Страсть в одной кровати 🔞

Прошло несколько часов. Дверь открылась, и вошёл один из охранников. Он молча забрал Тэхёна, грубо схватив за локоть, и вытащил из подвала. Тэхёна привели в VIP-комнату, где его уже ждал Чонгук. Комната выглядела иначе, чем кабинет. Здесь было темнее, мягкий приглушённый свет падал от ламп на стенах, играла тихая музыка. Посередине стоял большой диван из чёрной кожи, а на столике рядом бутылка дорогого виски и два бокала.Чонгук сидел на диване, откинувшись на спинку. В руке у него был бокал с янтарной жидкостью. Он выглядел расслабленным, но в его глазах всё равно оставался тот самый холодный блеск, от которого у Тэхёна по спине бежали мурашки. — Оставьте нас, — коротко приказал Чонгук охраннику. Тот кивнул и вышел, плотно закрыв за собой дверь. Тэхён остался стоять у входа. Он не двигался, не поднимал головы. Его тело всё ещё дрожало, но теперь он старался этого не показывать. — Подойди, — сказал Чонгук, не повышая голоса.Тэхён сделал один шаг. Потом второй. Остановился в двух метрах от дивана. Чонгук поставил бокал на столик и внимательно посмотрел на омегу. — Ты, наверное, голодный, — сказал он. — И хочешь пить. Я прав? Тэхён молчал. — Я задал вопрос, — голос Чонгука стал жёстче. — Да, — тихо ответил Тэхён. — Правда. Чонгук кивнул, будто услышал то, что ожидал. Он взял со столика тарелку с едой, которую Тэхён раньше не заметил — мясо, рис, овощи, — и поставил её на край дивана. — Ешь. Тэхён посмотрел на еду. В животе заурчало, но он не сдвинулся с места. — Я не кусаюсь, — усмехнулся Чонгук. — Пока. Это «пока» прозвучало как угроза. Тэхён медленно подошёл, взял тарелку и сел на пол, прямо на ковёр. На диван он не решился. Чонгук наблюдал за ним, пока тот ел. Быстро, жадно, но стараясь не издавать лишних звуков. — Как тебя зовут? — спросил вдруг Чонгук. Тэхён замер с куском мяса у рта. — Тэхён, — ответил он после паузы. — Тэхён, — повторил Чонгук, пробуя имя на вкус. — Красивое. Необычное. Он взял бокал и сделал глоток. — Знаешь, почему ты здесь? — спросил он. — Потому что вы меня выбрали, — ответил Тэхён, не поднимая глаз. — Верно. Но ты не спросил — зачем? Тэхён промолчал. Чонгук наклонился вперёд, опираясь локтями на колени. — Я выбираю не всех подряд, — сказал он тихо. — Только тех, в ком есть что-то... интересное. А в тебе, Тэхён, я это почувствовал. С первого взгляда. Он замолчал, давая словам осесть. — Я не буду отдавать тебя клиентам, продолжил Чонгук. — Ты будешь работать на меня. Лично. Что это будет зависит от тебя. Тэхён наконец поднял голову и посмотрел на него. — Я не хочу здесь работать, — сказал он тихо, но твёрдо. Чонгук усмехнулся. — А тебя никто не спрашивает, хочешь ты или нет. Выбор не в этом. Выбор в том, как быстро ты сломаешься. Несколько дней. Несколько недель. Или... — он сделал паузу, — ты можешь удивить меня. Он протянул руку и пальцем приподнял подбородок Тэхёна, заставляя смотреть в глаза. — Твои глаза... они слишком живые для омеги, который прошёл через такое. Это либо глупость. Либо... ты сильнее, чем кажешься. Он убрал руку. — Доедай. Завтра начнём. — Что начнём? — спросил Тэхён. Чонгук посмотрел на него долгим взглядом. — Твоё обучение. — Я не буду спать с вами! — голос Тэхёна сорвался на крик, дрожь пробиралась сквозь каждое слово. — Ни за что и ни чем я учиться не буду! Вы мне противны, как и это место! Я найду способ убежать