Ещё раз?

1. Гость

      Обычный четверг. Ничего нового. Лу возвращается с работы домой. Промокшая насквозь — ещё утром прогноз погоды обещал дождь, но она забыла дома зонт. Обувь небрежно отодвигается ногой в сторону, кожанка летит на тумбочку, сверху — повязка с глаза. Одежда противно липнет к телу, поэтому маршрут сразу выстраивается в сторону душа.       Спустя полчаса Лу вытягивается на диване в гостиной. Уставшие мышцы ноют, но тело впервые за много дней полностью расслаблено, а в голове царит блаженная пустота. По телевизору показывают мелодраму, на которую Рид против воли подсела — всё-таки есть что-то в этих сопливых историях, когда все пытаются выяснить, кто кому изменил и кто от кого залетел. Не замечаешь, как переходишь от стадии равнодушия к тому, что следишь за сюжетом.       Организм просит перекус, но вставать — нестерпимо лень. Хочется дать себе немного времени, потом отправиться спать. Может быть, получится выспаться.       Звонок в дверь нарушает планы. Вызывает раздражение и желание закатить глаза. В голову не приходит ни одного варианта, кому Лу нужна в такой час. Она знает только, что шею готова свернуть любому. Хочет даже притвориться, что дома никого нет, но звонок повторяется.       Обычный четверг. Должен был быть обычным. Спокойным.       Лу вздыхает. Проклинает непрошеного гостя и встаёт. Босыми ногами шлёпает к прихожей, приближается к двери, смотрит в глазок. Челюсть сжимается против воли, хватка на ручке усиливается. В груди ядовитой змеёй скручивается дурное предчувствие.       Впрочем, с этим человеком разве могут прийти хорошие новости? Вряд ли он явился, потому что соскучился за полгода.       «Блядство», — единственное, что мелькает в голове, прежде чем Лу открывает.       Марк Жонсьер на её пороге. Ничуть не изменился. Разве что усталости на лице прибавилось, которую он явно старается скрыть. От Рид её не спрячешь, разумеется, — она знает его слишком хорошо и видит насквозь. Взгляд суров и серьёзен. Даже чересчур. Словно над инквизитором грозовые тучи собрались.       Желание захлопнуть дверь и забыть об этой встрече велико, но Лу не двигается. Ради ерунды Марк явился бы едва ли, тем более до такой степени смурной, поэтому приходится заставлять себя не поддаваться импульсам. Однако и разговор девушка не начинает — ждёт, когда это сделает Жонсьер. Не приглашать ведь его на чай?       После того, что было полгода назад. После «Прости, мы не подходим друг другу», и «Тебе нужен кто-то получше», и «Мне нужно сосредоточиться на работе». После бесконечных попыток понять, в чём на самом деле причина, и тотального игнорирования всех вопросов. После того как нервы натянулись до такой степени, что нахождение с ним в одном здании стало невыносимым, ибо не обращать на него внимания было невозможно.       После того как по настоянию врачей она ушла в отставку, а он решил, что это замечательная возможность и вовсе исчезнуть из её жизни — и больше вообще не появляться. Будто его не было. Будто между ними ничего не было.       На секунду взгляд Марка цепляется за левый глаз Лу. Слепой. Подёрнутый мутной пеленой. Это длится лишь миг, но она замечает. Затем Жонсьер смотрит в здоровый, серый. Его пальцы, держащие чёрную папку, сжимаются крепче.       — Пустишь?       — Смотря зачем ты пришёл.       — Иво исчез.       Лу хмурится. Меньше всего она ожидала услышать подобное.       Рид замечает, что лицо Марка становится напряжённее после этих слов. Она открывает дверь шире, отходит в сторону. Наблюдает, как он переступает порог и окидывает взглядом квартиру. Только сейчас Лу осознаёт, что Жонсьер тут ни разу не был — они расстались, ещё когда она жила в Термитнике.       Да уж, многое изменилось за это время.       — Просто взял и исчез?       Лу закрывает дверь и поворачивает ключ. Жестом приглашает Марка в гостиную. Со злорадством замечает, что он чувствует себя неуютно. Само собой, напряжение в плечах и хмурый взгляд можно списать на те новости, с какими Жонсьер пришёл, однако девушка более чем уверена, что дело не только в этом.       