Project silence

Вечер. Stark Industries. Лаборатория. Тони Старк сидел в своём кресле, откинувшись на спинку. В одной руке — остывший кофе, которого он почти не помнил. На голографическом экране перед ним вращалась трёхмерная модель реактора — его детище, переливающееся синим, как небо в ясный день. Пеппер стояла у стола. Она смотрела на него тем взглядом, который означал: «я знаю, что ты снова не ел, и я не скажу об этом прямо, потому что ты всё равно не послушаешь». — Ты уверен, что хочешь доверять ему снова? — спросила она. Негромко. Так, будто боялась, что стены услышат. Тони не повернулся. Его пальцы на секунду зависли над панелью. — Он изменился, — ответил он. Слишком быстро. Слишком уверенно для человека, который сам в это не верил. Пеппер промолчала. Но её лицо сказало всё. --- Stark Expo. Вечер. Огромный зал гудел. Тысячи людей — власть, деньги, пресса. Мелькали вспышки камер. Воздух пах потом, духами и электричеством. Тони вышел на сцену под свет прожекторов. Тёмно-синий костюм без галстука. Лёгкая улыбка человека, который сто раз уже это делал и всё равно получал удовольствие. За его спиной вращался новый энергетический реактор. — Добрый вечер. — Его голос разнёсся по залу. — Я знаю, что многие из вас пришли посмотреть, взорвётся ли что-нибудь. Смех. — К сожалению для рейтингов — нет. — Он сделал паузу. — Но если очень попросите, я могу дать микрофон отделу бухгалтерии. Там всё гораздо страшнее. Смех стал громче. Тони улыбнулся, но глаза его скользнули влево. Туда, где у края сцены, в тени колонны, стоял Норман Озборн. В строгом тёмно-зелёном костюме. Безупречный. Неподвижный. Он не аплодировал, не улыбался. Просто наблюдал. Как хирург перед операцией. Что-то кольнуло внутри. Не боль — память о боли. Тони отвёл взгляд. — А теперь человек, благодаря которому этот проект не развалился на третьем совещании. — Он сделал жест в сторону Нормана. — Норман Озборн. Аплодисменты заметно слабее. Публика знала имя, но не лицо. Нормана это не волновало. Он вышел на свет, улыбнулся — вежливо, официально, без тепла. — Спасибо. — Его голос ровный, спокойный. — Именно поэтому я никогда не выступаю первым. Зал засмеялся. Норман умел говорить с толпой, когда хотел. — Буду краток. — Он обвёл взглядом людей. — Будущее принадлежит тем, кто готов его строить. Надеюсь, среди вас такие есть. Он отошёл от трибуны. Тони проводил его взглядом. — Видите? — сказал он в микрофон. — Вот почему он получает зарплату больше моей. Из динамиков донёсся голос Нормана — он уже был в тени, но его голос звучал ровно: — Это неправда. Тони усмехнулся. — Знаю. Но звучит красиво. Аплодисменты. Свет. Улыбки. И тень Нормана, которая не двигалась. --- За кулисами. Та же ночь. Маленькая гостиная за сценой. Мягкий диван, стеклянный столик, мини-бар. За окнами — огни Нью-Йорка, мерцающие как звёзды, до которых никогда не дотянуться. Тони разлил что-то из бутылки в три бокала. Протянул один Пеппер, другой — Норману. Тот взял, но не отпил. — Помнишь нашу первую презентацию в Бостоне? — спросил Тони, усаживаясь в кресло. — Ты стоял за кулисами и говорил, что я слишком много болтаю. Норман чуть склонил голову. На секунду его лицо смягчилось — тень улыбки, которую он тут же спрятал. — Я сказал, что ты говоришь слишком быстро. Это разные вещи. — А потом сам вышел на сцену и говорил двадцать минут о рентабельности производства. — Потому что инвесторы любят цифры. А не шутки про бухгалтерию. Пеппер улыбнулась, переводя взгляд с одного на другого. Она любила эти их перепалки — в них было что-то от старых времён, когда всё было проще. Когда Обадайя ещё шутил, а Норман иногда смеялся. — Ты тогда поспорил с Обадайей, — напомнила она. — Обадайя всегда спорил с Норманом. — Тони сделал глоток. — Говорил, что он слишком рискованный. — А я говорил, что Обадайя слишком старый для новых идей, — добавил Норман. Без тени улыбки. Тишина повисла