Путь к Солнцу

      За три дня Слава так и не привык к незнакомому потолку. Просыпаясь, он каждое утро ожидал увидеть над собой шероховатую поверхность с родной трещиной над шкафом — той самой, которую он изучил вдоль и поперёк за семь лет. Но трещины не было. Был идеально гладкий потолок, без единой отметины. Однако сегодняшним утром Славе было не до потолка. Первое сентября. Будильник зазвенел в восемь — резко, противно, вырывая из глубокого сна. Парень с трудом разлепил глаза, несколько секунд просто смотрел в одну точку, нехотя сел на кровати, свесив ноги. В комнату вошла мама — уже полностью собранная на работу, в блузке, с лёгким макияжем. — Проснулся? — Мгм, — промычал Слава, протирая глаза кулаками. — Чифу я покормила, рубашку погладила. Завтрак на столе. Букет не забудь. Как дойти до школы, знаешь. Всё, я побежала. Она отправила воздушный поцелуй и вышла из комнаты. Через мгновение щёлкнула входная дверь. Слава ещё пару минут сидел неподвижно, глядя в стену напротив. За окном уже светило солнце, нагло пробиваясь сквозь задернутые шторы. В приоткрытую дверь протиснулся Чифа, тяжело запрыгнул на кровать и устроился прямо на ногах поверх одеяла. — Хорошо тебе, — сказал Слава, поглаживая кота. — Ни в школу, ни на работу не надо. Кот лениво мяукнул, как бы в знак подтверждения, и прикрыл глаза. Перед выходом Слава стоял у зеркала в прихожей и в который раз поправлял ворот рубашки. Белая, наглаженная, но с какой-то слишком жёсткой тканью, которая натирала шею. Пуговицы норовили расстегнуться — он застегнул их дважды, и дважды верхняя сдавала позиции. «Вылитый двоечник, — подумал он, глядя на своё отражение. — Только цветов не хватает». Цветы стояли тут же, в вазе на тумбочке: скромный букет из трёх розочек и гипсофилов. Мама сказала, что он красивый, но Слава толком оценить не мог — красные розы почти сливались с зелёными стеблями. Он ещё раз оглядел себя в зеркале, пригладил волосы (без особого успеха) вздохнул и на прощание погладил кота, который провожал его у самого порога, сидя на пуфике и задумчиво моргая. Школа находилась в пяти минутах ходьбы. Дорогу Слава запомнил ещё на днях, когда они с мамой ходили отдавать документы. На улице пока не было жарко, но утреннее солнце светило ярко, отбрасывая чёткие тени от деревьев на серый асфальт. Слава достал из кармана наушники и надел их, но музыку включать не стал — так, просто чтобы никто не заговаривал. Он шёл по тротуару вдоль дороги и разглядывал здание на другой стороне: оно стояло полукругом, а на первом этаже красовались разнообразные вывески. Машины пролетали, люди спешили — город просыпался и гудел. Слава чувствовал себя неуютно в этом потоке. За деревьями показался угол забора, окружающего большое трёхэтажное здание — школу. Калитка на задний двор, где уже собиралась толпа, оказалась закрыта. Пришлось обходить. Парень обогнул здание и зашёл через главные ворота. По бокам мощёной дорожки, ведущей к крыльцу, располагались клумбы и целая аллея деревьев. Он последовал на задний двор за остальным потоком таких же детей — в белых рубашках и с цветами. Людей было много. Гомон стоял такой, будто сотни людей одновременно пытались перекричать друг друга, но никто никого не слушал. Слава искал глазами классную руководительницу — ту самую, которую запомнил по прошлому визиту. Наконец взгляд зацепился за бумажку с надписью «7 В» в руках у высокой женщины средних лет в очках. Слава подошёл. — Ольга Викторовна, здравствуйте, — он очень надеялся, что запомнил имя правильно. — Здравствуй, Слава, — учительница кивнула и улыбнулась. — Как добрался? Не заблудился? — Нет, нормально дошёл. Парень опустил взгляд на букет в своих руках и протянул цветы. — А, вот, это Вам. — Большое спасибо, — она приняла букет с заметным удовольствием. — Так, стой здесь, никуда не убегай. Слава встал на указанное место и начал разглядывать новых одноклассников. Кудрявый парень, выглядевший так, будто проснулся пять минут назад и до сих пор не