Warmoria / Сборник зарисовок

      Отвести взгляд не получалось, хотя Тэхён только что сошёл из автобуса. Сначала помахал, потом протянул руку, как старому знакомому, и Чонгук на секунду потерял опору. Ни намёка на скромность: уже через миг тот навалился с объятиями, пока он сам тормозил. Четыре месяца непрерывной переписки, бесконечные «доброе утро» и растянутые до четырёх часов «спокойной ночи», а смайлики всё это время шифровали один и тот же смысл. И вот эти хитрые глаза оказались напротив. Не на аватарке, не в окошке видео, а прямо перед ним. Кожу повело зудом, хотелось расчесать себя до красных дорожек, иначе он и правда начал бы тереться об угол дома, как блохастый пёс. Нереально красивый парень не закрывал рот, всё время что-то говорил, а в светлых волосах так играли солнечные блики, что становилось дурно. В прямом смысле резало глаза, выжигая из головы любой внятный ход мыслей.       Лето выдалось таким жарким, что по спине у Чонгука уже текли три честных ручья пота. Хребет норовил сложиться гармошкой под взглядом Тэхёна, пока тот крутил головой, пытаясь угадать, куда его вообще ведут. Впереди оставалось всего несколько дней до отъезда, жалкие сутки и часы. Когда Чонгук только регистрировался на сайте знакомств, он и представить не мог, что там на него наткнётся такое очарование. Ещё вчера одноклассники хихикали из-за его длинных передних зубов и предпочтений, а сегодня ему протягивала руку живая супермодель, по виду ещё и с намерением сцепить пальцы.       Чонгука внезапно скрутило икотой. Он героически пытался её проглотить, но ничего не выходило. Тэхён успел встревожиться, однако организм в итоге успокоился сам. Мысли, в отличие от тела, продолжали дёргаться неизвестно из какого глубинного очага.       Открывать свою квартиру было страшно. Вдруг Тэхён окажется маньяком? К тому же он был старше на пять лет. Зачем ему вообще такой щенок, как Чонгук, который школу закончил только в прошлом году? Его улыбка добивала окончательно. При ней любые слова отслаивались, оставались одни помехи, а сердце неприятно срывалось в жерло вулкана, обливалось магмой и каменело. Потом эта корка трескалась изнутри, как пережжённая глазурь, и Чонгук снова начинал икать.       Может, он вообще решил перебраться поближе к морю на пару денёчков? Пусан же. Остановка почти у дома Чонгука, а пляжная линия в другой стороне, рукой подать. Можно было сразу выходить из автобуса в плавках, на ходу натягивать на себя надувной круг с уткой. Чонгук так и жил в свои честно отвоёванные выходные, кроме этих, потому что вряд ли Тэхён из многомиллионного города, который зарабатывал раз в тридцать больше, давно всё про себя понял и состоялся, согласился бы разделить с ним эту утку.       Блять, какая утка? Ответ внутри всё равно приходил: жёлтая.       Чонгук встряхнул головой, отгоняя нелепую визуализацию, отступил и впустил званого гостя внутрь. Тэхён не застрял на пороге, быстро разулся, влез в тапочки и скользнул в коридор, снова что-то эмоционально рассказывая, оглядываясь через плечо и улыбаясь, теперь уже чуть стеснительнее.       Чонгук заранее предупреждал, что его интровертность при прямом контакте могла добить кого угодно: он вполне был способен в середине разговора всё оборвать и уйти в какое-нибудь немноголюдное место, чтобы перевести дыхание. А тут куда было деваться? Под одеяло? Вроде не маленький уже, а мысль, как последняя паскуда, толкала именно к этому.       Пу-пу-пу… Подойти тогда вплотную он так и не решился. На улице целоваться было рискованно: непонятно ещё, на какую реакцию окружающих нарвёшься. Может, в Сеуле к такому уже относились спокойнее, но чьё-нибудь старшее поколение могло и всечь за подобную любовь. Хотя какая тут любовь? Всем и так было ясно: переспят и разъедутся по своим городам.       