Дождь в пустыне: Рио

Солнечное воскресное утро подарило городу свой свежий поцелуй, и Рио проснулся. Постепенно на дорогах появлялось все больше автомобилей и автобусов, но еще раньше мягко освещенные улицы встретили первых прохожих. Были среди них те, кто спешил на работу или с работы, но большую часть составляли спортсмены и любители ранних прогулок. Они облюбовали побережье города – мягкий песок пляжей, удобные для бега и езды на роликах променады, на некоторых участках которых были установлены спортивные тренажёры под открытым небом. Как раз неподалёку одной из таких спортивных площадок, расположенной на пляже Леблон, сейчас проходили Маиза и Дьогу. Минувшую ночь они провели в доме Феррасов, а рано утром, пока все остальные ещё спали, тихонько собрались и сбежали вместе на пляж. Погода стояла нежаркая, но приятная – как обычно и бывало в последнем месяце зимы. Маиза была одета в ту одежду, которую вчера прихватила с собой из дома – лёгкие белые бриджи, топ и синюю кофточку поверх него; свои длинные волосы она подняла наверх и закрепила на затылке заколкой. Дьогу же облачился в джинсы и голубую рубашку, которую сначала долго выбирал в шкафу, а затем перед зеркалом придирчиво рассматривал, как лучше – навыпуск или заправленной – и в итоге остановился на последнем вырианте. Рука об руку молодая пара прогуливалась по променаду; мимо то и дело кто-нибудь неспеша пробегал или проезжал на роликах; морской бриз колыхал верхушки пальм, посаженных вдоль асфальтовой дорожки. – У тебя нет ощущения, что мы ночевали в гостинице? – с улыбкой спросила Маиза. – В каком смысле? – удивился Дьогу. – Ну, я вспомнила, – девушка свободной рукой заправила за ухо прядь волос, выбившуюся из причёски, – как читала, что в некоторых странах не поселят в одном номере мужчину и женщину, если они не женаты. И я вдруг подумала это так похоже на Далву! Если вспомнить, сколько времени она стелила мне постель в комнате для гостей, когда я оставалась у вас. – Далва очень странная! – рассмеялся Дьогу. – Когда я остаюсь на ночь в твоей квартире, она не удивляется, а если тебе случается ночевать у нас дома, то Далва старается соблюсти приличия. – Но вчера она в первый раз не стала этого делать, – заметила Маиза, краем глаза глядя на своего молодого человека. – Интересно, почему? – Монастырь святой Далвы закрыт! – хохотнул парень. – Правда, я буду скучать по тем временам, когда мы бегали друг к другу ночью. Маиза улыбнулась. Ей порой тоже доставляло своеобразное удовольствие – тайком встречаться с Дьогу в уже спящем доме. Или бывало, что он на цыпочках пробирался к ней в гостевую спальню, а на рассвете столь же бесшумно уходил к себе в комнату, будто спал там всю ночь, как примерный мальчик. Эти полуночные встречи хоть и были романтичными, но создавали свои неудобства, отчего Маиза больше любила приглашать парня к себе, чем бывать с ним в родительском доме. Вообще, она хотела бы жить там как жена Дьогу, а не ночевать в качестве подружки. В своих мечтах Маиза уже давно примеряла свадебное платье и, упомянув сейчас в разговоре про Далву и гостиницу, ставила целью проверить реакцию бойфренда. Но похоже, тот ничего не понял либо не подал виду. Он продолжал рассуждать вслух, чем была вызвана перемена в поведении экономки. – А может, она просто забыла про мораль, переживая из-за моего братца. – О да, Лукас вчера всех удивил! – подхватила Маиза. – Я ни разу не видела его таким злым, чтобы он так разговаривал с сеньором Леонидасом… – Лукасито был в ударе! Я давно так не ржал! Думал, что он под конец заплачет, но нет, сдержался наш романтик. Как он там кричал, собирая вещи? «Меня бесит, что я подчиняюсь!» В этой фразе просто весь мой брат: сперва не может отстоять своё мнение, а потом злится, что ему не дают жить, как он хочет. – Но вчера у него это получилось, – заметила девушка. – Ха, это ненадолго! Психануть и уехать на такси – ещё не значит настоять на своём. Ну посидит он в ближайшей гостинице пару деньков, помучает