Сердце дома Блэк

Хогвартс жил своим привычным шумом. Он никогда не умел быть тихим — даже ночью замок словно дышал: где-то хлопали двери, по коридорам разносились шаги, а в окнах отражались огни свечей и движущиеся тени. Но за этим шумом всегда было что-то ещё. Личное. Скрытое. Аделаида Блэк шла по коридору чуть быстрее обычного. Учебники прижимала к груди крепче, чем было нужно, будто это могло удержать её мысли в порядке. — Ты сейчас кого-нибудь убьёшь этим взглядом, — лениво протянули сбоку. Она даже не сразу повернула голову. — Я никого не убиваю взглядом. — Пока что, — добавил Барти Крауч, оттолкнувшись от стены. Он шёл рядом так естественно, будто всегда там и был. — Иногда мне кажется, ты просто ещё не пробовала. Она коротко фыркнула — почти незаметно, но живо. — Тогда держись подальше. — Я не умею держаться подальше от того, что мне интересно. Она посмотрела на него чуть дольше, чем обычно. — Это звучит как проблема. — Это звучит как правда. И они пошли дальше. В Большом зале шум стоял плотной стеной. Эван Розье активно размахивал руками, почти задев кубок соседа. — Блэк! Скажи ему, что это была стратегия! — Это был хаос, — спокойно ответила Аделаида, но в голосе мелькнула мягкая насмешка. — Хаос — это тоже тактика! — Тогда ты просто очень неудачный стратег. Розье драматично схватился за сердце. — Барти, она меня уничтожает. — Ты справишься, — спокойно сказал Барти. — Возможно. Аделаида тихо рассмеялась. Не из вежливости. А потому что рядом с ними ей действительно было легко. С другой стороны зала взорвался смех. — Я говорю тебе, это был идеальный ход! — Джеймс, ты упал на доску! — Это тактическое отступление! — Это позор, — спокойно сказала Аделаида, даже не оборачиваясь. Джеймс Поттер засмеялся громче. — Слышала? Она скучает по моему гению! — Я скучаю по тишине, — ответила она, но уголки губ дрогнули. Сириус Блэк откинулся назад, смеясь. — Она нас любит! — Я вас терплю, — сказала Аделаида. И это было почти признание. И только после этого её взгляд сам нашёл его. Римус Люпин сидел чуть в стороне от всего этого шума. Книга раскрыта на коленях. Но взгляд не был полностью в тексте. Он всегда выглядел так, будто слушал мир даже тогда, когда делал вид, что не участвует в нём. И когда их глаза встретились — он не улыбнулся широко. Просто чуть смягчился взгляд. Тихо. Знакомо. Как будто ничего не нужно было объяснять. И внутри у неё что-то тоже отпустило — на секунду. Но этого было достаточно. Позже, когда шум Большого зала начал стихать, а студенты постепенно расходились по коридорам, замок будто стал тяжелее и тише. Как будто выдыхал после долгого дня. Аделаида шла одна. И именно в такие моменты всегда становилось слишком много мыслей. — Ты опять без шарфа. Она не вздрогнула. Только замедлила шаг. Рядом появился Римус. Спокойно. Без резкости. Как будто он не подходил, а просто всегда был рядом и наконец стал видимым. Он снял свою мантию и накинул ей на плечи. — Я не замерзаю, — тихо сказала она. — Замерзаешь. Она чуть усмехнулась. — Ты сегодня следишь за мной больше обычного. Он не ответил сразу. Они пошли рядом. И это молчание было другим, чем с Барти. С Барти — напряжение. С Римусом — тишина, в которой можно было дышать. — Ты сегодня молчишь, — сказал он спустя некоторое время. — Я всегда молчу. — Нет. Пауза. — Обычно ты просто говоришь меньше, чем думаешь. Она чуть повернула голову. — А ты стал наблюдательнее. — Я просто привык тебя слушать. Эти слова прозвучали спокойно. Слишком спокойно для чего-то простого. Она отвела взгляд. Они остановились у окна. За стеклом — тёмный двор Хогвартса, мокрый от дождя, блестящий в свете фонарей. — Иногда я думаю, — тихо сказала Аделаида, — что все вокруг уверены, что знают, кто они. Она слабо усмехнулась. — И только я всё время делаю вид, что тоже знаю. Римус молчал несколько секунд. Потом очень спокойно сказал: — Ты не обязана знать сразу. Она посмотрела на него. И в этот момент он уже не был просто человеком из школы. Он был тем, кто остаётся. И именно тогда, где-то вдалеке коридора, снова раздались шаги и голос Барти. Но это было уже потом. И совсем другая история.