понял, где находится. Подружки, делавшие селфи с букетами, сбивались в кучку, поправляли друг другу волосы и визгливо смеялись. Пацан с бритой головой матерился через слово, пока какая-то учительница не сделала ему замечание. Он тут же изобразил невинность и развёл руками. Потом Слава обратил внимание на девчонку с короткой стрижкой в очках. Она что-то оживлённо рассказывала Ольге Викторовне, размахивая руками, а та улыбалась и кивала. Линейка тянулась мучительно долго. Сначала все по стойке смирно стояли под гимн. Кто-то из младших классов не выдержал и начал крутиться — его одёрнула учительница. Потом директор толкал речь: что-то про знания, про будущее, про то, что школа — второй дом. Его голос был ровным и скучным, как белый шум. Дальше группа одинаково одетых учеников демонстрировала какой-то сомнительный танец. Та самая девочка с короткой стрижкой из их класса играла на гитаре, а ещё одна пела знакомую всем «Дорогою добра». Публика хлопала без особого энтузиазма. Солнце начинало припекать, и все устали стоять. Когда линейку объявили закрытой, началась суматоха. Классные руководители пытались построить классы и организованно отвести в здание, но все разбредались кто куда. Чьи-то цветы оказались на асфальте — их затоптали, даже не заметив. В конце концов седьмому «В» удалось попасть в кабинет на втором этаже. Просторное помещение с белыми стенами, деревянными шкафами и портретами классиков литературы над доской. Глаза писателей на портретах, казалось, следили за каждым, кто проходил мимо. Пахло мелом и старым деревом. Слава сел за свободную парту — на первом ряду, ближе к окну. Ольга Викторовна пробежалась глазами по классу и, убедившись, что все дошли, начала. — Здравствуйте всем, с кем ещё не поздоровались. Долго вас задерживать не буду, просто пройдёмся по организационным моментам, как каждый год… Прошу не перебивать. Она сурово посмотрела на подружек, которые слишком громко шептались. Те притихли. — Но, для начала, хотелось бы представить вашего нового одноклассника. Слава, встань, пожалуйста. Слава, уже привыкший быть подобием невидимки, не ожидал такого внимания. Он неуверенно поднялся, чувствуя, как все взгляды устремляются на него. Под ложечкой засосало — знакомое чувство, которое он ненавидел. Ольга Викторовна продолжила: — Вячеслав Мигунов. Теперь часть нашего, надеюсь, дружного, — она выделила это слово, — коллектива. Помогите ему освоиться. — Салам алейкум, Слава! — выкрикнул кудрявый парень со своего места. По рядам прошлись смешки и недовольные вздохи. — Тише! — предупредила учительница. Слава сел. Щёки слегка горели, хотя он и не собирался краснеть. Большинство уже не обращало на него внимания — только девчонки мельком поглядывали, перешёптываясь и хихикая. О чём они — он мог только догадываться. Ольга Викторовна продолжила говорить про расписание, школьную форму, рассадку, прогулы и правила поведения. Слава слушал вполуха, больше смотрел в окно, где по небу медленно плыли облака. Когда учительница закончила и объявила, что все свободны, Слава уже собирался уйти. Но к его парте подошла та самая девчонка с гитарой. — Привет, я Шура. Я тут староста, вроде как, так что если будут какие-то вопросы или проблемы — обращайся. Она дружелюбно улыбнулась. — Ага, хорошо. Слава подумал, что это всё, но Шура не спешила уходить. — А ты к нам откуда вообще? — Из Барнаула. — О, — она вскинула брови. — И как тебе? — Что? — Ну, Новосибирск как тебе? Слава поискал подходящее слово. — Тут… живо. — Это да, — усмехнулась Шура. — Но привыкнешь. Она достала из кармана брюк телефон. — Давай свой ВК. Я тебя в чат класса добавлю. На пороге дома Славу встречал Чифа — вилял между ног, громко мяукал и тёрся о штанины, будто они не виделись месяц, а не два часа. — Что ты, чёрный, соскучился? — парень разулся, подхватил кота на руки. Тот тут же заурчал и начал тыкаться носом в подбородок. Сев на диван, Слава достал телефон. В чате класса пока что было тихо — только скинули