отсюда! Он схватил тарелку и бросил её в стену. Керамика разлетелась на мелкие осколки с громким звоном. Тэхён быстро нагнулся, схватил самый большой осколок и зажал его в руке. Кровь сразу потекла по пальцам — острый край порезал кожу, но Тэхён не чувствовал боли. Он выставил осколок перед собой, пытаясь защититься. — Не подходите! Чонгук даже не шелохнулся. Он продолжал сидеть на диване, положив ногу на ногу, и смотрел на Тэхёна спокойно. Слишком спокойно. В его глазах не было ни злости, ни удивления. Только лёгкое любопытство. — Отпусти осколок, малыш, — сказал он тихо. — Ты только себя поранишь. Но не меня. Тэхён сжимал осколок так сильно, что кровь капала на ковёр. — И ты никогда отсюда не убежишь, — добавил Чонгук, чуть наклонив голову. — Пока я этого не позволю. — Я найду способ! — выкрикнул Тэхён, но в его голосе уже не было прежней уверенности. Чонгук медленно поднялся с дивана. Он не торопился. Сделал один шаг. Второй. — Ты хоть понимаешь, что сейчас делаешь? — спросил он, приближаясь. — Напасть на меня с осколком тарелки? Это самоубийство. — Не подходите! — Тэхён выставил руку вперёд, но осколок дрожал в его ладони. Чонгук остановился в метре от него. — Ударь, — сказал он вдруг. Тэхён замер. — Что? — Ударь меня, — повторил Чонгук спокойно. — Если сможешь. Он стоял, не защищаясь, даже руки не поднял. Смотрел прямо в глаза Тэхёну. Тэхён замахнулся. Осколок блеснул в тусклом свете. Но в последний момент рука дрогнула. Он не смог. Чонгук быстро выхватил осколок из ослабевших пальцев, схватил Тэхёна за запястье и рванул на себя. Тэхён ударился грудью о его плечо, а в следующую секунду уже летел на диван. Он упал спиной на мягкую кожу, и сверху навалился Чонгук. Тяжёлый. Сильный. Непреодолимый. Одной рукой он прижал оба запястья Тэхёна над его головой. Другой взял за подбородок, заставляя смотреть вверх. — Я же сказал, — выдохнул Чонгук прямо в лицо. — Только себя поранишь. Порезанная рука Тэхёна пульсировала болью.Кровь текла по запястью, пачкая рукав. Чонгук посмотрел на неё, потом снова в глаза Тэхёну. — Упрямый, — произнёс он, и в голосе послышалось что-то похожее на уважение. — Мне это нравится. Тэхён дышал тяжело. Глаза горели ненавистью, но слёз не было. — Отпустите, — прошептал он. — Попроси вежливо, — усмехнулся Чонгук. — ...пожалуйста. Чонгук смотрел на него несколько секунд, потом разжал хватку. Он выпрямился, поправил свой костюм и нажал кнопку на стене. — Принесите аптечку, — сказал он в переговорное устройство. — И уберите здесь. Тэхён остался лежать на диване, тяжело дыша. Порезанная рука болела, пульс стучал в висках.Чонгук бросил на него короткий взгляд. — В следующий раз, когда захочешь меня убить, выбирай оружие получше, — сказал он. — А пока... учись терпению. Оно тебе пригодится. Дверь открылась, и в комнату быстро вошёл один из охранников с белой аптечкой в руках. Следом за ним — парень с красными волосами, который встретил их на улице. — Чёрт, — выдохнул красноволосый, увидев кровь на ковре и руку Тэхёна. — Господин Чонгук, вы в порядке? — Я в порядке, — ответил Чонгук, застёгивая пуговицу на пиджаке. — А этому идиоту нужно перевязать руку. — Может, вызвать врача? — спросил охранник, ставя аптечку на стол. — Не надо. Справитесь сами, — Чонгук кивнул на Тэхёна. — Обработайте и замотайте. И чтобы без инфекции. Красноволосый подошёл к дивану и взял Тэхёна за порезанную