Они садятся друг напротив друга. Она — на диван, а он — на кресло. Чёрная папка ложится на журнальный столик между ними. Марк подаётся вперёд, упирается локтями в колени и сплетает пальцы. Выглядит уставшим и не спавшим лет десять. Лицо кажется слишком бледным, а под глазами чёткими полукругами лежат синяки.       Лу забывает о злорадстве, выпрямляется. Вновь хмурится. Не желает того, но всё равно чувствует, что переживает. Прям как раньше. Сердце болезненно ёкает из-за измученного вида Марка, и Рид ничего не может поделать с этим бьющимся в груди предателем. Казалось ведь, что всё уже давно прошло.       Казалось.       — Марк?       — Нет, не просто. Приор решил, знаешь… отправиться за Периметр. Последнее время там много исследований проводится, кое-где даже лагерь разбили, и Иво решил, что ему нужно и самому на всё посмотреть. Я отговаривал, пытался убедить, что это плохая идея…       — Хуёвая.       — Да, спасибо. Однако он слышать не хотел. Был уверен, что всё будет нормально. В конце концов, рядом я, мои бойцы и его охрана. Мимо Стоуна так и вовсе муха не пролетит. Я сдался, поэтому три дня назад мы приехали вместе к лагерю.       Марк замолкает, но Лу уже и так предполагает, каким будет продолжение. Она только понятия не имеет, что испытывает. Раздражение, испуг, беспокойство… желание оторвать Иво голову? У неё в мозгу не укладывается, как умнейший человек в Нью-Пари мог совершить такую глупость. Когда после переворота прошло времени всего ничего и недовольных куча, а желающих Приору в лоб пулю пустить — ещё больше.       «Блядство…» — второй раз за вечер думает Лу и быстрым движением щипает пальцами переносицу.       — А ты не думал ему отпуск предложить, а? Человек явно переработал и ёбнулся.       — Ты про Приора говоришь, Лу.       Впрочем, сказано это словно на автомате. Не так, будто Марк действительно недоволен.       — Ну арестуй меня.       Он смотрит в ответ с ещё большей усталостью.       — Я не про Приора говорю, а про друга, ок? А всё, что я о нём думаю, он и так знает. Да и признайся, что ты то же самое подумал, когда он заявил, что хочет прокатиться за Периметр.       Марк молчит, только взгляд его по-прежнему зафиксирован на Лу. Она принимает это за ответ и больше не комментирует. Спустя миг садится по-турецки и скрещивает руки, чтобы подавить возникающие порывы, которые тянутся прямиком из прошлого. Невозможно же спокойно смотреть на такого побитого Жонсьера.       Хочется обнять, провести ладонью по голове, сжать плечо.       Раздражает ужасно.       — Дальше-то что? Куда он делся?       — Если бы я знал… Вечером он был в лагере. Ночью все легли спать. Остались дежурные, само собой. Утром его уже не было. Ни его, ни сопровождения. И дежурные в отключке.       Лу округляет глаза.       — Кей тоже пропал?!       — М-м… да. Прости, что не сообщил об этом вместе с новостью об Иво.       Сначала хочется взорваться, но это желание пропадает в ту же секунду. Во-первых, она бы тоже в первую очередь думала о том, кто ей ближе, а во-вторых, тон, которым Марк сказал «прости», надломило в ней что-то. Не хочется ругаться. Возникать. Предъявлять претензии. Да и смысл? Делу это не поможет, а им теперь, очевидно, снова работать вместе и проводить бок о бок каждый день. Лишнее напряжение точно не нужно.       — Почему ты вообще ко мне пришёл, м? В Инквизиции достаточно людей, которые на стороне Иво и могут тебе помочь. Целая куча. Гораздо более компетентных, чем я. И незаинтересованных к тому же. Эмоции не будут глаза застилать.       — И кому из этой кучи я могу доверять?       В гостиной наступает тишина. Марк и Лу смотрят друг на друга неотрывно, пристально, словно один другому в душу пытается залезть. Никто не произносит ни слова добрых пять минут. Воздух становится будто наэлектризованным. Кажется, ещё немного — и молнии полетят.       Жонсьер отводит взор, и шторм стихает не начавшись.       — Не верю, что никого не нашлось.       — Я уже давно доверяю в своей жизни только двум людям — Иво и тебе. Как видишь, Иво исчез. К кому я ещё могу прийти за помощью?       — Даже рискуя получить по морде?       — Зная, что получу. И удивлён, что лицо до сих пор целое.       — Я за полгода без одного глаза так и не научилась целиться по-человечески. Промахнулась бы всё равно. Да и жалко. Личико-то симпатичное, хоть и бесячее. Ну и Иво спасибо не скажет, что я его правой руке физиономию разукрасила.       — Да нет, он скажет, что мало попало.       Марк вновь смотрит на Лу. Она вскидывает правую бровь, но он опускает взгляд на папку, двигает её к Рид. Отвечать на немой вопрос не собирается и явно жалеет о тех словах, что ляпнул пару секунд назад. Девушке хочется развить тему, додавить Жонсьера, чтобы он хотя бы сейчас сказал правду, однако она решает отодвинуть разговор.       Лу тоже переключает внимание на папку.       — И что ты мне принёс?       — Процесс поисков.       — Ну да, что это я? Всё задокументировано. В цифровом варианте тоже есть?       — Разумеется.       — Я не сомневалась.       Наступает пауза. Лу смотрит на файлы, а Марк — она чувствует — на неё.       Если быть честной перед собой, Рид согласилась помочь ещё в самом начале разговора. А уж после новости о том, что Кей тоже исчез, сомнения и вовсе испарились. Да она и без того бы себя сгрызла, если бы отказалась. Уверена в этом.       Лу глубоко вздыхает. Поднимает глаза на Марка, встречает его взгляд.       — Ты же знал, что я не откажу.       — Надеялся.       — Не пизди. Знал.       Он не отвечает, но она и не настаивает. И так всё понятно.       Лу разгибает ноги и руки, подползает к краю дивана, тянется к папке.       — Ладно, давай искать пропажу.

2. Эмоции

      Две недели впустую. Иво могли уже тысячу раз убить, изнасиловать и на кусочки порезать, а Лу с Марком по-прежнему на месте топчутся. Из прогресса только поехавшая крыша — вот уж кто упорно двигается вперёд. Не срываться друг на друге им удаётся лишь чудом и милостью Единого, не иначе. В противном случае Рид не может объяснить, откуда у неё столь объёмный вагон терпения, а главное — откуда он у Жонсьера. Раньше один другого гарантированно бы сожрал.       Погода сегодня ясная, солнечная и тёплая — будто издевательство над паршивым настроением. Радует, что хотя бы в Стеклянном парке, куда Марк и Лу дружно решили переместиться, тишина и полное отсутствие людей. В разгар рабочего дня оно и неудивительно, впрочем. Главное, можно относительно спокойно обо всём подумать в других декорациях, а то Инквизиция и лагерь за Периметром уже сводят с ума.       Марк сидит на скамейке неподвижно, как скала, смотрит вперёд и почти не моргает. Лу же успевает сменить десять поз и ещё пятнадцать раз вздохнуть, бормоча ругательства и проклятия под нос. Вот и сейчас она наклоняется, упирается локтями в колени, сплетает пальцы и выпускает воздух носом.       — Ну как так-то, блять? Сквозь землю он провалился, что ли? Или его расчленили, а части тела по лесу раскидали?       — Лу…       — Ну что?!       — Не смешно.       — А я шучу, по-твоему? Как будто мне смешно!       Лу откидывается на спинку скамейки. Сидит в таком положении три секунды, затем резко встаёт. С раздражением поправляет повязку на глазу и суёт руки в карманы джинсов. Несколько раз проходится мимо Марка туда-сюда, однако самой от этого легче не становится, а у него никакой реакции не появляется.       — Ты вообще бесишь, блин. Со своим спокойствием. У тебя эмоции вообще есть какие-то, нет? Или ты так и будешь из себя робота строить?       Рид прошагивает туда-сюда снова и останавливается. Марк теперь оказывается за спиной.       От него не следует никакого ответа. Лу и не ждёт, на самом-то деле. Она понимает, что кидается всеми этими претензиями от безысходности и усталости, просто потому что их надо куда-то вылить. Девушка не то чтобы рада сбрасывать негатив на него, но больше некуда. А если кто и способен снести её агрессивные всплески, то это точно он.       — Последний раз, когда я позволил себе эмоции, ты ослепла на один глаз.       Лу застывает каменным изваянием. Ей кажется, что в организме после слов Марка все процессы останавливаются. Даже пульс замирает. Её словно окатывает ледяной водой, потом бросает в жар. На миг всё становится чёрным и перед здоровым глазом, а мозг теряет способность думать и обрабатывать информацию.       