в комнате. Тони смотрел в свой бокал. Вино отражало свет, но он видел не его, а что-то другое. Лицо Обадайи в день, когда его увели. Лицо Нормана в день, когда он предал. — Обадайи больше нет, — сказал он тихо. — Знаю, — ответил Норман. Без эмоций. Или с такими глубокими, что их невозможно было разглядеть. Пеппер почувствовала, как воздух стал тяжелее. Она поставила бокал на стол. — Гарри сегодня был на презентации? — спросила она, меняя тему. Норман кивнул. При упоминании сына его лицо осталось каменным, но пальцы сжали бокал сильнее. — Он в программе талантов. Смотрел с Питером Паркером. — Питер — хороший парень, — сказал Тони. — Нервный, но хороший. — Гарри о нём хорошо отзывается. Пауза. Тони поставил бокал. Посмотрел на Нормана — прямо, в глаза. Так смотрят, когда хотят увидеть то, что скрыто. — Ты изменился, Норман. Норман поднял взгляд. На секунду его лицо дрогнуло — будто маска съехала. Усталость. Боль. Что-то ещё, что он не мог назвать. Но он быстро вернул маску на место. — Не в плохом смысле, — добавил Тони. — Просто… раньше ты улыбался чаще. Норман посмотрел на свои руки. Крепкие, спокойные. Руки, которые строили империю. Руки, которые держали сына. Руки, которые теперь сжимались в кулаки по ночам. — Ответственность меняет людей. — Или одиночество. Тишина. Колкая. Как игла под ноготь. Пеппер встала. — Я, пожалуй, пойду проверю подготовку к завтрашнему дню, — сказала она мягко. — Не засиживайтесь. Она вышла, и дверь закрылась за ней с тихим щелчком. Тони и Норман остались вдвоём. — Ты можешь сказать мне, если что-то не так, — сказал Тони, подавшись вперёд. — Я не кусаюсь. Норман усмехнулся. Холодно. Но в этой усмешке на секунду проскользнуло что-то живое. Что-то от того Нормана, которого Тони знал двадцать лет назад. — Ты всегда лезешь в чужие проблемы. — Это моя суперсила. Норман посмотрел на него. Долго. В его глазах была усталость — не сегодняшняя, не вчерашняя. Та, которая копится годами. Которая не уходит после отпуска или выходных. Которая становится частью лица. — Береги Гарри, — сказал он тихо. Так тихо, что Тони пришлось напрячь слух. — С ним всё будет в порядке, — ответил Тони, стараясь говорить уверенно. — Он сильный. — Знаю. — Норман сжал подлокотник кресла так, что побелели костяшки. — Просто… иногда сильным тоже нужна помощь. Тони смотрел на него. И впервые за много лет не знал, что сказать. — Тогда скажи, — произнёс он наконец. — Когда будешь готов. Норман ничего не ответил. Отвернулся к окну. За стеклом горел город — миллионы огней, миллионы жизней, ни одна из которых его не касалась. Тони допил вино. Поставил бокал. Вышел. А Норман остался сидеть в темнеющей комнате, глядя на свет, до которого ему никогда не дотянуться. --- Ночь. Крыша Stark Industries. Звёзды над Нью-Йорком всегда казались слишком далёкими. Питер Паркер смотрел на них, кутаясь в свою растянутую толстовку. Рядом сидел Гарри Озборн — в тёмной куртке, опрятный, напряжённый, как струна. Дарнелл жевал батончик. Потертая футболка с надписью рок-группы, технические штаны, руки в масле — он выглядел так, будто только что вылез из-под машины и не успел помыться. — Вы не боитесь завтрашнего дня? — спросил Питер. — Боюсь, — ответил Гарри. — У меня трясутся руки, когда я думаю о дроне. А у тебя? Дарнелл прожевал. — Я боюсь, что просплю. Питер усмехнулся, но в его смехе не было насмешки. Только усталое понимание. — Ты серьёзно? — Я всегда серьёзно. — Дарнелл посмотрел на звёзды. — Завтра решается, останемся мы тут или пойдём обратно в школу. А в школе скучно. Гарри улыбнулся. Краем губ. — Ты поэтому взрываешь вещи? Чтобы не было скучно? — Нет. — Дарнелл откусил ещё кусок. — Я взрываю вещи, потому что умею их собирать обратно. Это спорт. Гарри покачал головой, но улыбка стала чуть теплее. — Мой отец говорит… — Он запнулся. — Что страх — это нормально. Главное — не позволять ему принимать решения за