Траектория спасения

После ночного разговора, оставившего в душах Драко и Гермионы странное, покалывающее ощущение новизны, утро следующего дня встретило Южную башню непривычно ярким шотландским солнцем. Настроение у всех было приподнятым: тяжелые разговоры остались позади, а впереди маячил первый полноценный практический день. И начался он сдвоенным уроком Зельеварения в подземельях. В классе стоял оглушительный гул. Профессор Снейп, сменивший мрачный вид завуча на привычную мантию мастера зелий, хмуро созерцал этот хаос. Восьмой курс, избавленный от страха перед войной, сегодня напоминал сорвавшихся с цепи первокурсников. — Тихо! — низкий, пронзительный голос Снейпа мгновенно разрезал шум, заставив котлы звякнуть. — Тот факт, что вы пережили Темного Лорда, не дает вам иммунитета против взрыва собственного котла. Сегодня мы варим Амортенцию. Зелье капризное, требующее хирургической точности. За работу. Пары те же, что и на ЗОТИ. По классу пронесся удивленный шепот. Варить любовный напиток бок о бок с бывшими врагами — Министерство явно перегибало с «интеграцией». Гермиона молча разложила ингредиенты на их совместном с Драко столе. После ночного соприкосновения рук между ними висело легкое, но уже не враждебное смущение. Драко аккуратно нарезал корни асфоделя, его длинные пальцы двигались с фамильной точностью. — Твоя нарезка идеальна, Малфой, — тихо заметила Гермиона, помешивая основу в котле. — Годы дрессировки у Снейпа, Грейнджер. Если бы я порезал их крупнее, он бы скормил их мне в сыром виде, — Драко едва заметно усмехнулся, отправляя корни в котел. На соседнем столе, где обосновались Рон Уизли и Блейз Забини, атмосфера была куда более эксцентричной. — Уизли, ради всего святого, не бросай туда златоглазок горстями! Это Амортенция, а не суп твоей матушки! — Блейз в ужасе перехватил руку Рона, который занес над котлом целую горсть высушенных насекомых. — Да ладно тебе, Забини, Снейп сказал — «насыщенный вкус». Я добавляю густоты! — огрызнулся Рон, но руку убрал. — Если ты добавишь туда еще хоть одну, наш котел превратится в портативный филиал ада, — Блейз картинно вздохнул и потянулся к своим флаконам. — Кстати, Уизли, раз уж мы варим зелье привязанности... Чем от меня пахнет? Чисто для проверки рецептуры. Рон принюхался к розоватому пару, который начал подниматься над их котлом, и нахмурился. — Э-э-э... Новыми кожаными седлами для метел, жареной курицей и... погоди. Это что, сандал? Твой дурацкий бергамотовый одеколон?! Весь класс, включая Снейпа, повернулся на громкий возглас Рона. Блейз самодовольно улыбнулся, поправляя воротник мантии. — О, Мерлин, Уизли. Твое подсознание выдало кожу и еду. Ты предсказуем до слез. Но приятно знать, что мой парфюм проник даже в твои суровые гриффиндорские чертоги разума. — Да пошел ты! — покраснел Рон под общий хохот восьмого курса. Даже Гарри, сидевший за следующим столом с Тео Ноттом, покатился со смеху, едва не выронив ложку в свой котел. Теодор, меланхолично измельчающий жемчужную пыль, не поднимая глаз, заметил: — Поттер, если твое зелье сейчас запахнет старыми носками твоего кузена, я попрошу Снейпа об академическом убежище. — Оно пахнет снитчем и пирогом с патокой, Нотт, расслабься, — ухмыльнулся Гарри, бросая взгляд на котел Драко и Гермионы. Над их котлом пар уже закручивался в идеальные, перламутровые спирали — явный признак высшего мастерства. Зелье было готово. Гермиона наклонилась чуть ближе, втягивая носом аромат, и вдруг замерла. Ее щеки мгновенно вспыхнули густым румянцем. Зелье пахло скошенной травой, пергаментом новой библиотеки... и едва уловимым, горьковатым ароматом дорогой дорогой ткани, зеленого чая и мяты. Точно так