мы гнались за ласточкой, но нашли кокон из одеял

•••

«у меня для тебя есть секретные метки

выдох, вдох, шаг вперёд

вылетаем из клетки

от тебя до меня никого нету ближе

пристегнись, мы на взлёт, выше, выше

выше!

будем словно дети под дождём

мы с тобой ещё смеяться

ну же, подожди совсем чуть-чуть

ведь нам нельзя сломаться»

Драко проснулся и сразу же понял, что сегодняшний день будет самым счастливым и лучшим в году. За окном щебетали птицы, солнце ласково проникало в его комнату, а в воздухе уже витал аромат любимого торта — лимонного тарта с меренгой, посыпанного корицей. Сладкий, нежный и одновременно кислый привкус уже стоял во рту, и у него потекли слюнки. Малфой потянулся на кровати, радостно улыбаясь. Оглядывая комнату, он проницательным взглядом выискивал подарки, что не смели !!! не попадаться на глаза в его день рождения. Несколько больших подарочных коробок стояли возле шкафа, средние, скорее всего, от родственников, возле комода, и одна крохотная — на прикроватной тумбочке. Драко с азартом потянулся к ней и открыл: в ней на мягкой подушечке лежали два обручальных колечка. Он видел их на пальцах родителей на протяжении пятнадцати шестнадцати лет. Очищенная платина сверкала в лучах солнца. Драко затаил дыхание, разглядывая материнское кольцо — тонкое, с гравировкой внутри: «Ты — мой дом». Он огладил его, ощущая под пальцами витееватую змейку, окружающую всю поверхность. Отцовское кольцо было таким же, но ощущалось тяжелее и больше, и в нём: «Мой дом — ты». В той же коробочке находилась маленькая открытка:       «Дорогой Драко.       Сегодня ты вступаешь в новый этап своей жизни. Шестнадцать лет — возраст, когда детство остаётся позади, а впереди открывается путь к великим свершениям, достойным твоего имени и наследия.       Мы долгие годы наблюдали за тем, как ты растёшь, становишься сильнее, мудрее и увереннее в себе. Ты всегда был и остаёшься продолжателем рода Малфоев и представителем семьи, чья история насчитывает многие поколения. Помни, что истинное благородство заключается в умении сохранять достоинство, верности своим убеждениям и силе характера даже в самые непростые времена. Мы верим, что впереди тебя ждут достижения, которыми будут восхищаться многие.       В этот особенный день желаем тебе уверенности в каждом выборе, верных союзников рядом и исполнения самых смелых устремлений.       Мы гордимся тобой гораздо больше, чем могут выразить слова.       С днём рождения, сын.

      С неизменной верой в тебя,

твои родители».

Драко почувствовал, что глаза заслезились, и перед тем, как бережно закрыть коробочку, надел сразу оба кольца — реликвию, переданную родителями как знак наследия, он решил оставить при себе. Он чувствовал себя ребёнком в такие моменты даже несмотря на то, что годы шли вперёд. Подарок Панси, — ещё бы, она всегда умела выделываться, — сам прилетел в руки, и он чуть не свалился на белый пушистый ковёр, удерживая его на лету. Её подарочная коробка отличалась множеством бантиков и дурацких поцелуйчиков. Драко доставал редкое издание по зельям в золотистой обложке. Пока он листал тонюсенькие листы, открытка сама запела:       «Не зазнавайся. Хотя… ты и так будешь. С днём рождения, мой самый лучший и любимый друг, чмокаю тебя в обе щеки, если ты ещё не понял. Научи меня делать глупости так уверенно, как у тебя всегда получается. Ты знаешь, о ком я говорю, родной.       Целую!

С любовью, Панси».