Положить ему ладонь на шею и притянуть к себе? Активная роль, по идее, была за Чонгуком, ему и начинать. Стыд накатывал волной. Он такого наговорил ему в чате, что представить всё это вживую не получалось. Из опыта у него были подушка с айдолом с почти стёртой наволочкой в районе рта, силиконовая имитация заднего отверстия, поцелуй с девочкой из средней школы и… и всё.       А там в переписке аж дымилось: «Мечтаю, чтобы ты встал на колени, раком, выгнулся сладко, просил меня ещё и быстрее, чтобы я смог тебя отодрать своим огромным членом». Отодрать. Супермодель. Да и член там… Ха. Ха. Ик.       Чонгук усмехнулся себе под нос, и на лице Тэхёна тут же прорезалось лёгкое недоумение. Кто вообще знал, что тот правда доедет до него? Что всё, что они расписывали по ночам, придётся не перечитывать, а реализовывать?! Чего делать-то?       — Пройдёшь дальше? — Чонгук, наконец выдавив из себя голос, начал медленно наступать, и Тэхён послушно пятился, принимая игру, не подозревая, что у зайца внутри весь желудочно-кишечный тракт скрутило в узелок. — Тэхён же хороший мальчик?       Фу. Мрак. Это прозвучало ужасно! Он должен был засмеяться и сказать, что у Чонгука представления о сексе тянули на детский сад, где максимум — стручок кому-то показать в школьном туалете. И то лучше девочке, а то вдруг в честной схватке проиграет.       — Я очень хороший мальчик, Чонгук-и. Ты таким неуверенным показался, я уже успел подумать, что зря приехал, что не нравлюсь тебе..., — брови неприлично красивого парня мягко сошлись к переносице, открывая целую гамму эмоций после этих месяцев ожидания. — Я готовился, как с поезда сошёл.       — Где ты успел? — мысли на секунду выключились от такого заявления.       — Секрет, — добил своей очаровательностью. Светлые волосы мягко сползли по бокам на щёки, и он тут же зачесал их обратно.       Тц, а его ещё раздевать надо было! Чонгук перевёл взгляд на окно. Тэхён наверняка мог решить, что тот сверялся со временем суток или собирался с духом, но на самом деле он прикидывал, как лучше всего избежать позора. Какой был шанс что-нибудь себе сломать, если спрыгнуть прямо сейчас с третьего этажа?       — Мы начнём?       — Пора бы, — уверенно заявил, всё ещё думая о прыжке, а не о том, от чего у Тэхёна резво натянулись джинсовые шорты. Противные шорты, которые так в облипку на нём сидели, что Чонгук матом ругался весь путь до квартиры, потому что бёдра у него… — Охуенные.       Он сказал это вслух, но глаз от ног отвести не смог, даже при всей своей трусости. Тэхёну это явно польстило, поэтому он аккуратно начал расстёгивать пуговицу, потом потянул вниз молнию, наконец создавая хоть какие-то живые звуки в этом душном помещении. Чонгук аж сглотнул, закусив после губу, теребя резцами кольцо в ней.       Крутой. После выпуска он сразу набил себе татуировки и проколол всё, что только мог, вот только между ног ещё не успел, да и вид у него был — альфа-самец, который совершенно не сочетался с тем, что творилось внутри. А внутри он уже простонал, встал на колени и просил пощады: принести ему его подушку с протёртой наволочкой, оставить в покое, подарить себя кому-то более достойному, а не мальчику, который не понимал, что с этим делать.       — Дотронься до меня, Чонгук… Подойди и дотронься, — в глазах супермодели полыхал огонь, который сжёг последние остатки уверенности, и без того не слишком внушительной. — Боишься не сдержаться? Ничего, я могу потерпеть твой напор, поэтому…       Напор. Ха… Ну да, напор! Язык уткнулся в щёку, чтобы от самого себя не заржать. Тэхён сел, отшвырнув шорты, и тут же снял светлую рубашку через голову, даже не удосужившись расстегнуть пуговицы.       Господи, помог бы кто Чонгуку в тот момент. На правом плече уже устроился ангелочек, настойчиво напоминая, что путь через балкон всё ещё был открыт. На левом восседал демонёнок, шепча, что никто его девственности не заметит, техника же примитивная: подошёл, вставил, простонал, кончил. В слова ангела верилось куда охотнее.       