Руины и больше ничего

Девушка в начале была словно сон, Тишина витала, как космическая пустота. Её голос нежный, шёпот легких фраз, Завораживал меня, словно первый раз.

— 2049 год, поместье клана Годзё —

Звезды прекрасно сочетались с загородным поместьем новым Мировым сильнейшим Юты Оккотсу, мага, колдуна, богатого-сильнейшего и просто счастливого супруга — отца. Бесподобный фасад, за которым так много таинственных артефактов, и не только их. Ио прекрасно знала, куда этим вечером проникала, удивительно, как лазеры, что способны тебя прожечь насквозь, больше не являлись чем-то фантастическим, как и прозрачные защищающие щиты, что становились её второй кожей благодаря её накидке. И не каждая магия могла их протаранить, наука удивительным образом сдвинулась с места, особенно то, что было связано с вооружением. После истории в Синдзюку. Сегодня её миссией было найти оберегающий амулет, что хозяин усадьбы особо охранял. Понадобились месяцы, чтобы разузнать как можно больше о том, где этот ценный артефакт охранял Юта Оккотсу. Дом был свободен, его южная часть была в кромешной тьме, роскошные фасады и апартаменты в азиатско-европейском стиле шестидесятых, рассвета золотого Голливуда. Да, такие люди, как семейство Зенинов и Годзё, могли себе это позволить, в отличие от тех, кто был вынужден принимать новый мир за пределами этого маленького мирка этой семейки. И всем этим по счастливой воле обстоятельств обладал простак Юта, как тогда его считали. А сейчас было бы интересно взглянуть, что произошло с этим парнем за много лет? Что изменилось, а что так и осталось прежним? Ио миновала крутую лестницу и направилась по длинному коридору дверь которого вела в апартаменты властителя всего Магического мира. Что был столь скромен в характере но не в своих желаниях. И его основным желанием было сохранить дорогую ему вещь, ценную хотя кто-нибудь бы сказал как такую безделушку которая ни на что ни способна больше, можно так ей дорожить при живой то жене? Впрочем для Ио личность Юты и его секретов не была основным приоритетом этого задания. Основным было найти эту вещь. И изъять её у него. У людей есть удивительная способность привязываться к вещам делать их связанными с людьми, нарекать их мифическими легендами, и делать их волшебными до такой степени что безделушкам начинают поклоняться. И становится их заложниками. Как пример все короли и королевы прошлого. Именно этот абсурд и породил этот мир и его правила. Девушка, облачённая в чёрную вуаль, достигла назначенной комнаты. Это была спальня с кроватью и туалетным столиком по левую сторону, всё так просто, в гармоничных родовых тонах клана Годзё, как и было в описанных файлах. Всё просто, со вкусом и весьма дорого. Хозяйка дома могла себе это позволить, потому что, лишив свою собственную семью жизни, она обогатила себя одну их деньгами. Правая сторона комнаты была скрыта во тьме, и Ио ещё до того, как открыла её, почувствовала эту невероятную мощь. Бежать было бессмысленно: если ей суждено войти сюда, то пусть так оно и будет. Ей интересно, всё нутро сходит с ума от того, что её ждёт в этом небольшом отрезке помещения, скрытом мраком от её глаз. Темнота с возрастом не пугает, она тяготит к неизвестности и к тому, что может в этой неизвестности с нами произойти, — такая проверка на то, что мы способны или не способны совершать. Он не давал о себе знать, а Ио делала вид, что никого и нет. Она скинула с себя плащ, представив виду свой кожаный комбинезон с довольно глубоким вырезом на груди. Она знала кое-что такое о Юте Оккотсу, чему никто бы не поверил, ведь он такой верный, правильный и просто идеальный мужчина, муж и отец. Эталон, о котором мечтает каждая. Хотя об этом было бы любопытно спросить саму хозяйку дома. Что ответила бы она на это? Женщина прошла к туалетному столику, на который падал свет уличного освещения. Теперь, уже не сомневаясь, она понимала, что её спину кто-то внимательно оглядывает, как хищник, притаившийся в кромешной тьме и тишине, выжидая момент нападения. Любой другой счёл бы, что она сумасшедшая, и по сути так оно и являлось сейчас. Какая нормальная женщина пойдёт в лапы зверя, монстра, скрытого за пеленой идеальности? Ио это не останавливало: она продолжила свою миссию, потому что самым верным было вывести её хищника на свет — найти то, чем он так дорожил. И она не ошиблась: обычно то, что хотят спрятать, прячут на видном месте, и такой мастерский маг не удосужился хорошенько постараться. Хотя надо отдать ему должное — он не раз заявлял, что проклятое обручальное кольцо под надёжной защитой. И ему охотно верили: это же мистер «сама правильность» — Юта Оккотсу, ученик своего учителя. Но как много фальши под этой красивой обёрткой таилось! Искусного обманщика может рассмотреть такой же хороший обманщик, и способностей дополнительных не надо. Чем так привыкли кичиться маги — что тогда, что сейчас — ничего не изменилось. Ио открыла шкатулку, где были браслет, часы и это самое кольцо. Руки потянулись не сразу к столь ценной побрякушке: она словно зависла, думая про себя только одно — что её разыграли, послав на эту миссию. Перед ней лежало простое обручальное кольцо, что себя исчерпало. Больше оно не значило ничего — проклятый артефакт, что ни на что не способен. Она потянулась своими руками к нему и, взяв за цепочку, подняла его на уровне глаз. Ио не чувствовала никакой силы. Может, это не оно? Но она не могла так себя подвести — её навыки не ошибались. Это точно оно, и в то же время — нет. — Положите на место, — раздалось в кромешной тьме. Голос мужчины был слегка охрипшим, низким, но узнаваемым. За её спиной сидел сам Оккотсу Юта. — А я уж думала, мои инстинкты меня обманывают, — ухмыльнулась Ио, разглядывая колечко, что висело у неё на пальце. Значит, кольцо не подделка, сам его хозяин тому доказательство. — Что вам здесь нужно помимо кольца, или только оно? — не терпит Юта и спрашивает прямо женщину, что резко повернулась к нему, склонив голову. Комнату озарил тёплый свет светильника со стороны кровати мужчины. — Ох, вам не терпелось меня рассмотреть? — решила она, акцентировать на другом. Перед Ютой предстала женщина средних лет, но чертовски, как говорят, жгучая брюнетка, и, вероятно, на язык такая же. Её кожаный комбинезон был её униформой, этот разрез на груди, что не мог на себя не обращать внимания, и тёмные локоны, что завивались в мелкие кудряшки к концу. Она была больше похожа на актрису прямиком из шестидесятых, конца золотого века Голливуда. Зачем же делать укладку на столь опасную миссию? Она, видать, готовилась очень тщательно на тот момент, если встретила бы его. Но она забыла одну мелкую деталь: она была не в его интересах. — Хочется знать в лицо грабителя, а вы даже поленились натянуть хоть какую-то маску. Вам бы подошла маскарадная, — решил он острить. — О, вы льстите мне, — парировала Ио, её губы изогнулись в хищной улыбке. — Или, быть может, пытаетесь отвлечь? Неужели я настолько обворожительна и хороша, что вы забыли о цели моего визита? — Она сделала шаг в лево, и Юта почувствовал, как воздух вокруг неё наполнился едва уловимым ароматом туберозы и чего-то ещё, более терпкого, почти опасного. — Но вы правы, маскарадная маска мне бы подошла. Особенно та, что скрывает истинные намерения. А вот вы, Юта, кажетесь мне слишком открытым. Или это тоже часть вашего спектакля? Её взгляд скользнул по его лицу, задержавшись на глазах, словно пытаясь прочесть в них что-то, что маг тщательно скрывал. Юта почувствовал лёгкое раздражение. Эта женщина была не просто грабительницей, она была игрой, в которую он не собирался играть. — Мои намерения предельно ясны, — ответил он, его голос стал чуть холоднее. — Я хочу вернуть то, что принадлежит мне. И узнать, кто послал вас. Потому что я сомневаюсь, что вы действуете в одиночку. Такое кольцо… оно слишком ценно, чтобы рисковать им ради одной лишь прихоти. Ио рассмеялась, низким, гортанным смехом, который, казалось, вибрировал в воздухе. — Вы думаете, я пешка? — Она подняла бровь, и в её глазах мелькнул огонёк, который Юта не смог расшифровать. — Возможно. А возможно, я просто люблю красивые вещи. И красивые игры. Но вы правы, Юта. Это кольцо… оно не просто украшение. Оно ключ моего визита к вам. И вот она я. А вот кто меня послал… хм, мне