, теперь казались ему немного чересчур тесными. — Я же рассказал тебе про своего соседа не для того, чтобы ты потом начал меня подкалывать. Я просто… — тут Чимин вдруг запнулся, его щёки ещё больше порозовели, вспомнив, как они с Чонгуком подошли к двери квартиры, и тот так естественно приблизился, обхватив пальцами его подбородок. Чимин чувствовал, как сердце стучит в груди, когда Чонгук, словно неосознанно, коснулся его губ легко, что по позвоночнику пробежал разряд тока. Этот момент был настолько напряжённым и полным непередаваемого волнения, что казалось, он взбудоражил его сознание сильнее, чем любой страстный поцелуй — даже тот, что мог бы утвердить их отношения.       Было бы крайне сложно скрыть тот факт, что после всего одного вечера, проведённого с соседом, Чимин совершенно потерял голову; ведь за вечер они просто поужинали, просмотрели часть фильма, а потом Пак, не в силах бороться с усталостью, заснул на крепком плече Чонгука. И лишь один незаметный поцелуй разорвал границы между привычным и новым, оставив в сердце Чимина сладкое волнение.       — Ну так что же? — терпеливо переспросил Джин, вытаскивая Чимина из его мыслей. — Ты увлёкся? — его вопрос, произнесённый с лёгкой улыбкой, звучал подбадривающе, и Пак, поджав губы в смущении, кивнул, не зная, как продолжить этот трепетный разговор. Внутри него бурлили эмоции, но выразить их словами было сложно — слишком много значило это новое чувство и слишком много неопределённости оставалось впереди.       И не только эта неясность смутила Чимина. Вдруг, без какой-либо видимой причины, он ощутил доселе незнакомое чувство неловкости перед другом. Рассказывать о своих сердечных переживаниях стало неожиданно сложно, как будто он нарушал какую-то внутреннюю заповедь дружбы, предавая Джина, несмотря на то, что тот всё так же находился рядом, с той же доброй улыбкой на лице, наполнявшей атмосферу теплом и пониманием.       Что-то в выражении глаз Джина в этот момент показалось Чимину странным, непривычным, словно отдалённым от того, с чем он всегда ассоциировал их общение. Обычно Пак делился с ним самым сокровенным, и это было давным-давно установленным правилом их дружбы ещё с тех пор, когда они делили крошечную комнату в общежитии университета. Как же легко казалось говорить о своих чувствах, о смешанных переживаниях и мечтах! Но почему именно сейчас, когда в его жизни появился кто-то, кто его действительно заинтересовал, ему стало так непросто? Почему это чувство, которое должно было бы радовать, стало источником внутренней борьбы?       Чимина охватило смятение, и Джин сразу же это заметил. Он с проницательностью держался рядом, внимательно наблюдая за мелькающими эмоциями друга, позволяя ему погрузиться в размышления. Ким фактически стал безмолвным и понимающим зрителем, не спеша прерывать этот процесс. Он знал, что иногда лучшее, что можно сделать для близкого человека — это просто быть рядом, предоставляя ему возможность разобраться с собственными чувствами. С каждым мигом ожидания Джин чувствовал, как между ними натягивается невидимая нить взаимопонимания, заставляя сердце Чимина биться быстрее, но в то же время наполняя воздух образами сложных, многослойных переживаний, которые ждут своей очереди, чтобы быть озвученными.       — Выпей кофе и взбодрись, — с дружеской улыбкой произнёс Джин, протягивая стакан с горячим и ароматным напитком Чимину. Его голос, полный заботы, выдернул друга из глубины размышлений, и он лишь притворно покачал головой, издевательски цокнув языком. — Посмотри на себя! Кажется, твой новый сосед не просто поцеловал тебя на прощание, а основательно заполнил все твои мысли. По этой причине ты, вероятно, не сумел как следует выспаться.       — Да нет же, — стесняясь, ответил Чимин, принимая предложенный стакан. Его лицо заливалось лёгким румянцем, что лишь подчёркивал его замешательство. — Всё не так…        — Ладно-ладно, не кипятись, — с лёгкой улыбкой произнёс Джин, подмигивая ему. — Лучше покажи, что ты там успел написать. Время летит, и мне скоро предстоит составить программу для нашего выступления в рамках благотворительного тура. Я просто обязан знать, стоит ли что-то новое включать в нашу программу, — добавил он, ласково подталкивая Чимина к звуковой панели, на которой было разложено множество записей и клавишных инструментов.       Джин понимал, что продолжать разговор о Чонгуке — плохая идея. Сразу же, как только имя соседа всплывало в разговоре, Чимин, казалось, начинал теряться. Во взгляде можно было разглядеть нечто большее, что тревожило его. Но даже опытному демону не удалось понять, что именно мучает человека. Он надеялся, что музыка отвлечёт Пака от навязчивых мыслей.

