Ванильный экстракт

Уайт Лили была самой близкой подругой Ваниллы в монастыре, а в прочем, и во всём мире. Её вечное спокойствие и кротость удивительным образом сочетались с блестящим умом и врождённым любопытством, из-за которого, стоит отметить, они с Ваниллой не раз вляпывались в передряги. Однако девочке чудом удавалось выходить сухой из воды раз за разом. Можно было бы подумать, что на суровых Сестёр и нянек действовало природное очарование девочки, однако секрет её успеха заключался в Ванилле, который зачастую брал на себя всю вину на её проделки. Смотря на их отношения со стороны, можно было бы подумать, что Лили пользуется мальчиком, прекрасно понимая, что ни Сёстры, ни даже Веста не делают ему ничего плохого. В детстве статус Отшельника воспринимался совершенно иначе. Утром сестра Блек Форест расчёсывала золотые волосы мальчика, доходящие до плеч, а после учила его пользоваться косметикой, чтобы скрыть изъяны, под которыми подразумевалась очаровательная россыпь веснушек по всему телу ребёнка. Днём, когда колокол объявлял об окончании занятий в церковной школе, из которой тут же вывалилась толпа перешёптывающихся между собой учеников, Ванилла с парой других мальчиков оставался наедине с Сестрой-учительницей для проведения дополнительных уроков. Ближе к вечеру его вместе с другими детьми отправляли в амбар для помощи с овцами, либо в сад, где они иногда могли встретить вышедшего на прогулку с вилконосца. Каждый вечер заканчивался молитвами, после которых сёстры провожали деток по кельям. И если бы не Лили, Ванилла так бы и погряз в этой ежедневной рутине. Едва оказавшись в церкви, девочка стала объектом бурных обсуждений из-за своей внешности. Белые как снег воздушные волосы обрамляли худое вытянутое личико, на котором выделялись кофейного цвета глаза, аккуратный небольшой носик и тонкие губы, лишённые румянца. Её кожа была невероятно бледной и настолько прозрачной, что любой мог без труда рассмотреть похожие на корни цветов вены. Один только вид на её руки или лицо, где отчётливо выделялась синяя вена, вгонял детей, прежде не встречавшихся с подобным, в ужас. Лили редко можно было встретить на улице в ясный солнечный день, а если такое и происходило, на ней всегда был надет голубой капюшон накидки. С того дня, как она появилась в церкви, среди детей мгновенно распространился слух о том, не течёт ли в новенькой девочке вампирская кровь. И как бы взрослые Сёстры не пытались донести до юных умов знания об альбинизме, уверенность девочек и мальчиков в инородной природе новенькой крепла с каждым днём. Будто кто-то с особым рвением поддерживал слухи об этой легенде. Вскоре перешёптывания достигли ушей Ваниллы. Тогда он и обратил внимание на последнюю парту, за которой сидела Лили, не издавая ни единого звука, будто одинокий призрак. Белокурый мальчик, известный своим непоколебимым альтруизмом, направился к ней. Слово за слово, и вот они уже беседовали, как старые друзья. Лили оказалась совсем не такой, как ожидал Ванилла. За её скромным фасадом скрывалась безумная тяга к знаниям, порой граничащая с безумством. С началом их дружбы Сёстры стали периодически жаловаться Весте о дурном влиянии Лили на Ваниллу. Девочке неоднократно удавалось уговорить будущего Отшельника пропустить дополнительное занятие, чтобы вместе сходить в библиотеку или пробраться в лабораторный класс после закрытия. Для Лили не существовало преград: ни замки на дверях, которые девочка с лёгкостью открывала булавкой, на конце которой красовалась изящная белая лилия, ни Сёстры, которые, как ни старались, не могли уследить за маленькой бунтаркой, ни Братья, которые охраняли запрещённые для детей территории, ни сам Ванилла, который иногда пытался остановить подругу от необдуманного решения. И каждый раз, когда взрослые заставали их за шалостями, Ванилле приходилось брать инициативу в свои руки и вымаливать у Сестёр, а порой, даже у самой Весты, прощения. В последний раз она даже пригрозила приставить к ним Братьев, и Лили пришлось пообещать, что они с Ваниллой больше никогда не нарушат правил. Новым занятием для их совместного досуга стали прогулки по территории монастыря. Иногда они могли вместе с другими детьми оставаться во