Без названия

Воздух был невозможно тяжёлый из-за гари, пепла и стоячего запаха крови. Казалось, схвати рукой — слегка прозрачная и темная материя останется кусочком в ладони. Нос парня рефлекторно поморщился. Да, как воину ему приходилось бывать на поле боя, особенно с отпрысками и чудищами тёмного течения, однако Каструм Кремнос — совершенно другое место. Там, где люди костьми ложились, чтобы защитить свои города и семьи, ведь боролись против одной беды, в Кремносе предпочитали простую и любимую войну за просто так. Тут к любому подойди — наверняка отпетый воин-головорез или просто псих, любящий повыбивать все хорошее и плохое из человеческих тел. Ну, по крайней мере, это были лишь слухи. И для юноши, что про этот край читал только в книжках и желал посетить культурные места, а не горячие точки, логично проявлять осторожность из-за слухов. О Кремносе он только читал или слышал разговоры о данном месте как о неблагополучном крае. И, как бы ни хотелось оставаться непредвзятым, давление общества и литературы не прошло мимо. — госпожа Трибби, вы точно не можете… Ну… Лишь слегка сопроводить меня? — Фаенончик… — девушка легонько потрепала рукав, до которого смогла дотянуться. — …Аги сказала, что ты прекрасно справишься самостоятельно с этим заданием. Кремносцы не такие дикари, как ты думаешь! — да, я понимаю, но… — рука быстро перебрала светлые волосы. Явный и очевидный жест волнения. — …Неужели госпожа Аглая действительно верит в мои… Политические способности? К тому же, своё письмо она могла передать и другим способом… — не волнуйся! Принц Мидейчик умный человек, он не будет прыгать на тебя с мечами и кулаками, как только увидит. Просто говори от всего сердца, как ты умеешь! <Ох, ну конечно… Сначала выслушает, а потом сделает из меня коврик себе в ванную… а в Кремносе есть ванные? > — всё! Пора выдвигаться! — чуть взлетев, короткие ручки полубогини начали толкать Фаенона в спину, подгоняя ближе к Каструму. — Фаенончик, ты очень находчивый и харизматичный парень! А это почти всегда решающие качества в дискуссиях. А если не сработает, ты всегда можешь просто отдать письмо и уйти! Аглая — страж своего города. Она почувствовала сразу, как только в городе начались волнения. По улочкам Охемы поползли слухи, что наследный принц Кремноса планирует подвести свою армию к вратам Охемы. И она не может проигнорировать эти волнения, которые, к тому же, становились всё чаще и явнее. Последним подтверждением стала наводка от достаточно прозорливой и внимательной девушки-воришки, которая так кстати смогла выведать план Кремноса у местных детей и, за небольшую плату, передать Аглае. Почему же Фаенон пошёл урегулировать конфликт? На то было несколько причин. Первая, и, пожалуй, самая главная: Фаенон достаточно искренний в своих словах молодой человек. Он не говорит этими льстивыми, приторно-медовыми словами как сенаторы. Его речи — словно всегда обо всех вокруг, о проблемах, о счастье, о нуждах людей, но никогда о личной выгоде, личном спасении и личном состоянии. И, опираясь на всю сводку информации от Аглаи о Мидеймосе, именно такой подход может повлиять на него. Всё же, за ним не было замечено той бездумной тяги бросать и бросаться в бой, а значит он расположен к мирным разговорам. Вторая, но менее очевидная (её предложила Кастория совместно с Трибби): Фаенон — лёгок на подъём и достаточно быстро может подобрать нужные темы для разговора. Не всегда сразу правильно, отчего может казаться «социально неловким», однако… Кого не очаровывала эта деревенская простота? Когда Аглая услышала такой довод, она хотела поспорить, но… Не нашла аргументов против. Третья, но даже Преследующим Пламя было сложно объяснить её: была уверенность что Фаенон наверняка имеет скрытые карты в рукаве. Доказательств не было, однако чёткое ощущение этой, казалось бы, правды, было очевидно. — фух… Ну что ж, — успев отойти от наставницы на доброе расстояние, глаза начали бегать по колоннам и огромным воротам Кремноса, — будем надеяться, что я достаточно «умный» и «харизматичный» … Иначе я уже коврик…