гитару, напишет очередную песню в стиле: «Я бледная те-е-ень, грущу целый де-е-ень, никто не ценит мою дребеде-е-ень..» Маиза расхохоталась и, не выпуская руку бойфренда, слегка пихнула его плечом. – Вот противный! Любишь ты над братом потешаться. А представь, каково ему? – Да я бы сошёл с ума, родись я таким же нытиком! – Дьогу, я серьёзно! Думаешь, Лукасу нравится такая жизнь? Все критикуют его, заставляют делать то, что он не хочет, постоянно сравнивают с тобой, хотя ты и он – два абсолютно разных человека… – Ты чего это защищаешь его? – ревниво спросил Дьогу. – Мой страдающий братец уже стал тебе нравиться больше, чем я? – Ну какой же ты противный! – Маиза на ходу выдернула ладонь из руки Дьогу и сложила руки на груди. – С тобой невозможно разговаривать на серьёзные темы. – Почему же, можно, – хмыкнул тот, – но только когда я очень-очень пьяный и в настроении пофилософствовать. Однако шутка пролетела мимо, и было видно, что девушка всерьёз обиделась. Чтобы как-то её отвлечь, Дьогу произнёс: – Смотри! Кто это на тренажёре пыхтит? Неужели Тавиньу Вальверде? Манёвр удался – Маиза повернула голову туда, куда указывал взглядом её бойфренд. В другое время, если бы не возникла необходимость развеселить еë, Дьогу вряд ли стал бы обращать внимание, заметив на улице одногруппника Лукаса. Не так уж близко они были знакомы с этим Вальверде – подумаешь, пару раз сыграли в теннис. К тому же, ничего удивительного не было в его присутствии на пляже. Он часто бывал тут, качался на тренажёрах под открытым небом или просто совершал пробежки. И хотя Дьогу никогда не испытывал нехватки женского внимания, всё же иногда ему в голову приходило: а каково быть вот таким высоким, атлетически сложенным, как Оттавио Вальверде, Тавиньу? Слава этого красавца гремела на весь университет, ведь он обожал красоваться перед девушками в любой ситуации. Но сегодня на пляже рядом с ним, вопреки обыкновению, не было ни одной юной прелестницы в шортах или купальнике. Наверное, сказывался слишком ранний час – красотки ещё не успели проснуться и навести марафет. Впрочем, сейчас одна из таких показалась в поле зрения: изящная и довольно миниатюрная блондинка со стрижкой каре заняла тренажёр по соседству с Вальверде. Он качал плечи и руки, а она – свои и без того стройные загорелые ножки; издалека было видно, что у парочки постепенно завязалась оживлённая болтовня. – Да это же Лидьяне! – изумлённо проговорила Маиза. – Вот хитрая, прибежала с утра пораньше, пока конкуренции нет, чтобы пофлиртовать со своим «Аполлоном». – Это что, твоя соседка по квартире? Не знал, что она положила глаз на Тавиньу. Подожди-ка… «Аполлон»? Значит, это его она так называет? А я-то думал, о ком вы всё говорили: «Аполлон, Аполлон…» Возлюбленный Маизы рассмеялся. Но девушка лишь бросила в его сторону кислый взгляд, давая понять, что обида не забыта. – Я поеду домой. – Не говори глупостей, Далва не простит тебе, если ты не придёшь на завтрак. Пойдём, – Дьогу протянул ей руку. – Хорошо, но только ради Далвы, – сказала Маиза, демонстративно проигнорировав его ладонь и направившись вперёд, к пешеходному переходу. Она понимала, что ведёт себя по-детски (как недавно и сам Дьогу), но перестать уже не могла, словно внутри заело какую-то пружину вредности. Пешком через кварталы Леблона они дошли до особняка Феррасов. В доме уже проснулись все слуги, включая экономку. – Привет, Далва, – синхронно поздоровались Дьогу и Маиза. – Доброе утро, мои дорогие! – женщина расцеловала их обоих. – Смотрю, вы гулять ходили? А я проснулась пораньше, думаю, вдруг Лукас позвонит. Где же он там ходит, совсем голодный… – Да ладно тебе, Далва, он наверняка сейчас уплетает гостиничный завтрак за обе щёки! – махнул рукой Дьогу. Тем временем Маиза молча поднялась наверх, чтобы принять душ, собрать сумку и переодеться к завтраку в синее платье, в котором пришла вчера. Проводив девушку глазами, Далва недовольно посмотрела на Дьогу: – Опять ты её обидел? – А что сразу я? – возмутился