Шок от осознания длится всего секунды, но ощущение такое, будто Лу стоит недвижимо несколько часов, не меньше. Она приходит в себя и только тогда понимает, что именно Марк сказал. В чём он признался.       Рид медленно моргает, расслабляет сжавшиеся в кулаки пальцы.       — Так и знала, что ты расстался со мной из-за чувства вины. Спасибо, что подтвердил.       Она без понятия, что чувствует по этому поводу. Ноль предположений. Словно бы ничего — и всё сразу. Уделять много времени оказавшейся правдой догадке в любом случае не хочется. Всё равно уже ничего не изменишь. Сейчас главное — наконец продвинуться в поиске Иво, а уж вместе с ними найдётся и его сопровождение. Остальное не имеет значения.       Лу неспешно поворачивается, встречает направленный на неё пристальный взгляд Марка. В нём тоже тысяча эмоций и ни одной одновременно. Жонсьер выглядит так, точно не собирался говорить то, что вылетело из его рта мгновения назад.       Рид не планирует обсуждать обнаруженную правду и снова садится на скамейку.       «Дура. Так хотела, чтобы он признался, и что теперь? Только хуже стало. Надо вернуться к делу и всё это забыть».       — Мы что-то упускаем. Или кого-то. Нас за нос водят, как дебилов. Надо позвать в это дело кого-то незаинтересованного. Кому можно доверять. Нужен взгляд со стороны.       Тишина. Лу будто в воздух всё сказала. Обычно, даже когда Марк ничего не говорит, она хотя бы чувствует, что он её слышит и вовлечён в разговор. Сейчас кажется, что слова пролетели мимо и пункта назначения не достигли.       Рид сводит брови, поворачивается к Жонсьеру и обнаруживает, что он всё это время смотрит на неё неотрывно и внимательно. Она сжимает челюсти. Разжимает. Сдерживает порыв закатить глаза. С трудом сдерживает. В конце концов, это ведь её базовая настройка.       — О чём бы ты ни думал — не думай. Меня интересует только дело. Ага?       Лу держит зрительный контакт ещё несколько секунд, затем отворачивается. Убирает руки в карманы кожанки, закидывает ногу на ногу. Закрывает глаза. Опускает голову. Поднимает. Покачивает ею. С очередной волной раздражения понимает, что теперь не в состоянии думать о деле. О том, что сейчас должно волновать в первую и последнюю очередь.       «И всё-таки это болезненное, блять, открытие».       — Башку бы тебе оторвать, честное слово, Жонсьер.       В тоне Лу куда больше злости и обиды, чем хочется показать. Однако совладать с голосом не получается.       — Лучше бы мы правда просто друг другу не подходили.       Она резко встаёт.       — Не могу соображать. Завтра увидимся.       С этими словами, не дожидаясь ответа, Лу стремительным шагом направляется к выходу из парка.

3. Нужен

      — Даже не думай.       — Я уже подумала. И решила. Можешь не начинать.       — Это опасно.       Лу фыркает и смотрит на Марка, выгнув дугой бровь. Ждёт более веских аргументов, но не слышит их ни через минуту, ни через две.       — Пипец, а небо — голубое. Ещё фактами обменяемся?       Они скрещивают взгляды словно шпаги, и отступать никто не собирается.       Буквально час назад выяснился примерный маршрут, куда мог деться Иво. Лу без промедления вызвалась пойти туда же. Не в одиночку, само собой, но Марк всё равно взъерепенился. С тех пор, вместо того чтобы заниматься полезными делами, они сидят в его кабинете и спорят.       Рид бы двести раз уже собралась и уехала, но Жонсьер не может её отпустить.       — Лу…       — Слушай, не надо на меня свои страхи и вину перекладывать, ладно? Разбирайся с этим сам. Ты пришёл ко мне за помощью, разве нет? Так принимай эту самую помощь. Я могу себя защитить. Главное — пропавших найти живыми, а ты хернёй страдаешь.       Она поднимается с кресла, разворачивается к Марку спиной и направляется к двери. Хватается за ручку, но замирает. Не может заставить себя нажать на неё и выйти. Стискивает зубы, посылает в свою сторону миллион проклятий.       «Тряпка».       — Ты даже не поговорил со мной. Ни слова не сказал. Как я, блять, должна себя сейчас чувствовать, скажи, а?       Лу вновь смотрит на Марка. В носу противно свербит, но она не обращает внимания. Старается не обращать.       Шесть месяцев думать, что всё прошло. Отболело. Закончилось. Покрылось корочкой. Шесть месяцев. Ради чего? Ради того чтобы обнаружить, что это был виртуозный самообман?       — Ты просто решил всё порвать. Решил, что ты мне больше не нужен и нам надо разойтись, потому что я, видите ли, заслуживаю лучшего.       — А я нужен?       «Нужен», — сразу же появляется в голове, не успевает Лу толком обдумать его вопрос и свой ответ.       Тем не менее некоторое время она ничего не произносит.       — Полгода назад — да, был нужен. Больше всех на свете. А сейчас — не знаю.       Наступает пауза. Лу отводит взгляд. Её голос становится тише.       — Я не знаю, Марк.       Она снова оказывается лицом к двери и наконец давит на ручку. Выходит из кабинета.       — Пойду переоденусь. Я еду с тобой. Это не обсуждается.       «Сама себе противоречишь, Рид. Хочешь держаться подальше, но провоцируешь на откровенный разговор. Логика на высоте…»

4. Усталость

      Иво, Кей и заменивший Лу телекинетик живы только с помощью Единого. Что с ними делали, Рид не хочет знать — в этом она себе честно признаётся. Допросом занимается уже Марк, и девушка попросила его не рассказывать ей никаких подробностей. Главное, что всех получилось найти. Что ещё важнее — живыми. Остальное её не интересует. Хватает того, что место, где она их нашла, наверняка теперь будет преследовать в кошмарах.       Лу не может оторвать взгляд от мертвецки бледных Иво и Кея, от чьих рук к капельницам тянутся тонкие трубки. Оба мужчины без сознания и очнутся неизвестно когда, но находящиеся в лагере доктора заверили, что они придут в себя скоро и их можно будет перевезти в Нью-Пари. А пока остаётся только набраться терпения.       Лу и самой не помешает отдохнуть. Она без понятия, на каких ресурсах держится и как до сих пор на ногах стоит — с учётом того, что её прилично пошатывает. Хватает моргнуть на секунду дольше обычного, и Рид ощутимо и бесконтрольно заносит в сторону.       Чудо, но поцелуя с землёй не случается. Вместо этого в локоть и плечо впиваются чьи-то пальцы, а щека впечатывается в чужую грудную клетку. Дыхание сбивается, и усилием воли Лу заставляет себя поднять тяжёлые веки. Спустя бесконечные минуты до неё доходит, что от падения её спас Марк.       Марк, которого она практически со скандалом заставила остаться в лагере, чтобы тут был хоть кто-то, кому она верит безоговорочно и кто встретит. Кто проконтролирует всё здесь, чтобы не случилось никаких сюрпризов.       Марк, который держит её теперь так крепко, будто она испарится, если он ослабит хватку хоть немного.       Раньше Лу не могла стерпеть, даже если он задевал её совершенно случайно. Она мгновенно отстранялась, отходила. Мрачнела. Отворачивалась. Сейчас ей не хочется отодвигаться ни на миллиметр. Плевать, что это увидит весь лагерь. Да хоть всё человечество. Без разницы.       — Я устала. Не могу идти. Ничего не вижу.       Хочется, чтобы сказанное было фигурой речи. Преувеличением от усталости. Однако состояние после этого похода вымотанное настолько, что ноги вправду отказывают, а пелена перед здоровым глазом стоит такая, что взгляд не может ни на чём сфокусироваться. Лу действительно чувствует, что если Марк отпустит её и отойдёт даже на полшага, то она по-настоящему упадёт и не сумеет подняться.       Лу не успевает моргнуть, как уже оказывается на его руках. Мозг работает так заторможенно, что не успевает поймать момент, когда положение Рид из вертикального превращается в горизонтальное, а голова падает на плечо Марка. Это просто случается.       Лу не против. У неё нет сил быть против. И желания, наверное.       — Ты закончил с допросами?       — Тебя это интересует?       Она медленно обдумывает вопрос, пока Марк её куда-то несёт.       — Нет.       — Тогда не спрашивай. И отключайся.       Дважды повторять не надо.       Лу отрубается, словно он нажал на кнопку у неё в голове.