Малфой хихикнул и оставил книгу на столе, думая вернуться к ней вечером. И потянулся к следующему подарку — Мерлин, их было так много, но нужного он всё не находил. На подарок Блейза он наткнулся совершенно случайно, и это была тёмно-зелёная коробка с бутылкой, обёрнутой в атласную ткань. Алая жидкость покачивалась в ёмкости, когда Драко достал подарок и, увидев этикетку, изумился. Накануне перед отъездом домой они с друзьями обсуждали дорогущие даже для их кошелька вина, и именно оно звучало тогда в разговоре. Он ещё минуту разглядывал бутыль, никак не осознавая, что держит в руках общую сумму своего дома со всеми его территориями... Позвав домовика, Драко попросил его убрать коллекционное вино в погреб мэнора, и Тэмми расплакался из-за этого.       — Сэр! Это такая честь для Тэмми! Тэмми обязательно сделает это! Тэмми благодарит мистера Малфоя за такую работу! Драко сердито скривился и кивнул ему, намекнув всем своим видом, чтобы он покинул его спальню. Домовик подобострастно склонился и исчез во вспышке трансгрессии. Он открыл письмо от Забини и не смог сдержаться от улыбки:       «Ещё один год, ещё одна причина, почему ты раздражающе безупречен. Продолжай в том же духе — это тебе идёт больше всего.       P.s. Вино старше тебя и по характеру, и по возрасту, и именно поэтому оно твоё.       P.s.s. Я надеюсь, мы выпьем его на следующий год. Ну, а пока — с шестнадцатилетием!

Блейз».

Какие же кретины все его друзья, подумал Драко и снова попытался отыскать в спальне пестрящий и красный подарок. Или конвертик, или открытку, или мешочек: да что угодно, Мерлин раздери этого Поттера! Он наткнулся взглядом на еле различимую серебряную верёвочку, ведущую за пределы его спальни. К ней было прикреплено послание:       «я не знал, что тебе подарить. у тебя и так есть всё, что можно упаковать в коробку. так что… иди за нитью.       с днём рождения, Малфой.

с любовью, Гарри.

придурок — Поттер.

твой Гарри.

друг :)».

Почему в свой же день рождения он должен поступать по чужим правилам? Может, ему вообще не хотелось выходить сегодня из комнаты! Поттер! Драко снова с нежностью всмотрелся в зачёркнутые слова и в который раз удостоверился — Поттер не просто придурок, а высококлассный балбес! Малфой вздохнул и переоделся так, чтобы точно ослепить Гарри своим великолепием. Полчаса он провёл перед зеркалом в ванной и ещё несколько минут у комода, поправляя манжеты и кольца. Убедившись, что выглядит безупречно, слизеринец отправился вслед за натянутой верёвочкой. Он остановился у дверей, выходящих на задний двор, и недоумевал. Что за подарок мог там быть? На зелёной траве красовалось что-то, что Драко видел в первый раз в своей жизни — странная штуковина с двумя круглыми колёсами, колокольчиком впереди и корзинкой сзади совсем не была похожа на подарок. Он подошёл ближе, разглядывая магловский прибор и вдруг вздрогнул, когда из корзинки выпрыгнула следующая записка:       «я совершенно не умею писать нормальные поздравительные открытки. серьёзно. каждый раз получается либо что-то тупое, либо честное, а второго сегодня хотелось бы избежать, но я не уверен, что у меня получится.       прежде чем ты начнёшь: нет, это не попытка тебя убить. хотя, учитывая твой талант драматично падать даже на ровном месте, я не уверен, что велосипед переживёт первую неделю.       мне показалось, тебе нужно что-то простое. что-то, с чем можно просто сорваться с места и уехать куда глаза глядят, не думая о фамилии, ожиданиях и обо всей этой охеренно идиотской ерунде.       мне бы очень хотелось однажды поехать вместе с тобой и точно догнать ту ласточку.       а пока иди дальше.

Гарри».

