Деревенский арест

— Да, Настюш, конечно ты у меня одна! Ты самая лучшая, самая любимая, единственная моя муза! — Илья прижал мобильник к уху, воркуя с интонациями заправского мартовского кота и вдохновенно глядя в потолок. В этот очередной его романтический момент из коридора, подобно грому среди ясного неба, донесся яростный, дребезжащий крик: — Илья, твою мать! Мне долго еще надрываться?! Ты когда уже поймешь своей пустой башкой, что робот-пылесос не засосёт собачье говно, а просто размажет его тонким слоем по всему ламинату?! Илья судорожно зажмурился и закатил глаза с таким видом, будто его только что предали все боги Олимпа. Мамина кухонная тирада, набравшая децибелы хорошего войскового рупора, явно долетела до Настюши. — Насть, солнце, тут... технические неполадки на линии. Я перезвоню, целую! — скороговоркой выпалил он, позорно бросил трубку и, шлепая босыми пятками по полу, воинственно зашагал на кухню. — Мам, ну можно хоть раз в жизни не орать на всю квартиру слово «говно», когда я разговариваю со своей девушкой?! — недовольно буркнул Илья, скрестив руки на груди и пытаясь выглядеть оскорбленным до глубины души. Мама даже не повернулась. Она яростно терла сковородку, будто пыталась стереть ее в порошок, и ее ответный залп не заставил себя ждать: — Со своей девушкой?! Да у тебя этих девушек уже целый гарем, султан ты комнатный! Зато говно за собственной собакой ты убрать до сих пор не в состоянии! Высокие технологии он запряг! — Мам, вообще-то мне скоро шестнадцать! — гордо вскинул подбородок Илья. — Я, можно сказать, нахожусь в самом расцвете сил и мужской привлекательности! Поэтому девушек у меня и должно быть много. А вот это ваше говно в мои грандиозные жизненные планы вообще никак не вписывается! Мама резко выключила воду, и на кухне повисла зловещая тишина. Она медленно повернулась к сыну, сжимая в руке мокрую губку для посуды, словно боевую гранату. — В расцвете сил он, посмотрите на него! Казанова недоделанный! — Мама окинула Илью уничтожающим взглядом с ног до головы, задержавшись на его дырявых домашних носках. — Грандиозные планы у него! В твои планы на сегодня входит дезинфекция коридора. А раз уж наш «умный» пылесос временно превратился в говновоз, и у нас закончились абсолютно все салфетки... Она драматично указала пальцем в сторону входной двери, как полководец, отправляющий солдата на передовую. — Ты сейчас же берёшь свои расцветающие силы в кулак, идёшь в супермаркет и покупаешь три пачки туалетной бумаги. И поживее! Илья побледнел. В его глазах отразился неподдельный, первобытный ужас. — В магазин?! За туалетной бумагой?! Мам, ты в своём уме?! — Илья схватился за голову, будто ему приказали пройтись голышом по центральной площади. — Да там сейчас половина девчонок из моей школы тусуется! Воскресенье, вечер! Если Карина из 10-«Б» или, не дай бог, Лиза увидят меня с тележкой, доверху забитой рулонами для задницы, моя репутация главного мачо района мгновенно превратится в тыкву! Меня же засмеют! Султаны не ходят за персоналками для унитаза! — Султаны, может, и не ходят, а вот ленивые подростки — бегом бегут! — отрезала мама, вытирая руки полотенцем. — Шевелись, Илья. Телефон в карман, обувь на ноги и вперёд. — Мам, ну умоляю! Мы же живём в двадцать первом веке! — парень упал на ближайший стул и судорожно вытащил смартфон, лихорадочно тыкая в экран. — Какая туалетная бумага в руках? Это же кринж и прошлый век! Давай просто оформим экспресс-доставку, как всегда? Любой курьер привезёт это через десять минут! Я даже чаевые ему со своих карманных оплачу, только не заставляй меня позориться на весь район! Курьера никто не знает, его