внутреннем дворе, иногда отправлялись в амбар, где Ванилла знакомил Лили со своими любимыми овечками, иногда дорога приводила их в сад, где друзья могли поесть спелых ягод или яблок и поваляться на газоне. В один из таких ней Ванилла отметил, как белоснежные волосы девочки неуклюже растрепались на зелёной траве. — Тебе бы не помешало собирать волосы булавкой, а не открывать ею двери в лабораторию, — по-дружески заметил Ванилла, перебирая длинные пряди в руках. — У самого-то волосы лентой не собраны, — с тихой усмешкой ответил мягкий, тоненький голосок. — Да и не хочется, чтобы Сёстры булавку нашли. Заберут ещё, а потом в каморку спрячут так, что век не найдёшь. — И то верно, — согласился Ванилла, наблюдая как пряди постепенно переплетались друг с другом. Волосы подруги были удивительно мягкими, будто облака, которых сейчас не было на небе. Оттого удивительно, что девочка решила снять с себя капюшон. Внезапное осознание заставило Ваниллу задуматься и с удивлением смотреть на подругу, которая оглянулась на него. — Ты это тоже слышал? — спросила она, от чего мальчик тут же позабыл, о чём думал до этого, и прислушался. Где-то в стороне зашелестели литья куста, будто подзывая детей подойти ближе. Лили без тени сомнения выпрямилась и направилась в сторону непонятного шороха, пока Ванилла сидел на земле. Мальчик чувствовал, как грудь сжимает его сердце, словно оно чувствовало какую-то невидимую опасность. — Лили, — лишь успел произнести он, как вдруг из-за кустов вылетела высокая стройная фигура с до ужаса бледной кожей и кроваво-красными глазами. Его рот расплылся в злобной улыбке, обнажая большие острые клыки. — Лили! — вновь крикнул Ванилла, поднимаясь с земли и бросившись в сторону подруги. К его удивлению, девочки нигде не оказалось, лишь высокое скалящееся существо набросилось на него, вцепившись когтистыми руками в горло и прижимая к земле. Ванилла чувствовал, как воздух покидает лёгкие, как когти царапают кожу, как слёзы наворачиваются на глаза. Боковым зрением он с трудом разглядел мелькнувшую белую косу, поспешно удаляющуюся в сторону церкви. Монстр продолжал сжимать горло Ваниллы, не давая мальчику сделать ни единого вдоха. Как бы отчаянно он не пытался ухватиться за жизнь, ловя воздух ртом, она медленно покидала его тело. Наконец белокурая голова беспомощно откинулась, и последнее, что предстало перед застывшими голубыми глазами было ухмыляющееся лицо короля вампира с окровавленным ртом, с клыков которого стекают красные горячие капли. Ванилла в ужасе схватился за больную руку, крепко сжимая её в надежде унять вновь вспыхнувшую боль. Сердце бешено колотилось, будто стараясь убедить уставший, напуганный мозг, что юноша ещё жив и дышит. Грудь вздымалась, насыщая организм кислородом до тех пор, пока дыхание не начало замедляться. Ванилла с трудом открыл глаза, в темноте смутно проглядывались очертания платка, которым было перевязано запястье. Белая ткань под подушечками пальцев другой руки ощущалась неприятно и жёстко. Вероятно, она вызвала новый виток раздражения раны, пока Отшельник спал. Пришлось сжимать больную руку какое-то время, пока боль не отступила, даруя Ванилле долгожданное облегчение. Блондин глубоко, устало вздохнул и провёл прохладной рукой по лицу, прогоняя последние остатки сна. Лунный диск был единственным светлым пятном, которое можно было разглядеть в окнах на фоне абсолютной тьмы. Луна пристально наблюдала за проснувшимся от кошмара Отшельником, словно это был не спутник Земли, а чей-то чужой, очень любопытный глаз. Ванилла обвёл свою новую комнату печальным взглядом, задерживаясь на стеклянных дверях, за которыми проглядывался балкон. Юноше потребовались немалые усилия, чтобы подняться с кровати и проковылять к прозрачным дверям. Когда они отрылись, комната мгновенно наполнилась свежим воздухом и прохладой, из-за которой по коже Ваниллы пробежали мурашки. Юноша застыл на пороге, не решаясь выйти на балкон. Казалось, он всё ещё не мог поверить в то, что оказался в самом сердце вампирского логова, где является не более чем закуской для короля. Пальцы непроизвольно сжались на ручках балконных дверей, сопровождаемые хрустом костяшек и очередной неконтролируемой дрожью. Золотые