Сердце дома Блэк

Малфой-мэнор никогда не менялся. То же холодное величие, те же идеально ровные коридоры, серебряный свет магических люстр и ощущение, будто каждый человек в этом доме должен помнить своё место. Аделаида всегда чувствовала здесь себя спокойнее, чем во многих других чистокровных домах. Наверное, потому что здесь жила Нарцисса. И потому что Люциус, при всей своей гордости и любви к правилам, никогда не пытался смотреть на неё как на проблему, которую нужно решить. Он встретил их в главном зале с привычной сдержанностью. — Аделаида. — Люциус. Он коротко кивнул Гарри. — Поттер. — Малфой, — спокойно ответил Гарри. Аделаида едва заметно приподняла бровь. Люциус это заметил сразу и усмехнулся уголком губ. — Он становится всё больше похож на Блэков. — Это обвинение или комплимент? — спокойно спросила она. — Пока наблюдение. В этот момент сверху послышались быстрые шаги. — Мама! Драко Малфой почти сбежал по лестнице, но резко остановился, заметив Гарри. Улыбка на его лице сразу стала заметно слабее. — Поттер. — Малфой. Они смотрели друг на друга слишком одинаково для детей их возраста. Слишком внимательно. Слишком настороженно. Нарцисса появилась следом за сыном и сразу подошла к Аделаиде, легко коснувшись её руки. — Ты всё-таки приехала. — Ты писала мне три раза за неделю. — И это сработало. В её голосе появилась тёплая улыбка. Но взгляд Нарциссы почти сразу задержался на лице подруги чуть дольше, чем нужно. Слишком внимательно. Будто она снова проверяла, держится ли Аделаида. Гарри тем временем уже смотрел на Драко с плохо скрываемым раздражением. А Драко — с откровенной ревностью. И причина этой ревности была очевидна всем взрослым в комнате. Когда-то именно он был центром внимания Аделаиды. Теперь — нет. — Пойдём, — резко сказал Драко. — Отец купил новую метлу. — И что? — спокойно спросил Гарри. Драко нахмурился. — Ты вообще умеешь радоваться чему-нибудь? — Умею. Просто не метле Малфоев. Люциус тихо кашлянул в кулак, скрывая усмешку. Нарцисса обречённо прикрыла глаза. — Только не начинайте сразу. — Это он начал, — одновременно сказали мальчики. Аделаида медленно выдохнула. — Мерлин, они уже звучат как Сириус и Джеймс. — Нет, — сухо заметил Люциус. — Те были хуже. Конечно, долго спокойно всё равно не продлилось. Через час Нарцисса обнаружила их спорящими в зимнем саду. Причём спор уже явно перешёл ту грань, где дети просто обмениваются колкостями. — Ты ведёшь себя так, будто этот дом принадлежит тебе, — раздражённо бросил Драко. — А ты — так, будто тебя бесит, что это не так. — Это дом Малфоев. — Да? А тётя Адель почему-то проводит больше времени со мной. Драко резко шагнул ближе. — Потому что ты постоянно рядом с ней. — Может, потому что я её семья? — Ты Поттер. Эта фраза прозвучала слишком резко. Гарри мгновенно изменился в лице. — А она Блэк, — тихо ответил он. — И что дальше? Драко открыл рот, но не успел ничего сказать. — Дальше вы оба сейчас замолчите. Голос Аделаиды прозвучал спокойно. Но слишком холодно. Мальчики сразу обернулись. Она стояла у входа в зимний сад, скрестив руки. — Вы ведёте себя как дети. — Потому что мы и есть дети, — буркнул Драко. Аделаида посмотрела на него долгим взглядом. И он сразу отвёл глаза. Всегда отводил первым именно перед ней. — Драко. Её голос стал мягче. — Гарри не виноват, что появился в нашей жизни. — Я знаю. Но прозвучало это неубедительно. Гарри тихо усмехнулся. — Он думает, что я украл тебя. — Поттер— — Гарри. Оба мальчика замолчали. Аделаида устало потёрла переносицу. — Вы либо научитесь существовать рядом нормально, либо я больше никогда не приведу вас вместе. — Это угроза? — нахмурился Драко. — Да. И впервые за весь день Гарри тихо рассмеялся. Вечером Нарцисса всё-таки поймала Аделаиду одну. Они стояли на балконе второго этажа, пока внизу домовики накрывали стол к ужину. Снаружи медленно шёл снег. — Ты устала, — тихо сказала Нарцисса. — Это становится твоей