Ханна

При виде меня, лучше спасайся

Беги, удирай и не возвращайся

Нему я печать — черную метку

Проклятье чужое — рыцаря смерти

      Лето и выходные, к сожалению, прошли очень быстро. В моих планах было съездить и навестить бабушку с дедушкой по папиной линии, ведь они жили в Аризоне, но в этот раз не получилось, ну, мы хотя бы созвонились по телефону и долго болтали. Я даже не смогла насладиться каникулами сполна, так как мысли о том, что вскоре мне придётся вернуться в школу, хоть и на последний год, всё же заставляли меня нервничать. Последний год. Надо всего лишь выжить этот чёртов последний год и тогда я свалю отсюда, желательно куда-нибудь подальше, поступить в какой-нибудь колледж и найти подработку, а там уже посмотрю по ситуации. Мне не то, чтобы не нравился наш город, просто слишком много негатива, боли и страданий он мне принёс.       Каждый раз, перед тем как начинать учебный год, мне снятся странные сны и по утру я их попросту забывала. Возможно, это из-за волнения.       Но на этот раз я помнила отчётливо свой сон: как я бежала в лесу за кем-то, а человек кричит и плачет. Это был парень, достаточно молодой. Он с широко раскрытыми глазами бежал от меня, пытаясь уйти, вот только мои лапы неустанно преследовали свою добычу. Затем я резко оказываюсь перед ним и с помощью хвоста сбиваю парня с ног. Тот с грохотом падает на землю, больно ударяясь головой об камень и теряет сознание. Хладнокровно смотрю на него и, взяв первый попавшийся камень в лапу, замахиваюсь и со всей силы бью тому по лицу, разбивая его в кровь. И так несколько раз, пока от лица ничего не остаётся, лишь кровавое месиво. Я прям наслаждалась самим процессом убийства. Удовлетворение приходит только после того, как отхожу от безжизненного тела, превращаясь обратно в человека, вытирая лоб окровавленными руками, а губы тронула безумная улыбка. Опускаю голову вниз, прежде чем начинаю пожирать его. Внезапно приезжает полиция и начинает стрелять, но мне всё равно. Я продолжала есть, как каннибал, лишь подняла руку, аля «погодите, дайте доесть». Но всё-таки одна пуля попала мне прямо в лоб, заставив меня полететь вниз, на сырую, холодную землю. Тело совсем не двигается и я просто лежу, истекая кровью, медленно умирая. Полиция как внезапно появляется, так внезапно и исчезает, оставляя меня уже наедине с самой собой. Силы уже начинают покидать меня, когда я приоткрыла рот и прохрипела, как безумная:       — Нужно было убить побольше таких недолюдей.       Посреди ночи подрываюсь с немым криком на кровати, вся мокрая и потная, быстро и жадно хватая воздух. Через пару минут я ложусь обратно на кровать, прикрывая двумя руками своё лицо, а перед глазами то и дело, что всплывает этот сон. Намёк на то, что со мной будет, если я убью человека? К сожалению, как бы я не хотела убить парочку ненавистных мне людей, я не могла этого попросту сделать. Не хотелось подводить и разочаровать маму. Поэтому я попросту терплю. Но даже у терпения есть своя грань, через которую можно легко переступить.       Всю оставшуюся ночь я никак не могла уснуть, лишь под утро, когда мой будильник зазвенел в шесть, мне удалось немного поспать. Так что вся разбитая и сонная, я провалялась в кровати тридцать минут, и только потом пошла умываться и завтракать.       Мама уже была на кухне, жарила яичницу с беконом.       — Выглядишь так, словно не спала, — заметила она, поставив мне тарелку на стол. — Волнуешься?       — Есть немного, — сухо отвечаю, потирая всё ещё сонные глаза и громко зевая. — Мне ещё сон такой дебильный приснился.       — Неужели? — Мама села напротив и пристально уставилась на меня. В плане снов мама очень чутко и даже как-то взволнованно относится, она верит, что сны нам не просто так снятся: это предупреждение того, что может случиться. И я рассказала ей всё. Пока я рассказывала, лицо матери менялось: от задумчивости до волнения и ужаса. — Ты же помнишь что я тебе всегда говорила?       — Нам нельзя убивать людей, — повторяю эту фразу вот сколько себя помню, с тех пор, как научилась обращаться и возвращаться в человеческий облик. Затем мама резко встаёт со стула и больно хватает меня за ухо. — Ау, больно!       — И если я узнаю, что ты кого-то убила, — прошипела мама, ещё сильнее выкручивая мне ухо. — Я лично закопаю тебя.       