так нравятся ваши догадки что не хочу портить ваши домыслы моей правдой. И она вам вряд ли понравится. Ио издала смешок и, как кошка, стала грациозно, зажав цепочку с кольцом между зубов, двигаться к мужчине на другой конец кровати. Вышло сексуально-соблазнительно, такой, как Юта, не мог не почувствовать ничего, женщина была в этом уверена. Из него получился видный мужчина, красавец к своим пятидесяти. Старел, как вино, вот как обычно говорят. Он был одет просто: кофта, штаны, и рядом стояла трость. Вот чего Ио не знала, так это то, что с ним оружие, или это?.. Юта понял, куда она смотрит, и решил опередить ее с вопросом. — Травма, так что Вам повезло, будете убегать — я следом не побегу, а поможет — что-то более пострашнее с вами сделаю. — Он не спускал взгляда с кольца, которое она крутила в своих пальцах. — Когда просматривала материалы об этом артефакте, всё время думала: а что, если и у меня есть такая вещь с таким же проклятием, но она просто никогда не активировалась? Ведь у каждого человека есть такая вещь. Для вас это кольцо чем по итогу оказалось? Вы столько прожили, вам есть что ответить, я думаю. Раз за ним охотятся… А, ах да, это же тайная информация, точнее, ваша личная история. Простите. Мне хочется вам поведать свою историю, почему я за ним пришла, вы так располагаете к себе, господин Юта, и даже не убили меня сразу. Хотя, думаю, мысль о краже этого кольца уже помогла бы кого-то привести к летальному исходу. Не так ли? — Начнем с того, не у каждого есть предрасположенность к проклятым техникам и видеть проклятые духи. Вы сидите здесь передо мной и… Вы как ничем непримечательный спутник своих господ, который вершит их дальнейшие действия, которые зависят от вашего шага. Вы тёмная лошадка, так, по-моему, говорят ещё. — Женщина на это ухмыльнулась, могла бы ещё вскинуть руками для пущего эффекта, прав он или нет, но ее реакция была сдержанной, ей нравилось слушать сильнейшего мага Юту Оккотсу, поэтому она, продолжив, откинулась на спинку кровати и удобненько улеглась и тихонько себе под нос пробормотала: — Ох, какие холодные простыни, их бы хорошенько прогреть. Но, боюсь, вы не в лучшей форме, — произнесла женщина, взглянув на ногу Юты. Юта не сводил с неё глаз, завороженный кольцом в её пальцах. Казалось, её слова не достигали сознания господина Оккотсу. — Отвечаю на ваши вопросы: это кольцо для меня бесценно, это реликвия моей семьи, то, что я создал своими руками. Женщина тихо усмехнулась. Его слова звучали как какой-то фарс. — Ох, вы говорите как бизнесмен. Это лишь уловка. Не стоит переоценивать свои способности, господин Оккотсу. Вам далеко до того положения, на которое вас поставил клан Годзё. Они приняли это решение, а не вы. И, знаете что? Держите своё кольцо! — с этими словами женщина кидает кольцо мужчине и поднимается с кровати. Подойдя к своей упавшей вуали, она поднимает её с пола, отряхивает и снова набрасывает на плечи, наблюдая, как Юта встаёт с кресла, опираясь на трость. Его травма нанесла серьёзные повреждения колену, и последствия сказываются до сих пор. Ни его обратная техника, ни помощь профессионалов не смогли полностью исцелить его. Ио не была в курсе всех деталей, но этим вечером её это мало волновало. Господин Оккотсу слегка удивлён. Он не ожидал, что их встреча закончится таким образом. Он намеревался завершить всё наиболее кроваво, ведь его жены не было дома. — Что-то мне подсказывает, вы искали повод прийти сюда? — размышляет он вслух. Раньше в их поместье уже бывали грабители, но они не могли пройти дальше охраны. — А вы, смотрю, не только хороший маг, вытянувший счастливый билет до статуса главы клана. — Она говорила с небольшим акцентом, красиво и броско, будто из другого времени. От японки в ней было мало чего: слишком открытая, смелая, и ей плевать, что он о ней подумает. Она не из Японии. Ио оглядела комнату ещё раз, и из-за Юты наконец-то на глаза попалось фото: его и его супруги, видимо, с их свадьбы. Счастливые. Особенно она — фантастически красивая женщина, которую не испортили шрамы. Ею можно было восхититься. Маки Зенин и являлась таковой. — Так что вы здесь забыли? У меня дома? Зачем вам потребовалась такая личная встреча? Вы же могли меня и не застать здесь. — Могла, но что-то мне подсказывало: у такого опытного мага не может не развиться предчувствие, когда рядом угроза, да ещё и в его собственном доме. Но позвольте мне лирическое отступление. — Женщина подошла к Юте, и они были в метре друг от друга. Она ощущала, видела, насколько он большой, сильный, мощный — недосягаемый уровень многих мужчин. — Думаю, вы знаете, что женщина стоит у истоков всего. А теперь вопрос: вправе ли она закончить это всё? Хозяин дома её не понимал. О чём она? Это скорее философский вопрос, а не лирическое отступление, которое он ей любезно позволил. В комнате словно образовался полумрак. Лампочка от торшера горела совсем слабо, когда женщина подошла к нему вплотную, и он увидел в её глазах то, чего никогда бы себе не представил — силуэт. Силуэт девушки, что среди руин этого мира. Последняя, начавшая, создавшая его, и на этом всё. Окончательный занавес всего сущего. — Что это? Уловка? — Мужчина отшатнулся, его руки и ноги тряслись, его трость выпала из рук, и он начал сам падать, женщина подхватила Юту и посадила на край кровати. А сама пошла поднять его необходимую вещь для передвижения. Юта не моргал, он не мог прийти в себя, он увидел за одно мгновения все лестницы, ведомые и не ведомые, которые их привели к этому. — Нет, и не предупреждение. Это произойдёт, это цикл, который должен завершиться. Благо нас с вами, возможно, уже не будет, когда это случится. — Она смиренно улыбнулась, прикрыв глаза, поднося к нему трость, от былой красотки с локонами осталась женщина со взглядом, который говорил многое, но в то же время ничего, она была спокойна к тому, что должно случится. Она смирилась с этим, так словно знала это всегда. — Зачем вы мне это показали? — Юта сглотнул, поднял на неё еле глаза, его белки покраснели от напряжения, он с силой сжимал трость чтобы снова опереться хоть физически о что-то потому сейчас его разум блуждал где-то не здесь. — Затем, что я воровка, я должна о себе оставить яркое представление. Но сами на секунду подумайте, у всего есть конец. Думаете, у этого мира его не будет? Ящик Пандоры открылся с того момента, как появилась магия, демоны, проклятия и прочие твари. И вы думаете, эту аномалию может одобрить сама природа? Или кто нами всеми заправляет, боги? Какие-то существа не с этой планеты? Если мы стали столь близки к богам или к разгадке нашего создания, не постигнет ли нас злой рок? Думается мне, ответ всегда был известен. То, что я вам показала, это метафора, верить мне или нет — решать вам. Как сказать… Прожитое нами время покажет. — Вы манипулируете мной сейчас. Кто вы такая? Ваш плащ необыкновенный, что это за знак? Юта разглядел в слабом освящении, как на темной накидке было вышито какое-то существо, напоминавшее сколопендру? А может, летучую мышь? Он не мог понять точно, да и зрение помутнело после того, что она ему показала во мгновение. Таких как она он ещё не встречал. Слишком загадочная и опасная из-за своей неизвестности, каждое её действие любое украшение может быть простой приёмом манипуляций. — Мы храним время и истинную историю этого мира. И тайну верховного наследника. Оккотсу всё ещё сидел и смотрел на женщину крайне встревожено, что она такое говорит? Для него это слышалось как полный бред каких-то фанатиков. — Вы из какого-то культа? — задал он прямой вопрос. — Хах, а вы ещё в такое верите? — Женщина опустила голову, улыбаясь, ее это правда позабавило. — Да, мы культ антихриста, вы меня раскусили. — Сарказм в ее словах слышался не скрываясь, и Юта понял, что облажался. Перед ним стоял кто-то или что-то, о чем он не знал и понятия не имел. — Тогда зачем вы пришли сюда, с какой целью? — Да так, любопытно стало, дав вам эти визуализированные метафоры, любопытно, куда это вас приведёт? И ваш мир. А теперь, господин Оккотсу, мне пора, больше мы с вами никогда не увидимся. Вы меня позабавили. Но в одном вы преуспели — в своей лжи жене. — Женщина хлопнула ладонями, и в момент моргания Юты она исчезла, словно её и не было в этой комнате никогда, и всё это было сном.