Дьогу. – Она, между прочим, та ещё любительница делать из мухи слона. – Маиза хорошая девушка, вторую такую ты не найдёшь, – назидательно проговорила Далва. – И к тому же, она очень нравится твоему отцу. – Можно подумать, его мнение что-то решает для меня, – хмыкнул Дьогу. – А кстати, отец уже проснулся? – Да, он наверху. И жена тоже. Последние слова экономка произнесла с нажимом. Она почти никогда не называла имя супруги хозяина. Только в самых редких ситуациях, когда без этого нельзя было обойтись, с её губ слетало сухое «донна Иветти». – Ничего, Далва, – негромко сказал Дьогу. Он положил руку ей на плечо и заговорщически подмигнул. – Возможно, быть его женой ей осталось не так долго, как кажется. – В каком смысле? Ты что-то знаешь, Дьогу? Не скрывай, скажи! У них не всё гладко?– она перешла на шёпот, явно заинтересованная услышанным. – Я не знаю, но рассуждаю логически, – сказал сын Леонидаса, одаривая свою бывшую няню загадочной улыбкой. – Ладно, Далва, я тоже поднимусь к себе. Завтрак скоро? – Да-да, я пришлю Луизу вас всех позвать, когда накроют на стол… Как же мне нравятся эти семейные воскресные завтраки, когда и сеньор Леонидас дома, и вы, – женщина уже отправилась обратно на кухню, продолжая причитать на ходу. – Ах, ну почему же Лукас вчера ушёл и не появляется, даже не звонит, негодник такой! Я тут приготовила его любимый омлет с ветчиной и сыром... Через полчаса все домочадцы собрались на завтрак в столовой, украшенной цветами и картинами в позолоченных рамах. Обстановка здесь была шикарной, соответствующей статусу главы крупной компании, каковым и являлся Леонидас Феррас. Но в то же время просторная комната с широкими распахнутыми дверями хранила в себе неуловимый дух уюта и семейной истории. Сейчас во главе застеленного белоснежной скатертью и уставленного приборами стола сидел сорокавосьмилетний глава семьи. Он нежно смотрел на расположившуюся рядом Иветти, чья улыбка была, как всегда, обворожительной, а пышно начёсанные светло-русые волосы сияли на утреннем солнце, подобно золоту. Потом Леонидас перевёл взгляд на сына и его девушку, любуясь красивой парой и ощущая гордость за выбор Дьогу. Но отцовская радость омрачалась, как он тому ни сопротивлялся, и беспокойные мысли о втором сыне, который вчера со скандалом ушёл из дома, продолжали настойчиво стучаться в сознание мужчины. – Лукас так и не звонит, – проговорила Далва, наливая хозяину кофе. – Куда же он поехал, да ещё с вещами? Бедный мальчик… – Головы на плечах нет у этого бедного мальчика! – сурово отозвался Леонидас. – Хочет играть на своей гитаре и думает, что я всю жизнь буду его обеспечивать. Ну ничего, проголодается, так сразу домой прибежит! Чтобы избавиться от гнетущего чувства, глава семьи заговорил будничным тоном, обращаясь к своему будущему преемнику в бизнесе: – Звонил Лобату, сказал, что послезавтра прилетает. Судя по голосу, у него хорошие новости для меня. – Хочешь вести бизнес с Африкой, папа? – Не с Африкой, а с Востоком, – поправил Леонидас. – Почему бы и нет? Там хорошие перспективы для нас… Но это мы в офисе обсудим, не люблю говорить о делах за столом. И ты тоже запомни, сынок: никогда не решай дома рабочие вопросы. Иначе можно забыть об отдыхе… Краем уха слушая отца, Дьогу взглянул на Маизу. Обычно во время совместных трапез она сидела рядом со своим бойфрендом – а сегодня демонстративно расположилась напротив, заняв пустующий стул Лукаса. Сейчас она сосредоточенно ела, время от времени переговариваясь с Иветти или появлявшейся из кухни Далвой, но совершенно не глядя на Дьогу. Тот ещё и заметил с раздражением, что на шее девушки красуется столь нелюбимый им жадеитовый кулон, подаренный не так давно вторым близнецом Феррас. «Его тут нет, а он всё равно меня бесит! Ну подожди, Лукасито, вот вернёшься…» – мрачно думал Дьогу. Однако придумать подходящую угрозу для отсутствующего брата не мог. Кроме того, в глубине души парень понимал, что к его нынешней злости и досаде Лукас имеет лишь косвенное отношение.