Она отпустила и я прикоснулась к горящему уху, исподлобья смотря на неё. Да, она могла и умела быть строгой матерью, особенно когда это касалось страха быть обнаруженной. Конечно, когда люди узнают, что главный врач Форкса — оборотень, боишься потерять всё, что приобрёл. Придётся бросить всё и переезжать в другой город, где бы нас не узнали и начинать заново строить жизнь. А зачем, если гораздо проще всё скрывать и жить обычной человеческой жизнью.       — Не смей раскрывать себя, поняла? — Она наклонилась ко мне и пристально посмотрела, отчего я тяжело сглотнула и кивнула. Вот только конфликта с матерью мне не хватало. Через секунду на её лице вернулась добродушная улыбка. — Вот и хорошо, нам не зачем создавать себе проблем.       Со странными чувствами я и выходила из дома, заводя машину. Поездка до школы заняла у меня порядка двадцати минут, ведь наш дом находился почти за городом, рядом с густым лесом. Соседи наши уже давно уехали в жить в центр города, ну или хотя бы поближе переселиться, ведь их пугал волчий вой, что изредка раздавался в глубине леса. Клянусь, я не хотела их этим напугать, просто иногда, когда порой я сильно раздражена или в период злости могут перевоплотиться и на несколько часов убегать в лес. В лесу я могу просто как сидеть на одном месте несколько часов, либо же могу просто бродить, задуматься о своём, прийти к какому-то заключению и выбору. Порой даже бывает, что я сожалению о выборе, словах, своих действиях, задумываясь, как бы поступила на холодную голову. Мама, хоть и оборотень, но часто предпочитает быть человеком, нежели зверем. Что же по поводу меня? Пятьдесят на пятьдесят. Мне как нравится проводить в звериной шкуре, видеть по-другому, быть сверххищником, так и быть человеком, проживать человеческую жизнь.       Поставив машину на стоянку, спокойным шагом иду в сторону старшей школы, куда уже направлялись куда подростков. Я даже не была удивлена, что к нам поступило много новеньких ребят со средней школы. Так что пока меня закрывали, я со спокойной душой шла к своему шкафчику.       — Привет, Ханна, — ко мне подошла подруга, уже держа в руках книги по истории, но, увидев моё выражение лица, взволнованно посмотрела. — Готова?       — Да, — пытаюсь улыбнуться, но улыбка выходит натянутой и неестественной. — Всё-таки последний год здесь.       — У нас сейчас урок истории.       — Уже заметила по учебникам. Только схожу в туалет сначала.       — Я займу место.       Киваю и иду по коридору, пока в нос не ударяется резкий, металлический запах, исходящий из женского туалета. Как раз в этот момент, когда я подошла к туалету, прозвенел звонок. Оттуда выходят несколько девушек, которые то и дело, что обсуждают моду и уходят на уроки, пока в коридоре не остаётся пусто. Но запах всё ещё исходит из туалета и я, движимая любопытством, захожу внутрь. Запах становится всё сильнее, отчего пришлось даже прикрывать нос, пока я не услышала чей-то голос:       — Блин, и что теперь делать…       Я замерла, когда услышала этот прекрасный голос. Дверь кабинки была приоткрыта и я заглядываю внутрь, встречаясь с испуганными карими глазами очаровательной брюнеткой. Та сидит на унитазе со спущенными штанами и прикрывает руками свою интимную часть.       — Прости… — Я тут же отошла от кабинки, покраснев как помидор. — Я не хотела…       — Нет, это моя вина, — сразу же раздаётся виноватый, даже слегка взволнованный голос. — Я думала тут никого нет.       Наступила тишина. Мне было невыносимо просто стоять, но и двинуться я не могла. Будто что-то заставляет меня стоять на месте.       — Кхм, — прокашливаюсь, пытаясь разрулить ситуацию. — У тебя… Проблемы?       — Нет. Точнее… Да. Но мне стыдно об этом говорить, но я не смогу встать с унитаза.       — У тебя что… — Я опять принюхиваюсь, ощущая этот резкий запах, и тут же всё понимаю. — Месячные?       Ответом служит тишина. Могу только представить, как сейчас девушке стыдно за это.       — Я не ожидала, что они пойдут именно сейчас. Они должны были начаться через три дня. А прокладки я не взяла с собой.       — У меня есть, — скидываю с плеча рюкзак и шарюсь в нём, пока не достала прокладки Always, совершенно новую пачку. Так как мы оборотни, у нас не идут месячные как у людей. У нас как у животных, может идти течка, причём у матери раз в год, а у меня два раза в год, в основном весной и осенью. В отличии от животных, мы просто чувствуем, что хотим спариться, но спокойно контролируем это. Поэтому мы и не нуждаемся в таких вещах, как прокладки, но для вида раз в месяц всё-таки заходим в аптеку и покупаем эти вещи, чтобы казаться обычными людьми. Да и к тому же пару раз бывало, что у Лоры тоже начинались месячные в школе и она забывала прокладки, а у меня всегда они были под рукой, я даже делала вид, что иду в туалет, чтобы поменять прокладки, а на деле просто выкидывала в мусорку. — Держи. — Не смотря на девушку, протягиваю ей руку с двумя прокладками.       — Спасибо.       Брюнетка протягивает руку и берёт с моей руки женские принадлежности. На долю секунды наши пальцы соприкасаются и я чувствую дрожь по всему телу, ощущая тепло женской руки, жаль что такое короткое. Откашливаюсь и в этот момент вспоминаю, что звонок то уже прозвенел.       — Чёрт, опоздала.       И забыв про девушку с туалета, я как можно быстрее рванула в класс, в котором, к сожалению, должна была быть история.       — Мисс Вульф, — обратился высокий мужчина в очках, мистер Блэйк, поправив роговицу на носу. — Вы опоздали.       — Простите, сэр, — опускаю глаза, а в ответ слышу усмешки от моих одноклассников. Мой слух улавливает, как некоторые перешёптываются, удивляясь, чего это я пришла на урок, а не прогуливаю. Да, такой грех у меня есть, я порой могу прогулять несколько уроков, гуляя где-нибудь в городе, пока не позвонят матери и та не вставит мне пизды. — У меня проблемы с желудком. — И в качестве правдоподобности я сделала жалобное выражение лица и слегка схватилась за живот одной рукой.       Мужчина выгнул бровь и критически осмотрел меня, кажись, он поверил, хоть и не сразу.       — Может вам к медику сходить?       — Нет, у меня с собой есть таблетка.       Только после кивка он отпускает и я смотрю, какие вообще места остались. Всего оставалось два места, и они были расположены достаточно далеко друг от друга. Причём оба находятся перед двумя задирами и это был выбор без выбора. Сажусь на место рядом с окном. Учитывая, как обычно мы с Лорой сидим друг за другом, сейчас девушка сидела вдали от меня. Я этому удивилась и, встретившись с ней взглядом, уловила извиняющийся взгляд. Что ж, ничего не оставалось, кроме как сесть перед Тайлером — шестёрки местного популярного спортсмена Джона, который иногда задирал людей, если они ему не понравились. Также был выбор сесть перед Тоби, но он был намного хуже Тайлера. Тайлер лишь словесно может оскорблять, а на деле трус без своих товарищей. Хотя с того момента, когда узнали кто мой прадедушка, Джон вместе со своими дружками стал издеваться надо мной, запугивая и избивая за школой вместе со своими дружками. И к сожалению, я никак не могла дать отпор, и всё опять из-за того, что мама не хочет раскрываться.       — Эй, ариец, — шепнул мне Тайлер сзади и я увидела вытянутую правую руку, как это делали нацисты в двадцатом веке, приветствуя. — Зиг Хайль.       Раздражённо скриплю зубами, но сдерживаю себя. Как же мне порой хочется их убить. И мне даже кажется, чувство вины меня не будет преследовать. В моём воображении я уже давно их поубивала несколько раз, наслаждаясь криками и стонами обидчиков. И пока я вновь фантазировала о том, как расчленяю ублюдков, в класс вошёл ректор с той самой девушкой из туалета.       — Класс, это Кейт Ресс, с этого дня она будет учиться вместе с вами.       Мой пульс участился, когда я посмотрела на брюнетку. Она глазами осматривала полный класс, пока её взгляд не встретился с моим, и тогда моё сердце забилось чаще, когда брюнетка скромно улыбнулась и кивнула мне, в знак благодарности за недавнее. Киваю в ответ, когда ректор просит её сесть на свободное место. Девушка садиться перед Тоби, достав все предметы, что видимо ей уже выдали.       Урок на удивление прошёл спокойно, но это ровно до того момента, пока мы с Лорой не вышли из класса. Я увидела Джона, он был высоким, мускулистым и высокомерным парнем. Он был одет в спортивную форму и встал рядом с новенькой, обворожительно улыбаясь той, пока она стояла у своего шкафчика.       — Привет. Я Джон Кеннеди.       — Кейт Ресс.       — Хочешь, покажу тебе нашу школу? — Парень подмигнул ей.       — Ох, я бы с радостью, — брюнетка стала накручивать на палец прядь своих волос. — Но у нас сейчас будет физкультура, и я…       — Замечательно, у нас тоже будет.       Не дав закончить той говорить, парень осторожно, даже нежно взял её за руку и потащил в сторону женской раздевалки.       — Повезло, что он не увидел нас, — прошептала Лора, пока во мне закипала злость и ярость, по отношению к спортсмену. Я сжала губы, вытягивая их, и отвернулась к своему шкафчику. — Хан, ты в порядке? — Я тяжело задышала, гневно пыхтя носом, пока не вздрогнула от того, что подруга положила свою руку мне на плечо, отрезвляя меня и я на мгновение даже забыла о том, что сейчас у меня было дикое желание убить Джона. — Хан, ты побледнела.       — Всё нормально, — отрицательно качаю головой, достаточно быстро приходя в себя. — Просто не выспалась.       Лора нахмурилась и уставилась на меня, словно не верила ни единому слову. Но блондинка лишь тяжело вздохнула и кивнула в сторону женской раздевалки, куда сейчас собирались три класса, ведь сегодня мы будем заниматься на улице, как сказал Лоре учитель перед тем, как прозвенел звонок.       В женской раздевалке все были так увлечены новостями, сплетнями и собственным разговорами, что не заметили, как мы прошли вглубь и стали переодеваться в спортивную форму. Благо из девчонок никто особо про меня не говорил, в отличии от некоторых парней, но были суки, стервы, которые считали себя самыми красивыми и популярными, что нередко могли сказать прямо в лицо любой девушке, что она толстая; носит очки; что нос неправильной формы; что слишком чёрная; что слишком низкая или высокая. Таких дур к счастью было мало, но и они были.       Трейси Джордан — одна из таких стерв. Увлекается модой и покупками, а также она является девушкой Джона, что также даёт ей преимущество надо мной. У неё, как и у Джона, есть свои подружки, что полностью и совсем соглашались с «королевой» школы. Завидев новенькую, она ехидно подошла к ней, оценивая.       — А ты красотка, — я усмехнулась, ведь редко кому удавалось получить комплимент от Трейси, если это не был сарказм. — Откуда приехала?       — С Лос-Анджелеса.       — И почему именно в наш город?       — Мои бабушка и дедушка тут жили, после их смерти нам завещали дом, да и у отца появилась работа здесь. Он юрист.       — Какое совпадение, — искренне удивилась Трейси, подойдя ещё ближе к новенькой. — Мой отец тоже юрист. Значит, мы хорошо поладим. После всех занятий мы с Джоном покажем тебе школу.       Трейси схватила Кейт за руку и потянула на себя, в сторону выхода, и как раз в этот момент она заметила меня.       — Посмотрите кто тут, — она отпустила руку брюнетки и подошла ко мне, с ехидным выражением лица, когда я закатила глаза и сняла с себя верхнюю часть одежды, встав во всей свой высокий рост, оставаясь в одном спортивном бюстгальтере и штанах. Но тут Трейси встала как вкопанная, осматривая меня и мою подтянутую фигуру. — Неплохая фигура. — Вдруг выдала блондинка и я в шоке посмотрела на неё. — Но у Джона лучше. Он то в отличии от тебя спортсмен.       Ну конечно же. Детский сад. Отворачиваюсь и просто игнорирую её, в ответ чего та начинает злиться.       — Эй, ты меня слышишь или тебе по-немецки сказать?       — Причём тут немецкий? — Вклинилась новенькая, и Трейси сразу же переключилась на неё.       — Потому что она потомок нацистов. Полукровка.       Теперь уже я начинала злиться. Со всей дури захлопываю шкафчик, да с такой силы, что многие в женской раздевалки вздрогнули от неожиданности. Не контролируя себя, подхожу вплотную к девушке, зажимая её между шкафчиками, положив руки по обе стороны головы.       — Слушай сюда, сучка, — не своим, более грубым и угрожающим голосом начинаю запугивать. — Ещё раз что-нибудь вякнешь в мою сторону — я тебя ударю, да так, что ты не встанешь.       — Что за…?!       — ЗАВАЛИ СВОЙ ЕБАЛЬНИК! — Вырывается крик во всё горло и я ударяю правой рукой по шкафчику, разбивая хрустяшки в кровь. Трейси пугливо застыла на месте, боясь пошевелиться, а в раздевалке возникла мёртвая тишина. Все стояли, боясь пошевелиться. Ну конечно, когда все годы унижали одного — а он раз и показал агрессию — невольно испугаешься. Я прям слышу бешенный стук сердцебиения напротив и это даже начинает доставлять удовольствие. Не мигая смотрю на девушку, отчего та вжалась к шкафчикам. — Ты поняла меня.       