репутация не пострадает! Мама медленно опустила полотенце, и на её лице появилась та самая улыбка, от которой у всех домашних обычно холодели поджилки. Это была улыбка абсолютной, неограниченной власти. — Экспресс-доставку? — ласково, почти шёпотом переспросила она. — Тоесть на чаевые какому-то курьеру ты отдашь половину папиной зарплаты, а новый пылесос ты теперь ты купить не желаешь? — Мам, это совершенно разные статьи бюджета!.. — попытался вставить Илья, но мамин палец уже упёрся ему прямо в грудь. — Значит так. Твои доставочки сегодня закрыты на спецобслуживание. Никаких доставок. Ты берёшь свои длинные ноги, надеваешь куртку и идёшь в магазин на своих двоих. Это называется — трудотерапия и искупление грехов перед ламинатом! — Мама, это жестокое обращение с подростками! Я буду жаловаться в ООН! — взмолился Илья, пятясь к выходу. — Пожалуйся сначала кухонной тряпке, — отрезала мама, вручая ему в руки огромный, демонстративно прозрачный пакет. — И чтобы через пятнадцать минут бумага была здесь. Самая дорогая, суровая, огромная, чтобы ты каждой клеточкой прочувствовал всю тяжесть своего бытия. Бегом! Поняв, что крепость не сдастся, Илья со стоном обречённости поплёлся в прихожую. Натягивая кроссовки, он судорожно соображал. Выйти на улицу в субботу вечером в их спальном районе — это как пройти по минному полю. Там везде ОНИ. Девочки. Которые смотрят на него в коридорах школы, подмигивают у расписания и заваливают лайками в соцсетях. Илья критически осмотрел себя в зеркало. Так, образ «короля школы» летит к чертям. Надо маскироваться. Он натянул капюшон толстовки по самые ноздри, сверху нацепил тёмные солнцезащитные очки (несмотря на то, что на улице уже смеркалось) и замотал лицо шарфом, несмотря на то, что на улице жара, он стал похожим то ли на ниндзя-неудачника, то ли на грабителя банков средней руки. — Я ушёл на Голгофу! — трагично крикнул он вглубь квартиры. — Капусту купить не забудь! — донеслось из кухни. Выскочив из подъезда, Илья передвигался перебежками, как спецагент в тылу врага. От каждого шороха кустов и девичьего смеха вдалеке у него подгибались колени. До супермаркета он добрался без потерь, но самое страшное ждало его внутри. Отдел бытовой химии встретил его неоновым светом и... тремя девчонками из параллельного 9-«А», которые выбирали блеск для губ прямо напротив стеллажей с туалетной бумагой. Среди них была Алина — та самая, которая вчера прислала ему сердечко в личные сообщения. Илья замер, как вкопанный. Сердце ушло в пятки и бешено заколотилось где-то в районе кроссовок. План «невидимка» трещал по швам: три главные девицы параллели — Алина, Ксюша и Маша — стояли всего в двух метрах от его цели. Сквозь тёмные очки и щель в шарфе мир казался зловещим, а стеллаж с туалетной бумагой — недосягаемой вершиной. Илья попытался слиться с коробками стирального порошка. — Ой, девчонки, смотрите, — шёпотом прыснула Ксюша, толкнув подругу локтем в бок. — Это что за чудо-юдо? Ему не жарко? — Похоже на грабителя, который перепутал банк с супермаркетом, — хихикнула Алина. Илья похолодел. Голос менять нельзя — узнают. Сбежать — значит подставить себя под гнев мамы, а кухонная тряпка в её руках пугала сейчас сильнее позора. «Спокойно, я просто покупатель», — скомандовал он себе. Он сделал глубокий вдох, отчего шерсть шарфа полезла в рот, и решительно шагнул к стеллажу. Пакет в его руке предательски шуршал на весь магазин. Помня мамин наказ про «самую дорогую, суровую и огромную», Илья за секунду отыскал глазами цель. Это была исполинская упаковка из тридцати двух рулонов серой, брутальной бумаги без втулки — настоящий памятник суровости бытия. Схватив