Малфой снова оглядел магловскую вещицу и попытался проехаться самостоятельно, однако без помощи не справился с управлением и чуть не упал в мутную дождливую лужу. Ожесточённая борьба с велосипедом длилась несколько минут: пара прядок выбилась из красивой причёски, одежда немного смялась из-за напора, но Драко всё равно с усилием жал педали, пытаясь удержать равновесие. Он отставил оружие для убийства и грозно выругался:       — Ну, и ладно! Я всё равно научусь! Я — Драко Малфой, и у меня получится даже с тобой справиться! — и вскинул подбородок, с гордостью сложив руки на груди. Драко вцепился в ниточку и пошёл туда, куда она звала, с предвкушением ожидая следующего подарка от Гарри. Тонкая ниточка увела его в мамин сад. Гравий сухо хрустнул под ногами, и Драко невольно замедлил шаг. Пальцы скользнули по белым розам, растущим вдоль тропинки — идеально подрезанным, без шипов, никогда им не позволяли расти иначе. Нить потянула его ещё дальше, где раскинулись цветастые кусты лаванды и пространство расширялось — в центре стоял небольшой фонтан, журчащий по вечерам. Воздух здесь был теплее, и даже птицы пели тише. Он прошёл мимо старой каменной скамьи, спрятанной между высокими живыми изгородями. Однако вместо Поттера или же подарка Драко увидел маму, что любовно подрезала лилии, растущие в тени. Он улыбнулся, не желая отвлекать её, и отправился к фруктовым деревьям: дикая вишня уже набирала яркость, зелёные яблоки валились с веток, а груша всё ещё цвела, не успев созреть. С листьев соскользнуло следующее послание:       «эээм… я пытался купить тебе нормальный подарок. правда. но что-то пошло не так.       Уизли сказали, что от меня «сильно несёт попыткой впечатлить», а Гермиона вообще отказалась помогать после того раза, как я случайно не пригвоздил её пальцы к дереву. так что вот. это скворечник для птиц. я сам его сделал. маленьких пташек надо кормить зерном! следи, чтобы их не тревожили вороны!       если он развалится через неделю, мы оба будем делать вид, что так и задумывалось. если нет — значит, я всё-таки не безнадёжен. и это подвиг!       надеюсь, в этом году ты будешь смеяться чаще. желательно рядом со мной.       твой путь ещё не закончился, поторопись, чтобы меня увидеть!

с заботой, Гарри».