тебя. Питер повернулся к нему. В глазах — любопытство. — Мудро. Твой отец всегда такой серьёзный? Гарри посмотрел вниз, на огни города. — Раньше нет. Раньше он улыбался. Дарнелл перестал жевать. Он редко переставал жевать. — Он гордится тобой? — спросил он. Без обычной дурашливости. Просто и прямо. Гарри долго молчал. — Не знаю. Наверное. — Тогда спроси у него. — Дарнелл смотрел на него серьёзно. — Послезавтра. Если ты боишься спросить — значит, ответ важнее страха. Гарри уставился на него. Удивлённо — впервые видел Дарнелла таким. — Ты тоже боишься чего-то? — спросил Питер. — Да. — Дарнелл откусил батончик. — Что завтра не высплюсь. Что инженеры не оценят мой стиль. — Пауза. — А, и ещё пауков. — Ты боишься пауков? — Гарри прищурился. — Нет. Просто они быстрые. А я не люблю, когда что-то быстрее меня. Гарри засмеялся. Коротко, но искренне. Впервые за этот вечер. — Вы нормальные, — сказал он. — Для гениев. — Спасибо. — Питер улыбнулся. — Ты тоже нормальный. Для сына владельца корпорации. Гарри смотрел на звёзды. На огни. На город, который принадлежал его отцу, но никогда не принадлежал ему. — Спокойной ночи, ребята, — сказал он тихо. — Спокойной ночи, — ответили Питер и Дарнелл почти хором. Они сидели на крыше втроём. Три подростка. Ещё не знали, что завтра всё изменится. --- Утро. Young Genius Lab. Солнце только начинало подниматься над городом, но лаборатория уже гудела. Питер сидел за компьютером, под глазами круги — он не спал почти всю ночь, перепроверяя алгоритмы. Гарри стоял у стола с отчётами, его светлая рубашка была безупречна, но пальцы нервно перебирали края бумаг. Дарнелл разбирал какой-то механизм. Руки в масле, на лбу — чёрная полоса, будто он провёл по лицу грязной тряпкой. Он делал это специально. Или нет. С ним никогда нельзя было понять наверняка. — Если отключить питание через центральную шину… — начал Питер. — Слишком долго, — перебил Дарнелл. — Сначала нужно понять систему безопасности, — сказал Гарри. — А если её не станет? — Дарнелл достал устройство. Небольшое, неказистое, но в его руках оно выглядело так, будто могло разнести полгорода. Питер уставился на него. — Это что? — Решение. — Очень похоже на бомбу. — Потому что это бомба. — Что?! — Питер вскочил. — Безопасная, — добавил Дарнелл, будто это всё объясняло. — Не существует безопасных бомб! — Питер заговорил быстрее, его голос взлетел на октаву выше. — Конечно существуют, — Дарнелл пожал плечами. — Я сделал штук двадцать. Гарри посмотрел на устройство, потом на Дарнелла. В его взгляде смешались ужас и уважение. — Ты ненормальный, — сказал он. — Спасибо, — ответил Дарнелл. --- День. Испытательный центр. Дрон стоял в центре арены — массивный, чёрный, с тускло светящимися индикаторами. За стеклянным ограждением на балконе стояли Тони, Пеппер и несколько инженеров. Дарнелл закрепил своё устройство на корпусе. Все участники отошли на безопасное расстояние. Кто-то зажмурился. Питер пригнулся за бетонной колонной. Тихий хлопок. Не взрыв — направленный импульс. Корпус дрона раскрылся, как цветок. Центральный процессор уничтожен. Система отключилась. Тишина. Инженер на балконе уставился на экран диагностики. Его лицо выражало глубокое интеллектуальное страдание. — Технически… — произнёс он медленно, — он выполнил задание. — Технически?! — Питер выглянул из-за колонны. — Я же говорил, — сказал Дарнелл, засовывая руки в карманы. Тони начал смеяться. Громко, искренне. Пеппер посмотрела на него с притворным неодобрением. — Мне нравится этот ребёнок, — сказал Тони. — Он напоминает тебя. — Нет. — Тони покачал головой. — Он напоминает меня до чувства самосохранения. Дарнелл снизу поднял руку. — Это комплимент? — Пока не решил, — ответил Тони. --- Центр управления. Тот же день. Подростки собрались перед сценой. Кто-то радовался, кто-то сжимал кулаки от досады. Тони стоял в центре, заложив руки за спину. — Результаты готовы, — объявил