— 4 месяца спустя —

— И вот когда сильное проклятие перед вами, пока вы не достигли особого уровня, я рекомендую бежать. Это не слабость, так вы сохраните жизнь себе и своим коллегам. Это разумно. Спастись, доложить об обстановке — это тоже немалая часть большой заслуги. От проклятия надо суметь сбежать. Что удаётся не каждому магу. — Мужчина водил по интерактивной доске лазером, демонстрируя учащимся важные аспекты их будущей профессии. — Но господин Оккотсу, как быть, если ситуация безвыходная и мы должны что-то сделать такое, что задержит это существо? Или проклятие схватило твоего близкого, что тогда? Эмоции могут взять вверх. Мужчина выслушал вопросы и замечания ученика и хотел было уже ответить, как его прервал сотрудник магического колледжа, сказав безотказным тоном: — Господин Юта Оккотсу, госпожа Мэй Мэй вас ожидает в своем кабинете, пожалуйста, позвольте вас сопроводить. Юта отреагировал с пониманием, слабо улыбнувшись коллеге, что сейчас прибудет к директору. Ученики и ученицы, которых было столь немного, начали между собой перешёптываться и хихикать, что известного главу клана и главу всего магического мира вот так просит к себе директриса этого места, и он покорно подчиняется. Юте нравится наблюдать за тем, как ученики улыбаются. Когда-то ему просто хотелось быть таким потешным учащимся, но всё в его жизни сложилось иначе. Сейчас, идя по коридору магического колледжа, невольно приятно думать, что только в этом месте он может побыть обыкновенным посреди всего того мира, в котором он живет, и не выполнять те обязанности, что от него требуют руководство высшей знати магических догматов. Юте приятно осознавать, что есть место, где главенствующие решения не всегда принимает только он. До кабинета его когда-то бывшей наставницы, а нынче директрисы Мэй Мэй, он доходит столь быстро, что, зайдя в её простой минималистичный кабинет в серых и белых тонах, на диванчике, что был около стены, сидела с виду непримечательная маленькая девушка, далеко не во вкусе Сильнейшего мира. Девушка не поднимала на него взгляда, а только изысканно попивала напиток из кружки. Что это было? По виду и запаху травянистый чай, как от кашля, с примесью лаванды и базилика, сочетание, что оценит не каждый. Но инстинкты Юты в его уже отнюдь не молодом возрасте не подводили. — Рада приветствовать тебя, Юта Оккотсу. Как ты? — Наконец Юта перевёл глаза на женщину в кресле. Что сидела в дорогом белом костюме, это точно был люксовый бренд, другого себе Мэй Мэй не позволяла, и в свои шестьдесят с копейками она вовсе не выглядела на этот возраст. Она спросила о его состоянии не зря, много слухов ходило после того, как Юта получил серьёзную травму ноги, и она долго не проходила, что у некоторых также вызывало вопросы. Но все понимали, что возраст на каждом может отражаться по-разному. Или же, как ещё одна существовавшая форма домыслов, у Юты был секрет, который он охранял, так что иногда отсутствовал в стране. — Приветствую вас, госпожа директор. — Почтительно сказал Юта. Мэй отвела взгляд и мимолётно улыбнулась. Она понимала, что это не лесть, но звучало прямиком как насмешка. Ей было приятно, что самый сильный и не менее богатый, чем она сама, маг стоял сейчас напротив неё и ждал, что от него потребуют. Женщина посмотрела в сторону девушки, которая грациозными движениями отпивала чай напротив, так и не взглянув на Оккотсу. Казалось, она вообще не хотела участвовать в этом диалоге и не замечала всего происходящего прямо перед ней. Если бы Юта, войдя, сразу не обратил на неё внимание, то вряд ли и заметил бы её, настолько непримечательна она была в своём сером скромном костюме. Мэй выждала несколько секунд, поняв без вопросов, о чём думает вошедший верховный маг. — Знакомься, это Рукия Кучики, исследователь закрытой зоны в Токио. Она будет нашим личным консультантом из мирового посольства по делам магии и иногда будет давать лекции нашим ученикам. Это приказ не мой, это распоряжение дано государственным решением. — Его подписал сам монарх? — Голос Юты чуть изменился. Эта информация обрушилась на него, как Ниагарский водопад, в том месте, где он его не ждал. — Хах, — Мэй Мэй искренне удивилась логике того, кого назначили главным после Сатору Годзё, кончины которого так быстро не ждал никто. — Тебя волнуют эти тонкости? — Директор колледжа посмотрела на девушку слева от себя. Та уже не пила чай, а что-то быстрыми движениями тоненьких пальчиков набирала на своём телефоне. Теперь правительство будет непосредственно участвовать в делах магического сообщества. Это окончательное забвение и, скорее, стирание того, что они так тщательно охраняли, чтили и, как думали, защищали. Вот только это всё ещё накладывалось на личные проблемы и секреты каждой из великих семей, что, собственно, и привело их всех к упадку. С восшествием Юты на место сильнейшего главы трёх семей все ждали проблеска, но, увы, его так и не последовало. Все понимали и покорно молчали. Юта Оккоцу — слабый игрок в больших переменах, это попросту не его игра. — А она знает, что теперь правительство вмешивается в наши дела? — прозвучало от сильнейшего мага загадочно, но Мэй Мэй прекрасно поняла, о ком он. — А ты думаешь, чья это была идея? Мы все знали, что после смерти Сатору Годзё его прямые потомки так это не оставят. Ты должен понимать, что это не ты — наследие Сатору. Ты скорее для его семьи узурпатор. Тебе просто повезло, что ты мужчина и родился раньше них, — прямо, без всяких секретов и подтекстов, истолковала ему Мэй. И это было правдой. Он занимал чужое место и не делал ничего. Стал таким же удобным верховным магом, как и сотни до него. Учитывая его характер и ту жизнь, что они предпочли с Маки, новым советникам магического мира очень повезло с такой незаинтересованной сильнейшей парой в переменах. Хотя многие этого союза опасались, но всё сложилось весьма успешно для всех. Юту, казалось, сейчас это не задело, но его лицо бежало от смятения к негодованию: он этого титула и места не хотел, но по факту был достоин его, как и его жена, стоять подле, рядом с самым сильным мужчиной. Они были достойны того, где они сейчас. И ему нужно было смириться с тем, что люди из правительства и монаршей семьи будут принимать непосредственное участие в его деятельности и в его дальнейших решениях. — Я могу всё это проанализировать для себя? — спросил он, его голос был тихим, но в нем звучала новая нотка. Это был не вопрос о разрешении, а скорее о необходимости. Необходимости понять, как вписаться в эту реальность, как найти свое место, когда «трон», на который его посадили, оказался не его, а лишь временным пристанищем. Мэй кивнула, ее взгляд изменился стал мягче. Она видела в Юте не просто узурпатора, а человека, заброшенного в водоворот событий, который он не выбирал. — Конечно, Юта. Анализируй. Это твое право, и, возможно, твоя единственная возможность понять, что делать дальше. Но помни, что время не ждет. Правительство не будет терпеливо ждать, пока ты разберешься в своих чувствах и амбициях. Они пришли сюда с четким планом, и этот план не предполагает твоей пассивности. Юта опустил взгляд на свои руки, сжимающиеся в кулаки. Он чувствовал вес этого нового мира, давящий на него, как каменная плита. Он не был рожден для этой игры, но теперь, когда он оказался в центре, отступить было невозможно. Его сила, его связь с Маки, их общая решимость защищать то, что им дорого, — все это должно было найти свое применение. Директор магического колледжа, золотая середина между людьми и магами, прекрасно знала, что к этому решению Юта подключит всю свою свиту. Но по прошествии лет между этими двумя мирами так и не возникло никаких консенсусов: как избавить людей от проклятий, а магов от того, чтобы в борьбе с проклятиями, которые производят сами люди из-за негативных эмоций, не гибли те, кто защищает их от этих чудовищ. — Можно, скажу я? — наконец подала голос сидящая Рукия Кучики. Юта