***

Добиться аудиенции с принцем Мидеймосом оказалось достаточно просто. Фаенону хватило передать письмо Аглаи одному определённому стражу (на которого указала та самая милая и ловкая девушка-воришка), после чего тот провёл его напрямую к принцу. На военную тренировочную площадку. Когда парень переступал порог помещения, он ожидал почувствовать и увидеть что-то неприятное, например, спёртый воздух, тухнущий от крови и пота; почерневшая кровь абсолютно везде где только можно; миллион разновидностей холодного оружия, что явно было в использовании, на что указывали бы все те же следы крови… Нет, Фаенону не было бы страшно в такой обстановке… Скорее чуть некомфортно. Однако, на удивление, его приятно удивило убранство пространства и атмосферы в целом. Было ранее утро, поэтому тренирующихся воинов было не так много, все они выполняли упражнения и строго соблюдали свои планы тренировки. Девушки и юноши занимались под открытым небом, в слегка прохладном воздухе. Сама площадка больше напоминала строгий спортивный комплекс, нежели место подготовки воинов. Здесь многое отличалось от обстановки за стенами Кремноса, единственное сходство — запах гари. Глазами Фаенон пробежался по всем лицам, что он видел… Ага, нашёл. Было несложно заметить принца, будущего короля Кремноса, обсуждающим что-то с подданными за достаточно широким столом. <Возможно, как раз план нападения и обсуждают… Божечки, до чего же он… Внушающий. И раздетый.> Тем временем, сопровождающий его страж успел подойти к принцу, вкратце описать ситуацию и указать на стоящего в дверях Фаенона. И, конечно же, все участники дискуссии обернулись в его сторону, сверлил изучающим взглядом. Особенно Мидеймос. Было непонятно что он пытался разглядеть: угрозу или скрытый замысел. Ну, делать ему особо и нечего, ведь посол из Охемы явился ради переговоров. Будет очень неправильно не дать им высказаться.