он. — Некоторые из вас очень умные. Некоторые — невероятно талантливые. Один из вас объявил войну законам физики. Дарнелл довольно кивнул. — Питер Паркер. Гарри Озборн. Дарнелл. Вы трое приняты. Добро пожаловать в мир больших игрушек. Гарри улыбнулся. Питер не верил своим ушам. Дарнелл поднял руку. — Мне разрешат взрывать вещи? — Нет, — ответила Пеппер из-за плеча Тони. — Жаль. — Мы вернёмся к этому разговору позже, — сказал Тони. --- День. Столовая Stark Industries. Пластиковые столы, обеденные подносы, запах пережаренных котлет. Дарнелл пытался намазать джем на тост с помощью отвёртки. Питер смотрел на это с ужасом. — У нас есть ножи, — сказал он. — Это слишком скучно. Гарри отодвинул отвёртку, протянул ложку. — Возьми. И не позорь нас перед инженерами. Дарнелл взял ложку. — Ты жёсткий. — Ты вчера сказал, что твой отец раньше улыбался, — Питер повернулся к Гарри. — А что случилось? Гарри перестал жевать. Он смотрел в тарелку, будто искал ответ в картошке с подливкой. — Не знаю. — Его голос стал тише. — Я думал… может, я. Но потом понял — нет. — Мой отец говорит, — Дарнелл отправил в рот кусок тоста, — что люди не меняются. Просто показывают настоящее лицо. — Он пожал плечами. — Я не говорю, что он прав. Он вообще редко прав. Гарри почти улыбнулся. — Твой отец — военный? — Был. Теперь просто злой. — А мама? Дарнелл на секунду замер. Его лицо стало серьёзным — так редко, что Питер и Гарри переглянулись. — Мама верит, что я взорву когда-нибудь гараж, — сказал он. — Она в этом видит мой потенциал. Гарри усмехнулся. — Твоя мама права. Ты взорвёшь. — Обязательно, — ответил Дарнелл с гордостью. --- Ночь. Stark Industries — Лаборатория. Тони сидел один. На экране — несоответствия в отчётах. Он смотрел на них, и внутри росло холодное, липкое чувство, которое он знал слишком хорошо. — Сэр, — голос Джарвиса звучал ровно, как всегда, — обнаружено несоответствие в инвентаризации. Прототип энергосистемы Марк-4 числится на складе, но физически отсутствует. — Сколько времени? — спросил Тони. Голос не дрогнул. Он умел это контролировать. — Двадцать один день. Тони прикрыл глаза. Двадцать один день. Кто-то очень старался, чтобы никто не заметил. — И никто не заметил? — спросил он, хотя знал ответ. — Вероятно, кто-то очень хотел, чтобы не заметили. Тони открыл глаза. Нажал несколько клавиш. На экране появился список сотрудников с доступом к прототипу. Он пробежался по фамилиям. Остановился на одной. Норман Озборн. Тони смотрел на экран долго. Его лицо ничего не выражало. Только глаза — в них было что-то, похожее на усталость. И боль, которую он прятал за маской циника. --- Утро. Oscorp — Кабинет Нормана. Норман стоял у окна. В безупречном тёмно-зелёном костюме. Кабинет был огромным, холодным — стекло, металл, ни одной личной вещи. Только на столе стояла рамка с фотографией. Он и Гарри. Гарри лет десять. Счастливый. Звонил телефон. Норман подошёл, поднял трубку. — Да. Мы уже обсуждали это. Голос на том конце провода был тихим, настойчивым. — Нет, — сказал Норман. — Он ещё ничего не знает. Пауза. — Я сказал — ничего. Он положил трубку. Несколько секунд стоял неподвижно. Потом открыл ящик стола. Достал старую фотографию — ту самую, где он держит маленького Гарри на руках. Смотрел. Долго. Потом положил обратно. Закрыл ящик. Лицо снова стало каменным. --- День. Young Genius Lab. Дарнелл возился с деталями. Питер сидел за компьютером. Гарри изучал отчёты — его лицо было бледнее обычного. На мониторе появился Тони. — Мне нужен свежий взгляд, — сказал он. — Без корпоративной ерунды. Перед вами данные. Найдите, что не так. На экран вывалились сотни файлов. Питер начал читать. Гарри анализировал маршруты поставок. Дарнелл листал страницы — быстро, будто не читал, а сканировал. Потом остановился. — Вот, — сказал он. — Что? — Питер подошёл ближе. — Поставки идут через дочерние компании, — Дарнелл ткнул пальцем