мельком глянул на неё, мимолетно кивнул, внимательно осматривая её ещё раз и думая о том, что что-то начинает происходить, только он не понимает, что конкретно, куда его хотят втянуть на этот раз. Мэй жестом руки показала, что девушка может говорить. — Спасибо, — кивает она и заходит за Юту, становясь перед ним и директором колледжа. — Позвольте добавить: мы не будем вмешиваться в ваши дела магического колледжа. Нам нужен только доступ к вашим документам, архивам и описям прошлых лет о заданиях, которые вы скрывали или которые нами ещё не были изучены. Всё это теперь будет передано на рассмотрение в государственный архив японского правительства. Мы должны знать, что вы, не конкретно вы, конечно, а ваши предшественники, от нас утаили, чтобы избежать последствий в будущем. И задания, на которые вы будете посылать магов, будут также обязательно согласованы с правительством Японии. К этим поправкам только хотят прийти, но знаю точно, что работа нас ждёт большая и нелегкая. Вам и нам придётся мириться с тем, что какое-то время нам придётся работать рука об руку вместе. Если вы хотите подать жалобу в министерство магического департамента при правительстве, то, думаю, они рассмотрят её, но изменить данную поправку, которая будет всё равно принята, думаю, это вряд ли вам удастся отменить. Директор Мэй, до этого момента сохранявшая невозмутимое выражение лица, наконец позволила себе легкий вздох. Она прекрасно понимала, что слова Рукии Кучики — это не просто предложение, а ультиматум, облеченный в вежливую форму. — Я понимаю вашу позицию, Рукия-сан, — голос Мэй был ровным, со стальной решимостью. — И я не стану отрицать, что в прошлом были приняты решения, которые, возможно, не были идеальными. Юта, до этого молчавший, наконец подал голос. Его взгляд был прикован к Рукии, словно он пытался прочесть в ней что-то, что ускользало от его понимания. — Вы говорите о сотрудничестве, — начал он, низким голосом и спокойно, в котором чувствовалась скрытая сила. — Но то, что вы предлагаете, больше похоже на поглощение. Вы хотите получить контроль над тем, что вы не понимаете, и что, возможно, никогда не сможете понять. Магия — это не просто инструмент, это часть нас. И попытка регулировать её бюрократическими методами может привести к её угасанию, к потере той самой сути, которая позволяет нам защищать наш мир. — Мы не стремимся к поглощению, Юта-сан. Мы стремимся к прозрачности и безопасности. Проклятия, порождённые негативными эмоциями людей, становятся всё более изощрёнными и опасными. Ваши предшественники, возможно, действовали из лучших побуждений, но их методы привели к тому, что мы оказались в ситуации, когда не знаем всей полноты угрозы. Государственный архив — это не клетка, а место, где информация будет храниться и анализироваться специалистами, которые смогут найти новые пути решения проблем, опираясь на весь накопленный опыт. Мы не хотим лишить вас вашей сути, мы хотим понять её, чтобы вместе найти способ защитить всех. Рукия была маленькой молодой девушкой, но говорила так, что каждое её слово звучало как безотказный вердикт. — Хорошо, мы вас поняли. Но нам тоже нужно все обдумать и посовещаться с нашими сильнейшими магами. А это означало, что им нужно было призвать Юдзи Итадори обратно в Японию, которую он покинул пару лет назад. Кучики кивнула и прошла к столику забрать телефон и рабочую сумку. Из неё она достала папку с документами обошла Юту Оккотсу будто бы совсем не замечая его. И передала бумаги МэйМэй. Юта проследил за маленькой девушкой до двери пока она не скрылась за ними, и сразу обратил серьезный взор на Мэй. — Только не говори, что ты продалась им МэйМэй? — Только не говори что тебя это стало волновать. — Перенаправила его вопрос директриса на него же. Они понимали, что это не в их интересах и что это все нарушит. Предпримет образ той неспокойной жизни к которой они привыкли. Юта сдержал любой порыв его словесной бравады. Потому что к этому моменту он ненавидит свою совесть что она начинала ему шептать: «Вот видишь я же тебе говорила». Оккотсу Юта прекрасно понимал, что он лицемер, но слушать это от других было как дать под дых. Он всю жизнь хотел жить и защищать близких любить и быть любыми не такое плохое желание ведь правда? Но распространялось оно на других было ли важно для тех, кто ему помогал и сохранил ему жизнь изначально? Нет. Но рано или поздно пришлось бы пожинать те плоды что он сам посадил. И, нравятся они ему по вкусу или нет это уже никого не волнует в данный момент. — У тебя был выбор отдать все это ей. — Давай называть проблему своими именами. — Требует Юта. — А она проблема? — Задалась риторическим вопросом Мэй. — Она его прямая наследница, ты мог бы поддержать её, но в итоге никто не стал противиться твоего решения и решения старейшин. Как мы знаем у тебя есть свои секреты, что выгодны многим старейшинам, которые пришли на место старых, и да, что главнее всего. Это всё для тебя тоже было выгодно Юта Оккотсу. Я в это все не лезла и лезть не хочу пока в мою казну капают деньги и моих учеников не трогают — мне плевать что у тебя с семьей Годзе. Ты самолично в это влез, а теперь ищешь союзников, интересно выходит. Иногда когда хочешь слишком много, всё имеет свойство выходить их под контроля. Задумайся твой ли это случай? Юта присел на диванчик, где сидела ранее маленькая девушка. Сложив руки и расставив ноги соединив пятки, он поверить не мог насколько МэйМэй открыта и безжалостна ко всем, когда речь заходит о деньгах, но вот о колледже она и правда пеклась это приносила в её личный кошелек большие суммы. А каким путём она это делала это было её уже сугубо личное дело. Но была любопытная деталь в которой участвовали те же старейшины с её руководством поднялся вопрос о том, чтобы у каждой страны был свой сильнейший маг которых бы взращивала Япония в своей академии, которой она и управляла. А с этим планом у Мэй наверняка созрели свои амбиции с её братом. — И что ты предлагаешь? — Пожимает плечами и задается вопросом мужчина, подняв глаза на женщину. Мэй это ничуть не смущает и магическая энергия, что исходит от него не пугает наоборот она с интересом наблюдает как при таком потенциале можно себя так извести. Это Юта с собой умел делать мастерски. Здравого ума хитрости и инстинкта убийцы он был лишен подчистую. Все эти годы на месте Верховного большую долю ума в него вложила Маки, но и там не обошлось без личной выгоды в их ненормальной семье. Что только с виду были образцами для подражания для всех после победы над Сукуной. Вот только если узнать этот эталон стандарта мага чуть ближе и в реальной жизни постичь, то словишь полное разочарования с этого дуэта. Как это собственно и произошло с их старыми друзьями, что не смогли пойти с ними по одной дороге, которую им завещал Сатору Годзё. На ум Юте лезли ни одна и не две мысли, а перед глазами стояла та незнакомка, что пробралась к нему домой. Она говорила про конец мира, тогда что являлось первым предвестником этого конца? Эта самая девушка которую он встретил сегодня в кабинете Мэй? Его приход сегодня сюда в кабинет директрисы и этот разговор? — Я выполняю свою роль, а ты свою с Маки. Ваши дела меня не касаются я буду действовать как и обычно из своих побуждений. Если сможешь убедить меня. — Она сделала ясный акцент на последних словах, что означало возместить ей компенсацию большими суммами. — Я подумаю в каких ситуациях лучше мне выбрать твою сторону, Юта Оккотсу. — Мэй обольстительно улыбнулась и лишь эта улыбка могла указать на её настоящий возраст морщинки, что не скрыть, перед ним дама пожилых лет и много всего повидавшая с который в случае чего будет непросто, а даже сложно. Юта молча согласился но в его глазах читалась некая игривость. Он все ещё прихрамывал но выглядел куда лучше чем полгода назад. Что-то с ним происходило но что Мэй Мэй не знала и не хотела, или только делала вид, что это её не касается.