волосы, будто занавес, скрыли опущенное лицо Ваниллы от ночного мира. На глаза навернулись слёзы, скатывающиеся по щекам и падающие на церковное одеяние в сопровождении тихих, глухих всхлипов. Золотой узор на ковре, в котором в окружении вышитых летучих мышей отчётливо проглядывался символ Кэннисанства — фигура, напоминающая скрещённые три шарика и приделанный снизу треугольник, — смотрящий на горе Отшельника с явной издёвкой. Пара блеснувших в лунном свете слёз упала на очертания символа, затемняя золото. Ноги с трудом держали Ваниллу, который был готов упасть на колени и молиться богине, просить её милости и помощи, лишь бы сбежать из этого проклятого места. Кое-как стараясь удержаться, Ванилла отпустил дверные ручки и сложил руки в молебной позе, стараясь успокоить дыхание и очистить разум. Внезапный стук заставил парня вздрогнуть и поднять голову: — О, Вселена, — еле слышно воскликнул Ванилла, поспешно вытирая с лица оставшиеся слёзы, и направился к двери. Слишком поздно он понял, что надо было сразу открывать дверь и впускать внутрь покоев нежданную гостью, но девушка, появившаяся в дверном проёме, моментально улыбнулась, увидев Ваниллу. — Сударь Пьюр Ванилла, — обратилась она к нему резвым голоском. — Добрый вечер, вернее, полночь, — добавила она поспешно и кивнув головой, вместо полноценного поклона. В её руках в слабом свете луны блеснул круглый поднос, на котором выделялась фарфоровая посуда с едой и чаем. Ванилла, будто заворожённый, открыл дверь пошире, пропуская девушку внутрь. Та ответила ему лёгкой улыбкой и прошла внутрь, оставляя поднос с завтраком на столике. — Как Вам спалось? — поинтересовалась она, повернувшись к Отшельнику всем корпусом и сложив руки за спиной. В темноте Ванилле всё ещё было трудно рассмотреть её. — Вы… — неуверенно прозвучал его голос и тут же смолк, словно опасаясь задавать лишний вопрос. — Ваша личная прислуга, сударь Пьюр Ванилла, — легко и непринуждённо ответила девушка. — Меня зовут Роуз Шампейн, но Вы можете называть меня просто Роуз. Позвольте растопить для Вас камин, — Ванилла смог лишь кивнуть, на что девушка, чуток помедлив в начале, всё же подошла к камину. Затанцевавшие лепестки пламени наконец позволили Ванилле рассмотреть приставленную к нему служанку. Форма на девушке сидела хорошо, к месту. Но даже с учётом того, что её фигура была полностью скрыта, невольно можно было предположить у неё лёгкую мускулистость. Подобное Ванилла мог наблюдать лишь у некоторых Братьев в церкви, и то, они занимались преимущественно грязным, физическим трудом. Сёстры, Веста и другие девочки, проживающие на территории монастыря, выглядели бы хрупкими по сравнению с этой девушкой. Но сильнее юношу поразило её лицо, вернее кожа, которая выглядела заметно живее, чем у прочих обитателей поместья. В голове Ваниллы на мгновение промелькнула мысль, не является ли служанка человеком. Абсолютно ничего, как казалось на первый взгляд, не выдавало в ней вампиршу. По крайней мере Ванилла, как не пытался, не увидел ни единого намёка на возможное наличие у служанки пары острых клыков. Лишь залитые румянцем губы и щёки, да серьёзный, сосредоточенный на огне, взгляд янтарных глаз. От того инородно выглядело сочетание тёплых оттенков лица с холодными цветами одежды. Тёмно-синяя жилетка с единственным карманом, из которого выглядывал уголок белого носового платка, льняная рубашка, аккуратно заправленная в серые кюлоты, чёрные, с золотыми пряжками, башмаки и надетые под них на сильные ноги высокие белые чулки. — Пока Вы завтракаете, я приготовлю Вам ванну. Должно быть, Вы мечтаете освежиться после долгой дороги, — сказала девушка, поднимаясь с пола и оттряхивая невидимую пыль с колен. — Не стоит… — произнёс Ванилла дрогнувшим голосом. По всей видимости юноша ещё не мог полностью осознать себя на новом месте. По крайней мере так казалось Роуз, наблюдавшей за опущенным взглядом Отшельника и за скользящими по перевязанной руке дрожащими пальцами. — Как пожелаете, — ответила она и принялась расставлять еду на столе. — В таком случае, приятного Вам аппетита, — произнесла она по окончании. Ванилла на ватных ногах подошёл к креслу и опустился на него. Несмотря на мягкую обивку белоснежными