же, как пахло пальто Драко, когда он стоял рядом с ней у окна прошлой ночью. Драко, заметив ее замешательство, тоже наклонился к котлу. Он вдохнул пар, и его серые глаза округлились. Высокомерная маска аристократа слетела за секунду. Для него Амортенция пахла морозным воздухом квиддичного поля, корицей и... ванильным ароматом старых книг. Ароматом, который шлейфом тянулся за Гермионой Грейнджер, когда она стремительно проходила мимо него по коридорам. Они одновременно выпрямились и переглянулись. В этой шумной, смеющейся комнате, где взрывались соседние котлы (Невилл все-таки перепутал дозировку, и над его столом поднялось фиолетовое облако), они двое стояли в абсолютной, звенящей тишине. — Идеально, мисс Грейнджер, мистер Малфой, — раздался над их ушами холодный голос Снейпа. Профессор незаметно подошел к их столу, разглядывая перламутровый пар. На его губах промелькнула едва заметная, понятная только ему одному тень одобрения. — Высший балл. Похоже, вы прекрасно понимаете... состав друг друга. Снейп развернулся, взметнув полы черной мантии, и отправился спасать Невилла и Симуса от очередного химического катаклизма. Гермиона судорожно поправила сумку на плече, стараясь не смотреть на Драко, но трепет, зародившийся в ней ночью, сейчас вспыхнул с новой, непреодолимой силой.

***

После того как Снейп взмахом палочки ликвидировал последствия неудачного эксперимента Невилла, класс заволокло тонкой фиолетовой дымкой, которая приятно пахла палёной геранью. Практика закончилась, и студенты восьмого курса, шумно переговариваясь, повалили из душных подземелий во внутренний двор — ловить редкое осеннее солнце. Драко и Гермиона шли чуть позади остальных. Между ними всё ещё висел невидимый шлейф той самой Амортенции, заставивший обоих упрямо смотреть под ноги. — О, вы только посмотрите на них, — Джинни Уизли, поджидавшая друзей у раскидистого бука, лукаво прищурилась, переводя взгляд с пунцовой Гермионы на непривычно молчаливого Малфоя. — Выглядите так, словно Снейп заставил вас вручную чистить зубы драконам. Гермиона, почему у тебя галстук съехал набок? Малфой, ты применил к ней свои аристократические пыточные методы? — Уизли, побереги свой гриффиндорский задор для квиддичного поля, — беззлобно отозвался Драко, хотя уши у него слегка порозовели. — Твоя подруга просто слишком бурно реагирует на идеальные пропорции жемчужной пыли. — Ну конечно, пыль, так я и поверила! — Джинни рассмеялась, запрыгивая на каменный парапет. — Кстати, Рон сейчас в гостиной пытается отмыть уши. Блейз всё-таки подлил ему в шампунь эликсир с запахом бергамота. Теперь мой брат пахнет как очень злая, дорогая цитрусовая плантация. Гарри катается по ковру от смеха. — Это не смешно, Джинни! — попыталась возмутиться Гермиона, но её губы сами расплылись в улыбке. — Очень даже смешно, Гермиона, — раздался тихий, мечтательный голос сверху. Все три головы синхронно поднялись. На одной из толстых веток бука, качая головой и забавно болтая ногами в разноцветных полосатых чулках, сидела Полумна Лавгуд. В её волосах запуталось несколько пожелтевших листьев, а на шее вместо привычного ожерелья из пробок красовалась гирлянда из сушёных сосновых шишек. — Полумна? Ты что там делаешь? — удивлённо спросила Грейнджер. — Ловлю солнечных заглотов, — совершенно серьёзно ответила Полумна, слегка наклонив голову набок. Её огромные, выпуклые глаза сфокусировались на Драко. — Знаешь, Драко, вокруг твоей головы сегодня совсем нет серых туч. Они улетели. Вместо них там летают розовые искроверты. Они появляются, когда человек наконец перестаёт притворяться кем-то другим и вдыхает то, что ему по-настоящему дорого. Малфой замер, уставившись на