эту башню, Илья попытался запихнуть её в мамин демонстративно прозрачный пакет. Но не тут-то было. Упаковка упорно не влезала, создавая дикий грохот и привлекая ещё больше внимания. — Мальчик, тебе помочь? — раздался над ухом до боли знакомый голосок Маши. Девчонки уже открыто разглядывали странного незнакомца. Илья за секунду оценил масштаб катастрофы. Пакет порвался. Огромная пачка туалетной бумаги выскользнула и с глухим стуком покатилась прямо к ногам Алины. Вместе с ней из кармана толстовки выпал список, где крупным маминым почерком было выведено: «ТУАЛЕТНАЯ БУМАГА (МНОГО!) И КАПУСТА». Алина машинально подняла листок, прочитала и подняла глаза на Илью. В этот момент его шарф сполз, обнажив нос и подбородок, а солнцезащитные очки съехали набок. — Илья?! — хором ахнули девчонки. Наступила гробовая тишина. Король школы, гроза соцсетей, главный краш девятых классов, богач на районе стоял посреди отдела бытовой химии в зимнем шарфе, тёмных очках, с порванным пакетом и гигантской пачкой серой бумаги у ног. — Э-э-э... Привет, девчонки, — просипел Илья, понимая, что его репутация только что совершила прыжок в бездну без парашюта. — Это... это не то, что вы думаете. Это реквизит. Для школьного театра. Постановка... «Отверженные». Гюго. Очень глубокая драма. Ксюша удивлённо моргнула: — А капуста там тоже для драмы? — Капуста — для метафоры! — гордо заявил Илья, внезапно поймав волну вдохновения от безысходности. Он поднял пачку с пола, прижал её к груди как родную и, сохраняя остатки царственного величия, поправил очки. — Искусство требует жертв. Ладно, мне пора на репетицию. Увидимся в понедельник! Он развернулся и почти строевым шагом направился к кассам, спиной ощущая, как за его спиной взрывается волна девичьего хохота. «Ну всё, — думал Илья, выкладывая на ленту суровую бумагу и огромный кочан капусты под понимающим взглядом кассирши. — В ООН писать уже поздно. Придётся менять школу. Или страну». Дома он молча вручил маме покупки и ушёл в свою комнату — ждать, пока его телефон разорвётся от уведомлений. Выходной вечер окончательно перестал быть томным. Уже через десять минут после возвращения Ильи домой его телефон на тумбочке завибрировал так яростно, будто пытался пробить паркет. Экран вспыхнул, и на нём высветилось имя, от которого у Ильи перехватило дыхание: «Настенька». Главная красавица школы, его девушка и по совместительству человек, чьё мнение определяло его социальный статус, звонила явно не для того, чтобы пожелать доброго вечера. Слухи в их люксовом районе распространялись со скоростью лесного пожара в сухую погоду. Илья сглотнул, нажал на кнопку ответа и приложил трубку к уху, стараясь придать голосу максимум небрежности. — Алло, Насть! Как... — Илья, скажи мне, что это шутка, — вместо приветствия ледяным тоном оборвала его Настя. — Мне только что Алина скинула кружочек в Телеграме. Ты что, реально бегал по нищему магазину в зимнем шарфе и с кочаном капусты в обнимку? — Насть, ты всё не так поняла, это... — Илья лихорадочно искал пути к отступлению. — Что я не так поняла?! — её голос сорвался на ультразвук. — Весь наш класс уже обсуждает, что ты записался в какой-то подпольный драматический кружок! Мальчики из параллели пишут в общую флудилку, спрашивают, какую роль во всем этом играет тридцатидвухрулонная упаковка серой туалетной бумаги! Тебя уже называют «Гамлетом эконом-класса»! — Да это для мамы вообще-то! То есть, нет, для театра... — Илья окончательно запутался в собственной лжи. — Какого театра, Илья?! Ты из спорта не вылезаешь, у тебя из культурных достижений — только поход в кино на последний ряд! Ты самый богатый парень в