***

— 2086 год —

По комнате грязными битами раздавалась музыка, так чтобы можно было провалиться в её ритмы забыться отдаться этому мгновению раз и навсегда. Девушка с песочным оттенком кожи в одном нижнем белье двигалась как по змеиному грациозно и опасно её взгляд парил по спальне и стараясь остерегаться одних конкретно глаз. Потому что если она посмотрит в них, то сойдет с ума и это будет ещё один день, когда они проведут в постели под дерзкие шлепки, выкрики имён обоих и крики наслаждений. Но что с собой могла поделать Шантель Ката́р, когда перед ней лежал самый горячий любимый, страстный и просто невероятный мужчина Юдзи Итадори. Ее темные глаза цвета янтаря ведут по его сильным ногам, а после к бёдрам, которые говорили о том что он день и задницы не пропускал в тренажёрном зале. Далее самое неприличное место, которое она успела за несколько лет изучить вдоль и поперёк успев поскакать и облизать его и не раз. И этого ей всегда мало, как и ему. Юдзи и это самое место было прикрыто лишь простыней хотя её любимый мог этого и не скрывать но ей нравилось что он не хотел её смущать. Такой правильный и неправильный — Юдзи Итадори. Мужчина о котором она могла бы только мечтать. Далее её глаза перемещаются на его торс и её уносит, Катар запрокидывает голову ноги чуть подкашиваются во время её танца и бокал в котором был напиток чуть проливается на неё меж её пышных грудей пробегает несколько капелек прямо к её пупку который она собирает пальцами и облизывает аккуратно вставая на край кровать и её движения как бы говорят что она уже хочет обратно, на него, но торопиться им некуда. Он и так возьмёт своё, а она своё. Когда их танец станет обоюдным и танцплощадкой станет эта кровать которая не знает сколько выдержит ещё. Стены этой комнаты никто так не осквернял в родной стране Шантель таких пошлых звуков этот укромный домик на окраинах ещё никогда не слышал. — Иди ко мне. Шантель запрокидывает голову, и Юдзи только сейчас замечает, что для танца она надела какое-то украшение на голову из цитрина, что блестел, переливаясь с её каштановыми волосами, как струящийся водопад на закате, и ей очень шел этот медовый камень, он прекрасно сочетался с её глазами и глазами Юдзи. Шантель любила украшения, она вся блистала, её кожа от вечерней зари, что пробивалась через плотные занавески в комнаты, сияла, как песок на солнце, песня, что играла, добавляла всему шарма в контексте того, что он соскучился по ней, соскучился по тому, как умел чувствовать её. Чувствовать то, что она ему дарила и готова была разделять вечность. Юдзи понимал, насколько это правильно и неправильно одновременно, учитывая его реальный возраст. И её. Насколько они были разными и одинаковыми одновременно, но он ничего не мог поделать, его тянуло, тянуло к ней с невозможной силой, в которой он хотел забыться, почувствовать себя хотя бы на несколько часов просто влюблённым мужчиной. Мужчиной, которого безумно любят. По которому сходят с ума. Шантель не просто любила Юдзи Итадори, она тонула в любви к этому сильнейшему магу. Она двигает животом так, как извивается змея, поворачивается к нему спиной и медленными движениями присаживается, двигая бедрами так, словно хочет приземлиться сразу на Юдзи, точнее войти в него. Её движения пошлые такие, что Итадори никогда бы в своей жизни не представил, что он, будучи мужчиной, будет иметь девушку с такими формами и ростом, как у модели, да ещё себе под стать. Шантель Катар — его мечта, ставшая реальностью. Всё самое лучшее для лучшего. Девушка тоже была магом, потому у Юдзи иногда закрадывалась мысль что она из другого мира, нереальная, не похожая на правду. Его персональный мираж, что вот-вот ускользнёт из его рук. Но Шантель Катар была правдой Юдзи Итадори, ныне одного из сильнейших магов Земли. И сейчас они оба были одержимы друг другом. — Ты похожа на персик. — Шепчет Юдзи. От его обольстительных слов и томного тембра голоса из уст девушки срывается стон, что она хочет подавить, но не может, между бедер всё горит, там не прошло ещё от их прошлого захода, а она уже хочет снова. И он тоже. Боже, она знает, если бы они были родом из её родной страны Доохара, их бы осудили за такое пошлое поведение, расскажи они даже это близким друзьям. А в Японии, откуда Юдзи, их бы не поняли, хотя там проживают ещё те извращенцы, Япония страна далека от святости, но моралистов любят включать многие, кто не понимает или завидует подобной страстной любви между двумя влюбленными. Юдзи и Шантель люди с разных континентов, такие разные, но такие похожие. Шантель сидит спиной к Юдзи, и она больше не может сама этого жара выносить, она снимает свое верхнюю часть белья и кидает на пол, а там просто море использованных средств контрацепции. Юдзи следит внимательно за тем, куда он упал, чтобы потом долго не искать. Он медленно переводит взгляд на её обнажённую спину и волосы, что доходят ей до поясницы, длинные, такие же шелковые, ухоженные, тёмная шатенка вся для него и только для него. Он не показывает, как хочет её, им обоим это и не надо. Потому что дальше произойдёт то, что и должно было происходить в этой комнате, когда они оба в неё зашли. Это не просто отдых вдали ото всех, это наслаждение каждой проведенной минутой здесь. Шантель поворачивается к нему медленно, и её глаза встречают его яркие карие, в кои-то веки не забудешь, что поглощают её, он смотрит сосредоточено, ему интересно, какой шаг она сделает следующий. Катар двигается к нему, перемещаясь по бордовым простыням, что они так страстно портят. Сейчас она выглядит как грациозная кошка. Её груди свисают, а Юдзи ещё больше нравится, когда они подпрыгивают, когда она скачет на нём или же когда он берет ее сзади, или когда она лежит на спине, и тогда ему даже жалко её «девочек» от его сильных и порой быстрых настолько толчков, что Шантель начинает кричать от блаженства. Что она с ним сделала и продолжает делать? Грех, да и только! Неужели вечная жизнь ему была дарована, чтобы встретить этот пустынный мираж Доохара где-то на другом конце мира в поисках истоках его вечного проклятия жизни? Что за насмешка такая? Но сейчас не об этом. — Шани… — Голос Юдзи словно был также написан богами, он действует на неё пленительно, чему она не в силах сопротивляться. Шантель прикована глазами к нему. Если он так дальше продолжит, то они забудут обо всех своих делах ещё на неделю и не выйдут из этого домика дней десять точно. Как мило, что подобный расклад устраивал обоих: близость, интим и только секс, страстный с любимым человеком, ради которого она сделает всё и ради которой он пойдёт на всё. — Позовешь так меня ещё раз, и я кончу только от своего имени на твоих устах. — О, это будет что-то новенькое. — Ухмыляется довольно Юдзи, и его руки ложатся на бёдра девушки, на которых его руки находят её нижнее белье, что прозрачное в том самом месте, где Шантель предпочитает себя не брить полностью, и Юдзи нравится такая её прерогатива. Настоящая, невычурная, красивая в своей естественности. Просто ухоженная и прекрасная, такая, какая есть. — Что ж, тигр, сними их уже с меня и сделай мне так хорошо языком, чтобы, как и на прошлой неделе, я умоляла тебя прекратить. — Она