Плотно вколотый в землю скворечник стоял около деревьев, покрытый мхом и вьющейся зеленью с маленькими жёлтыми цветочками — трава не успела бы вырасти так быстро, и её наверняка недавно наколдовал кто-то из домовиков. Голубые доски были неровные, разной толщины и с заметными следами спешки и упрямства. Где-то угол подпилен аккуратно, а где-то явно «на глаз», и это несоответствие почему-то не портило вещь, а делало её особенно честной. Драко заметил ещё одни слабые следы магии: сероватые трещины в дощечках были аккуратно «стянуты», но без идеальной полировки, словно волшебство использовалось не для совершенства, а чтобы скворечник просто не развалился. Поттер сделал его сам… и специально для Драко. И от этого птичье местечко ощущалось не как вещь, а как попытка Гарри сделать что-то простое и вложить в это больше смысла, чем он сам был готов произнести словами. В его духе. Малфой усмехнулся и взглянул внутрь — там было чисто; правда, тонкий слой мягкой стружки лежал на дне, аккуратно распределённой рукой, которая старалась сделать «как правильно», но не знала до конца, как именно. Когда же Поттер успел всё это сделать, если на протяжении недели, как он жил у него, они всегда были вместе? Должно быть, тот потратил кучу времени, чтобы всё это спланировать и претворить в жизнь. Драко не хотел признавать, что все подарки гриффиндорца отличались от прочих, но чем дольше думал об этом, тем сильнее эта мысль закреплялась в его рассудке. Поттер! Драко раскраснелся, чувствуя, как внутри поднималась волна чего-то непонятного, но уже… привычного. Дыхание спёрло. Гарри не переставал удивлять его каждый день — он то открывал новые и приятные места, то неожиданно защитил за семейным обедом, подобрав грубые, но такие тёплые слова. И главное — выдержал разговор с отцом и, видимо, пришёл к какому-то компромиссу с ним (чему Драко до сих пор не верил). Малфой поспешил домой: его ждал ещё один подарок от Поттера! Он бежал за нитью, чувствуя себя невероятно счастливым. И уже в мэноре услышал музыку: оживлённая мелодия лилась по длинным коридорам, наполняя дом жизнью. Драко торопливо шёл, желая наконец-таки понять, что издавало такую прелестную мелодию. Флейта казалась солистом, что вела танец, а струнные инструменты залом и ритмом шагов. И только в гостиной, окутанной ярким солнечным светом и музыкой, он увидел, что ниточка тоже привела его в это место. В кресле сидел Люциус, что с заметным наслаждением вслушивался, слегка взмахивая ладонями в такт. Драко остановился у входа, резко притих и несколько секунд просто смотрел, не до конца веря происходящему.       — Драко, я надеюсь, у тебя хватит благоразумия не говорить мистеру Поттеру, что это… — отец брезгливо скривился, — оказалось занятной вещью, — продолжил он, не отрывая взгляда от газеты, которую быстро схватил в руки, когда заметил, что сын наблюдал за ним. — Потому что мальчишка и без того ведёт себя так, будто способен перевернуть этот дом вверх дном исключительно силой своего энтузиазма. Мне бы не хотелось давать ему новые идеи. Люциус медленно сложил газету, посмотрев на Драко тем самым взглядом, который заставлял замолкать половину Министерства.       — Ладно! — сказал он сквозь смех и в эту же секунду вернул себе привычную сдержанность. — Поттеру нельзя знать, что ты добровольно слушал магловскую музыку.       — Особенно это. С каждым новым подарком Драко всё сильнее терял ощущение реальности. Сначала его окатило лёгким и насмешливым удивлением, но потом оно сменилось растерянностью. А к концу Малфой уже не знал, куда девать взгляд и собственные руки, потому что случившееся совершенно не укладывалось в привычную логику его мира. Из рупора неизвестного устройства снова выпала записка:       «это музыкальный проигрыватель. рядом на столике пластинки.       сначала я подумал, что этот подарок будет странным. но потом оказался в твоём доме и понял — это его идеальное сочетание. мы можем… как-нибудь, если ты захочешь! купить и другие диски в магловском Лондоне. тут таких полно!       p.s. но если ты всё ещё считаешь, что это конец, то глубоко ошибаешься. я жду тебя.       и рад, что ты есть в моей жизни.

Гарри».

Музыка стихла. Драко стоял над проигрывателем, не зная, что с ним делать дальше. Поттер так и не дал чётких инструкций, собственно, как и ко всем остальным подаркам, а загадочное устройство не испытывало ни малейшего уважения к древней чистокровной крови и продолжало молчать.       — Возможно, Поттер думал, что музыка не остановится? — предположил Люциус и сцепил пальцы на переносице, наблюдая за тем, как Драко в очередной раз безуспешно меняет виниловый диск то на одну сторону, то на другую. Никакого толку. — А если мы наложим заклинание?       — Не думаю, что это хорошая идея… — Драко нахмурился так сосредоточенно, будто перед ним стоял древний артефакт, историю которого он не знал. — Можем позвать домовика?       — И признать, что мы проиграли магловскому музыкальному ящику? — уточнил Люциус, закатив глаза.       — Справедливо, — заключил Драко. — Тогда пусть Поттер сам разбирается, как вернётся. Малфой быстро скрылся в повороте, ведущей к лестнице, пока внимание отца было занято «магловским музыкальным ящиком». Тонкая верёвочка полностью оборвалась возле камина — наверху, около портретов, лежала последняя открытка, перевязаннная алой лентой:       «поздравляю!       ты нашёл почти все подарки, но для последнего тебе нужно войти в камин и переместиться на площадь гриммо, 12.       но если ты боишься, то значит, что вчера я был прав :)       с днём рождения, Драко.

твой Гарри».