***

— итак… — итак? В комнате уже достаточное время висела тишина, сильно давящая на стены, окна, пол и двух парней. Принц, хозяин этих мест, стоял подальше от окна, опираясь на стол. Фаенон же неуютно ютился у стенки около двери. Его явно напрягало соколиное наблюдение, точно сверлящее его лоб. — я — Фаенон из Элизии Эйдес. — речь началась не особо уверенно. Не каждый день приходится решать проблемы такого масштаба. Особенно ему. Особенно с человеком, который потенциально мог бы «съесть» его на завтрак и не подавиться. — Я прибыл к вам, поскольку… Поскольку народ Охемы достаточно сильно обеспокоен слухами о том, что вы, принц Мидеймос, планируете войти в наш город со своей армией и… — …И? — он прекрасно знал по какой причине, зачем, с какими намерениями охемовцы устроили этот цирк. И всё же, бровь изломилась в вопросе, подыгрывая роли внимательного слушателя. — … — сказать: «развязать очередную войну» — словно себе в ногу копьё кинуть. Точно нельзя так говорить. Фаенон помялся на месте. — …И хотите сразиться с Сенатом. Не получилось сдержать резкий выдох, больше напоминающий усмешку. Ну да, ни на секунду он не ошибся. В глазах Мидеймоса, Охема, а особенно её верхушка — двуличная и эгоистичная мегера. Защищают себя и своих приятелей, думая лишь о том, как спасти себя и кучку народа в придачу, чтоб было кем командовать. Даже в прибытии этого юнца показывалось их истинное лицо — не своими руками они творят мир, а отправляют других на решение конфликтов. — народ из Охемы… Обеспокоен? — принц сделал пару шагов вперёд, проходя к столу. — Фаенон из Элизии Эйдес, возможно ты не заметил пока шёл сюда, однако многие Каструмы уже окружены либо поглощены тёмным течением. И Кремнос скоро погибнет либо от него, либо от копья своего же титана. — я прекрасно понимаю, что вы чувствуете… Но всё же… — нельзя допускать и капли сомнения в дебатах. Если ты проявляешь неуверенность в своих словах — ты уже проиграл эту битву. — не стоит из одной опасности создавать другую. — Охема десятками, если не сотнями лет, притесняла, унижала, считала кремносцев «дикарями» и «мародёрами», разводила войны с моим народом из-за разных взглядов и неприятием того, как мы живём. По-твоему, я приду и на коленях буду умолять вас принять мой народ? — …Принять? Нависла пауза. Тягучая и тяжёлая. Кажется, на этом все таланты к дискуссиям у Фаенона закончились. Желание, к слову, тоже. Попытаться отговорить от наступления на город — одно, а пытаться примирить два давно враждующих народа — явно не в силах простой деревенщины. Настроение оппонента принц чётко считал. Раз представитель Охемы уже мнётся, то необходимо добить. — возможно ты не заметил, но скоро народ Раздора поглотит сам раздор. — в сжавшуюся ладонь болезненно впивалось железо брони. И взгляд янтарных глаз был сильнее той брони, что охраняла бессмертное тело. — Если я, как будущий король, не могу избежать смерти своего дома, то должен исключить возможность смерти своих людей. так скажи мне, Фаенон из Элизии Эйдес, ты бы оставил свой народ очевидно погибать, зная, что мог бы это изменить? Ты бы сидел и смотрел, как тысячи людей, родных и знакомых тебе, разрывает на части тёмное течение? — … Как же точно принц уколол… Нет, ударил этими словами. Даже на пару секунд воздух выбил из всего тела. Никто из преследующих пламя не пытался сильно расспрашивать Фаенона о деталях гибели его Родины — видели, как трудно и больно ему даётся каждое слово, связанное с отчим домом. Память о последнем дне на Элизии Эйдес — тема, которую Фаенон и сам старался не вспоминать, а если всё-таки эта тема всплыла… Оплакивать её в самых тёмных углах Охемы, дабы святой свет Аквили не видел его слёз. Однако, он и так уже в проигрывающем положении, а уйти в апатичные мысли сейчас — равносильно сдаться и не оправдать доверие своих друзей. — если Сенат не собирается добровольно впускать народ Кремноса в Охему, а я уверен, что это так, то мы силой пробьём себе место. — я вижу ваше опасение и волнение по поводу судьбы вашего народа, принц Мидеймос. И всё же… Прежде, чем вы решите наступить на Охему, я попрошу выслушать нас. — этого я и жду. И, демонстрируя заинтересованность в предстоящей речи (с, признаться честно, толикой скепсиса), присел на округлый стол посередине комнаты. — оглянитесь вокруг. Чёрное течение поглощает Каструмы и людей один за одним. Охема или Кремнос — их обоих наполняют живые и энергичные люди. Каждый считает, что проживёт яркую и насыщенную жизнь, а конец встретит в окружении друзей и близких. Наверняка каждый был бы не против познакомить вас со своей семьёй, показать вишнёвый сад на их дворе… — парень осторожно прошёл мимо собеседника к окну, опираясь обеими руками на каменный подоконник. — …Это мило, но к чему ты ведёшь? — но… Они навряд ли проживут и половину своей жизни, если чёрное течение доберётся до их дома. — он приложил руку к своему сердцу. Сейчас как никогда нужно подбирать слова именно с его помощью. — Их жизни, их веры и надежды… Их больше никогда не будет. — … — Мидей всё это прекрасно понимал. Оттого понуро припустил голову вниз, скрывая задетое словами лицо. — война — лишь удобный случай для течения, позволяющий быстрее уничтожить Амфореус и стереть красоту нашего мира. За что будут сражаться воины, если их Родину уничтожат? Какую идеологию они будут отстаивать, если и отстаивать будет уже нечего? Куда вернутся победившие ли, проигравшие ли, если дом и трон поглощены чёрным течением? Тишина. Ничего нового Фаенон не сказал. Его слова — лишь реальность, окружающая их каждый день. Реальность, с которой кто-то борется, кто-то избегает и игнорирует, кто-то принял и живёт в гармонии с ней. Реальность, которая не несёт надежды в будущем, а лишь страх о не наступившем завтра. — я видел ужасы чёрного течения. Вы верно спросили: сидел бы я смирно, если бы мой народ умирал? Вот мой ответ: я пережил это. Я видел, как моих родных пожирают эти чудовища, как моих друзей разрывают на части. Как те, с кем еще вчера мы играли в великих героев Амфореуса, истошно вопили и умоляли о спасении, пока их тела уродовались и сгнивали. — несмотря на всю тяготу своих слов, он старался не подавать и капли той бури, что сейчас в его голове. — мог ли я это предотвратить? Стоило ли мне умереть вместе с ними? Если бы появилась подмога, хотя бы один герой пришёл спасти мой дом, изменилось бы хоть что-то? Не издавая ни звука, словно и перестав дышать, принц истуканом смотрел на посла. Его первое впечатление было ложным. Видя неуверенного парня, он не ожидал, что речи того будут настолько… Близкими? Слушать и внимать ходу мысли с каждым разом хотелось всё больше, ведь в них билась общая боль и страхи. — Мидеймос. Что бы вы делали на месте меня? Так же бы упивались чувством вины? Постарались бы излечить эти отвратные раны? А может, попробовали бы изменить ход истории? Я уверен в одном — вы бы никогда не забыли трагедию, которую принесло чёрное течение. Но если, исключительно если, вы бы знали, что можете сократить число жертв и даровать вашим людям дни покоя и безопасности — вы бы противились этому шансу? Стремились бы к нему? — если такой шанс есть — я буду стараться его исполнить. — так может, стоит предотвратить надвигающуюся угрозу другим способом? — каким? — возможно… Вас устроит такой расклад: вместо Сената, вы будете состязаться со мной? — …ты? — я знаю, что любое сражение — дело чести Кремносцев. Поэтому, через пару дней я буду ждать вас в Янусополисе, чтобы наш спор судил Талант. От исхода нашего пари будет зависеть исход. Выиграете вы — ни я, ни госпожа Аглая, ни преследующие пламя у вас на пути не встанут, вы сможете спокойно войти в Охему со своей армией и дальше ваши действия не ограничиваются. Можем даже забыть о нашей сегодняшней встрече. Выиграю я — вы присоединитесь к путешествию преследующих пламя, а дело о жителях Кремноса будет урегулировано в мирном порядке вместе с Аглаей и Сенатом. Поверьте мне, принц Мидеймос, я костьми лягу — но постараюсь сделать всё, чтобы ни одна из сторон не понесла тяжёлые убытки. Если можно избежать смерти, зачем её допускать? Если мы можем объединиться против общего врага, зачем продолжать эту войну? — … — принц долго испепелял посла взглядом. Его неожиданно эмоциональная речь чем-то задела Мидея. Что греха таить — отозвалась в его душе. Удивительный пацифистский характер, коих Мидеймос еще не встречал. — я надеюсь… Принц Кремноса тянет не потому, что боится проиграть простой деревенщине? Каков наглец! Растрогал речами, а сейчас берёт на слабо? Он не знает, кто обучал посла мастерству речи, но тому явно стоит выбить лишний глаз. — …Хм. Ну что ж, Фаенон из Элизии Эйдес. Я принимаю твой… Твоё предложение. — заинтересованность. Это было первое, что успел увидеть Фаенон, прежде чем Мидеймос прошёл к двери, поворачиваясь спиной к нему. Мидеймос явно заинтересован сложившейся ситуацией. У него получилось? У него действительно вышло урегулировать надвигающуюся проблему? — посмотрим, сможет ли «деревенщина» вообще выдержать. Учти, из-за твоей слёзной истории, «поблажек» я тебе не дам. — хорошо. Я буду ждать. И тяжелая дверь комнаты их аудиенции захлопнулась. Великий Кефал, как же быстро сейчас Фаенон скатился по стенке вниз, ощущая тройную тяжесть собственного тела. Этот эмоциональный взрыв он явно запомнит надолго: страх, волнение, тоска, меланхолия, надежда, еще раз волнение… Если Аглая не даст ему парочку выходных, он сам сбежит в какую-нибудь Рощу Муз и засядет там в самых тёмных углах библиотек. Кстати, когда он туда сбежит, надо не забыть поблагодарить своего учителя. Тот явно сейчас уже добрые 10 минут беспощадно икает, поскольку именно его умение вести диалоги вдохновило Фаенона на такую речь. Спустя пару минут после ухода принца, в комнату зашёл тот же стражник, что и помог Фаенону войти в Кремнос. Поняв, что дискуссия закончена, он помог парню пройти всё здание, попутно останавливаясь на уж очень интересных послу местах, двигаясь к выходу.