Была не была! Только он собрался с мыслями, почти подошёл, как в паху так резко прострелило, что пришлось хвататься за собственную мошонку. Перевозбудился — и так понятно, но чтобы скрутило настолько… Тэхён снова всё понял по-своему, решив, что на него тут сейчас в открытую дрочить собирались. И всё бы оно так и было, только зуд опять разошёлся по всему телу, пришлось и свои чёрные шорты стягивать, да ещё и вместе с трусами, потому что освободить вставший член безумно хотелось, чтобы перестало так пульсировать.       Увидев орган во всей красе, Тэхён пододвинулся ближе, хаотично облизывая губы, очевидно решив, что для полного чонгукового счастья не хватало только отличного минета. Качественного, от души, чтобы тот сначала спустил, а потом, подняв его заново, они могли бы насладиться многочасовой близостью. Так и планировалось в переписке в один из тех дней, когда оба изнемогали. Тэхён — по Чонгуку, Чонгук — по фантазии, которая никогда не должна была сбыться.       Хотелось внешне брутальному студенту первого курса инновационных разработок признаться, что чмо он редкостное и что шёл бы Тэхён на пляж, пусть даже с уткой, от той пользы было бы куда больше, но он не успел даже вякнуть ни одной согласной буквы, потому что, встав на колени, этот до ужаса симпатичный парень взял его член в рот — да так глубоко, что из говорилки Чонгука внезапно потянулись низкие гласные.       Желая его отстранить, чтобы тот не увидел позора, он схватился за его волосы, что вызвало ответные стоны, а умелый язык стал выводить какие-то невозможные узоры по венкам. Не того эффекта он ожидал, но и жаловаться было бы странно.       — Тэхён, — вырвалось нечто рычащее, пальцы сжали волосы сильнее, а колени названного только ближе пододвинулись, чтобы заглотить до горла, которым он тут же сковал головку. — Ого… О… Ого! — истинная сущность стала прорываться, не каждый день девственнику так отсасывали.       Оторвавшись со смачным поцелуем в уретру напоследок, Тэхён посмотрел на него снизу вверх влажными глазами, смачивая губы юрким розовым языком. Этот независимый от Чонгука орган вновь призывно дёрнулся, показывая, чья головка в этом теле главнее. Мысли испарялись.       — Хочу тебя, Чонгук… Возьми меня сейчас, ничего страшного, если быстро, мы потом наверстаем ещё, хорошо? Или я кончу во время минета, если снова начну, ты такой вкусный…       Подняв его за локти вверх, Чонгук убрал пальцами выбившиеся светлые пряди после своего косого и нелепого захвата, а потом, неожиданно даже для самого себя, притянул его и впился в губы своими неумелыми, притирая ближе и опуская ладони на пятую точку, которая охотно легла половинками ровно по центру.       — Чонгук...       И всё. Дальше в голове щёлкнул рубильник. Память облизнулась и вежливо ушла покурить. Где он очнулся и в какой позе, Чонгук потом не смог бы вспомнить даже под пытками. Только обрывки: горячее дыхание в ключицу, ладони у него на пояснице, дрожь в ногах и глухой стук кровати о стену. Остальное провалилось в ту же магму, в которую падало ранее сердце.       У Тэхёна ещё лицо было таким довольным, когда всё закончилось. Он лежал, растянувшись на простыне, гладил Чонгука по плечу и уверял, что из него любовник — просто огонь. Хотелось верить, что это была не вежливость ради утешения, потому что по ощущениям студент снова всё просрал. Как можно не помнить свой первый раз?       Свой чудесный первый раз, если после него Тэхён приезжал ещё три раза, оставался, обживал его квартиру, а потом и вовсе перебрался окончательно. Он говорил, что любит Чонгука до безумия, клялся, что таких удобных обнимашек у него никогда не будет, но на море при этом выбирался подозрительно часто.       Ему утка понравилась! Чонгук был готов отдать на отсечение собственный зуб мудрости, уверяя себя, что решающую роль сыграл именно этот дурацкий надувной круг, а не он сам!