в экран. — Коды безопасности повторяются. Питер начал печатать. Его лицо побелело. — Он прав. — Голос Питера дрогнул. — Эти компании связаны. — С кем? — спросил Гарри. Питер открыл последнюю строку. На экране появился логотип. OSCORP. Гарри резко встал. Стул отлетел назад и упал с грохотом. — Нет, — сказал он. — Это ошибка. — Гарри… — начал Питер. — Нет! — Гарри повернулся к нему. Его лицо исказилось. — Это ошибка. Должна быть ошибка. Он выбежал из лаборатории. Питер и Дарнелл остались сидеть. В тишине. --- Вечер. Парковка Stark Industries. Гарри собирался уехать. Ключи дрожали в руках. Тони вышел из здания. Он шёл не спеша, но Гарри почувствовал его приближение. — Гарри. Остановился. Не обернулся. — Вы думаете, это мой отец, — сказал он. Не вопрос. Утверждение. — Я думаю, что данные указывают на него, — ответил Тони. — Это разные вещи. — Он не такой. Тони молчал. Ветер трепал его волосы. Он смотрел на Гарри, и в его глазах была боль — чужая, но слишком знакомая. — Я тоже так думал, — сказал он наконец. — И это пугает меня больше всего. Гарри сжал ключи так, что они впились в ладонь. Не обернулся. Сел в машину. Уехал. Тони остался один на парковке. Впервые за этот вечер он выглядел растерянным. Потому что начинал понимать: если данные верны — он может потерять не сотрудника. А друга. --- Ночь. Oscorp Tower — Кабинет Нормана. Норман сидел за столом. В тёмно-зелёном костюме, безупречный, неподвижный. Он знал, кто войдёт. Знал, что этот разговор случится. Знал — и не пытался убежать. Дверь открылась. Тони вошёл один. Без брони. Без охраны. Без Джарвиса в ухе. Только папка с документами в руке. Он остановился у порога. Несколько секунд они смотрели друг на друга. — Ты выглядишь уставшим, — сказал Норман. — Ты выглядишь виноватым, — ответил Тони. Норман едва заметно усмехнулся. Безрадостно. Тони подошёл к столу. Бросил папку. Фотографии. Переводы. Маршруты поставок. Всё, что собрали Дарнелл и Питер. — Скажи мне, что это подделка, — сказал Тони. Голос ровный. Слишком ровный. Тишина. — Давай, Норман. — В голосе Тони появилась трещина. — Хотя бы раз облегчи мне работу. Норман посмотрел на документы. Не оправдывался. Не отрицал. Не злился. Просто смотрел. — Да, — сказал он. Тихо. Спокойно. Будто речь шла о погоде. Тони отвернулся. Он смотрел в окно, на огни Нью-Йорка, и его плечи напряглись. — Знаешь, что самое смешное? — сказал он. — Я защищал тебя. Перед советом директоров. Перед прессой. Перед Пеппер. Перед самим собой. — Я знаю. — Я называл тебя другом. — Я знаю. Тони резко развернулся. В его глазах горела боль. — Тогда почему?! Впервые за этот разговор он повысил голос. Норман молчал. Его лицо — маска. Но под маской — усталость тысячелетнего человека, который давно перестал верить, что может быть понят. — Ты всегда верил, что можешь всё исправить, — сказал он. — Я давно понял, что это не так. — Вот поэтому я до сих пор стою здесь, — ответил Тони. Голос дрогнул. — А ты уже проиграл. В глазах Нормана появилась боль. Всего на секунду. Потом он опустил взгляд. В кабинете загорелась красная аварийная подсветка. Тони заметил первым. — Что ты сделал? — спросил он. — То, что должен был сделать намного раньше, — ответил Норман. Где-то глубоко под башней открылись тяжёлые двери. --- Ночь. Подземный ангар Oscorp. Огромное помещение. Роботизированные платформы. Секретные лаборатории. Сотни экранов, на которых мелькали данные — технологии, формулы, чертежи. Всё, что Норман украл у Тони. Всё, что он скопил за годы. Из темноты поднялась массивная броня. Железный Патриот. Серебристый металл. Тёмно-зелёные элементы. Логотип Oscorp на плече. Тони стоял на балконе, глядя вниз. На его лице не было страха. Только усталость. — Серьёзно? — сказал он. — Ты украл даже мой кризис среднего возраста? Норман не ответил. Броня раскрылась. Он вошёл внутрь. Системы ожили — загорелись индикаторы, загудели