параллели, твоя мама одевает тебя в брендовые вещи, и тут ты стоишь на кассе с самой огромной бумагой без втулки, которой можно стены вместо наждачки тереть! Мне Ксюша пишет, что у тебя, цитирую, «финансовый кризис и депрессия на почве капустной диеты». Нам в понедельник вместе на линейке стоять, а надо мной уже вся школа ржать будет! Илья зажмурился. Образ плейбоя и школьного авторитета, который он выстраивал годами, рушился с грохотом падающего стеллажа. Сказать Насте правду — что мамина кухонная тряпка оказалась сильнее его гордости — означало признать себя маменькиным сынком. Оставить версию с театром — прослыть сумасшедшим фриком. — Настя, послушай меня, — Илья попытался включить всё своё обаяние, сделав голос тише и загадочнее. — Это был пранк. Социальный эксперимент! Мы с парнями... проверяли реакцию общества на нестандартный внешний вид. Скоро видео выйдет на Ютубе, вот увидишь. На том конце провода повисла тяжёлая, зловещая пауза. — Пранк? — переспросила Настя, и Илье показалось, что в её голосе зазвенели нотки сомнения. — И на каком же канале выйдет это видео? Скинь ссылку мне, прямо сейчас. — Насть, ну ты чего, оно же ещё монтируется! — Илья выдавил из себя фальшивый смешок, а сам беззвучно завыл, сползая по стенке на пол. — Там тонна материала, цветокоррекция, звук... Пацаны обещали к вечеру воскресенья залить на закрытую ссылку. Я тебе первой покажу, клянусь! — Ладно, — процедила Настя, но тон её остался ледяным. — У тебя есть время до завтрашнего вечера. Если ссылки не будет, Илья, на школьной дискотеке в следующую пятницу ты будешь танцевать со своей суровой бумагой. Чао. В трубке раздались гудки. Илья швырнул телефон на кровать и схватился за голову. Ситуация из критической превратилась в катастрофическую. Спасти его могли только три человека — его лучшие друзья и по совместительству верная свита: Макс (местный гений видеомонтажа и обладатель полупрофессиональной камеры) и Дэн (человек, готовый на любой кипиш, кроме голодовки). Через две минуты в их закрытом чате «Три мушкетёра и капуста» (название Илья поменял на ходу) горел режим ЧП. Илья: Пацаны, общий сбор в Дискорде. Срочно. На кону моя жизнь и Настя. Макс: Че случилось? Мне Алина уже скинула мем, где твое лицо прифотошопили к телу ниндзя с рулоном бумаги. Ржём всем домом. Дэн: А капуста свежая? Мама просила на борщ купить, может, уступишь по-братски? Илья: Заткнитесь оба и заходите в звонок! Когда вся троица собралась в сети, Илья, захлёбываясь от эмоций, обрисовал масштаб катастрофы. Ему кровь из носу нужно было за завтрашний день снять полноценный, убедительный пранк, чтобы оправдать свой позорный поход в магазин. Макс выслушал друга, поправил очки и деловито постучал ручкой по столу: — Так, концепт понятен. «Богатый парень притворяется городским сумасшедшим». В принципе, просмотры бы собрало. Но чтобы Настя поверила, нам нужен не просто ролик, а целый аккаунт. Я создам пустой канал, накручу туда пару тысяч просмотров и подписчиков через один сервис — у меня есть заначка. Сделаем вид, что канал старый, просто мы его перезапускаем. — Красава! — выдохнул Илья. — А снимать что будем? В разговор включился Дэн, жуя бутерброд прямо в микрофон: — Раз уж ты начал тему с капустой и бумагой, надо дожимать. Предлагаю завтра устроить тройной челлендж в торговом центре. Эпизод первый: Илья ходит по фудкорту и вместо салфеток вытирает рот этой твоей серой наждачкой, предлагая её пафосным цыпочкам. Эпизод второй: мы покупаем ещё пять кочанов капусты, и ты пытаешься расплатиться ими на кассе брендового магазина одежды, утверждая, что это новая эко-валюта. Макс оживился: — О, а третья сцена — финал! Ты