* * *

      Когда время встречи медленно, но верно подходило, Чимин, охваченный невесомым волнением, накинул любимую лёгкую куртку. Сердце стучало в груди, словно предвещая что-то важное. Джин давно ушёл по своим делам, а поэтому Чимин, не найдя друга в кабинете, покинул здание компании.       Ноги сами понесли его к парку — этому месту волшебства, которое в данную минуту искрилось яркими красками заката, создавая сказочную атмосферу. Деревья, увенчанные золотыми и багряными оттенками, на ветру царственно шуршали листьями, как будто тихо шептали о забытой мудрости и старых, давно оставшихся в прошлом тайнах. В этом меланхолическом, но удивительно прекрасном пейзаже он искал взглядом Чонгука.       Сосед появился внезапно, как яркий луч света в тумане повседневности, как вдохновение, способное пробудить творческий огонь. Его выразительные, словно пылающие огни, глаза сверкали чем-то потусторонним, а широкая улыбка словно освещала окружающий мир, делая его ярче и теплее. В одно мгновение для Пака этот парень стал не просто каким-то внезапным знакомым — он стал тем свежим дыханием, которое так необходимо в уже порядком затёртом и обыденном мире Чимина. Глядя на то, как Чон приближался, — в этот момент он ощутил, как подступает лёгкое смущение. Этот юноша казался настолько открытым и обворожительным, что общение с ним, казалось, должно быть простым, как дыхание.       — Привет, — произнёс Чонгук, его голос мягко заполнил тёплый вечерний воздух, словно мелодия, витавшая в атмосфере.       — Привет, — с трудом ответил Чимин, заставляя себя не отвлекаться на то, как его плечи ненавязчиво расслабились в присутствии этого «солнечного» человека. — Как настроение?       — Чудесно! Сегодня воздух какой-то особенный, не правда ли? — Чонгук остановился, подняв взгляд к бескрайнему небу, как будто искал в облаках что-то знакомое, свойственное только им.       Чимин внимательно последовал за его взглядом. Синеву неба пронизывали лёгкие облака, и казалось, что время в этот момент затаилось, устав от суеты и стремительности. Они стали двигаться к парку, переступая с ноги на ногу, пока наконец тропинка не раскрыла перед ними обширное пространство, полное упрямых шорохов падения листьев, шёпота ветра и тихого пения природы. В воздухе витала волшебная атмосфера, и в груди Чимина разгорелось тёплое чувство.       — Знаешь, я всегда мечтал о том, чтобы бродить по таким вдохновляющим местам, но, к сожалению, это происходило так редко, — с лёгкостью произнёс Чонгук, его голос был наполнен теплом. Тёмные волосы развевались на ветру, а его удивительная способность окружать рядом стоящих своей энергетикой была почти магической.       — Я тоже чаще провожу время в студии, — откликнулся Чимин, позволяя себе расслабиться и открывая страхи о том, что он не идеален. — Но сегодня, чувствую, просто обязан быть здесь.       Чонгук кивнул в ответ, его лицо светилось искренним интересом.       — Музыка, — произнёс он, будто это было заклинание, способное изменить мир. — Это настоящая магия, не так ли? Она способна говорить за нас в те моменты, когда слова кажутся слишком незначительными и безликими.       Прогуливаясь по извивающейся тропинке, они обменивались историями — о жизни, о потерях и мечтах, которые были выброшены на ветер. Смех Чонгука напоминал мелодию, повышая настроение, словно лёгкие аккорды гитары в ясный день. Этот разговор, скрывающийся за кажущимися простыми фразами, был чем-то большим. Это было переплетение душ, установка невидимых связей, которые поднимали их вдохновение на новую высоту. Чимин осознавал, что его композиции словно ожили в присутствии Чонгука.       Вдруг Чон остановился и махнул рукой в воздухе, указывая на скамейку, усталую от времени, но всё ещё хранящую в себя множество историй.       — Давай здесь немного посидим.       Они уселись, наслаждаясь моментом, наблюдая за жизнью вокруг: парочки, крепко держась за руки, детские голоса, беззаботно смеющиеся и запускающие воздушные шары в небо.       