странную когтевранку. Любой другой на его месте покрутил бы пальцем у виска, но Драко после всего пережитого вдруг почувствовал, как слова Полумны странным, тёплым уколом попали прямо в цель. Он вспомнил запах ванили и старых книг из котла. — Искроверты, Лавгуд? — тихо переспросил он, уголок его губ дрогнул в мягкой улыбке. — Надеюсь, они не кусаются. — Только если ты попытаешься их запереть, — Полумна легко спрыгнула с ветки, приземлившись на траву совершенно бесшумно, словно кошка. Она подошла к Драко и Гермионе, внимательно посмотрела на их левые руки, скрытые мантиями, и добавила: — Шрамы — это просто история, которую наше тело рассказывает миру. Хорошо, что ваша общая история теперь пахнет корицей, а не порохом. Гермиона судорожно вздохнула, а Джинни понимающе улыбнулась, качая головой. Полумна умела бить своей обезоруживающей мудростью наотмашь, облекая её в самые чудаковатые метафоры. Идиллию нарушил грохот со стороны дверей, ведущих в замковый коридор. — Опять?! — простонала Джинни. Из дверей, кашляя и спотыкаясь, выбежал Невилл Лонгботтом. Его мантия была изорвана в клочья на подоле, лицо измазано сажей, а в руках он судорожно сжимал дымящийся глиняный горшок, из которого во все стороны хлестали ярко-зелёные искры, похожие на маленькие фейерверки. — Спасайтесь! — прохрипел Невилл, несясь прямо к ним. — Я думал, это корень мандрагоры, а это оказалась Бомба-тыква профессора Стебль! Я случайно задел её локтем, когда забирал свои вещи из подземелий! — Лонгботтом, брось её в озеро! — крикнул Драко, мгновенно переходя в режим «спасайся кто может». — Не могу, она приклеилась к моим перчаткам из кожи дракона! — в панике завопил Невилл. Через секунду горшок в его руках издал громкий звук «ПОП!», и двор заволокло гигантским облаком ярко-розового, липкого дыма, который пах сладкой сахарной ватой. Всех присутствующих с ног до головы облепило мелкими, сверкающими конфетти. Когда дым немного рассеялся, Драко обнаружил себя стоящим вплотную к Гермионе — он инстинктивно закрыл её собой от «взрыва». В его платиновых волосах торчали розовые блёстки, а на носу красовался кусочек тыквенной кожуры. Гермиона посмотрела на него, на Невилла, который стоял с абсолютно несчастным видом, похожий на розового призрака, и... не выдержала. Она заливисто, громко расхохоталась. Вслед за ней прыснула Джинни, а Блейз и Гарри, как раз выбежавшие на шум из замка, застыли на пороге, оценивая масштаб «тыквенного теракта».

***

Розовые блёстки конфетти лениво оседали на каменные плиты внутреннего двора. Драко Малфой стоял посреди этого безумия, чувствуя себя максимально глупо. Кусочек тыквенной кожуры на носу никак не вязался с образом хладнокровного чистокровного аристократа, а растрёпанная, всё ещё тихонько посмеивающаяся Гермиона рядом заставляла его сердце биться в каком-то рваном, суматошном ритме. — Ну и зрелище, — раздался громкий, фыркающий голос со стороны входа. Рон Уизли, чьи волосы после утренней диверсии Блейза Забини всё ещё отчётливо лоснились и испускали густой, благородный аромат сандала и бергамота, шёл через двор. Рядом с ним, засунув руки в карманы и откровенно забавляясь ситуацией, шагал Гарри. — Малфой, — Рон остановился в трёх шагах, скрестив руки на груди. Его рыжие брови взлетели вверх, когда он оглядел платиновые волосы Драко, сверкающие ярко-розовым глянцем. — Тебе, конечно, идёт этот весенний девчачий стиль, но, по-моему, Лонгботтом только что окончательно уничтожил остатки твоей пафосной репутации. Драко мгновенно подобрался. Привычный защитный механизм — ответить ядовитым сарказмом — сработал до того, как он успел подумать. — Уизли, на твоём месте я бы помалкивал о репутации, — Малфой