в том же прикиде — очки, шарф в жару, капюшон — подходишь к случайным прохожим, протягиваешь им рулон и трагично говоришь: «Возьми это, странник, на Голгофе будет тяжело». Дэн снимет на телефон с дальнего ракурса, я — на камеру из-за кустов. Смонтирую за ночь с динамичной музыкой и заставкой «PRANK TIME». Илья слушал друзей, и в его душе зарождалась слабая надежда. План выглядел безумно, масштабно и... удивительно правдоподобно. Из жертвы маминой тирании он на глазах превращался в дерзкого контент-мейкера. — Пацаны, вы гении, — искренне сказал Илья. — С меня простава в Бургер Кинге. Завтра в 12:00 встречаемся у ТЦ «Галерея». Дэн, возьми у матери сумку в клетку, ну, такую, челночную, если есть. Будем туда капусту складывать. — Принято, — хохотнул Дэн. — Главное, чтобы нас охрана не повязала до того, как мы снимем финал. Илья отключился от звонка и посмотрел на злополучную пачку бумаги, стоявшую у шкафа. Теперь она была не символом его унижения, а главным реквизитом его спасительного блокбастера. Оставалось только надеяться, что воскресенье пройдет без новых сюрпризов, а Настя не раскусит их обман. Воскресный полдень в ТЦ встретил парней душной толпой, запахом попкорна и неоновыми вывесками. Макс занял позицию на втором этаже, замаскировав камеру под букет искусственных цветов у ресторанного дворика. Дэн, сжимая в руках огромную клетчатую сумку, набитую кочанами капусты, шёл чуть позади Ильи, делая вид, что залипает в телефон, но на самом деле снимал всё на фронталку. Илья, снова облачённый в свой «маскировочный» костюм — зимний шарф, натянутый до глаз капюшон и солнцезащитные очки — чувствовал, как под толстовкой струится пот. Но отступать было поздно. — Давай, бро, первый пошёл! — прошептал Дэн в скрытый наушник. — Вон те девчонки за столом. Жги! Илья уверенно подошёл к столику, где две девушки пили латте, изящно вытащил из кармана рулон серой туалетной бумаги, оторвал кусок и с глубоким поклоном протянул одной из них: — Сударыня, ваша аура безупречна, но этот мир полон грязи. Позвольте предложить вам лучшее средство для очищения бытия. Без втулки. Сурово. Бесплатно. Девушки сначала испуганно отпрянули, а потом покатились со смеху, снимая Илью на свои телефоны. В наушнике раздался довольный хмык Макса: «Отлично, кадр супер, давай к кассам!» Второй этап прошёл ещё веселее. В дорогом бутике одежды Илья с самым серьёзным видом выложил перед обалдевшим кассиром три кочана капусты в обмен на брендовую кепку, утверждая, что это «криптовалюта нового поколения — КапустаКоин, подкреплённая реальным сектором вегетарианства». Кассир уже тянулся к кнопке вызова охраны, когда Илья со смехом признался, что это шутка, забрал овощи и технично ретировался. — Остался финал, — тяжело дыша, сказал Илья, когда они вышли на центральный атриум ТЦ. — Раздаю бумагу прохожим с цитатой про Голгофу, и мы валим монтировать. Меня этот шарф уже задушит сейчас. — Давай, вон идёт идеальная жертва, со спины — чистая фифа, — скомандовал Дэн, наводя камеру. Илья рванул наперерез высокой стройной девушке с каре, которая увлечённо разглядывала витрину ювелирного магазина. Он эффектно преградил ей путь, вытянул вперед руку с рулоном серой бумаги и замогильным голосом произнес: — Возьми это, странник! На Голгофе будет тяжело, а мамина кухонная тряпка не знает жалости! Девушка вздрогнула, резко обернулась, и у Ильи внутри всё похолодело. Солнцезащитные очки едва не свалились с его носа. Перед ним стояла Настя. В окружении Алины и Ксюши. Наступила мёртвая тишина. Настя окинула взглядом Илью в его нелепом наряде, посмотрела на серый рулон в его руке, а затем медленно перевела взгляд в