Пока они сидели в уютном безмолвии, погружённые в атмосферу лёгкости и спокойствия, Чимин вдруг ощутил пронзительное осознание: встреча с Чонгуком была не простой случайностью, а настоящей судьбой. Это была та самая искорка, тот мелодичный аккорд, которого не доставал его жизни, словно музыкальная нота, дарованная ему небом. Они были как два гармонирующих звука, предназначенные звучать в унисон, создавая неповторимую симфонию.       Ощущение, которое затопило его во время общения с Джином, внезапно растворилось, как утренний туман под яркими лучами заходящего солнца. Всё происходящее вокруг казалось идеально правильным, и его сердце играло совершенно новую мелодию, отодвигая на второй план старые ритмы и меланхоличные аккорды, что до этого заполняли его дни.       Жизнь вокруг них, как неустанный поток, продолжала течь, наполняя воздух энергией и движением, но сердце Чимина в этот момент синхронизировалось с новым ритмом надежд и желаний, пробуждающихся в его душе. Он вдруг осознал, как иногда простая прогулка с новым знакомым может изменить всё, словно лёгкий ветер, способный нарушить спокойствие.       — Пойдём в кафе после? — неожиданно предложил Чонгук, его голос звучал словно свежая нота в прекрасно настроенном оркестре. — Там подают отличные десерты.       — Почему бы и нет? — ответил Чимин, ощущая, как надежда и вдохновение переплетаются в его сердце, создавая уникальную мелодию, каждую ноту, которую он ждал так долго.       Последние лучи заходящего солнца, похожие на золотые искры, касались земли, и эта простая прогулка сразу же обещала стать началом чего-то грандиозного. Чимин понимал, что настало время написать новый трек, в который вместится их удивительное знакомство и та новая глава, полная ярких эмоций, звуков и нежных мелодий, так давно ждущих своего времени.       И хотя он не мог пока до конца осознать, откуда берётся это знакомое чувство — как будто оно однажды уже посещало его, оставив глубокий след в сердце — он знал одно: этот парень способен изменить его жизнь, и с каждым шагом рядом с ним он всё больше убеждался в этом.       — Боже, мне кажется, что я сейчас лопну! — с притворным недовольством в глазах, но с неизменной улыбкой на губах жаловался Чимин, пока они медленно направлялись к дому, наслаждаясь вечерним воздухом, наполненным запахом свежей выпечки и ароматом кофе.       Поход в кафе оказался настоящим праздником души. Тёплая атмосфера заведения, обрамлённая мягким светом ламп и уютной музыкой, создала антураж, который заколыхала в Чимине смутные чувства счастья и удовлетворения. Чонгук не обманул — десерты там были поистине невероятными. Пак никогда не был фанатом мучного, всегда стараясь следить за своей фигурой, но сегодня, когда глаза его засияли от вида пышных и изысканных пирожных, он не смог устоять. Кусочек за кусочком, он смаковал каждый сладкий укус, забыв об обычных ограничениях. Теперь же он чувствовал себя, словно надувшийся воздушный шарик, готовый вот-вот лопнуть от удовольствия, но ни капли не жалея о том, что сделал.       Несмотря на знакомую дрёму, накатывающую на него, он мог лишь удивляться тому, как хорошо с Чонгуком. Их разговоры — это лёгкий, непринуждённый обмен мнениями, шутками и тёплыми воспоминаниями, что создавали атмосферу невероятного комфорта. Чимин в очередной раз заливался смехом, вспоминая какие-то смешные истории, пока Чонгук, смеясь, смотрел на него с тем нежным уважением, которое испытывал в данный момент к этому солнечному человеку.       Но вдруг Чонгук нахмурился, пристально всматриваясь в лицо Пака. Он заметил, как в его глазах начала появляться поволока усталости. Чонгук прекрасно понимал, что это значило. В отличие от обычных людей, он был вампиром — сущностью, которую современность изобразила во множестве фильмов и книг, но Чонгук знал, что реальность куда более сложна. Когда он находился рядом с человеком, его энергия была подобием магнитного поля, которое несомненно истощало окружающих. Даже без малейших намерений навредить он невольно забирал часть их жизненных сил. Чимин, как бы ему ни нравилось их общение, находился под влиянием этой загадочной силы, что лишь увеличивала его ощущение усталости.       