тканями, сиденье оказалось удивительно твёрдым и неуютным. Казалось, любая деталь в этом месте хотела обмануть молодого парня, даже узоры на стенах были соучастниками здешнего правителя. Затерявшиеся среди изящных завитков глаза с упоением наблюдали за затянувшейся трапезой. Металлическая вилка в руке Отшельника то и дело замирала, уперевшись в фарфоровую тарелку, или размазывала по ней остатки еды, один взгляд на которые вызывал приступ тошноты. Каждая клеточка тела ощущала на себе хищные взгляды чудовищ, миллионы глаз были прикованы к нему, готовые донести до своего повелителя любую информацию о новой игрушке. Оттого странно было присутствие в комнате другой живой души, что так разительно отличалась внешностью от прочих обитателей поместья. И хоть Ванилле посчастливилось встретить лишь двух вампиров, этого вполне хватило, чтобы в голове сложилось представление о внешности монстров. И Роуз разительно отличалась от мужчин, которые встретили Отшельника в первый день приезда. Ванилла украдкой наблюдал за хлопочущей по хозяйству девушкой, которая проходила по комнате с коробком спичек в руках и зажигала медные бра. В комнате постепенно светлело, от чего прежде вгоняющие в напряжение видения в темноте, растворялись и больше не выглядели столь грозно. Затем служанка принялась за основную работу: с особым усердием она сменила постельное бельё на свежее, поправила подушки на широкой кровати, которая при свете показалась Ванилле ещё массивнее, чем в темноте, выложила перед зеркалом на туалетном столике несколько футляров и коробок, в которых, по всей видимости, находились украшения и косметика. Чем больше юноша наблюдал за её стараниями, тем больше ему становилось не по себе от факта, что теперь у него есть личная прислуга. Раньше ему помогали одеться да причесаться Сёстры, и то до определённого возраста. Когда мальчику исполнилось семь, он должен был самостоятельно выполнять все процедуры, в которые, помимо переодевания и нанесения косметики, так же входило поддержание чистоты в келье и утренние молитвы перед завтраком. Теперь же, наблюдая за размеренной работой служанки, Ванилла вновь ощущал себя слабым ребёнком, к которому приставили смотрителя. А та тем временем успела отлучиться в ванную и вынести небольшой медный таз с водой, над поверхностью которой клубился еле заметный пар. — Вам нужно сменить повязку, Вы позавтракали? — она опустилась перед Ваниллой на колено и поставила таз на пол около кресла. Парень неуверенно попытался выпрямиться, убирая руку от столового прибора. Помимо таза он обнаружил на её плече полотенце, а в руках оказались рулон бинтов и пара коробочек, которую девушка тут же поставила на столик. — Позвольте Вашу руку, — попросила она. От произнесённых ею слов по коже Ваниллы пробежали мурашки, в голове всплыла вчерашняя сцена, где король вампиров с точно такими же словами потянулся к нему. Юноша сам не заметил, как вновь вцепился в ткань рясы, от чего рана напомнила о себе новой болью. — Позвольте, — вновь повторила Роуз, не шелохнувшись. Её рука была протянута Ванилле в открытом добром жесте, замершем вместе с её уважительной просьбой. Но всё, что смог сделать юноша, так это вжать голову в плечи и смущённо прикрыть глаза, будто его нежелание потакать очередному, предположительно, вампиру было чем-то постыдным. Однако боль, резко напомнившая о себе очередным приступом зуда, пересилила страх парня, и он медленно протянул пострадавшую руку служанке, отвернувшись. Роуз, кажется, не обратила внимания на последний жест. Она аккуратно коснулась руки Ваниллы и развязала узел импровизированной повязки. Холодный ночной воздух окатил разгорячённую кожу, на которой красовались заживающие следы вампирского укуса. Ванилла приложил все усилия, чтобы случайно не вздрогнуть и не выдать свой страх. Меньше всего хотелось вновь наблюдать картину собственной окровавленной руки. Роуз внимательно осмотрела место укуса, щурясь в темноте, после чего окунула полотенце в воду и протёрла руку, убирая с неё остатки запёкшейся крови. — Может немного пощипать, — предупредила она прежде, чем нанести на укус прозрачную мазь. По ощущениям она напомнила Ванилле еловую ветвь, иглы которой неприятно царапают кожу, оставляя