сторону, где за колонной испуганно замер Дэн с клетчатой сумкой, из которой торчал кочан капусты. Из-за искусственного куста на втором этаже испуганно высунулся Макс с камерой. — Илья? — Настя скрестила руки на груди, и её глаза сузились. — Так это и есть твой «социальный эксперимент»? Ты серьёзно бегаешь по торговому центру и предлагаешь людям это?! Алина и Ксюша за спиной Насти уже открыто прыснули в кулаки, судорожно доставая телефоны, чтобы запечатлеть продолжение главного школьного шоу этой недели. Илья понял: это эндшпиль. Любая ложь сейчас уничтожит его окончательно. Нужно было либо сдаваться, либо выдать актёрский перформанс всей своей жизни. В этот критический момент, когда Настя уже была готова испепелить Илью взглядом, а Алина наводила на него камеру телефона, из кармана его толстовки оглушительно завыл рингтон. На экране высветилось леденящее душу: «Мамуля». Илья, бледный как серая бумага в его руках, нажал на кнопку ответа. В динамике, благодаря максимальной громкости, на весь атриум торгового центра раздался грозный мамин голос: — Илья! Я не поняла, где бумага?! Отец тридцать минут сидит в заперти, как узник замка Иф, и ждёт твою «Голгофу»! Настя округлила глаза. Девчонки за её спиной притихли, ловя каждое слово. — Мам, я на съёмках... — пролепетал Илья, пытаясь прикрыть динамик ладонью. — Я сейчас принесу... — Какие ещё съёмки?! — мамин голос набрал крещендо. — И самое главное: где моя винтажная итальянская сумка из крокодиловой кожи за двести тысяч долларов?! Та, что лежала в прихожей на пуфике?! В этот момент Дэн, стоявший у колонны, почувствовал, как у него подкашиваются ноги. Он медленно посмотрел на огромную, потрёпанную клетчатую сумку в своих руках. Точнее, он думал, что она потрёпанная и клетчатая. Но присмотревшись сквозь капустные листья, Дэн с ужасом осознал: это была не челночная сумка его матери. Это был ультра-модный, дорогущий подиумный шопер от Gucci в крупную красно-зелёную клетку, мама купила эту сумку совсем недавно и влюбилась в неё. И прямо сейчас эта люксовая сумка была доверху забита грязными, неочищенными кочанами капусты, один из которых уже пустил сок на брендовую подкладку. –Мам.. Я не знал.. и Вообщем.. Ну вот... —Илья включил камеру и показал люксовую сумку напичканную капустой. — Что-о-о?! — взвыла мама в трубку. — Вы запихали мою коллекционную сумку под капусту?! Илья, если на ней будет хоть одно пятно от овощей, ты у меня всю оставшуюся жизнь будешь ходить в туалет исключительно с лопухами, и никакой домработник не будет вытирать твою задницу элитной бумагой! Домой!Живо! В трубке раздались короткие гудки. В центральном атриуме ТЦ повисла оглушительная, звенящая тишина. Скрывать правду больше не имело никакого смысла. Весь миф о «социальном эксперименте», дерзком пранк-канале и крутом плейбое разбился о суровую реальность маминого гнева и застрявшего в туалете отца. Настя медленно перевела взгляд с Ильи на сумку Gucci с капустой, затем на рулон бумаги без втулки. Её лицо выражало смесь абсолютного шока и подступающей истерики. — Так это... — Настя нервно сглотнула. — Это всё из-за того, что твоему папе... — Да, Насть, — абсолютно покорно и тихо сказал Илья, снимая солнцезащитные очки и стягивая шарф с шеи. Ему больше не было стыдно. Ему было просто страшно за свою жизнь. — Мой папа ждёт эту бумагу. А Дэн уничтожает сумку стоимостью в автомобиль. Алина и Ксюша за спиной Насти уже не просто хихикали — они буквально рыдали от смеха, согнувшись пополам. Этот день определённо вошёл в историю школы. — Знаешь что, Илья? — Настя сделала шаг назад, брезгливо глядя на него, будто он сам был завернут в эту серую туалетную