любимой фразой. — Потому что это становится твоим постоянным состоянием. Аделаида ничего не ответила. Нарцисса смотрела на неё несколько секунд. А потом осторожно произнесла: — Ты никогда не думала… что заслуживаешь другой жизни? Аделаида нахмурилась. — О чём ты? — О Гарри. Тишина стала мгновенно тяжелее. — Продолжай. Нарцисса медленно выдохнула. — Я люблю его, Адель. Правда люблю. Но иногда мне кажется… ты живёшь только ради него. — И? — И ты всё ещё молодая. Ты красивая. Умная. У тебя могла бы быть семья. Своя. Аделаида резко повернулась к ней. — Гарри и есть моя семья. — Я не это имела в виду. — Нет, именно это. Нарцисса прикрыла глаза на секунду. — Ты понимаешь, о чём я. — Нет. Не понимаю. Её голос стал холоднее. — Ты предлагаешь мне отдать ребёнка людям, которые никогда его не любили? — Я предлагаю тебе подумать о себе хоть раз. — А я не могу. Впервые за разговор Аделаида повысила голос. Совсем немного. Но Нарцисса всё равно вздрогнула. — Он потерял всех, Цисси. Всех. И я не стану ещё одним человеком, который оставит его. Тишина между ними стала почти болезненной. Нарцисса медленно подошла ближе. — Я не хотела сделать тебе больно. Аделаида устало закрыла глаза. — Я знаю. И это было хуже всего. Потому что Нарцисса говорила это из любви. Дом Блэков встретил её привычной тишиной. Гарри почти сразу ушёл к себе. После ссоры с Драко он был непривычно молчалив. Аделаида уже собиралась подняться наверх, когда услышала голос из гостиной. — Ты поздно. Она даже не удивилась. Барти Крауч младший сидел в кресле у камина так, будто ждал её здесь весь вечер. — Ты начинаешь раздражать меня своей привычкой появляться в моём доме без приглашения. — Но ты всё равно не выгоняешь меня. Он поднялся медленно. И сразу понял: что-то случилось. — Что сказал Малфой? — Ничего. — А Нарцисса? Аделаида устало сняла перчатки. — Почему тебе вообще всегда кажется, что ты должен знать обо мне всё? Барти усмехнулся. Но в этой усмешке уже давно не было лёгкости. — Потому что я слишком долго люблю тебя, чтобы не замечать, когда тебе плохо. Она отвела взгляд. И он сразу подошёл ближе. — Что она сказала? — Что я должна подумать о себе. — И она права. Аделаида резко подняла голову. — Даже не начинай. — Почему? Барти смотрел на неё слишком внимательно. Слишком открыто. — Потому что ты делаешь то же самое, Адель. — Что именно? — Живёшь ради других людей. Он подошёл ещё ближе. Теперь между ними почти не осталось расстояния. — Поттер. Твоя семья. Мёртвые, которых ты до сих пор не отпустила. Его голос стал тише. — И ни разу — ради себя. — Это не твоё дело. — Нет. Моё. Он сказал это резко. Почти зло. И впервые за долгое время Аделаида увидела, насколько он устал. Не физически. Эмоционально. От неё. От ожидания. От этой бесконечной дистанции между ними. — Ты хоть понимаешь, что делаешь со мной? — тихо спросил он. Она не ответила. Барти нервно усмехнулся и провёл рукой по волосам. — Конечно нет. Потому что если бы понимала — давно бы меня остановила. — Барти— — Нет. Он резко шагнул ближе. И в следующую секунду поцеловал её. Будто сорвался окончательно. Без осторожности. Без сомнений. Без права отступить. В этом поцелуе было слишком много лет. Слишком много ревности. Одержимости. Любви, которую он пытался удерживать слишком долго. Аделаида замерла всего на секунду. А потом ответила. Слабо. Почти незаметно. Но этого хватило. Барти будто потерял последние остатки контроля. Он прижал её ближе, тяжело выдыхая ей в губы, словно не верил, что это происходит на самом деле. И именно это испугало её сильнее всего. Не сам поцелуй. А то, насколько отчаянным он был. Аделаида первой отстранилась. Тяжело дыша. Между ними повисла тишина. Барти смотрел на неё так, будто после этого уже не существовало пути назад. — Это было ошибкой, — тихо сказала она. Он медленно покачал головой. И голос его прозвучал почти хрипло: — Нет, Адель. Пауза. — Ошибкой было ждать тебя столько лет.