после себя тонкие белые полосы. Но неожиданно вслед за жжением последовало лёгкое дуновение. Обратив свой взгляд на служанку, Ванилла с удивлением обнаружил, что девушка дует на рану, от чего неприятное ощущение после мази постепенно уменьшалось. Но удивительнее было то, как бережно она держала его руку. Вспоминая вчерашний опыт с королём вампиров, что, хоть и действовал как джентльмен, всё же оставил не самые приятные ощущения от прикосновения. Парень машинально поджал губы и замер, с проклёвывавшимся интересом наблюдая, как Роуз берёт бинт и перевязывает его руку. Завершив всё аккуратным, небольшим бантиком, Роуз отпустила руку Отшельника и посмотрела ему в глаза. — Всё готово. — Благодарю, — ответил Ванилла из вежливости, лишь сейчас осознав, в каком положении пришлось находиться девушке. Даже Сёстры, ухаживавшие за ним в детстве, не позволяли себе вставать перед ним на колени. И хоть парень понимал, что Роуз сама назвалась его личной служанкой, быть чьим-то господином ощущалось очень неправильным. Он вжал шею в плечи от стыда, что не подумал об этом раньше и тихо произнёс. — Прошу, не надо вставать передо мной на колено. Смуглые пальцы вновь переплелись и забегали между друг дружкой. Роуз явно заметила этот жест, но предпочла промолчать, после чего поднялась: — Как пожелаете, сударь Пьюр Ванилла, — она наклонила голову, а затем начала убирать использованные вещи. Ванилла, встрепенувшись, хотел было встать и помочь ей, но девушка вежливо остановило его. — Не стоит, сударь, Вы же гость здесь, — с этими словами Роуз исчезла за дверью ванной. Ванилла вновь застыл, не зная, куда себя деть. Чувство, будто он всё ещё был игрушкой в чужих руках, никак не желало покидать его. Лицо уже ныло от вечного выражения страдальца на себе, сдвинутых «домиком» бровей, плотно сжатых губ и челюсти. Юноша кое-как заставил себя расслабить последнюю, чтобы не чувствовать напряжения в зубах. Ванилла не знал, что ему делать и можно ли ему говорить. Страх, уютно устроившийся в его груди, не давал парню продыху с тех пор, как Братья затолкали его в повозку. Хотя, возможно, этот страх появился намного раньше. Просто он был меньше, моложе, как и сам Ванилла. — Сударь Пьюр Ванилла, — голос Роуз заставил Отшельника вздрогнуть, будто он снова ушёл глубоко в раздумья. — Могу ли я предложить Вам экскурсию по поместью? Вам будет полезно ознакомиться с тем, где Вам предстоит жить. — Конечно, — слабо кивнул Ванилла и медленно поднялся с кресла. — Вы можете провести её сейчас или… — он запнулся, неуверенный, стоит ли продолжать разговор. — Как пожелаете, сударь, — ответила с лёгкой улыбкой Роуз. В свете горящего камина Ванилле наконец удалось разглядеть у неё во рту два небольших клыка. Не таких заметных и устрашающих, как у короля вампиров, но всё ещё острых, внушающих страх и тревогу. — Чем раньше Вы здесь освоитесь, тем легче станет Ваше проживание, — она подошла к входной двери, открыла её и жестом пригласила Ваниллу выйти первым. Уже в коридоре она поинтересовалась. — Сударь Пьюр Ванилла, Вы не возражаете, если по дороге я проведу Вас к портному, чтобы снять мерки для нового гардероба? — Не возражаю, — ответил юноша, понимая, что надеяться на наличие людей в этом поместье было абсолютной глупостью, если даже служанка, что выглядит живой, оказалась вампиршей. Осознание того, что он единственный человек в поместье, заставило Ваниллу съёжиться. Он даже не сразу заметил других вампиров, проживающих в поместье. Судя по их форме, они были слугами, как и Роуз. Мужчины и женщины в синих жилетках щурясь проходили по коридорам со светильниками в руках, зажигая огонь в факелах и канделябрах. Свет постепенно преображал поместье, открывая взору парня богато украшенные стены с висевшими на них картинами в золотых рамах. К удивлению Ваниллы, на полотнах были запечатлены пейзажи заката, крупные изображения цветов, а также множество ярких, солнечных сюжетов. От каждой картины так и веяло теплом и светом. Потому изумительнее было видеть сочетание изображений на картинах с вампирской атрибутикой, которой была пропитана большая часть украшений поместья. — Огни зажигают каждый раз, когда в поместье прибывает новый Отшельник, — сказала Роуз, будто