бумагу. — Это просто дно. С меня хватит. Я не собираюсь быть девушкой парня, над которым завтра будет ржать весь город. Мы расстаемся. Прямо здесь и прямо сейчас. Она резко развернулась на каблуках и быстрым шагом направилась к выходу из торгового центра. Алина и Ксюша, переглядываясь и судорожно набирая сообщения в школьные чаты, посеменили за ней. Внутри у Ильи что-то надломилось. Страх перед мамой, часовое потение в зимнем шарфе и глупый побег от позора внезапно выкристаллизовались в глухую, обжигающую злость. Ему стало плевать на статус «короля школы». — Да и катись ты! — крикнул он ей в спину на весь атриум, даже не пытаясь понизить голос. — Ты обычная, пустая тёлка, Насть! Тебе никогда не был нужен я. Тебе нужны были только мои шмотки, бабки моих родителей и фотки в Инстаграме для зависти подруг, как и всем другим шалавам! Пошла ты! Настя на секунду замерла, её плечи вздрогнули, но она не обернулась и скрылась за стеклянными дверями ТЦ. Дэн медленно подошел к Илье, бережно прижимая к себе несчастный капустный шопер от Gucci. — Жестко ты её, бро... — тихо сказал он. — Но, честно говоря, по факту. Ладно, погнали на плаху. Нам ещё твою маму выживать. ------------------------------ Дорога домой напоминала марш обреченных. Макс ехал с ними в лифте, молча сочувствуя и сжимая в руках ту самую тридцатидвухрулонную пачку — её решили нести как щит. Дверь квартиры открылась до того, как Илья успел вставить ключ в замок. На пороге стояла мама. В её правой руке была та самая гигантская, демонстративно влажная кухонная тряпка, а на лице читалась решимость генерала перед решающим штурмом. Из глубины коридора послышался страдальческий, но уже злой голос отца: — Илья! Семь бед — один ответ, но я тут уже кроссворд в газете по третьему кругу разгадываю! Где бумага?! — Бумага здесь, папа! — крикнул Макс, протягивая пачку вперед, как священный Грааль. Отец молниеносно выхватил её, скрывшись в тумане санузла. Мама даже не посмотрела на бумагу. Её взгляд, подобно лазеру наводки, зафиксировался на клетчатой сумке в руках Дэна. Дэн сглотнул, аккуратно вытащил кочаны капусты и протянул маме её люксовый винтаж. На дне сумки, прямо на нежной замшевой подкладке, красовалось липкое, влажное пятно от свежего капустного сока. — Моя... Gucci... — шёпотом произнесла мама. Это затишье перед бурей было страшнее любого крика. Она медленно подняла глаза на сына. — Илья. Радость моя. Ты понимаешь, что эта сумка пережила три перелёта, таможню в Милане и две недели моих уговоров твоего отца? А сегодня она пала жертвой кулинарного терроризма?! — Мам, это вышло случайно, мы снимали... — попытался вставить Илья, но мамин голос мгновенно перешел на ультразвуковой регистр. — Что вы снимали?! Фильм «Тупой и ещё тупее»?! Капусту в брендовый шопер?! Вы в своем уме вообще?! Марш в комнату! Оба! Дэн, а ты бегом звони своей матери, пусть готовит деньги на химчистку в центре Москвы, потому что в нашем районе даже стыдно такое отдавать, когда все знают нас и нашу репутацию! Следующий час Илья сидел на кровати, слушая, как за стеной мама громит их «актерский кругозор», попутно отчитывая по телефону маму Дэна и параллельно высказывая отцу всё, что она думает о его пищеварении. Телефон на столе беспрерывно разрывался от уведомлений. В школьной флудилке уже гулял кружочек от Алины с подписью: «Краш всея Руси Илюша оказался обычным маменькиным сынком с капустой в Гуччи 🥬😂 Настя его кинула прямо в Галерее!». Илья посмотрел на экран, заблокировал телефон и швырнул его на подушку. Суббота официально закончилась полным крахом. Но, как ни странно, после крика на Настю на душе у него было удивительно легко.