картинно стряхнул блёстку с плеча, сузив серые глаза. — Ты пахнешь так, словно провёл бурную ночь в парфюмерной лавке мадам Бомбаст, причём в секции «Для отчаявшихся мужчин средних лет». Весь замок задыхается, когда ты проходишь мимо. Твой гриффиндорский героизм теперь официально имеет шлейф дорогого французского борделя. — Что ты сказал?! — Рон мгновенно вспыхнул, его лицо сравнялось цветом с волосами. — Это всё твой ненаглядный Забини! Клянусь, я подброшу ему в постель кусачую тарелку! И вообще, Малфой, ты сейчас выглядишь как огромная сахарная вата на выезде, так что закрой рот! Гермиона испуганно замерла, переводя взгляд с одного на другого, готовая в любой момент выхватить палочку и встать между ними, чтобы предотвратить очередную дуэль. Гарри тоже напрягся, сделав полшага вперёд. Старая вражда, казалось, снова оскалила зубы посреди мирного двора. Но Драко вдруг остановился. Он посмотрел на разъярённого Рона, потом на его идеально уложенные (благодаря эликсирам Блейза) волосы, которые пахли бергамотом, потом на свои собственные руки, испачканные в розовой тыквенной патоке. Вместо того чтобы выхватить палочку или бросить очередное оскорбление, Малфой... вздохнул. Его плечи опустились. Напряжённое лицо расслабилось, и он просто, без капли прежнего высокомерия, хмыкнул. — Ладно, Уизли. 1:1, — тихо сказал Драко, вытирая нос тыльной стороной ладони и окончательно избавляясь от остатков тыквенной кожуры. — Мы оба сегодня выглядим как ходячие катастрофы. Рон застыл с открытым ртом, готовый разразиться новой тирадой, но слова застряли у него в горле. Он ожидал чего угодно: надменного взгляда, упоминания его бедности, злой магии. Но Малфой... просто сдался? Признал, что они в одинаковом положении? — Ты... ты серьёзно? — пробормотал Рон, растерянно почесав затылок. Сандаловый аромат тут же усилился. — Не будешь кричать, что твоя семья засудит Лонгботтома до седьмого колена? — Моя семья сейчас едва может засудить даже домашнего докси, Уизли, — горько, но с лёгкой иронией усмехнулся Драко. — К тому же, Лонгботтом спас меня от скучной лекции по гербологии. Так что я ему даже в чём-то благодарен. А насчёт Забини... — Малфой заговорщически понизил голос, — если ты хочешь отомстить, не используй кусачие тарелки. Блейз панически боится обычных садовых гномов. Попроси свою маму прислать парочку из Норы. Он сойдёт с ума, гарантирую. Рон моргнул раз, другой. Потом его губы медленно поползли вверх. Гарри за его спиной тихонько рассмеялся, качая головой. — Гномов, говоришь? — переспросил Рон, и в его глазах впервые за семь лет появилось что-то похожее на искренний, мальчишеский интерес к личности Малфоя. — У нас в саду их целая армия. Они злые, кусаются и воруют картошку. Если я подсажу одного Забини в шкаф... — ...он переедет спать в Большой зал, — закончил за него Драко, и на его лице появилась тёплая, настоящая улыбка. Рон сделал шаг вперёд, протягивая руку. Его ладонь была широкой, с мозолями от квиддичной метлы и работы в саду. — Ладно, Малфой. Мир, — буркнул Рон, слегка смущаясь, но глядя прямо и честно. — Но если твой бергамотовый друг завтра испортит мою парадную мантию, гномы придут и за тобой. Драко посмотрел на его руку, затем на Гарри, который одобрительно кивнул, и на Гермиону, чьи карие глаза буквально светились от гордости за них обоих. Малфой протянул свою ладонь — испачканную в розовой сахарной вате, но твёрдую и уверенную — и пожал руку Рона Уизли. — Идёт, Уизли. Пропасть, разделявшая Гриффиндор и Слизерин, не исчезла за одну секунду. Но сегодня, посреди розового тыквенного дыма и аромата дорогого сандала, они наконец-то начали строить через неё свой первый, самый важный мост.