В такие моменты Чонгук осознавал, как ему важен Джин — единственный, кто мог прикрыть от пагубного влияния, способного лежать в подоплёке его сущности, и защитить от мрачного фона, который неизменно накрывал всех живых, ослабляя и истощая.       Подходя к парадной, Чонгук бросил взгляд на Чимина. Тот, словно маленькая птичка, не уставал щебетать, но в то же время его веки закрывались, а голова невольно покачивалась — он начинал клевать носом.       «Дъявол!» — пронеслось в голове. Он чувствовал, как между ними нарастает невидимая дистанция, и день подходит к концу. Это не было следствием его желания поскорее завершить вечер. Напротив, Чонгук изо всех сил старался быть терпеливым. Однако при мысли о том, что Чимину опасно оставаться рядом с ним, его сердце учащало пульсацию.       — Чимин, давай поднимемся, — сказал он, легонько подтолкнув Пака к лифту. — Кажется, тебя слегка утомила наша длительная прогулка. Береги силы и не забывай о важности отдыха.       — Прости, ты, наверное, прав, — ответил Чимин с улыбкой, слегка смутившись от того, что почти уснул на ходу, рядом с парнем своей мечты.       Он не мог понять, что же это с ним происходит. Возможно, всё дело в том, что на днях бурно работал в студии, и сегодня, нагруженный эмоциями, не рассчитал сил. В лифте, поднимаясь, Чонгук не мог избавиться от беспокойства о том, что могло бы произойти, если бы Чимин не задремал. Воспоминание о вчерашнем нежном поцелуе всё ещё тепло играло на его губах, и теперь их холодность лишь подогревала желание, стремление вновь приблизить губы. Трепет и склонение Чимина к этому ощущалось фактически физически, и кто такой вампир, чтобы отказываться от прямого приглашения?       Его новый сосед, и правда будто прочитав его мысли, почувствовал, как сильные руки обвились вокруг талии. Он широко раскрыл глаза и, прислушиваясь к своему сердцу, повернул голову к Чонгуку, инстинктивно приоткрыв губы, словно собираясь что-то сказать. На лице Чона светилась мягкая улыбка, а потом рукой аккуратно убрал выбившуюся прядь волос со лба Чимина, наклонился и без спроса нежно коснулся его губ в нежном поцелуе.       Ощущая тепло и уязвимость момента, Чимин словно растворился в тишине лифта, где биение сердец заменяло любой разговор. Непрерывный ритм их дыханий и чуть слышный звук механизма создавали атмосферу близости, в которой, казалось, время остановилось. Он бы, возможно, окончательно потерял счёт минутам, если бы не трель, оповещающая о приближении на этаж, и тихое открытие створок.       Чонгук не спешил отдаляться. Его губы ещё долго держали в плену этого сладостного мгновения. Но наконец он поднял взгляд, и на лице Чона возникла совершенно иная улыбка — хищный призыв, который мгновенно пронзил атмосферу интимности.       Зависнув в крепком объятии, Чимин почувствовал, как напряжение охватило его тело. Ему хотелось обернуться и узнать, на кого же смотрел Чонгук, но тот, словно прочитав его мысли, расслабил хватку, позволяя Паку вырваться из крепких объятий.       — Чимин, ты, похоже, забыл свой дневник в студии, — произнёс знакомый до глубины души голос, и каждая нота резонировала в его сердце. Это был Джин, который своим появлением разорвал ту недосягаемую магию, которую они разделяли с Чонгуком. Чимин так и застыл, словно забыл дышать, и вспомнил о том мнительном предательстве, что мучило его сегодня днём. Эмоции вновь нахлынули с удвоенной силой, но внезапно исчезли, как по мановению волшебной палочки, как и мучившая его сонливость.       — Господин Ким, — неожиданно обратился Чонгук к Джину, и Чимин едва уловил нить этой связи. Как им удалось познакомиться? Его сердце забилось быстрее, и он инстинктивно шагнул ближе, надеясь заглянуть в глаза Джина, чтобы выудить оттуда какие-то эмоции, но в его взгляде пряталась лишь безмолвная отстранённость, словно за стеклянной плёнкой.       — Господин Чон, какая неожиданная встреча, — вежливо отозвался Джин, его голос звучал привычно доброжелательно, но в этих словах таилась ироничная подоплёка. — Так вот кто не даёт моей главной звёздочке высыпаться по ночам.