сервоприводы. — Последний шанс, — сказал Тони. — Сдавайся. Внутри шлема Норман закрыл глаза. Будто очень устал. — Если бы всё было так просто… Он надел шлем. Лицо исчезло. Осталась только машина. Тони тяжело выдохнул. Провёл рукой по лицу. — Конечно. — Он почти улыбнулся. — Почему бы просто не поговорить. Броня Железного человека собралась вокруг него. Красные пластины защёлкивались одна за другой. — Сэр, — сказал Джарвис, — предлагаю план побега. — Отклоняется. — Ожидаемо. — Если уж терять друзей… — Тони поднял руку, репульсор зарядился, — то хотя бы красиво. Две брони смотрели друг на друга. Красная. И зелёно-серебристая. Секунда тишины. Двигатели вспыхнули одновременно. Ангар взорвался светом и металлом. --- Ночь. Битва. Тони едва успел увернуться. Железный Патриот врезался в колонну. Взрыв. Обломки бетона полетели во все стороны. Тони ушёл в сторону, выпустил ракеты. Патриот уничтожил их в воздухе — лазеры, точные и быстрые. — Сэр, — сказал Джарвис, — его силовые показатели превышают прогнозируемые. — Да, спасибо. — Тони уворачивался от очередной атаки. — Я уже заметил по тому, что меня чуть не превратили в строительный материал. Патриот атаковал снова. Тони блокировал, но удар был слишком сильным — его отбросило через половину ангара. Он врезался в платформу, металл прогнулся. — Ладно, — прохрипел Тони. — Это уже начинает раздражать. Он поднялся. На броне — повреждения. В углу экрана мигали предупреждения. — Сэр, — сказал Джарвис, — Марк-3 получил повреждения в четырёх секторах. — Только в четырёх? — Тони усмехнулся. — Отлично. Сегодня удачный день. Патриот надвигался. Тони поднял руку. Выстрелил. Лазер. Бесполезно. Патриот ударил. Тони отлетел. Ударился о стену. Сплюнул кровь — внутри шлема. — Сэр, я обязан отметить: вы проигрываете. — Предатель, — прошептал Тони. --- Ночь. Центр управления Oscorp. Пеппер ворвалась внутрь. За ней — Дарнелл, на ходу жующий батончик. В его глазах горел азарт. — Скажи, что умеешь взламывать военные системы, — сказала Пеппер. — Конечно умею. — Серьёзно? — Нет. — Дарнелл откусил ещё кусок. — Но всегда хотел научиться. Пеппер уставилась на него. В её взгляде смешались ужас и надежда. — Шучу. — Дарнелл бросил батончик в урну. — Умею. — Ненавижу эту программу талантов, — прошептала Пеппер. Дарнелл уже сидел за терминалом. Пальцы летали по клавиатуре. Экраны мигали, строки кода бежали вверх. — Ого, — сказал он. — Что? — Если это собрал Озборн… — Дарнелл присвистнул, — то он реально монстр. — Комплимент? — спросила Пеппер. — Для инженера — да. --- Ночь. Лаборатория программы талантов. Питер сидел перед монитором. Гарри стоял рядом, вцепившись в спинку стула. На экране — документы Oscorp. Контракты. Подставные фирмы. Переводы денег. Всё, что подтверждало: Норман Озборн работал на Umbrella. — Нет, — сказал Гарри. — Гарри… — Питер повернулся к нему. Его лицо было бледным. — Я всё время думал… — Гарри смотрел в экран, но видел что-то другое. — Что он просто занят. Что работает. Что делает всё ради компании. Я даже не знаю, кем он был последние годы. Питер осторожно положил руку ему на плечо. Гарри не отстранился. — Знаешь, что хуже всего? — спросил Гарри. — Что? — Я до сих пор хочу, чтобы он оказался невиновным. --- Ночь. Ангар. Битва продолжается. Тони тяжело поднимался на ноги. Броня искрила. Из динамиков доносился голос Джарвиса, но Тони его почти не слышал. — Ты устал, — сказал Норман. Его голос из динамиков Патриота звучал холодно, равнодушно. — Я старый, — ответил Тони. — Разница есть. Норман атаковал. Тони не ответил — просто блокировал. Смотрел прямо на него — туда, где за визором скрывались глаза Нормана. — Если дело в деньгах — я помог бы, — сказал Тони. — Если дело в Oscorp — я помог бы. Если дело в Гарри — тем более помог бы. Он сделал шаг вперёд. Патриот замер. — Так почему ты ничего не сказал? Норман молчал. Его броня опустила руки. — Потому что ты бы попытался