делает небольшую паузу, приподнимая бровь, заигрывая с ним дальше. — Но ты не должен останавливаться, доведи меня до конвульсий оргазма. Юдзи до сих пор не может себе поверить, что это всё происходит с ним, он прикрывает довольно глаза, им обоим потом надо помыть рот с мылом, и не из-за их сексуальных увлечений, а от их грязных желаний озвученных в слух. Юдзи подминает девушку под себя, опуская Шантель на спину резко, ведь её желание не терпит отлагательств. Девушка мгновенно чувствует, как жар между ног усиливается. Юдзи искусно практиковал не только свои магические навыки, но и искусство такого, как сделать приятно девушкам, с которыми проводил время. Но Шантель была особенной, если сильнейший маг и брался за дело, то с ней было сложно отступить назад до такой степени, что её крики, как она, умоляя, прибывая в экстазе, его просила прекратить, но сложность заключалась в том, что Итадори не мог, ему срывало крышу, что оказываясь у неё между ног, что пребывая в ней, от этого порой они несли некоторые риски, но Шани поражала, она могла выдержать всё. Юдзи навис над ней, и в успокоительном поцелуе, что перетекал в новый жар, они продолжали свой оглушительный танец. — Юдзи… — раздаётся слабое, но умоляющее, и он знает, знает, что его девочка уже на самом краю пропасти, куда он её вновь завёл, и пора падать, и падать им вдвоём всё глубже и глубже. — Юдзи, прошу… — Тяжелый вздох, её грудь задумывается от томительных вдохов всё чаще, а в небольшой комнатенке становится всё душнее, и музыка играет где-то на задворках сознания. В голове только одно, лишь бы он не останавливался и остановился немедленно. — Я… — тяжелый вдох девушки, — я не могу дышать, любимый. Юдзи, если бы мог, сейчас ухмыльнулся и прокомментировал это, припоминая ей, что она любит оставлять на себе лифчик, но сейчас её грудь свободна, и не хватает ей воздуха от других его действий. Обычно лиф сексуально и аппетитно сжимает её красивую грудь, которую скрывать она любила специально, чтобы подразнить, так как различные бюстье ей и правда шли и нескончаемо заводили, особенно когда она хотела потанцевать в сексуальном экстазе — их личная игра в прелюдии, что обоим нравилась: находить страстный трек, а потом неминуемо беспрерывно трахаться под него. Что-то такое, что уже стало обычаем в их интимной жизни — не всегда, но время от времени, когда было такое настроение, как сегодня, они делали что-то такое, чтобы подразнить друг друга. Сейчас Юдзи, изредка поднимая свой взгляд на её вздымающуюся грудь, видит, как её соски стали твёрдыми — их бы ублажить, но она и так умирает от его ласк сейчас, а ему сносит крышу от того, что её тело слегка вспотело, блестит в слабом свете, что пробивается через плотные шторы комнаты. Если он войдёт в неё, то это продлится ещё несколько часов, к чему он и она не особо готовы, учитывая, что жаркое времяпрепровождение длится с утра. Девушка начинает потряхивать в слабых конвульсиях, потому что так хорошо ей сейчас. Кажется, она не испытывала такого никогда, потому что Юдзи достигает в их постели постоянно новых высот. Да, он однозначно её секс-король и только её. Мужчина держит Шантель за бёдра, не даёт сомкнуть ноги, осталось немного — ей надо потерпеть, и тогда она поднимется выше звёзд в очередной раз. Да и не стоило этого тигра так раззадоривать. Пока не напьётся, он не прекратит — сама виновата: — Юдзи, хватит… — слабые стоны, перетекающие в громкие, лучше любимой музыки сейчас. На мгновение он прекращает, его руки всё так же удерживают ноги девушки. Он видит, что она устала и просто уже желает прийти к пику, но Юдзи считает, что сейчас не время всё прекращать, когда она уже вот-вот подошла к кульминации. Но он ещё не решил, когда будет её конец. — Мне кажется, слишком просто ты сегодня у меня кончаешь. Он не дает ей сказать и слова, как мгновение снова продолжает свои действия и также резко их прерывает. Девушка сжимает взмокшие простыни руками, потому что знает, что слегка облажалась, и ей нравится скорее то, как он на это реагирует. Сейчас между её ног тигр, что не подаётся дрессировке. — Заканчивай, — просит вновь Катар и начинает одной рукой искать подушку, чтобы подложить и лучше видеть своего партнёра. Но Юдзи знает, чего она хочет: смотреть, как её мужчина работает, ублажая её. Это же ещё одна доза возбуждения, но хватит сегодня и с него. Она такая же тигрица, что не знает слова «стоп», и он её понимает. Он тянет её резко на себя. Шантель тихо вскрикивает от неожиданности, и её «подружки» оказываются у его губ. Ему повезло и в том, что его возлюбленная — гибкая девушка. — Дай-ка я их тоже приласкаю, а то твои бедные подружки так нуждаются в моём лучшем друге, языке. — Ты мои соски теперь называешь подружками? Ох, Юдзи… — Она устало вдыхает и лишь выгибается ему навстречу. Всё перед ним бери и облизывай, как два самых вкусных леденца в мире. У Итадори на виду, прямо под ним, самое прекрасное во всей красе: она взмокшая, горячая, шикарная. Так бы и хотелось утонуть в этом моменте, раствориться с ней, забыться и улететь в другую галактику, где только они оба навсегда. И он медленно, с полным комфортом для Шантель, входит в неё, надеясь для обоих, что это в последний раз за сегодня, в этот долгий акт соития. — Ты решил зайти так далеко сегодня? — Я думала, у тебя уже не хватит сил двигать своим задом. Да, её мужчина сегодня хорошо поработал: с утра не давал ей продохнуть. Но Юдзи ничего не отвечает, закидывает её ноги себе за спину, и она обвивает его торс, чтобы слиться с ним воедино под влажные толчки и звуки их обоих, как будто это их первый или последний раз. Так просто, так волшебно — только он и она в этот момент. Взгляд Итадори бродит от её живота, видя, как его член глубоко входит в неё, и что она была создана специально для него. Ему льстит и претит одновременно такая мысль. Поднимая глаза выше, он видит её большую грудь, которая двигается вверх-вниз от его движений внутри его любимой, и её напор начинает заводить его по-новой, чтобы приблизиться и ему к этому самому раю наслаждений. И финальное — её глаза, её губы. Он так всё это любит. Он вновь выпрямляется — сейчас он бог, которому посвящают оды, но для Шантель Катар он очаровательный мужчина, что умеет любить. И она — его единственная. Его тело так подходит ей, и он только её и всегда будет её. Слишком бесподобен, чтобы делиться с кем-то им. Каждая мышца стоила ему больших трудов, каждый шрам — больших потерь, и всё это она будет любить до скончания времён. Её, только её — Юдзи Итадори. Она смотрит жалобно на его губы, ей сейчас нужны они, но он опускает свою руку ей между бёдер и слабо, едва касаясь, водит по её мокрым складочкам. Там жарко, просто испепеляюще жарко. Каждое его касание заставляет её дрожать и сжимать его сильнее, но она тоже не промах — не планирует завершать начатое, может, сегодня впервые ему хоть раз самому закончить первым? Юдзи хитро приподнимает бровь. Он не перестаёт удивлять. Этой же рукой он проводит по её губам и по одному из сосков. Она чувствует прохладный холодок и, вновь опустившись над ней, гладя её волосы, начинает входить резко и быстро, зная заочно: она проиграла в очередной раз. В их