Тишина после бури

      Ночь в спасённом городе была на удивление тихой. Как быстро могут люди восстановить обычное течение жизни. Обыденность, пожалуй, то, что сложнее всего разрушить.       Кальчаро встряхнул головой, отгоняя странные мысли. Они выжили, многое пережили.       Сейчас, несмотря ни на что, это их ночь. Ночь всех победителей.       Звёзды рассыпались по тёмному небу. Даже если бы он захотел, то не смог бы придумать подходящего сравнения. Он может убить человека или дискорда десятком разных способов. Для одного разноглазого урода он придумает ещё сотню. А сравнить звёзды хоть с чем-то не получалось.       Чанли стояла на балконе, внимательно наблюдая за городом и людьми, суетящимися внизу. Или же она смотрела на волны. Их Кальчаро тоже находил успокаивающими. В его памяти она осталась ярким огненным пятном. Запомнилась её опасная острая улыбка. Пламя, что безукоризненно подчинялось ей. Тогда, во время хаоса, устроенного разноглазым и его друзьями, Кальчаро подумал, что надо будет обязательно поговорить с ней, когда всё закончится.       Не только «поговорить».       Чанли услышала его шаги и слегка наклонила голову, явно ожидая чего-то. Она стояла совсем рядом, в лёгком светлом платье, совершенно не подходящем прохладному вечеру. Только сейчас Кальчаро понял, насколько всё плохо.       — Красиво, правда? — тихо сказала Чанли, поняв, что от него первого слова не добьётся. — Обычно после бури самые спокойные ночи.       Кальчаро в ответ кивнул. Слишком резко.       — Да. Спокойно, — выдавил он, подумав. Голос прозвучал холоднее, чем он надеялся. Ещё и хрипло, будто давно не разговаривал. — Я…       Сердце ударило куда-то в горло. «Скажи что-нибудь нормальное», — мысленно приказал себе Кальчаро.       — Ты… не замёрзла? — произнёс он и тут же мысленно дал себе подзатыльник. «Замёрзла»? Серьёзно? Она мощный огненный резонатор! Если она замёрзла, то сделает костёр. Из любого, кто только посмеет её потревожить.       Чанли повернулась к нему, слегка приподняв бровь. В её глазах мелькнуло то самое, знакомое Кальчаро ожидание. Недостаточно лёгкое, чтобы его не заметить.       — Ты… хорошо выглядишь сегодня… — Вторая попытка не сделала лучше. — После всего. То есть… Во все другие дни, ты выглядишь тоже прекрасно…       — Спасибо… — ответила она медленно, явно ожидая продолжения. Настороженный прищур её глаз совсем вогнал Кальчаро в краску. Он почувствовал, как потеплели щёки и уши. Сделал глубокий вдох.       — Я не следил за тобой, поэтому не знаю, как ты обычно выглядишь. — Кальчаро замолчал. Все заготовленные фразы и всё, что он когда-либо знал о разговорах с женщинами, внезапно испарилось, оставив на месте себя пустоту. Он сделал последнее усилие, чтобы исправить ситуацию: — В бою ты была очень эффективна… и эффектна!       — Кальчаро, спасибо. — Чанли тихо вздохнула. Уголки её губ дрогнули, но не в улыбке. — Мне было приятно поболтать с тобой.       — Я… не очень умею… — пробормотал наконец он, собрав всю свою храбрость, но голос его прозвучал тише, — говорить о подобном.       — Понимаю. — Она кивнула головой. — Ты очень милый, когда краснеешь.       — Это… Тут просто холодно. — Он сразу опустил глаза в пол. Носы ботинок внезапно стали интереснее милой девушки.       «Я не могу выбросить из головы одного человека. После той битвы мне показалось, что ты сможешь мне помочь избавиться от наваждения. Ты смертоносна и опасна. Ты можешь себя защитить. Мне нравится это в людях». Он открыл рот, чтобы сказать хоть что-то из этого, но слова застряли где-то под кадыком. Банальное «ты мне понравилась» звучало лживо.       «Мне хочется побыть рядом», — жалко.       Щёки жгло невозможно.       Чанли щёлкнула пальцами, и вокруг стало на несколько градусов теплее.       — Надеюсь, ты немного согрелся. — Тепло угасало. — Приятно было поговорить.       Она вежливо кивнула и быстро ушла, не оборачиваясь.       Кальчаро наконец перевёл взгляд со своих ботинок на простирающиеся внизу улицы.       — Это был провал, — раздался за спиной знакомый тихий, слегка осипший голос.       — Кто бы говорил, — фыркнул Кальчаро раздражённо. У генерала, несмотря на то, как активно он избегал внимания девушек и не только девушек, подобных проблем не возникало. Красивый, умный, с невероятными глазами. Цзиянь всех привлекал, завораживал и околдовывал, словно волшебный летающий змей из сказок. Впрочем, несмотря на это очарование, с партнёрами ни в Цзинчждоу, ни где-то ещё Цзияня не видели. Кальчаро точно знал почему.       Генерал Полуночных рейнджеров стоял в тени, опираясь плечом о каменную колонну балкона. Кальчаро залюбовался невольно на то, как длинные волосы легко струились по ветру. В уголках губ генерала пряталась едва заметная ленивая улыбка. Та самая, от которой у многих, незнакомых с Цзиянем, сразу перехватывало дыхание.       — Подслушивал, генерал? — Кальчаро старался придать голосу легкомысленность. Всю легкомысленность, доступную ему. — Мне должно польстить, что ты снизошёл до подобных мелочей?       Цзиянь тихо рассмеялся. Бархатистый смех отозвался странной дрожью где-то между лопаток.       — Просто проходил мимо. — Этот драконоглазый сделал шаг ближе, остановившись на расстоянии вытянутой руки. — Никогда не видел, как ты краснеешь.       — И никогда больше не увидишь. — Цзиянь стоял достаточно близко, чтобы Кальчаро чувствовал лёгкий запах полыни и антисептика, что всегда сопровождал генерала. Он ранен? Кальчаро скрестил руки на груди, всем видом показывая, что продолжать тему больше не намерен.       Их взгляды встретились. Ледяная бездна против золотого пламени.       — Тебе она так понравилась? — Теперь в вопросе звучало явное любопытство и, может быть, немного ревности. Кальчаро был уверен, что последнее ему показалось.       — Красивая, — кивнул он, внимательно рассматривая мелкие трещинки на каменных перилах. — Хороший, опытный боец с незаурядными способностями.       Цзиянь на этих словах приподнял бровь, а в его драконьих глазах мелькнуло что-то хищное. Он сделал ещё полшага вперёд. Теперь между ними оставалось совсем мало пространства. То самое «поле напряжения», что замечали все, теперь билось искрами.       Перед тем как прикоснуться к Кальчаро, все сомневаются. Боятся, что их ударит электричеством. Статикой. Это было первое, что молодой резонатор научился контролировать. Цзиянь прикасался всегда без страха. Как будто он сам — безродная псина, потерявшая от многочисленных побоев страх. Ударом меньше, ударом больше. Никакой разницы.       Горло у Кальчаро сжалось вновь. Теперь не от неловкости.       Цзиянь наклонился чуть ближе. Его дыхание едва коснулось кожи Кальчаро у виска — лёгкое, тёплое, ярко контрастирующее с ночной прохладой.       — Согласись, что собственные ботинки были тебе гораздо интереснее огненной птицы. — В шёпоте этом не осталось и намёка на шутку.       — Ты ведь знаешь, генерал… — Кальчаро коротко, нервно усмехнулся, но Цзиянь его перебил:       — Знаю.       Воздух между ними потрескивал. Не от резонанса.       От чего-то гораздо более древнего и неукротимого, чем весь их мир.