Драко читал и не мог прочесть до конца — руки сильно дрожали от эмоций, захлестнувших его, подобно снежной лавине. Велосипеды, проигрыватели, скворечники — столько всего сразу! Он замер, дойдя до «твой Гарри», и почувствовал, как по всему телу прошлась сотня мурашек. Дыхание вновь сбилось, а сердце было готово выскочить и далеко-далеко убежать от своего владельца. Он переламывал костяшки пальцев, прикусывая губу и решая — а можно ли? Стоит ли? Драко зажмурился, не понимая, как ему нужно поступить. Но, открыв глаза, сразу же осознал. И вошёл в камин.

•••

«робость, школьность, лёгкая голова

подкошенные коленки сдают

снова неловкость, угловатость

приготовленные к бою

горяча наша смесь

какого чёрта ты здесь?

как хорошо, что ты здесь

кто же первый сдастся

мне от тебя ничего

мне тоже ничего

ты зачем меня позвал?

чтобы целоваться»

Пламя камина обхватило Драко очень плотно и через мгновение отрезало его от своего дома. Он едва успел сделать вдох, прежде чем его потянуло вперёд, в тесный и вращающийся коридор из сажи и дыма. Это не было похоже на перемещение от дома к, например, Панси — всё происходило без контроля. Только движение. Только выбор, сделанный секунду назад. Секунда растянулась в вечность. И вдруг удар. Драко вывалился вперёд, цепляясь за край камина, чтобы не упасть лицом в холодный каменный пол. Пыль поднялась облаком, и он закашлялся, отмахиваясь рукой. Малфой встретился с зелёными глазами, в которых плескалось веселье. В этот момент он забыл вообще обо всём, что так долго крутилось на языке. Он хмыкнул, взял поттеровскую ладонь в свою и выпрямился, очищая одежду от грязи.       — А я думал, что ты не придёшь, — шепнул Гарри, радостно улыбнувшись.       — Я пришёл за подарком, — пробормотал он, — …не к тебе, — добавил Драко с ощутимым запозданием. Где-то наверху раздался истеричный голос, но его тут же безжалостно заглушили тяжёлые басы и надрывная музыка. Драко приподнял бровь, не удержавшись от издёвки:       — А у вас всегда так тихо?       — Ага. Но когда Сириус начинает болтать с собой, становится хуже, — Гарри увидел его расширяющиеся от удивления глаза и расхохотался. Поттер повёл Малфоя дальше, вглубь поместья рода Блэков: воздух здесь был старым и выдержанным, как и само место, в котором очень долго ничего не меняли. В нём чувствовалась магия древнего наследия — строгая, упрямая и не терпящая чужого вмешательства. Когда они вышли из коридора в гостиную, Драко обомлел — здесь всё ещё ощущалось присутствие чего-то старого и пугающего в своей силе, но оно резко контрастировало с маггловскими предметами. Потрёпанный радиоприёмник стоял на полке рядом с антикварными, безусловно дорогими вещами — и, судя по тёмной энергии, которую Драко от них чувствовал, ещё и опасными. Рядом находилась статичная колдография с родителями Гарри, ярко-жёлтая зажигалка, выглядящая броско и дико в сравнении с остальной атмосферой комнаты, и смятая пачка сигарет. В углу, на вешалке, висела чёрная кожаная куртка, а внизу стояли грязные и изношенные кроссовки, но в них всё равно оставался стиль, несмотря на пыль и следы дороги. Выцветший полароидный снимок лежал на журнальном столике — Драко вгляделся, различая на нём Сириуса в цветастой шапке с помпоном и Гарри, показывающего ему «рога» двумя пальцами. Картинка была слегка размытой, словно у того, кто её делал, в какой-то