5. Шанс

      Более-менее спокойно выдохнуть получается только через пару недель после того, как Иво вместе с сопровождением возвращают в Нью-Пари и обеспечивают полным медицинским уходом. Лу поначалу торчит у постелей то Иво, то Кея, не в состоянии заставить себя уехать домой. Лишь когда убеждается, что им ничего не грозит, она оставляет всё врачам и Марку и перестаёт проводить в больнице каждый день.       Жонсьера девушка не видела уже несколько дней. Они не списывались и не созванивались. Он не приходил. Однако сегодня звёзды особые сошлись, вероятно. Марк снова в её квартире, и в этот раз Рид угощает его чаем.       Лу даже шутит, что не отравила его. Марк даже улыбается.       На кухне стоит тишина, но девушка не знает, хорошо ей от неё или плохо. Хочется попросить его остаться или потребовать уйти. Она не знает, ей будет больно, если он снова исчезнет из её жизни — или если останется в ней.       — Я люблю тебя.       Лу не может сдержать эмоций и округляет глаза. Она переводит взгляд со своей чёрной кружки на сидящего напротив Марка.       Он смотрит в ответ спокойно, будто сообщил самую обыкновенную и естественную вещь на свете, а не признался в любви спустя месяцы после разрыва отношений.       — Я никогда не переставал. Но меня правда захлестнуло чувство вины. Я верил, что виноват в твоей травме. Что не сберёг тебя. Не смог защитить. Что будет лучше, если я стану держаться подальше. Я не поговорил с тобой толком после случившегося, потому что не мог смотреть тебе в глаза. Легче было наговорить тебе бред про то, что мы друг другу не подходим и мне надо сосредоточиться на работе. Но не было ни дня, когда бы я про тебя не думал. Особенно когда ты ушла в отставку и исчезла из поля зрения. Тогда всё стало ещё хуже. Я много раз порывался позвонить или написать, но мне казалось, что я не имею права. Я думал, что моя неосмотрительность сломала тебе жизнь. Но пока мы искали Иво, пока снова каждый день проводили вместе… и после всех разговоров за эти недели… многое встало на место. В частности, я в полной мере осознал, что я просто законченный идиот. И я люблю тебя. Прости меня.       Марк замолкает, а Лу не знает, как реагировать на эту исповедь. Хочется засмеяться и заплакать. Её захлёстывает так много эмоций, что она не имеет понятия, какую выбрать первой.       Рид медленно вдыхает, ещё медленнее выдыхает.       — Не законченный, а конченый.       — Тебе виднее.       Лу покачивает головой, потом упирается локтями в стол и обхватывает её руками. Спустя время выпрямляется, переплетает пальцы и прижимается к ним носом. Вновь смотрит на Марка.       — И что мне с тобой делать, а, идиот?       — Давай попробуем ещё раз?       Рид усмехается, откидывается на спинку стула.       — Чтобы ты потом после новой проблемы опять решил…       — Этого не повторится. Обещаю. Никогда.       Она только сейчас осознаёт, что он всерьёз предлагает быть вместе. Заново. Без шуток. Ей тоже становится не до смеха. Лу едва не впивается взглядом в его лицо.       — Ты не прикалываешься…       — Нет. Я бы с таким не шутил.       — Ты реально этого хочешь?       — Хочу.       Лу снова вздыхает. Ей страшно и тревожно. Может быть, и хочется сделать шаг навстречу, но не получается толкнуть себя вперёд, к нему. Несмотря на то что за прошедшие недели между ними вроде как случилось потепление.       — Я не могу тебе ничего обещать.       «Наверное, я тоже тебя, придурка, люблю. Как полоумная. Только я не знаю, сколько мне теперь понадобится времени, чтобы снова сказать это вслух».       — Но если ты хочешь заново, тебе придётся начинать прям… с самого начала. Потому что пока мне больше всего хочется огреть тебя сковородкой.       Марк улыбается второй раз за вечер. Еле заметно, но всё же.       — Я готов.       — Получить сковородкой?       — Это тоже.       Лу тихо фыркает и покачивает головой.       — От тебя одни беды с башкой.       — Я не специально.       — Ага, рассказывай.       Невольно она смягчается, а на душе становится легче. Немного.       — Знаешь, делай что хочешь. Но если получишь — сам виноват.       — Хорошо.       Лу больше нечего сказать. Она только замечает, что спустя много времени во взгляде Марка загорается хоть какая-то жизнь.       Может, у них и правда есть шанс. Кто знает?