меня спасти, — сказал он наконец. Тихо. Почему-то без маски. — Да, — ответил Тони. — И что? — И именно поэтому я не мог тебе рассказать. Тони не знал, что ответить. --- Ночь. Центр управления. — Нашёл! — Дарнелл резко выпрямился. Глаза горели. — Что? — Пеппер подбежала к нему. — Резервную систему наведения. — Он ткнул пальцем в экран. — Если её отключить… Патриот потеряет половину боевых функций. — Сколько времени? — спросила Пеппер. — Минут пять. — У Тони нет пяти минут. — Тогда три. — Дарнелл. — Ладно. — Он повернулся к ней. — Две. — … — Это была шутка, — сказал он. И нажал клавишу. На экране вспыхнуло сообщение: ДОСТУП ПОЛУЧЕН. — Есть! — закричал Дарнелл. --- Ночь. Ангар. В шлеме Нормана загорелись предупреждения. ОШИБКА НАВЕДЕНИЯ. ОТКЛЮЧЕНИЕ ПОДСИСТЕМ. ОШИБКА. ОШИБКА. ОШИБКА. — Что…? — Норман попытался перехватить управление. Бесполезно. — Сэр, — сказал Джарвис в ухе Тони, — похоже, юный мистер Дарнелл решил поучаствовать. Тони усмехнулся — сквозь боль, сквозь усталость. — Напомни мне никогда не давать ему доступ к интернету. --- Ночь. Коридор Oscorp. Гарри шёл через здание. Взрывы сотрясали стены. Сирены выли. Мимо бежали сотрудники, охранники, кто-то кричал. Он не останавливался. К аварийному лифту. К отцу. --- Ночь. Ангар. Финал битвы. Норман всё ещё пытался двигаться. Без половины систем его броня была тяжелой, неповоротливой. Но он шёл вперёд. Медленнее. Тяжелее. Человечнее. — Всё кончено, — сказал Тони. — Нет. — Да. — Ты не понимаешь. — Тогда объясни! Норман молчал. В этот момент двери ангара открылись. Вошёл Гарри. Тишина. Даже Тони не ожидал этого. — Хватит, — сказал Гарри. Голос не дрогнул. Норман замер. Впервые за весь бой. — Просто хватит. Никто не говорил. Несколько секунд — вечность. Норман смотрел на сына через повреждённый визор. Не мог видеть его лица — только силуэт. — Я всю жизнь пытался понять… — Голос Гарри дрожал. — Чего тебе не хватает. Что я делаю не так. Почему я никогда не был достаточно хорош. Он сделал шаг вперёд. — А теперь смотрю на всё это… и понимаю. Дело было не во мне. Пауза. — Ты проиграл гораздо раньше сегодняшнего дня. Норман ничего не ответил. Броня дёрнулась — и замерла. Системы отключились. Патриот раскрылся. Норман стоял перед ними. Без защиты. Без маски. Без лжи. Вдалеке завыли полицейские сирены. Тони медленно подошёл к нему. Репульсоры опущены. — Сколько времени? — спросил он. — Сколько времени ты мне врал? Долгая пауза. — Меньше, чем ты думаешь, — сказал Норман. — Больше, чем хотелось бы. Никто ничего не сказал. Даже Гарри. Потому что ответа лучше уже не будет. --- День. Новости. Телевизор в гостиной Тони. На экране — кадры Нью-Йорка. Разрушенная башня Oscorp. Полицейские машины. Репортёры с микрофонами. — Сегодня власти подтвердили арест главы корпорации Oscorp Нормана Озборна, — говорила телеведущая. — Следствие продолжается. Представители Stark Industries отказались от комментариев. На экране появилась фотография Нормана. Потом сменилась другой — Гарри Озборн, молодой, напряжённый. — Временное управление компанией переходит к сыну Нормана, Гарри Озборну. Тони смотрел на экран. В одной руке — чашка остывшего кофе. Во второй — старая фотография. Он выключил телевизор. --- Утро. Oscorp — Кабинет Нормана. Гарри сидел в кресле отца. Слишком большой стол. Слишком большое кресло. Слишком большая ответственность. На столе — десятки документов. Юристы. Отчёты. Финансовые проверки. В дверь постучали. — Мистер Озборн, — секретарь заглянула внутрь, — подписать нужно сегодня. Гарри смотрел на бумаги. На фамилию внизу страницы. Ozborn. Он взял ручку. Подписал. Секретарь ушла. Гарри остался один. Огромный кабинет казался пустым. Он открыл верхний ящик стола. Там лежала старая фотография. Он и отец. Много лет назад. Гарри — маленький, смеющийся. Норман — серьёзный, но с теплотой в глазах. Гарри смотрел. Долго. Потом закрыл ящик. --- День. Stark