Отхожу на приличное расстояние, и тут её подружки подбегают к ней, начиная успокаивать и так почти что заплаканную блондинку, что продолжала смотреть испуганно на меня. Вдыхаю и чувствую, как злость начинает уходить и в голову закрадываются плохие мысли. Вот ведь чёрт. Нас видели все и могут пожаловаться на агрессивное поведение. И тогда мне точно пизда от матери. Нет, если уж начала изображать из себя крутую, нужно идти до конца. Хмурюсь, бросив последний взгляд на Трейси и, надев наконец спортивную одежду, с угрюмым выражением лица выхожу из раздевалки. Не успеваю отойти на пару метров, как тут же прячусь, прислушиваясь к еле слышим, но всхлипам.       Вот ведь блять. Бью себя по лбу, осыпая проклятиями. Сейчас я жалею, что в порыве злости и агрессии поступила так. Но какая-то извращённая часть меня наслаждалась этим. И что теперь обо мне подумают? Тем более я угрожала при новенькой, после этого она точно возненавидит меня.       Решаю прогулять физкультуру, быстрым шагом направившись на своё место, где я всегда бывала в одиночестве. Не хочу никого видеть сейчас.       Дверь на крышу была закрыта, но это не помешало мне. Рядом располагалось окно, и я просто вышла в него, цепляясь за края здания, карабкаясь как обезьяна на дерево, пока не попала на крышу. Подхожу и начинаю смотреть вниз, где у нас должна была проходить физкультура. Вот тренер по списку называет фамилии и имена всех, а когда обнаруживается, что меня нет, поначалу спрашивает, но никакого ответа не последовало, поэтому он тут же забывает и называет следующего. Вижу Лору. А недалеко от неё Трейси, как ни в чём не бывало. Рядом с ней стоят новенькая, Кейт и Джон. Парень стоял между девушками и ухмылялся.       По всему телу пробежали мурашки, когда я осознала, как мне в этот момент был ещё сильнее ненавистен Джон, его эта самодовольная улыбка, как он смотрит на всех свысока, думая, что раз у него богатые родители, то он в априори лучше всех. Он то смотрел на свою девушку, то жадно пожирал взглядом новенькую.       — Кобель, лишь бы присунуть свой причиндал. — С отвращением выплёвываю, а во рту горечь от своих же слов.       На крыше я пробыла достаточно долгое время. Я просто закрылась в себе, ни о чём не думая. Хотя нет, первое время я много размышляла. А правильно ли поступила, выбрав именно этот метод? Можно ли было его избежать, выбрав другой путь? Но и постоянно игнорировать оскорбления нельзя, всю жизнь будут приставать, подумают что ты слабый и ещё больше могут начать издеваться.       Я даже не услышала как дверь на крышу открылась, пока не увидела перед собой несколько теней. Уже узнаю, кто это пришёл, даже не оборачиваясь. Джон выглядел озлоблённым, словно это его оскорбили и унизили.       — Слыш ты, фюрер, — тут же получаю по лицу и падаю на спину, пока этот ублюдок садится на меня и начинает жестоко избивать, нанося удары по лицу. — Что ты там сказала моей девушке.       Его дружки схватили меня за руки и ноги, чтобы я не могла встать, пока тот бил меня до полусмерти. Забавно, но именно в этот момент я не могла ни о чём думать, зато в голове играла песня «The weekend — nothing is lost». Будто он под эпичную музыку бил меня.       Джон остановился лишь тогда, когда я уже не двигалась и не подавала никаких признаков, прикрыв глаза. Тогда же меня отпустили. Как же больно…       — Мертва? — С опаской поглядел на меня Тоби, как раз в этот момент я закашлялась и стала жадно хватать ртом воздух.       — Жива, — с таким отвращением произнес парень, словно это я разрушила его жизнь. Я еле смогла приоткрыть один глаз, и картина не сразу сфокусировалась, но зато я увидела Трейси, которая с таким наслаждением и удовольствием смотрела на это. Напоследок Джон плюнул на моё лицо, прежде чем приобнять свою девушку. — Жаль что таких как ты не уничтожили ещё в 45 году наши, британцы или советы. Без тебя этот мир был лучше.       Не знаю сколько прошло времени с тех пор как они ушли, казалось что целую вечность. Я просто лежала, смотря на небо, пока не стала захлёбываться собственность кровью, ради чего пришлось с усилием перевернуться на живот, харкая на землю, оставляя после себя лужицу. И думала. А может и правда легче было умереть? Или сделать как Тедди из «Острова проклятых», лоботомию.

      Лучше умереть человеком, чем жить монстром.