расписание на завтра: алгебра, два обществознания, английский. Он пролистал участников, разглядывая аватарки. Персонажи из аниме и видеоигр, селфи девочек с фильтрами, фотки в зеркале и на фоне природы, картинки с машинами, котами и какими-то популярными людьми. У него же уже год стояла фотография Чифы, где тот спит с высунутым языком. Вечером, когда за окном начал опускаться закат, в замке щёлкнул ключ, прервав очередную попытку Славы разобрать вещи. Парень вышел навстречу. Мама стояла на пороге с пакетом продуктов в руках и пыталась снять туфлю. — Как линейка? — спросила она. Слава забрал у неё пакет, заглядывая внутрь в поисках заказанного йогурта. — Нормально… — начал он, но, уловив мамин взгляд, продолжил: — Классная, вроде, добрая. Одноклассники обычные. Одна девочка, Шура, староста, познакомилась. — Девочка? — мама хитро прищурилась. — Мам. — Ну что «мам»? Они прошли на кухню. Деля, разбирая продукты, рассказывала про работу. Банки и пачки перекочёвывали из пакета в шкафчики с глухими ударами. — …сидит там клуша нафуфыренная и мне ещё что-то предъявляет!  — И что в итоге? Слава слегка упустил суть, но переспрашивать не стал. — Что что? Ну я её быстро на место поставила, так она сразу притихла, — мама особенно воинственно поставила банку кофе на столешницу. — Видимо, привыкла, что ей жопу лижут. Слава не сомневался: с «постоять за себя» у его мамы проблем не будет.       Просыпаться в школу к восьми после летнего режима было тем ещё испытанием. Утро началось с многократного воевода будильников. У Славы их стояло четыре: на 06:40, 06:55, 07:10 и 07:20. Проснулся он на последнем. Телефон пищал где-то под подушкой — он нащупал его вслепую, чтобы заткнуть. На кухне шумела вода. Мама уже собиралась на работу. Парень вышел из комнаты, пытаясь продрать глаза и не вывихнуть челюсть слишком широким зевком. — Доброе утро, — мама обернулась, заваривая кофе. Она выглядела подозрительно бодро. — Ага, доброе, — пробормотал Слава. На плите стояла сковородка с готовой яичницей. Чифа хрумкал кормом в миске, поглядывая на Славу, но без желания отрываться. Парень быстро собрался, подхватил рюкзак и вышел пораньше — чтобы успеть найти кабинет. На первый урок пришла Ольга Викторовна. Она объявила, что сейчас будет рассадка. Класс недовольно заворчал. Кто-то отказывался пересаживаться, но протест ни к чему не привёл. Славу посадили на третью парту третьего ряда вместе с девочкой с идеально прямыми тёмными волосами, чересчур заметным макияжем и длинным маникюром. Она даже не посмотрела на него, когда он сел рядом. Учительницей по математике оказалась суровая на вид женщина лет пятидесяти, Татьяна Владимировна. Однако человечность в ней была: она не стала терроризировать полуспящий класс с первого урока. Просто рассказала о программе на год, дала порешать несложные примеры и пожелала успехов. Соседка по парте весь урок просидела в телефоне, переписываясь и переглядываясь с подругой. Когда ей сделали замечание, она убрала телефон с таким видом, будто делает одолжение, и повернулась к Славе. — Дашь ручку? Слава молча достал из пенала запасную и положил перед ней. — Спасибо. Однако писать она не планировала. Просто держала ручку для вида и продолжала листать ленту. Выяснилось, что рассадка распространяется только на уроки математики и те, что ведёт классная. На следующем занятии все расселись кто с кем и куда хочет. Соседка перебралась к подруге, и они теперь шептались и хихикали там. Слава остался сидеть на своей третьей парте в гордом одиночестве — и был совсем не против. Обществознание вела разговорчивая учительница — Оксана Сергеевна. Она не заставляла писать конспекты под диктовку («записывайте только нужное на своё усмотрение»), иногда вставляла шутки и уходила от темы. Класс расслабился: кто-то рисовал на полях, кто-то листал телефон, кто-то тихо перешептывался. Слава записал пару строк с презентации для вида, но на деле весь урок просто смотрел в окно. За день он старался запомнить