Industries — Программа талантов. Питер сидел за компьютером. Дарнелл спорил с инженером. — Это абсолютно безопасно, — говорил Дарнелл. — Здесь написано «не трогать», — ответил инженер. — Это рекомендация. — Это предупреждение. Питер тихо усмехнулся. В этот момент в лабораторию вошёл Тони. Без пиджака, рукава рубашки закатаны. Все замолчали. — Где Гарри? — спросил он. Питер и Дарнелл переглянулись. — Он не придёт, — сказал Питер. Тони понял ещё до ответа. Его лицо осталось спокойным, но плечи чуть опустились. — Он вышел из программы утром, — добавил Дарнелл. Тишина. Даже Дарнелл ничего не сказал. — Понятно, — сказал Тони. Он повернулся, собираясь уйти. Остановился. — Передайте ему кое-что. — Что? — спросил Питер. — Скажите… что дверь не закрыта. Тони ушёл. --- Ночь. Stark Industries — Лаборатория. Тони сидел за рабочим столом. Перед ним — старая фотография в металлической рамке. Четыре человека. Молодой Тони. Пеппер. Обадайя Стейн. Норман Озборн. Все улыбаются. Обадайя держит руку на плече Тони. Норман что-то говорит, и судя по выражению лица Пеппер, это была очередная колкость. Обычный момент. Обычный день. Который тогда казался вечным. Дверь открылась. Вошла Пеппер. С двумя кружками кофе. Она поставила одну рядом с Тони. Посмотрела на фотографию. — Не видела её давно, — сказала она. — Я тоже, — ответил Тони. Пауза. — Помню этот день. Конференция в Бостоне. Обадайя заставил вас встать для фотографии. — Потому что я собирался уйти через пять минут. — Потому что тебе было скучно. — Тебе всегда скучно. Тони усмехнулся. Коротко. Грустно. Улыбка исчезла так же быстро, как появилась. Он снова посмотрел на фотографию. — Знаешь… когда-то я думал, что самое сложное — понять, кому нельзя доверять. Оказалось, намного сложнее понять, кому ты уже доверяешь. Пеппер молчала. Смотрела на фото. — Они сделали свой выбор, — сказала она. — Да. Пауза. — Но я всё равно продолжаю искать момент… где всё пошло не так. — Ты его не найдёшь, — сказала Пеппер. — Потому что его не существует. Люди не ломаются за один день. И не становятся плохими за одну ночь. Они просто делают выбор. Снова и снова. И однажды заходят слишком далеко. Тони долго молчал. Потом усмехнулся — безрадостно. — Знаешь, что бесит больше всего? — Что? — Я всё ещё скучаю по этим идиотам. Пеппер посмотрела на фотографию. На Стейна. На Нормана. На молодого Тони. Потом перевела взгляд обратно. — Я знаю. Тишина. Долгая. Тони осторожно взял фотографию. Провёл пальцем по краю рамки. Открыл ящик стола. На секунду показалось — выбросит. Но нет. Он аккуратно положил снимок внутрь. И закрыл ящик. — Спокойной ночи, Обадайя. Пауза. — Спокойной ночи, Норман. Пеппер смотрела на него. Ничего не сказала. Потому что понимала — он прощается не с ними. Он прощается с тем временем своей жизни. Которого больше никогда не будет. За окном светился ночной Нью-Йорк. --- Ночь. Тюрьма. Одиночная камера. Норман в тюремной одежде. Волосы чуть взлохмачены. Лицо спокойное. Смотрит в стену. В коридоре гаснет свет — одна лампа за другой. Тишина. На стене камеры включается экран. Статичный. Никакого лица — только буквы и цифры. Голос — искажённый, холодный, нечеловеческий. ГОЛОС Норман Озборн. Вы нарушили молчание. Норман не отвечает. Не смотрит на экран. ГОЛОС Но мы даём вам второй шанс. Вы будете ждать. Вы будете молчать. Когда придёт время — мы вас выкупим. Пауза. ГОЛОС А взамен… вы будете работать на нас. До конца. Норман медленно поворачивает голову. Его лицо ничего не выражает. Только глаза — в них пустота и усталость. НОРМАН Гарри не пострадает? ГОЛОС Гарри — наша страховка. Если вы молчите — он в безопасности. Если вы заговорите снова… Голос обрывается. Экран гаснет. Норман остаётся один в темноте. Смотрит в стену. Молчит. Через несколько секунд в камере снова загорается свет. Обычный, тусклый, тюремный. Норман сидит неподвижно. На стене крошечный логотип. UMBRELLA. Тьма.