руку. Тэхён дёрнулся, но сил сопротивляться уже не было. Вся ярость куда-то ушла, оставив после себя только пустоту и тупую боль в ладони. — Больно будет, — предупредил красноволосый, доставая вату и антисептик. — Терпи. Тэхён закусил губу, когда вата с жжением коснулась раны. Он не вскрикнул. Только сжал здоровую руку в кулак, впиваясь ногтями в кожу. Чонгук стоял в стороне и молча наблюдал. — Закончили, — через несколько минут сказал красноволосый, закрепляя бинт. — Крови много, но порез не глубокий. Заживёт дней за пять. — Хорошо, — Чонгук махнул рукой. — Выйдите оба. Охранник и красноволосый переглянулись, но подчинились. Дверь за ними закрылась. Тэхён сидел на диване, глядя на свою замотанную руку. Бинт уже начал пропитываться кровью, но не сильно. Чонгук подошёл и сел рядом. Не слишком близко. Но достаточно, чтобы Тэхён чувствовал его запах — табак, дорогой одеколон и что-то ещё, от чего внутри всё сжималось. — Ты смелый, — сказал Чонгук. — Или глупый. Или и то, и другое вместе. Тэхён молчал. Он вернулся и наклонился к самому уху Тэхёна. — Правило первое: не бери в руки оружие, если не готов использовать. Правило второе: если поднял руку на меня — будь готова умереть. Я дал тебе шанс только потому, что ты новенький. Второго раза не будет. Он выпрямился и отошёл. — А третье, — добавил он уже с порога, — ты узнаешь, когда придёт время. Чонгук направился к двери, но остановился. — Сегодня будешь спать здесь. В этой комнате. Замок снаружи, так что даже не пытайся. Он вышел. Дверь закрылась. Щёлкнул замок.Тэхён остался один. Он медленно поднёс замотанную руку к глазам. Бинт был белым, но алым от крови. Боль тупо пульсировала в такт сердцу. Слёзы пришли не сразу.Сначала тихие. Потом громче.Он плакал в пустой комнате, уткнувшись лицо в колени. Плакал от страха, от отчаяния, от того, что понял Чонгук был прав.Он не сможет убежать по крайней мере не сегодня. А завтра... он не знал, что будет завтра. На следующий день Чонгук пришёл в комнату, где вчера оставил Тэхёна. Он открыл замок, вошёл внутрь и закрыл за собой дверь. В комнате было тихо. Тэхён спал на диване, свернувшись в маленький клубок. Замотанная рука лежала поверх одеяла — бинт уже весь пропитался кровью и засох, став твёрдым и бурым. — Эй, малыш, проснись! — голос Чонгука разорвал тишину. — Слышишь меня? Я сказал — встать. Не заставляй меня повторять дважды. Я это очень не люблю. Тэхён не пошевелился. Он был в глубоком сне — сказались бессонные ночи на складе, пережитый стресс, потеря крови. Чонгук нахмурился. Он подошёл к дивану и грубо схватил Тэхёна за волосы, дёрнув вверх. — Я сказал — встать! Тэхён резко открыл глаза. От боли в голове и в порезанной руке он вскрикнул, но крик тут же застрял в горле — лицо Чонгука было слишком близко. Холодные глаза смотрели прямо в его голубые. — Доброе утро, — усмехнулся Чонгук, не отпуская волосы. — Выспался? Тэхён молчал. Его тело дрожало, но он старался не показывать страх. Только смотрел. Смотрел прямо в эти тёмные глаза. — Молчишь? — Чонгук дёрнул волосы сильнее, заставляя Тэхёна запрокинуть голову. — Вчера ты был смелым. Кидался тарелками. Кричал. А сегодня язык проглотил? — Отпустите, — прошептал Тэхён. Голос сел от криков прошлой ночи. — Вежливо, — напомнил Чонгук. — ...