имена одноклассников и уловить, на какие группки делится класс. Всё как везде: общались по двое-трое, иногда сливаясь в компании побольше. Диана — его формальная соседка по парте — дружила с Соней, миниатюрной девочкой с окрашенным в пепельный блонд каре. Самым громким в классе был Лёша — кудрявый парень, который крикнул Славе «Салам алейкум». Он дружил с Костей — бритоголовым, который матерился через слово. Шура умудрялась общаться со всеми, но чаще ее можно было заметить в компании Андрея — длинноволосого парня в очках, который забалтывал учителей глупыми вопросами, — и, кажется, Вики, тихой русоволосой девочки. Слава был готов поклясться, что его голова распухает от такого количества новой информации. Он, впрочем, тоже не остался без внимания. Шура пару раз подходила — просто спросить, как дела. А на одной из перемен подсел Лёша и начал давать «советы по выживанию»: — Короче, смотри, — вещал он на полном серьёзе, — самый главный босс — историчка. Слава закивал с таким видом, будто был готов записывать. — Видел заместительницу директора на линейке? — Ага. — Так вот, это она. Нашему классу, считай, повезло, — он саркастично усмехнулся. — Пиздец как повезло, — добавил стоящий рядом Костя. — Ты, главное, в дни, когда у неё урок, приходи по школьной форме, — продолжил Лёша. — И лучше даже не пытайся списывать. Она меня так к директору отправила в прошлом году. — Потому что ты как лох списываешь, — усмехнулся Костя. — Нормально я списываю! — Кому ты пиздишь? Тебя всегда с телефоном палят. — Слава, не слушай его, — Лёша повернулся к нему. Слава кивнул, хотя не был уверен, кого из них слушать. — Вот на биологии можешь списывать спокойно, — продолжил Лёша. — Она нихера не замечает. — Лёша! — рядом появилась Шура. — Чему вы человека учите? Слава, не слушай их. После второго обществознания Слава пошёл в туалет. Там какие-то парни постарше стояли толпой и курили вейп. Воздух был сладким и приторным, смешивался с запахом хлорки. Слава не смотрел на них, но невольно подслушал разговор. Картавый парень с хриплым, но громким голосом эмоционально рассказывал историю. — …я, блять, еду по этой лесополосе, на улице темень, у велика заднее колесо сдувается — пиздец полный! До города километров десять, и где-то сзади этот стрёмный мужик из кустов. Я думаю, ну всё, песенка моя нахуй спета… Слава мельком глянул на него. Чёрные волосы, чёрная толстовка, серые джинсы. Парень активно жестикулировал и в паузах затягивался электронкой. «Клоун какой-то», — подумал Слава. Он уже собирался выйти, когда в туалет влетела завуч. Невысокая женщина лет сорока с каре и лицом, выражающим готовность убивать. За спиной послышался кашель парней и судорожное копошение — видимо, прятали вейп. Завуч даже не посмотрела на Славу — сразу нацелилась на нарушителей. — Первый учебный день — и те же люди! Вишневский! У тебя экзамены в этом году, а ты на отчисление нарываешься! Увижу за курением — профилактическим советом ты уже не отделаешься! И вообще, что за внешний вид… Слава проскользнул мимо неё и поспешил в класс. Хоть наорали не на него, страшно стало. Молодая учительница по английскому — кажется, Вероника Андреевна — опоздала на полурока. Оставшееся время она проговорила по телефону, дав какие-то лёгкие задания на уровне пятого класса, которые никто не делал. — Это шутка? — тихо спросил Слава у Шуры, кивая на листок. — Не, так всегда, — отмахнулась та. — Главное, чтобы тихо сидели. После звонка Слава быстро собрал рюкзак и вышел в коридор. Там уже началась толкучка — те, кого пощадило расписание, спешили домой, остальные бежали в столовую или в туалет. Кто-то зацепил его плечом, даже не извинившись.  На крыльце школы многие не торопились расходиться — стояли, общались. Среди них были и его одноклассники. Диана, Соня, Костя и Лёша что-то обсуждали и громко смеялись. Чуть поодаль стояли Шура с Андреем, Викой и ещё несколькими, чьих имён Слава пока не запомнил. Он мельком глянул на них и направился домой.