все умрут, а я останусь.

В класс торопливым шагом вошёл учитель — высокий, худощавый мужчина в очках и слегка помятом пиджаке Это был мистер Харрис. Он окинул класс строгим взглядом через очки, и разговоры мгновенно утихли. — Так, одиннадцатый класс, успокоились, — громко произнёс он, кладя стопку бумаг на стол. — Прежде чем мы начнём, у нас сегодня пополнение. Дженна Ортега, встань, пожалуйста, чтобы все тебя видели. Дженна замерла. Сердце испуганно забилось о рёбра. Она ужасно не любила лишнее внимание, но деваться было некуда. Девушка медленно поднялась из-за парты под десятками оценивающих взглядов. Кто-то смотрел с безразличием, кто-то перешёптывался, а пара девчонок с первой парты тихонько усмехнулись. Дженна почувствовала, как её щёки заливает краска. — Дженна приехала к нам из другого штата. Надеюсь, вы проявите дружелюбие и поможете ей влиться в коллектив, — сухо сказал мистер Харрис и махнул рукой. — Садись, Дженна. Итак, открываем тетради, записываем тему... Дженна с облегчением опустилась на стул. В этот момент она почувствовала, как Эмма под партой слегка задела её колено своим и ободряюще улыбнулась. — Не обращай внимания на этих куриц с первой парты, — одними губами прошептала русая. — Они просто завидуют твоим волосам. Дженна удивлённо моргнула, а затем тихо фыркнула, прикрывая рот ладошкой. Напряжение, сковавшее плечи, наконец-то начало спадать. Поскольку у Дженны ещё не было учебников, Эмма без лишних слов пододвинула свою книгу ровно на середину их общего стола. От Эммы пахло чем-то очень приятным — лавандой, сладкой выпечкой и совсем немного гуашью. Дженна заметила, что все поля в тетради Эммы были исписаны забавными каракулями: маленькими улыбающимися привидениями, звёздочками и цветами. Это было так по-детски мило, что Дженна невольно засмотрелась. Урок тянулся медленно. Мистер Харрис монотонно рассказывал про строение атомов, чертя на доске сложные схемы. Дженна пыталась вникать, но её мысли то и дело уносились далеко назад. В тот серый дождливый день. В тот коридор больницы, где плакала мама. Каждый раз, когда эти картинки всплывали в памяти, в груди становилось холодно и пусто. Она физически ощущала эту пустоту, словно из неё вынули важную часть. Когда прозвенел звонок с последнего урока, Дженна устало вздохнула. День выдался морально тяжёлым. Она начала собирать вещи в рюкзак, как вдруг над ухом раздался весёлый голос Эммы: — Эй, Дженна! Какие планы на оставшийся день? — Ну... мне нужно забрать учебники в библиотеке, а потом домой, — тихо ответила кареглазая, застёгивая молнию на рюкзаке. — Отлично, я схожу с тобой в библиотеку, а потом провожу до дома. Тебе всё равно нужно изучать окрестности, а я здесь знаю каждый угол! — Эмма закинула свой рюкзак на одно плечо и упрямо скрестила руки на груди, давая понять, что отказы не принимаются. Дженна хотела было сказать, что не хочет никого напрягать, но, посмотрев в эти сияющие голубые глаза, просто не смогла произнести «нет». Ей и самой не хотелось идти домой одной в тишине, где каждый угол нового дома напоминал о том, почему они вообще здесь оказались. В библиотеке они провели около двадцати минут. Пожилая библиотекарша долго искала нужный комплект книг, тихо ворча под нос. Всё это время Эмма не умолкала. Она шёпотом рассказывала Дженне смешные истории про учителей, описывала школьные традиции и делилась тем, какие предметы здесь самые скучные. Дженна в основном молчала и слушала, но это молчание не было неловким. С Эммой вообще было удивительно легко. Как будто они знали друг друга не пару часов, а несколько лет. Когда они наконец вышли из душного школьного здания, Майами встретил их ярким, ослепительным солнцем и тёплым ветром, доносившим едва уловимый запах океана. После их старого дождливого города это казалось чем-то нереальным, словно они попали на другую планету. — Фух, ну и жара сегодня! — Эмма зажмурилась, подставляя лицо солнечным лучам. — Слушай, Дженна, а давай зайдём в то кафе через дорогу? Там делают самый лучший клубничный коктейль в этом районе. Я угощаю в честь твоего первого дня! — Ой, да ладно, не стоит... — засмущалась Дженна. — Ещё как стоит! — Эмма схватила её за руку и потянула за собой через пешеходный переход. Рука Эммы была тёплой и мягкой. Дженна на секунду посмотрела на их соединённые ладони, и в её сердце впервые за последние три месяца шевельнулось какое-то странное, давно забытое чувство. Словно сквозь толстый слой льда пробился крошечный зелёный росток. Кафе оказалось небольшим, оформленным