отпустите, пожалуйста. Чонгук посмотрел на него ещё несколько секунд, потом разжал пальцы. Тэхён упал обратно на диван, потирая голову. — Вставай, — приказал Чонгук, отходя к столу. — Умойся. Приведи себя в порядок. Через час ты должен быть внизу. — Зачем? — спросил Тэхён, с трудом поднимаясь. Чонгук обернулся. — Я же сказал — обучение, — ответил он. — Сегодня первый урок. Не опаздывай. Он направился к двери. — И перевяжи руку, — бросил через плечо. — Выглядит отвратительно. Дверь закрылась. Щёлкнул замок, но через секунду раздался звук, как будто ключ повернулся снаружи снова — Чонгук отпер дверь. — Теперь не заперто, — донёсся его голос. — Но это не значит, что ты можешь уйти далеко. Охранники на каждом углу. Шаги затихли. Тэхён остался стоять посреди комнаты. Он посмотрел на дверь. Незапертую. Сердце забилось быстрее. Он мог попытаться. Но слова Чонгука про охранников прозвучали не как пустая угроза. Он медленно подошёл к небольшому умывальнику в углу комнаты, открыл кран. Холодная вода потекла по его изрезанным пальцам. Тэхён посмотрел на своё отражение в маленьком зеркале над раковиной. Бледное лицо. Синяки под глазами. Светлые волосы спутаны. Глаза... в них больше не было той ярости, что вчера. Только усталость. И тихая, затаившаяся где-то глубоко внутри ненависть. «Не сейчас, — сказал он себе. — Не сегодня». Он умылся, нашёл в аптечке новый бинт и кое-как перемотал руку. Потом посмотрел на дверь. Сделал шаг. И вышел в коридор. — Эй, голубоглазка, как тебе спалось? — парень с красными волосами усмехнулся, заметив Тэхёна в коридоре. — Что, непривычно на новом месте? Но ничего, ты скоро привыкнешь. Тэхён прижался к стене, не зная, чего ожидать от этого человека. — Я, кажется, задал тебе вопрос, — парень подошёл ближе, нависая над ним. — Как тебя зовут? — М-меня зовут Тэхён, — ответил омега, стараясь говорить твёрдо, хотя голос всё равно дрожал. — А не так, как вы меня назвали. Красноволосый приподнял бровь, явно удивлённый такой смелостью. Он сделал ещё шаг, но Тэхён уже отошёл к стене и замер, стараясь не дёргаться. Внутри всё кричало «беги», но он помнил, что сделал с ним Чонгук, когда он сопротивлялся. Пока не стоит. — Тэхён, значит, — протянул парень, разглядывая его. — Красивое имя. Жалко, что оно скоро станет просто номером в списке, как у всех остальных. Он хотел сказать что-то ещё, но в конце коридора послышались тяжёлые шаги. — Юнги! — голос Чонгука разнёсся эхом по коридору. — Мать твою, я приказал следить за ним и привести его на первый этаж, а не пугать его! Юнги — так звали красноволосого — тут же выпрямился и сделал шаг назад, подальше от Тэхёна. — Господин Чонгук, я просто... — начал он. — Я вижу, что ты просто, — Чонгук подошёл и встал между ними, заслоняя собой Тэхёна. — Ещё раз увижу, что ты к нему прикасаешься или пугаешь — пожалеешь. Понял? Юнги опустил голову. — Понял, — ответил он тихо. — Проваливай. Юнги быстро развернулся и ушёл, даже не взглянув в сторону Тэхёна. Чонгук повернулся к омеге. — Он тебя тронул? — спросил он, окидывая Тэхёна внимательным взглядом. — Н-нет, — ответил Тэхён. — Только подошёл близко. — Хорошо, — Чонгук кивнул. — Если кто-то здесь сделает тебе больно без моего разрешения — сразу говори мне. Ты теперь моя собственность. А свою собственность я не люблю, когда портят. Эти слова прозвучали холодно и собственнически. — Идём, — Чонгук махнул рукой в сторону лестницы. — Первый этаж ждёт. Тэхён послушно пошёл за ним, стараясь держаться на шаг позади. — Чему вы будете меня