момент пытались отобрать фотоаппарат. Из открытых окон, увешанных лёгкими светлыми шторами, лился приятный утренний свет: сквозь шум в поместье Малфой слышал визги детей, играющих на улице. Пусть в доме и гулял сквозняк, но ему не было холодно. Как ни странно, Драко чувствовал себя комфортно в этом помещении, которое не хотело принимать его. Тяжёлые рамки портретов предков чуть темнели по краям, резьба на мебели будто искажалась в полумраке, а из глубины других комнат тянуло чем-то вязким и настороженным, как если бы дом прислушивался к чужому, пусть и чистокровному, гостю. Неожиданно из кухни повалило чёрным густым дымом, и Гарри побежал туда, по пути тихо ругаясь на своего крёстного. Он крикнул Драко оттуда:       — Подожди меня там! Если Поттер собирался сделать сюрприз Драко, то план определённо нарушился. Малфой уселся в кресло, которое оказалось очень мягким и уютным. Он всё больше замечал что-то родное Поттеру — его «Молнию», стоявшую возле стены, алый шарф, небрежно висящий на ручке шкафа, постеры сборной «Пушки Педдл» и футляр для очков на журнальном столике. Драко взял фотографию, на которую обратил внимание минутой ранее, и стал разглядывать её. Поттер улыбался, как дурак, а его оранжевая футболка просто отвратительно смотрелась на нём. Но Малфой не мог оторваться от его смешного и кривляющегося лица.       — Идиот, — очерчивая поверхность, шепнул Драко. Сириус вышел из кухни первым, держа в руках две пластиковых чашечки с попкорном. Малфой резко положил фотографию обратно и по привычке вытянулся. Когда он взглянул на Блэка, то на мгновение замер, не зная, как реагировать. Его фигура была сутулой, как обычно случалось у тех, кто привык скрывать свою мощь. Прямой взгляд, такой живой и опасный, будто Сириус не просто находился в этом мире, а был готов его изменить, переставив с ног на голову. Строгое выражение лица разбавляла расслабленная полусмешка, а густые волнистые волосы небрежно топорщились в разные стороны, но не казались грязными. Закатанная в рукавах чёрная рубашка открывала вид на его татуировки, что оплетали шею и руки. Смущение было неизбежным, но Драко пытался его скрыть. Всё, что он смог — это быстро отвернуться, чтобы спрятать себя за маской безразличия. Сириус казался олицетворением отвоёванной свободы и тихой силы, с запахом табака и горной свежести — он будто бы только что вышел с поля боя, но без малейших признаков усталости. Гарри рассказывал о нём, но увидев мужчину в жизни, Драко понял — таким же классным ему никогда не стать, просто потому, что он бы не выдержал того, что пережил Блэк. Рядом с ним невозможно было оставаться прежним. И именно это смущало Малфоя больше всего. Сириус остановился напротив него всего на секунду, как будто оценил, но без холодной точности, к которой Драко был готов. И также молча ушёл на второй этаж. Малфой понял этот своеобразный знак от Блэка и прошёл дальше. Гарри, в украшенной воздушными шарами кухне, держал в дрожащих руках тортик, покрытый толстым слоем бисквита. Он так тепло улыбался, и Драко даже не обратил внимания на стоящий в комнате запах гари. И снова что-то ёкнуло внутри от вида Поттера — только сейчас он заметил пятно от муки на щеке. В обычной футболке с фартуком сверху он приводил в восторг ещё больший, чем Сириус. Поттер выглядел очаровательно и до подкашивающихся коленей мило. Дурной Поттер!