жарком путешествии по телу Шантель, Катар и её изнеможении и любви к этому мужчине. Только и в этот раз он и сам не сдерживается, и к обоюдному финалу они проходят наконец оба. Юдзи падает на её грудь. Нет сил, чтобы обтереть друг друга от их соков и пота, но ничего. Небольшая передышка даст им вновь фору. И они оба надеются, что это будет не секс, потому что после ещё одного акта они просто вырубятся. — Мой тигрис, — она перебирает волосы мужчины гладя, успокаивая, приводя своё и его дыхание в норму. — И моё всё. И как же это пафосно звучит, — издаёт Шантель краткий смешок, целуя его в макушку, при этом обнимая и прижимаясь щекой к его голове. Зная, что будет дорожить каждым моментом с ним. Зная то, как она его любит нескончаемо сильно за то, что он просто есть в её жизни. А секс — это так просто, ещё один способ выразить, что она его, только его. Как и он её. — Шани, — Юдзи устало кладёт голову ей на грудь, решается начать одну тему, которая для обоих может стать неприятной, но это нужно сделать, пока всё не стало заходить всё дальше и дальше, наматывая ситуацию в снежный ком. — Да? — отвечает она, ложась поудобнее. Парень приподнимает голову, и теперь он лежит под бочком, но всё ещё у любимой груди Шантель, и осторожно начинает водить пальчиками около её тёмных ореолов, приятно улыбаясь от тех ощущений, что они друг другу дарили минутой ранее. На фоне всего этого начинает играть мелодичная музыка, которая стала более плавной и нежной как раз под конец, когда оба достигли своего причала в этом долгом и сладком дне для обоих. — Нам надо кое-что обсудить, — начинает мужчина, поднимаясь на локтях, смотря на неё, зажмурившись и вытянув губы. Такой мальчишка-озорник! Шани смотрит на него с интересом. Её лицо умиротворено, но она ведёт бровью, давая намёк: «Неужели он сейчас что-то скажет ужасное? Разве она будет злиться? Когда она вообще злилась на него? Или была недовольна им?» Нет, в отличие от японских женщин, она любила всё решать через диалог. И Юдзи эта черта нравилась, учитывая, в каких отношениях он был до Катар. — Мне даже не терпится услышать, какую проблему мы будем решать на этот раз? Юдзи улыбается, опустив голову. Она знает его мысли. — Сегодня, и уже как пару недель назад, со мной связывается клан Годзё, которым, как ты знаешь, руководит Юта Оккотсу, точнее, исполняет функции их главы как верховный маг. Так вот, они сообщают, что за пару дней его состояние совсем ухудшилось, и просят, чтобы я приехал на аудиенцию с ним. Шантель хмурится, зная, что бывает, когда Юдзи уезжает туда. Знает, как ему всё там причиняет дискомфорт, отчаяние и печаль. И, как большинство, на него давят, особенно крупные старейшины и бывшая большая тройка семей. Девушка ерзает на кровати, хотя рука мужчины, который её приобнял, всё ещё лежит на ней. Поняв её намёк, он отстраняется. Шантель приподнимается на подушках и закрывает глаза — приятное, но ощутимое напряжение между ног напоминает о том, чем они только что занимались. Душ принимать не хочется: если она сейчас уйдёт, Юдзи решит, что эту тему лучше не продолжать, и ещё больше разочаруется в том, что начал. А Шантель не хочет этого допускать. Она всегда готова выслушать его, но принять другую сторону его жизни — точнее, людей из этого мира — ей сложно. — А ты не думал, что пока ты в пути, он может откинуть копыта? — Шантель прикрывает грудь одеялом и тянется к лицу любимого мужчины. Юдзи хмурится — у него это получается немного по-детски. Её рука касается его щеки, и, поглаживая, она замечает лёгкую щетину. Они так долго занимались любовью, что Юдзи, наверное, уже забыл, когда последний раз брился. Щетина ему идёт, и этот тонкий, почти ментальный момент прерывает Итадори. — Возможно, так оно и есть, — говорит Юдзи, — но я не могу иначе. Я знал, что этот день настанет, и должен вернуться не из-за него, не из-за старейшин или биг-три-фэмили. — К концу фразы он немного паясничает, закатывая глаза, понимая, что в их стране, особенно в магическом мире, всё осталось по-прежнему. Катар внимательно смотрит на него, её взгляд говорит о том, что она мечтала услышать другой ответ, но знала реальность. Ей остаётся лишь смириться с тем, что другого варианта у них нет. Да, у них. Не у него — потому что куда бы этот мужчина ни пошёл, она пойдёт за ним, сейчас и в любых его будущих решениях. Юдзи хочет смягчить повисшую тишину между ними, поэтому мягко касается её бёдер без какого-либо умысла, просто чтобы успокоить её. Шани опускает свои ладони на его руки и скрепляет их в замок. Юдзи безмолвно понимает по её глазам, что она с ним. И никуда ему от неё не деться, она с ним от начала и до самого их конца. — Хочу тебя чмокнуть, — милым голоском тянет Шантель. Это выглядит так очаровательно и непредвзято, просто желание после многочисленных часов страстной любви на этих самых простынях. Да, это маленькая её родная страна надолго запомнит её умоляющие крики, просьбы прекращать сладостные забеги, которые они дарили друг другу, шлепки и мокрые звуки соединения их воедино. Юдзи наконец садится на постели около неё, и в этот момент она снова может созерцать его визуальную силу и мощь каждой мышцы. Парень, которому ничего не нужно доказывать, и это всё — её навечно. Она оглядывает его всего: его обнажённые ноги, ягодицы. Его достоинство прикрывает простыня, что покоилась где-то на задворках кровати. Да, им не была нужна простыня или одеяло, им было жарко весь день, но не из-за жары на улице, а из-за жара в их доме. Её глаза поднимаются к его прессу, что высечен, как у греческих богов, на его сильную грудь, которую она так любит ласкать, целовать, прижиматься и просто чувствовать этот родной запах. Его шея — её вечная опора не только в моментах уединения, как сейчас, потому что она знает: шея — это как начало представления того, как он хорош собой дальше, и его бесподобное лицо, которое не испортит ни один шрам. Наоборот же, Юдзи это красит, говорит о том, что он за человек и на что готов пойти, чтобы довести свои дела до конца. Она любит это всё, каждую неидеальность и идеальность в нём. В Итадори Юдзи нет ни одного изъяна, как ни посмотри. — Чего ты застыла? — Она опускает свой взгляд на свою грудь, думая, может, он чего-то не заметил, но Катар поднимает на него глаза и моментально выговаривает следующее: — Я хочу быть твоей всегда, Юдзи Итадори, не могу без тебя. Никак. — Она привстаёт на кровати и резко обнимает его, прижимаясь обнаженным телом, и мужчина, немного опешив, обнимает её в ответ. — И я твой, Шани. — Отвечает Юдзи, целуя её чуть ниже уха, а затем по шее ниже, нежно и тепло. А ведь пару лет назад он был готов прожить свои дни в одиночестве до конца — это было и вправду правильным решением и гуманным по отношению к остальным его близким. Но она… Как и бывает в особенных историях, которые именно так и начинаются, все изменила в нём, пересмотрела, заставила посмотреть на свою жизнь под другим углом. Шантель Катар — необыкновенная девушка, поэтому он знал, что в Японии такие, как она, были бы непонятны: открытая, страстная и, чего греха таить, обожающая любить громко, пошло, так же, как и он время от времени. А ещё она та, кто является ему такой же опорой