учить? — спросил он тихо. Чонгук не обернулся. — Сегодня — самое главное, — ответил он. — Как выживать среди тех, кто хочет тебя сломать. Урок первый: никогда не показывай слабость. Они спустились по лестнице, и Чонгук толкнул дверь в большой зал. Там уже ждали. В зале было просторно и холодно. Голые стены, бетонный пол, яркий свет сверху. Посередине стоял стул с ремнями на подлокотниках и ножках. Тэхён замер на пороге. — Заходи, — Чонгук вошёл первым и обернулся. — Не бойся, это не для тебя. Пока. Тэхён не пошевелился. — Я сказал — заходи, — голос Чонгука стал жёстче. Тэхён сделал шаг. Потом второй. Сердце колотилось где-то в горле, но он заставил себя идти. В углу зала стояли двое охранников. И ещё один человек — низкий, коренастый, с бритой головой и шрамом через всю щёку. Он рассматривал Тэхёна с неприятной улыбкой. — Это Чхве, — представил его Чонгук. — Он будет твоим инструктором. Чхве кивнул, не сводя с Тэхёна глаз. — Хорошенький, — сказал он хриплым голосом. — Хрупкий. Долго не продержится. — Не твоё дело, — отрезал Чонгук. — Твоё дело — научить его двум вещам. Первое — слушаться. Второе — терпеть. — Слушаться и терпеть, — повторил Чхве, усмехаясь. — Это я умею. Он подошёл к Тэхёну и взял его за подбородок, поворачивая лицо то в одну, то в другую сторону. — Смотрит зло, — заметил он. — Это хорошо. Злые живут дольше. — Отпустите, — тихо сказал Тэхён, но не дёрнулся. Чхве убрал руку и посмотрел на Чонгука. — Когда начинаем? — Сейчас, — ответил Чонгук. Он подошёл к Тэхёну и заглянул в глаза. — Запомни, малыш. Всё, что здесь будет происходить — для твоего же блага. Чем быстрее ты научишься, тем меньше боли тебе причинят. Это не обучение, — прошептал Тэхён. — Это пытка. Чонгук усмехнулся. — Какая разница, как называть? Главное — результат. Он отошёл к стене и сел на стул, который принёс один из охранников. — Начинай, Чхве. Чхве подошёл к стулу с ремнями и похлопал по нему ладонью. — Садись, голубоглазый. Первый урок — слушаться беспрекословно. Сядешь без сопротивления — обойдёмся без ремней. Тэхён посмотрел на Чонгука. Тот сидел, закинув ногу на ногу, и смотрел с холодным любопытством. Тэхён сделал шаг к стулу потом ещё один он сел без слов и без сопротивления. Чхве удивлённо хмыкнул. — Умный мальчик, — сказал он, затягивая ремни на запястьях и лодыжках Тэхёна. — Это хорошо. Умные живут дольше. — Только пока им есть ради чего жить, — тихо сказал Чонгук, и в его голосе послышалось что-то зловещее. Тэхён опустил голову. Он чувствовал на себе взгляд Чонгука. Тяжёлый. Изучающий. Как будто тот знал что-то, чего не знал сам Тэхён. Как будто это «обучение» было только началом чего-то гораздо более страшного. Чхве провёл пальцем по ремню, проверяя, насколько туго затянут. — Сиди смирно, — сказал он Тэхёну. — И не дёргайся. Чем меньше движений, тем меньше ошибок. — Каких ошибок? — голос Тэхёна дрожал, но он старался говорить ровно. — Ошибок, за которые наказывают, — ответил Чхве, доставая откуда-то тонкую чёрную плётку. Она выглядела страшно — недлинная, но увесистая, с несколькими хвостами на конце. Тэхён сглотнул. Его тело напряглось. — За что вы меня наказываете? — спросил он, глядя на Чхве. — Я ничего не сделал. — Это не наказание, — вмешался Чонгук со своего места. — Это дисциплина. Ты будешь учиться терпеть боль, не теряя контроля. Потому что если потеряешь контроль с клиентом... — он не