«I was made for lovin' you baby

You were made for lovin' me

And I can't get enough of you baby

Can you get enough of me»

Раздалось откуда-то сверху ещё громче, чем прежде, и Драко увидел, как скулы Гарри тронула нежная розова. Возможно, сейчас он приклинал своего отца за то, что тот нарушал такой момент, но пока мог только стискивать зубы, не думая над смыслом слов, — или же прекрасно понимая его, как и Малфой, — и крепко держать торт.       — Подуй на свечки и загадай желание. Драко зажмурился и задул огонь, и в это же время музыка утихла полностью. Он вдруг увидел зелёные глаза настолько близко, что мог различить в них мельчайшие отблески света и собственное отражение. Гарри убрал шоколадный тортик на стол и притянул его к себе ещё ближе, бережно взяв за руку. Губы Поттера слегка подрагивали, а взгляд бегал. Он неловко пережимал в ладонях тканевую рубашку, словно хотел что-то сказать или сделать, но слова не шли, а движения не поддавались воле.       — У меня… — вздохнув, начал он шёпотом, — у меня есть… — Гарри волнительно зажмурился, краснея с ног до головы, и казался сейчас самым ослепительным. Малфой томительно ждал, пока тот соберётся с духом, и глядел в ответ. — У меня есть ещё один подарок для тебя… — всё-таки сказал он, приподнимая робкий взгляд.       — Какой? — с придыханием спросил Драко, не осознавая, что творил: он осторожно убрал след от муки со щеки Гарри большим пальцем, но даже когда белая полоска исчезла, не отстранился и продолжил невесомо поглаживать тёплую кожу.       — Этот, — пленённый серыми глазами, зашептал Поттер. Гарри приподнялся на носочки, неуклюже ткнулся губами в уголок рта Драко и резко отодвинулся, тяжело задышав. Сначала он даже не понял, что произошло, настолько быстро это случилось. Это не напоминало ему поцелуй, или, по крайней мере, настоящий, и всё же было для него значимым: образ Поттера расплылся перед глазами, а сердце в груди заколотилось, как бешеное, и казалось, что сам Гарри слышал этот сбитый ритм. Он отступил на шаг, стараясь осмыслить случившееся, но затем подался вперёд и притянул к себе Поттера, чтобы показать, как это по-настоящему, но в последний момент струсил и лишь крепко стиснул его тело, вплетая пальцы в кудрявые волосы.       — Ты…       — Заткнись, Поттер, — прошептал Драко, касаясь его загривка и чувствуя руки Гарри на своей талии. Юноши стояли в объятиях друг друга на кухне: только они и только этот мир, не запрещающий, а приглашающий новые и сильные чувства в их жизни. — Я понимаю. Многозначительное хмыканье раздалось со стороны входа, и они сразу же отпрянули друг от друга, опуская стыдливые взгляды. Драко краем глаза заметил, с какой странной улыбкой стоял Сириус и, сузив глаза, плутовато оглядывал их. Он не спешил устраивать истерики или как-то допрашивать парней, а просто ждал, когда же на него обратят внимание. И никакого удивления, что было самым странным. Будто он знал. Малфой не догадывался, что мог услышать или, — не дай Мерлин! — увидеть крёстный Поттера. Он напрягся, застенчиво опустив голову.       — Я… — Гарри моргнул, явно сбитый, но Сириус махнул рукой, не давая ему договорить.       — Нет-нет, не объясняйся. Я не настолько стар, чтобы не понимать, что тут происходит, — он прошёл внутрь комнаты, забрал что-то из кухонного ящичка и перевёл взгляд на Драко. — Хотя, признаюсь, тайминг у вас… впечатляющий. Знаешь, — он склонил голову, разглядывая его, — я всё думал, когда же ты здесь появишься. Обычно люди не проходят через весь этот цирк с нитками, велосипедами и… — он быстро взглянул на Гарри, — очень сомнительными художественными решениями просто, чтобы побывать в гостях.       — Эй! — запротестовал Гарри.       — Это был плохой план, — радостно сказал Сириус. — Я бы поставил ему три из десяти. За старание.       — Всё получилось бы по-другому, если бы ты следил за печеньем в духовке! — надулся Гарри, со злостью глядя на Блэка.       — Но даже так, — он хитро подмигнул ему, — всё ведь сложилось?       — Ты сейчас портишь мою жизнь, да? — спросил озлобленный Поттер, готовый кинуть в крёстного что-то тяжёлое.       — Нет. Я её украшаю. Это разные вещи, — пожимая плечами, ответил он. — Ладно. Я уже ухожу, Гарри, так что повтори, о чём мы с тобой договаривались.       — Не разрушить дом, не снимать шторы с портрета Вальбурги, не донимать Кикимера даже если очень хочется и не брать твой виски, что стоит на пятой полке в шкафу. Всё? Ты исчезнешь после этого, я надеюсь?       — Да. Иду на свидание с Лунатиком в кинотеатр, буду вечером. Так что не переживай, — он снова всмотрелся в лицо Драко, — хотя… навряд ли ты станешь об этом думать. Исчезаю! — выходя, крикнул Сириус и потом добавил смеющимся тоном голоса: — Ты знаешь, где лежат презервативы, мой любимый сын!       — Перестань, Сириус! — крикнул Гарри, всё-таки посылая в него грязную из-под теста посуду.       — Да я даже не старался! И, хохотая, растворился в вихре трансгрессии, а посуда с грохом разбилась о стенку, на которой висел портрет Вальбурги — та заверещала, а Драко заливисто рассмеялся. Всё же это чудное семейство.       — Прости за него, — виновато улыбаясь, сказал Гарри и протянул коробку Драко. — Сириус бывает невыносим.       — Ещё подарки, Поттер? — убирая с уголков глаз слезинки, что скатились во время смеха, протянул Малфой. — Серьёзно?       — Это последний… на сегодняшний день. Драко осторожно взял свёрток и, придерживая его одной рукой, снял пышный белый бант, пока Гарри торопливо собирал осколки стекла и пытался навести хотя бы какое-то подобие праздничного порядка на столе. Малфой развернул подарок. Внутри оказалось одеяло, сшитое из разноцветных лоскутов ткани, пропитанных запахом полевых цветов — ромашек. С одной стороны неровно сплетённые шерстяные нити соединяли красный и зелёный, а с другой узор складывался из аккуратных, но неидеальных квадратиков. Оно было лёгким и в то же время удивительно тёплым, будто Поттер наложил на него какое-то простое заклинание для изменения температуры. Драко провёл пальцами по ткани, задержавшись на шероховатых стежках. И понял, что держит в руках самый ценный подарок из всех. Шум в доме улёгся, а кухня, ещё недавно полная голосов, стала очень тихой — только лёгкий запах гари всё ещё напоминал о неудавшемся кулинарном подвиге. Гарри возился у стола, скрупулёзно выравнивая тарелки, хотя в этом уже не было никакой необходимости. Он наливал чай, стараясь выглядеть занятым, однако движения выходили чуть резче, чем обычно, и из-за этого вода немного расплескалась на гладкую поверхность столешницы. Драко сел напротив, откинувшись на спинку стула, и наблюдал за ним с заметной усмешкой.       — Ты снова нервничаешь.       — Просто ты смотришь.       — И это тебя смущает?       — Немного, — тихо сказал Гарри, ставя чайные кружки на стол. Между ними красовался шоколадный тортик — перекошенный, с неровным слоем крема и следами спешки. Поттер потянулся за ножом и едва не выронил его из своей цепкой хватки. Он отрезал большой и неровный кусок и осторожно положил его на тарелку перед Драко.       — Ты добавил в торт всё, что было в вашем доме? — узнал Малфой, ощущая на языке приторность вкуса.       — С ним мне помогла миссис Уизли, поэтому он… не сгорел, как печенье.       — И Уизлетта тоже была здесь? — сощурив глаза, спросил Малфой, готовый отодвинуть тарелку и отказаться от сладости просто потому, что она была сделана руками Джинни Уизли. Он насупился, сложив руки на груди.       — Не-а, — спрятав весёлый взгляд в кружке, сказал Гарри. — Неужели ты ревнуешь?       — Отвали, — густо краснея, буркнул Драко. — Теперь понятно, почему он такой вкусный… не ты его сделал.       — Но и не Джинни Уизли.       — Поттер… — он тяжело вздохнул и прищурился. — Кстати, как ты убедил отца объединить наши камины?       — А я не его просил. Миссис Малфой сказала, что так будет чаще видеться со своим братом, и поэтому разрешила.       — И это — именно то, что так удачно сработало в твоём плане? Чтобы наши дома настолько близко были друг к другу?       — Да… пожалуй, это было основным, — хихикнул Гарри и поднялся, чтобы убрать посуду в мойку. — Мы… дружим уже пять лет, так что, я думаю, пора. Драко неожиданно зацепился за слово «дружим» и разозлился, с силой надавив ножом на торт — бисквит размялся о тарелку. Он вздохнул. Да. Поттер бесспорно самый слепой человек во всей магической Британии.

•••