Любить тебя тихо

2

      — Так что именно вы нашли? — спрашивает Гермиона чуть позже, когда ужин уже разложен по тарелкам. — В письме из отдела аврората было слишком мало деталей.       — Потому что мы сами до конца не понимаем, что это. — напряженно отвечает Гарри.       — Насколько всё плохо?       — Пока никто не умер.       — Гарри.       — Но один артефакт чуть не сложил пополам восточное крыло мэнора.       Между ними повисла долгая пауза.       — Что именно он сделал? — спрашивает Гермиона, уже совершенно другим тоном.       — Пространственный сдвиг, — спокойно отвечает Малфой, разрезая мясо. — Комната попыталась свернуться сама в себя.       Вилка замирает в её руке.       — Это невозможно.       — Мы тоже так думали, — сухо замечает Гарри.       — Пространственные чары такого уровня не держатся на одном артефакте.       — Именно поэтому ты здесь.       Любопытство уже начало подниматься где-то в сознании Гермионы, привычно вытесняя всё остальное. В глазах сразу появляется тот самый живой блеск, который Гарри помнил ещё со школы — опасный признак того, что её уже затянуло.        — И сколько предметов вы нашли?       — Чуть больше сорока, — отвечает Гарри. — Но активны примерно десять.       — Где они сейчас?       — В мэноре. Перемещать их пока слишком опасно.       Гермиона медленно кивает, уже мысленно перебирая возможные схемы защиты и древние родовые конструкции.       — Хорошо. Я хочу увидеть всё завтра утром. Гарри, мы начнём с нестабильных объектов и…       — Работать ты будешь с Малфоем. — фраза обрывает её на полуслове.       — Что? — глаза Гермионы резко расширяются. На лице застывает такое искреннее потрясение, что Джинни тут же прячет улыбку за бокалом вина.        Тихий смешок всё-таки срывается у Гарри, явно ожидавшего именно такую реакцию, но уже в следующую секунду выражение его лица становится серьёзнее.       — Хранилище завязано на крови рода. Большинство комнат не открывается без него.       — Прекрасно. Тогда он откроет двери и сможет на этом закончить своё участие. — взгляд метается от Гарри к Малфою, вспыхивая знакомой колючей искрой.       Уголок губ Малфоя едва заметно дёргается, но голос совершенно ровный:       — Боюсь, всё немного сложнее, Грейнджер.       — Меня начинает раздражать, насколько ты спокоен в сложившейся ситуации.       — А ты предпочла бы, чтобы я начал паниковать?       — Я предпочла бы, чтобы ты вёл себя хоть немного… нормально для Малфоя.       Одна бровь медленно приподнимается вверх, а в серых глазах на мгновение появляется тень явного удовольствия.       — Ты сейчас жалуешься на то, что я недостаточно раздражаю тебя?       Гермиона уже подаётся вперёд, набирая в грудь воздух для ответа, явно не самого любезного, но Гарри успевает вмешаться.        — Гермиона.       — Нет, серьёзно, — раздраженно выдыхает она — Я возвращаюсь спустя семь лет и узнаю, что вы тут все коллективно потеряли рассудок.       — Половина артефактов не обезвреживается без наследника рода, — Гарри хмурится. — Некоторые реагируют только на его магию. И никто в отделе не знает это хранилище лучше Малфоя.       — Уверена, это можно пережить.       — И он лучший аврор в моём отделе.       Медленно выдохнув и досчитав про себя до трех, Гермиона всё-таки откидывается на спинку стула, прекрасно понимая, что спорить с Гарри сейчас абсолютно бесполезно.       — Судя по твоему лицу, тебя это ужасно веселит. — уже заметно спокойнее говорит Гермиона, чуть прищурившись.        — Возможно, совсем немного.       — Предатель. — вставляет Гермиона после паузы. — Я ещё даже не решила, буду ли участвовать в этом.       Взгляд серых глаз спокойно скользит по её лицу поверх бокала. В нём только внимательное изучение и едва заметное удовольствие от её раздражения.       — Решила.       — Неужели, Малфой? — в его сторону уже летит испепеляющий взгляд кудрявой ведьмы.       — Ты начала расспрашивать про артефакты раньше, чем попробовала ужин. — замечает он с самоуверенностью, которая мгновенно вызывает желание закатить глаза.        Гарри с Джинни быстро переглядываются поверх тарелок, и уголки их губ почти синхронно ползут вверх — слишком довольные происходящим. И к собственному раздражению Гермиона понимает — он прав.