***

— Фаенон, раз ты успешно вернулся, мне интересно кое-что узнать… — мм? О, Кастория! Да-да, слушаю. Спустя пару дней, пользуясь успехом «перспективного политического деятеля», Фаенон таки добился парочку выходных дней. И сейчас, он раскинулся на одном из лежаков и преспокойно внимал свет Кефала, параллельно почитывая какую-то книгу, на незнакомом Кастории языке. В каком-то странном жёлто-фиолетовом костюме… Кажется, именно поэтому найти его было тяжело — прячется от эстетического гнева ткача. — я многое слышала о господине Мидеймосе… Мы с ним следуем титанам разрушений, поэтому мне стало интересно… Что ты можешь сказать о нём? — не знаю… — книга лишь на миг опустилась на стол, начиная секундное размышление, после чего вновь вернулась в исходное положение. — Какой-то он очень уж хвастливый. Вечно: «видел ли ты, Фаенон» то, «знаешь ли ты, Фаенон» это. Будто с ребёнком говорит. — и демонстративно всплеснул руками, эдак: «что он вообще о себе думает? Он тут принц что ли?» — К тому же полураздетый. Я б ему рубашку подарил. — …? — голова чуть склонилась в непонимании. — ну… У них там не круглогодично месяц свободы, чтоб голым ходить! Ну, в плане… Не то, чтобы я раздетых людей не видел, их полно в купальнях, просто… У них же там не купальня? И поэтому резона так ходить нет. Он же принц, одежды должно быть навалом… Оохх… В общем. Думаю, ты поняла. — … — абсолютно точно, она ничего не поняла. Кроме того, что Фаенона впечатлила раздетость принца. — да, поняла.