в стиле ретро. Они сели за столик у окна. Эмма, как и обещала, заказала два огромных клубничных коктейля со взбитыми сливками и вишенкой наверху. — Ну, рассказывай, — Эмма сделала глоток через трубочку и внимательно посмотрела на Дженну. — Я же вижу, что ты грустишь. Дело ведь не только в переезде, да? Дженна замерла, крутя в руках трубочку. Ей безумно хотелось выговориться, но в то же время было страшно. Страшно показаться слабой, страшно снова расплакаться прямо здесь, в общественном месте. — Мои... мои бабушка и дедушка умерли три месяца назад, — очень тихо, почти шёпотом произнесла Дженна. Глаза мгновенно закололо от слез, и она поспешно уставилась на розовую пену в своём стакане. — Они были для меня всем. Из-за этого мы и уехали. Родители не могли там находиться, везде были их вещи, воспоминания... И мне тоже было очень тяжело. Дженна приготовилась услышать дежурные слова жалости, которые она уже сотни раз слышала от знакомых: «Мне очень жаль», «Время лечит», «Они в лучшем мире». От этих фраз её обычно только тошнило. Но Эмма сделала кое-что другое. Она не стала говорить банальностей. Она просто протянула руку через стол и аккуратно накрыла ладонь Дженны своей, слегка сжав её пальцы. — Знаешь, — тихо сказала Эмма, и её голос прозвучал удивительно серьёзно. — Когда мне было двенадцать, у меня умер старший брат. Он разбился на мотоцикле. Мой мир тогда просто рухнул. Мне казалось, что я больше никогда не смогу смеяться, и что солнце вообще светит как-то неправильно, беззвучно. Родственники постоянно говорили мне, что надо жить дальше, но это только злило. Дженна подняла голову, удивлённо глядя на подругу. В голубых глазах Эммы сейчас не было привычного озорства — там отражалась глубокая, пережитая когда-то боль. — Я не буду говорить тебе, что всё пройдёт, — продолжала Эмма, мягко улыбаясь. — Не пройдёт. Эта дыра в сердце останется навсегда. Но со временем ты научишься жить вокруг этой дыры. Ты начнёшь замечать красоту вокруг, начнёшь снова радоваться мелочам. И твоя любовь к ним никуда не денется, она просто станет... теплее. Они живы, пока ты помнишь их улыбки. Слеза всё-таки скатилась по щеке Дженны, но на этот раз ей не было стыдно. Она быстро смахнула её свободной рукой и впервые за долгое время искренне, глубоко вздохнула. Ей стало легче. Словно кто-то снял с её груди огромный, тяжёлый камень, который она в одиночку тащила все эти месяцы. — Спасибо, Эм, — тихо сказала она. — Обращайся, Ортега, — Эмма снова улыбнулась своей фирменной, солнечной улыбкой и задорно подмигнула. — А теперь давай допивать коктейли, а то сливки растают. Когда они вышли из кафе, солнце уже медленно клонилось к закату, окрашивая небо Майами в невероятные розово-персиковые тона. Ветер стал прохладнее. Эмма, как и обещала, проводила Дженну до её улицы. Оказалось, что они живут всего в трёх кварталах друг от друга. — Ну, вот мы и пришли, — сказала Дженна, останавливаясь у ворот своего уютного коричневого дома. — Ага. Завтра в 7:40 я жду тебя на этом самом месте, — заявила Эмма, указывая пальцем на тротуар. — Пойдём в школу вместе. И никаких возражений! — Хорошо, — улыбнулась Дженна. — До завтра, Эмма. — До завтра, Дженн! Дженна проводила взглядом удаляющуюся фигуру русой девушки. Эмма шла вприпрыжку, размахивая рюкзаком и что-то напевая себе под нос. Дженна открыла входную дверь и зашла в дом. В коридоре пахло домашней едой — мама готовила ужин. Навстречу ей из гостиной вышел отец. Он выглядел уставшим, но, заметив дочь, мягко улыбнулся. — Привет, малышка! Как прошёл твой первый день? Тебя никто не обижал? Дженна разулась, повесила куртку и посмотрела на отца. Впервые за последние три месяца её глаза действительно светились живым, тёплым светом. — Всё отлично, пап. Я... я познакомилась с потрясающей девушкой. Её зовут Эмма. И, кажется, мы станем отличными подругами. Мама Натали выглянула из кухни, держа в руках полотенце. Услышав слова дочери, она облегчённо выдохнула, и на её лице тоже появилась слабая, но искренняя улыбка. Родители переглянулись, понимая, что их решение о переезде, несмотря на всю боль, было абсолютно правильным. Дженна поднялась в свою комнату. Она подошла к окну, за которым шумели пальмы, а небо догорало яркими красками заката. Девушка прижала руку к груди. Там всё ещё было больно, там всё ещё жила тоска по бабушке и дедушке. Но теперь рядом с этой тоской появилось новое, тёплое чувство — надежда. Надежда на то, что в этом солнечном городе она действительно сможет снова начать жить.