закончил, но Тэхён понял и так. Чхве встал сбоку от Тэхёна. — Сегодня попробуем пять ударов, — сказал он равнодушно. — Если будешь молчать — на сегодня всё. Если закричишь — добавим ещё. — Это нечестно, — прошептал Тэхён. — Жизнь нечестна, — ответил Чонгук. — Привыкай. Чхве замахнулся и Тэхён зажмурился. Первый удар пришёлся на спину. Тонкая плётка обожгла кожу сквозь тонкую рубашку. Боль была резкой, острой, как будто кто-то провёл раскалённым ножом. Тэхён закусил губу и промолчал. — Хорошо, — прокомментировал Чхве. — Один. Второй удар — ниже, ближе к пояснице. Ещё больнее. Тэхён вцепился пальцами в подлокотники, побелев от напряжения. Из губы пошла кровь — он прокусил её, пытаясь не закричать. Он молчал. Третий удар заставил его тело выгнуться вперёд. Спина горела огнём. В глазах потемнело, но Тэхён сжал зубы так сильно, что челюсть заболела. Ни звука. Чонгук смотрел, не отрываясь. Его лицо ничего не выражало, но внутри... внутри что-то шевельнулось. Уважение? Или раздражение от того, что этот маленький омега не ломался так быстро, как он ожидал? — Четвёртый, — сказал Чхве. Удар. Тэхён дёрнулся всем телом. Ремни врезались в запястья, оставляя красные полосы. В углах глаз выступили слёзы — от боли, от бессилия, от унижения. Но он не закричал. Только выдохнул — громко, с хрипом. Чхве опустил плётку и посмотрел на Чонгука. — Пятый? — спросил он. Чонгук встал со стула. — Остановись, — сказал он, подходя ближе. Он подошёл к Тэхёну и наклонился, заглядывая в лицо. По подбородку текла кровь из прокушенной губы. Глаза были мокрыми, но в них всё ещё горел тот самый огонь. — Ты молодец, — тихо сказал Чонгук, чтобы слышал только Тэхён. — Но это только начало. Ты готов к продолжению? Тэхён посмотрел на него. Взгляд был мутным от боли, но в нём читался ответ. «Нет. Но я всё равно выдержу». Чонгук выпрямился и кивнул Чхве. — Развязывай. На сегодня хватит. — Но... — начал Чхве. — Я сказал — хватит, — отрезал Чонгук. Чхве молча развязал ремни. Тэхён даже не пошевелился — тело не слушалось. Спина горела, руки онемели. Чонгук взял его за подбородок, приподнимая голову. — Отведу тебя в комнату, — сказал он. — Отдохнёшь. Завтра продолжим. — Зачем вам это? — еле слышно спросил Тэхён. — Зачем вы ломаете меня? Чонгук посмотрел в его голубые глаза. — Чтобы из осколков собрать нечто новое, — ответил он. — То, что будет принадлежать только мне. Чонгук помог Тэхёну подняться. Омега пошатнулся — ноги не слушались после напряжения и боли. Чонгук подхватил его за талию, не спрашивая разрешения. — Идти сможешь? — спросил он. Тэхён кивнул, хотя на самом деле не был уверен.Они медленно пошли к выходу из зала. Чхве и охранники остались позади. Никто не произнёс ни слова. В коридоре Тэхён споткнулся, и Чонгук просто поднял его на руки, будто ничего не весил. — Отпустите, — слабо сказал Тэхён. — Я сам. — Не сейчас, — коротко ответил Чонгук и понёс его дальше. Тэхён не сопротивлялся. У него не было сил. Он только опустил голову на плечо Чонгука и закрыл глаза. Запах табака и дорогого одеколона заполнил его дыхание. Странно, но в этот момент это не вызывало отвращения. Только усталость. Бесконечную усталость. Чонгук принёс его в ту же комнату, где Тэхён ночевал прошлой ночью. Аккуратно — насколько это слово вообще применимо к такому человеку — положил на диван лицом вниз, чтобы не тревожить обожжённую спину. — Лежи тихо, — сказал