в жизни, как и он для неё. Она бы попросту не дала уйти ему от неё. Теперь же Юдзи думает: такая долгая жизнь ему была дана для того, чтобы встретить её? — Почему смотришь так влюбленно? — Спрашивает Шантель с заинтересованным прищуром, пока Итадори накручивает её локоны на свои пальцы, любуясь её прекрасной наготой и тем, что вся эта красота — только его. Катар опасается, что у них начнется очередной секс-забег. Но мужчина аккуратно тянется своей рукой к её шее и притягивает её для поцелуя. Выходит нежно и тепло. Пока тишину этого прекрасного места на конце мира не прерывает звонок. Юдзи с неохотой смотрит на свой смартфон. Чувствуя, если он сейчас возьмёт, то на что-то подпишется окончательно. А ему совсем-совсем не хочется уезжать из этой страны и покидать свою любимую. — Возьми, вдруг это что-то важное. Готэму нужен Бэтмен. — Прижимаясь своим лбом к его, говорит девушка, зная, что он и правда бы не стал поднимать телефон, только если она попросит. — Я думал, я тигр, а теперь мыш? Тогда, надеюсь, в таком случае ты моя женщина-кошка. — Мяу, мой тигр. — Чмокает мужчину в щеку и обнимает за шею, когда он резко её прижимает к себе и они оба падают на кровать, чтобы таким способом дотянутся до телефона на тумбочке, где его оставил. На экране смартфона Юдзи читает давно забытое имя и замирает. Это одна из дочерей его сенсея — Сиюн Годзё. — Что такое, милый? — Улыбка уходит с лица Шантель, видя, как её мужчина озадачен от имени, что видит на дисплее. — Нет, ничего. Просто не думал, что когда-нибудь придётся общаться снова с этим человеком. Катар знала историю отношений Юдзи с некоторыми знакомыми отчасти и также знала, что он со многими оборвал контакты для их же блага и уехал путешествовать по миру, отлучаясь порой на различные задания, если того требовала ситуация и его личное вмешательство. Да, время от времени он оттачивал своё превосходство в магическом мастерстве и довольно много изучал информации по прошлому и всех великих семей по всему миру, что относили себя когда-то к миру магии. Почему он, собственно, и оказался так далеко от Японии, в Доохаре, на родине Шантель. — Хочешь, я отвечу, что сказать этому человеку? Мне его послать? — Шантель смотрит на Юдзи, только на него. Её не интересует, кто ему звонит и зачем, главное — убрать это ненужное волнение с его лица. Девушка не хочет, чтобы её возлюбленному снова делали больно. Все люди из его прошлого, кажется, будто только это и могли. И вот, когда он нашёл свой покой, свою любовь, они снова вмешиваются в его мир. — Нет, это не плохой человек. Она та, перед кем я и правда чувствую себя виноватым. Удивительно получать от неё звонок.       Она? Шантель точно ничего не слышала о такой героине в жизни Юдзи или не заостряла внимание, что, видимо, теперь зря делала. Да, Катар была той, кто не любила слушать о других женщинах в жизни Юдзи до неё. Да, это по-своему заводило их порой обоих, и плевать было, было ли у него что-то с ними или нет. Чувство собственничества Катар было сильнее. Катар целует его в шею, лаская и успокаивая своими губами. Если он поднимет трубку и ответит, ничего страшного, она с ним. С ним навсегда теперь. Прижимаясь обнаженной грудью к нему, Шантель хочет, чтобы он это знал всем своим телом. Это она с ним и поддержит его. — Да, говорите, Сиюн. — Юдзи решился на этот шаг, давая полный отчёт, что чтобы она сейчас ни сказала, обратного пути у них уже не будет. — Есть личный разговор к тебе. Где ты сейчас? — Без каких-либо приветствий задаёт сразу же вопрос женщина на том конце. — Далеко, а что? — Коротко отвечает Итадори. Мужчина приподнимается на кровати, чтобы удобнее лечь, точнее, держать телефон. И девушка рядом с ним тоже. — Он умирает, ты знаешь, что за этим последует. Мне нужно увидеть тебя лично. — Черствый и командный тон Сиюн не терпел иных решений, кроме тех, что она принимала. Это слышалось в каждом её слове. — Если дело в том, кто станет следующим сильнейшим лидером, я в этом не участвую. Хотя на тебя это саму не похоже решать эти вопросы. — Подытоживает Юдзи. Он общается с ней вынужденно, и ему горько слышать, что ещё один, когда-то хороший знакомый, скоро покинет этот мир. — Верно, меня эти вопросы не интересуют. Меня волнует другая тема. Юдзи призадумался, поднял голову кверху, а потом перевёл взгляд на Шантель. Она смотрела на него заинтригованно. — Видения? — выражает свои догадки Итадори. Это означало, что что-то произойдёт важное, и это далеко не смерть Юты Оккотсу, это что-то более глобальное и ключевое. Юдзи понимал, что когда-нибудь он им всем ещё понадобиться, сейчас, когда у него только все наладилось и он стал принимать реального себя и то, что ему уготовано, все вновь говорит о том, что ему придётся погрузиться во мрак. Беспощадное, холодное и одинокое место под названием Япония. Но так как Сиюн была лишена принимать хоть какие-то решения в клане, она не заставит его делать то, что не требует высшее магическое руководство. Может, это видение должно произойти только через множество лет. Он смотрит в этот момент на Катар, она держит его за вторую руку и скрещивает пальцы в ключ, по его глазам понимая, что ему нужна поддержка, что ничего между ними не изменится. Только вот она не всё знает, что было в Японии и что он там оставил. Сундук Пандоры, который он не хочет тревожить, и Сиюн одна из этих множества ключиков, что этому «сундуку» подходят. Из мыслей его вырывает голос на той стороне телефона: — И снова верно, Юдзи Итадори. Я нахожусь во Франции в одной из резиденций отца. Более подробные данные перекину тебе по почте, надеюсь, она у тебя прежняя. — Договорились. — Коротко и серьезно отвечает он и бросает телефон с характерным небольшим грохотом на тумбу. Смотрит в сторону скорбно и озлобленно. — Юдзи, что такое? — Спрашивает Шантель и пододвигается к нему садясь рядышком около его плеча и подтягивая к себе ноги. Её длинные волосы струятся темно янтарной рекой по всей её обнаженной спине, спадавшие тонкими прядями ей на груди, как изящные тонкие водопады. Она видит, как ему плохо и как она уже невзлюбила эту Сиюн Годзе. Её мужчина не должен снова нести это тяжёлое бремя только потому, что он последний сильнейший маг. — Надо собираться во Францию. Нас там ждут. — Сейчас его голос звучит уже более смирившимся со внезапной просьбой дочерью его сенсея. — Срочно? — Интересуется Шантель так как у них планов особых не было, но хотелось бы это всё ещё продлить на чуток, когда только они вдвоём и больше никого. — Да, нет. Есть ещё пару дней. — Поворачиваясь он смотрит на неё хитро, где не каждый увидит это озорство во взгляде Юдзи Итадори. Юдзи обнимает свою возлюбленную за плечи и притягивая к себе целуя в макушку он теперь ни один и не такой простой как прежде теперь во внимание остальные должны считаться с его условиями. Потому что эта девушка рядом с ним Шантель Катар, та кто его поддержит, его опора и его вечная любовь. Но так ли это? Всё ли он готов переменить только ради неё Юдзи узнает лишь когда вернётся туда, где всё пошло крахом достаточно давно. Где старые демоны и духи только его пришествия и ожидают чтобы разорвать его душу вновь, раз за разом, день за днём, в ожидание отмщения.