Кататония

Райс обварил руки на производстве. По крайней мере, он предпочитал так говорить. Постепенно эта история обросла подробностями и из трагической случайности превратилась в ужасающую необходимость: оказалось, что Райс сам опустил руки в чан с кипящей водой, в попытке избежать внутреннего разложения, заменив его, как он выражался, "косметическим" повреждением. После случившегося Райса выдворили из Четвёртого круга, и Центр принял решение перевести его в Первый: показатели и возраст располагали. История эта от начала и до конца была чушью. Временами даже казалось, что Райс намеренно выстроил её таким образом, чтобы непременно оказаться обвиненным во лжи. Он ничего не смыслил в производстве Гало-09 и уж тем более не знал внутреннюю организацию фабрики; даже если Райс и служил в Четвертом круге, его ожоги серьезной травмой не считались бы, а само движение из Четвертого круга в Первый в Кольце считалось невозможным. Можешь представить себе человека, который пытается подняться по эскалатору, идущему вниз. Не исключено, конечно, что найдётся умелец, который добьется своего; остальные же люди, если и смогут куда-то сдвинуться, то только по заданному маршруту. — Зачем врать? — Спросил я в день первого совместно рейса на обратном пути. Райс сидел по правую руку от меня, повернувшись лицом к окну, переодически нервно одергивая штанину на левом колене. Этот жест сопровождал его оставшиеся четыре года жизни: даже если колени были голые, Райс временами перебирал воздух над ними, бессмысленно дергал пальцами. — Когда Рэджи гордо называет себя Нухом, ты почему-то не спрашиваешь его "зачем врать", хотя стоило бы. Когда тебе говорят, что Храм Явления Вышних — дом Мирзы, ты почему не спрашиваешь "зачем врать", хотя наверняка догадываешься, что святая обитель не может стоят над бомбоубежищем. Когда тебе говорят, что Мирза забирает посланников после исполнения миссии, ты опять же не вопрошаешь "зачем"! Зачем врать? Ведь их всего лишь разорвало на куски. М? — Он повернулся ко мне, улыбаясь почти дружелюбно, пронзительно, по-настоящему; я же, напротив, впился глазами в ленту дороги. — Если не хотел говорить, мог бы так и ответить. — Я коротко пожал плечами. — К тому же ты совсем не знаешь меня... — Обижаться будешь? — Райс попытался изобразить умиление, не добившись должного внимания, толкнул меня в плечо, чтобы я оценил степень паршивости его игры. — Я к тому, что тебе следовало бы быть осторожнее. — То, что ты шестёрка Рэджи, я прекрасно вижу. — Кто? Ше... — Я уж было принялся мысленно перебирать пятьдесят семь фраз «Нормированного словаря» и все, ими рожденные, как вдруг Райс продемонстрировал искреннюю, уже не показную растерянность, и торопливо исправился: — Я хотел сказать, правоверный. Но правоверный не значит Правый, так ведь? — Он рассмеялся во всё горло в годовалой тишине машины, не дожидаясь, что я оценю его остроумие. — Хотя такие, как ты, обычно не видят разницы: вам кажется, что, когда вы доносите на братьев своих (Мирза храни их, сегодня они даже не братья, а просто люди), то реализуете смертный приговор. Словом можно убить. Или что-то около того. Но в действительности, конечно, убивают Правые. И только они. Потому что когда тебя спросят после зачистки, что стало с братом твоим, ты скажешь: «Его расстреляли Правые». Ты никогда в жизни, даже будь у тебя в запасе не сорок, а все сто лет, не скажешь: «Это я его убил». Так что, я не буду осторожничать с тобой. — Я попрошу Рэджи поставить тебя в ночной рейс. Обойдусь без напарника. — Холодно отвесил я. — Он откажет тебе. Можешь просто поверить мне на слово. — Чужак хотел похлопать меня по плечу, но я поймал на лету его руку, грубо оттолкнул её. — У Рэджи нет другого способа контролировать меня. Так что, успокойся и прими необходимость работать со мной. Я не так уж и плох, если приглядеться. — Не думаю, что в этом есть какой-то смысл. Мой предыдущий напарник был невыносим, но он хотя бы не сыпал бессмысленными речами. — И что же с ним стало? — Прозвучало так, словно Райс и без того прекрасно знал ответ. — Ему повезло. — С гордостью ответил я. — Он смог повеситься на прошлой неделе.