он. — Я принесу мазь. — Зачем вам заботиться обо мне? — спросил Тэхён в подушку. — Вы же сами меня истязаете. Чонгук остановился на пороге. — Потому что сломанная игрушка никому не нужна, — ответил он. — А я хочу, чтобы ты был в хорошем состоянии. Для того, что я задумал. Он вышел. Тэхён остался один. Боль в спине пульсировала, мешая думать. Но мысли всё равно лезли в голову. Что он задумал? Что ещё хуже может быть, чем это? Чонгук вернулся через несколько минут с маленькой баночкой в руке. — Снимай рубашку, — приказал он, садясь на край дивана. Тэхён замер. — Я сказал — сними, — повторил Чонгук спокойно, но в голосе послышалось раздражение. Тэхён медленно, морщась от боли, стянул через голову тонкую рубашку. Она прилипла к спине в нескольких местах, и отдирать её было мучительно. Он закусил губу, чтобы не закричать. Когда рубашка упала на пол, Чонгук некоторое время молча рассматривал его спину. Красные полосы от плётки пересекали бледную кожу, кое-где уже начинали наливаться синевой. — Хорошо держался, — сказал он неожиданно. — Я думал, ты заорёшь после третьего. — Не дождётесь, — тихо ответил Тэхён. Чонгук усмехнулся и открыл баночку. Мазь пахла травами — резко, но не противно. Он начал наносить её на спину Тэхёна, и омега вздрогнул от неожиданности — прикосновения были нежными, почти осторожными. — Не ожидал? — спросил Чонгук, заметив его реакцию. — Нет, — честно ответил Тэхён. — Я умею быть разным, — сказал Чонгук, продолжая втирать мазь. — Жестоким — когда нужно. Или терпеливым — если вижу смысл. — А сейчас вы какой? Чонгук задумался. — Сейчас я... заинтересованный, — ответил он. — Ты не такой, как другие омеги, которых я видел. В них не было ничего, кроме страха. А в тебе... есть ещё что-то. — Ненависть, — сказал Тэхён. — И это тоже, — согласился Чонгук. — Но не только. Он закончил и убрал руки. — Лежи так до утра. Завтра мазь уберёт красноту. Через пару дней следов почти не останется. — А потом? — спросил Тэхён. — Опять будете бить? Чонгук посмотрел на него долгим взглядом. — Потом — посмотрим, — сказал он. — Всё зависит от тебя. Он встал и направился к двери. — Чонгук, — вдруг окликнул его Тэхён. Чонгук обернулся. Тэхён впервые назвал его по имени без «господин». — Что? — Я не сломаюсь, — сказал Тэхён тихо, но твёрдо. — Что бы вы ни делали. Я не сломаюсь. Чонгук посмотрел на него несколько секунд. — Увидим, — ответил он и вышел. Замок щёлкнул. Тэхён остался лежать на диване, глядя в стену. Спина горела, но мазь уже начинала действовать, принося лёгкое облегчение. Он закрыл глаза. И в темноте снова увидел лицо Чонгука. И его слова — «заинтересованный». Это было страшнее, чем угрозы. Так прошло несколько дней. Чонгук каждый день заставлял Тэхёна проходить через разные испытания. Готовил его для себя. Он хотел, чтобы тот привык к боли и ко всему другому. Каждый день был похож на предыдущий. Плётка. Холод. Приказы. Иногда Чонгук сам приходил в комнату и заставлял Тэхёна стоять на коленях часами, пока ноги не немели. Иногда приносил еду и кормил с рук, как зверька, который ещё не приручён. Иногда просто сидел рядом и молчал, глядя на Тэхёна своим тяжёлым, изучающим взглядом. Другие омеги, которые уже работали здесь давно, прекрасно знали, какой Чонгук жестокий в постели. И размер его члена тоже не детский — об этом шёпотом говорили в коридорах, когда никто не слышал. Здесь Чонгука все боялись и уважали. Потому что Чонгук был не обычный альфа, а доминант. Он был самым сильным. Его даже другие альфы боялись. Тэхён слышал эти разговоры. Каждый раз, когда его вели из комнаты в комнату, мимо него проходили омеги с пустыми глазами и синяками на запястьях. Они смотрели на Тэхёна с жалостью — такой же, какую чувствуют к тем, кому ещё предстоит пройти через то, через что уже прошли они. — Он выживает, — шептали они. — Но долго ли? — Посмотри на его глаза. Ещё горит. — Потухнет. Все тухнут. Тэхён делал вид, что не слышит. Но каждую ночь он лежал на диване и думал. О побеге. О том, как выбраться. О том, что Чонгук не вечен. Кто-то сильнее когда-нибудь придёт и раздавит его, как Чонгук давил других. «Только бы дожить до этого дня», — повторял он про себя. В один из дней Чонгук приказал принести Тэхёна в комнату, которая была в красных тонах. Именно в этой комнате Чонгук лишал невинности всех своих омег, которые у него были. Тэхён знал об этом. Юнги сказал ему по дороге. — Красная комната, — усмехнулся красноволосый, ведя Тэхёна по длинному коридору. — Любимое место босса. Там он делает то, что умеет лучше всего. Тэхён шёл молча. Его тело уже не дрожало так, как в первый день. Спина зажила — мазь Чонгука творила чудеса. Но внутри всё сжималось от холода. — Ты знаешь, сколько омег там побывало? — продолжал Юнги. — Я потерял счёт. Некоторые выходили оттуда живыми. Но изменившимися навсегда. Других... других выносили. — Зачем вы мне это говорите? — спросил Тэхён тихо. — Чтобы ты понимал, куда идёшь, — ответил Юнги, останавливаясь перед дверью тёмно-красного цвета. — И чтобы не питал иллюзий. Отсюда нет возврата. Он открыл дверь и жестом пригласил Тэхёна войти. — Босс ждёт. Тэхён шагнул через порог. Комната и правда была вся в красных тонах. Стены. Шторы. Постель. Мягкий, приглушённый свет от ламп делал всё вокруг похожим на сон — кошмарный, липкий, из которого невозможно проснуться. Посередине комнаты стояла большая кровать с чёрными простынями. На изголовье — металлические кольца для крепления. У стены — столик с разными предметами, назначения которых Тэхён не знал. Но догадывался. Чонгук сидел на краю кровати в расстёгнутой рубашке, обнажая широкие плечи и грудь, покрытую татуировками. В руке у него был бокал с виски. — Закрой дверь, — сказал он Юнги, не сводя глаз с Тэхёна. Дверь закрылась. Тэхён и Чонгук остались вдвоём в красной комнате. — Подойди, — приказал Чонгук, ставя бокал на столик. Тэхён сделал шаг и ещё один. Его сердце билось так сильно, что, казалось, Чонгук мог его услышать. — Раздевайся, — сказал Чонгук спокойно. — Самостоятельно. И не торопись. Тэхён замер. — Я... — начал он. — Ты ничего не решаешь здесь, — перебил Чонгук. — Ты уже прошёл испытания. Ты привык к боли. Теперь остался последний шаг. Он встал и подошёл к Тэхёну вплотную. — Твоё тело теперь моё, — сказал он тихо. — Ты сам это знаешь. Вопрос только в том, как быстро ты примешь это. Чонгук протянул руку и коснулся щеки Тэхёна. Большим пальцем провёл по губе, которая заживала после того, как Тэхён прокусил её от боли. — Не бойся, — сказал он. — Внутри меня есть не только жестокость. Но сначала... сначала ты должен доказать, что готов принять и это тоже. Он отстранился. — Раздевайся, Тэхён. Я жду. Тэхён поднял на него глаза голубые яркие, испуганные в них всё ещё горел тот самый огонь который Чонгук так нравилось тушить.