прочитав мысли Ваниллы, но тот лишь застенчиво кивнул, продолжая бросать взгляды на картины. — Вам интересно искусство? — Немного, — всё так же тихо и неуверенно ответил блондин. В церкви у него особо не было времени на то, чтобы уделять время созерцанию картин, которые в основном заменяли иконы и росписи на стенах и куполах. То, что сейчас Роуз назвала искусством, Ванилла мог наблюдать лишь в книжках, а Лили неоднократно отмечала, что в живую картины рассматривать гораздо интереснее, чем их напечатанные чёрно-белые копии. — В таком случае, Его Светлости будет приятно, что Вы оценили его труды. — Всё это написал Его Светлость? — неожиданно для самого себя встрепенулся Пьюр Ванилла, изумлённо глядя на девушку. — Большую часть, — уточнила Роуз. — Некоторые работы были написаны другими мастерами, но большинство пейзажей принадлежат кисти Его Светлости. — Должен признать, у него талант, — невольно отметил Ванилла и стараясь не повышать голос, будто они сейчас находились не в коридоре, а в библиотеке. — Мне больше нравится то, как Его Светлость передаёт цвета, — пыталась поддерживать диалог Роуз. — Это довольно тяжело со зрением обычного вампира. — Что Вы имеете в виду? — Большинство вампиров обладают ночным зрением. Как Вы можете догадаться, оно искажает обычное восприятие при дневном свете, — объяснила Роуз. «Так вот почему вампиры щурятся при свете,» — промелькнуло в голове Ваниллы, когда его взгляд вновь зацепился за слуг около канделябров. Несколько летучих мышей, возникших будто из ниоткуда, пронеслись мимо Отшельника, не на шутку испугав парня. Голубые глаза проводили маленьких крылатых созданий, упорхнувшись под самый потолок. Лишь сейчас он заметил, что в лапках они держали крошечные спички. Похоже, некоторые вампиры перевоплощались в летучих мышей, чтобы облегчить себе работу и зажечь свечи даже на люстрах. — Вы скоро привыкните к подобному, — добродушно сказала Роуз, проходя вперёд и показывая Ванилле дорогу. — Мастерская портного находится в этом же крыле. Вот за этой дверью, — девушка подошла к деревянной двери, на поверхности которой были выведены узоры винограда, мышей и клыков. В самой мастерской царил, как бы выразился здешний хозяин, «творческий беспорядок» в виде разбросанных на столе инструментов и большого количества разнообразной ткани, как однотонной, так и вышитой сложными узорами, что покоилась на полках в относительно сложенном виде. Но Ванилла не обратил на всё это никакого внимания, ведь его привлёк к себе высокий мужчина, восседавший на кресле в расслабленной позе, с бокалом кроваво-красного вина, которое вальяжно плескалось в прозрачных стенках сосуда. Мужчина окинул гостей быстрым взглядом и ухмыльнулся. Лицо его выдавало явную заинтересованность, а тёмные, с прищуром глаза рассматривали новоприбывшего человека сквозь тонкие круглые линзы золотых очков. Ноздри его длинного носа с явным обожанием вдохнули аромат вина, после чего напиток незамедлительно отправился прямиком в рот. Мужчина, явно наслаждаясь вкусом напитка, быстро опустошил бокал и поставил его на край рабочего стола, проведя по зубам языком от удовольствия. Ванилла нервно сглотнул, когда его взору предстала очередная пара острых клыков. Одет он был не хуже Его Светлости. По периметру отворотов рукавов и лацканов чёрного сюртука выделялись синие строчки. Их цвет перекликался с драгоценным камнем золотой броши, которая красовалась на удивительно аккуратно повязанном на шее платке. Синяя в голубую полоску жилетка выглядывала из-под сюртука, усеянная множеством карманов, которые, по всей видимости, изначально предполагались для инструментов. Но сейчас они были забиты кусочками ткани или другими, не предназначенными для ношения в карманах вещами. Но страннее было увидеть на мужчине белые, чистые штаны, в которых навряд ли было бы удобно работать и не запачкаться. Чёрные лакированные сапоги блестели в свете ламп. Но, не смотря на аккуратность одежды, причёска мужчины оставляла желать лучшего. Его длинные красные волосы беспорядочно торчали в разные стороны, лишь чёлка, спадающая на правый глаз, была хоть сколько-то уложена. Но всё это никак не могло скрыть крупную область коротко подстриженных волос, из-за чего у мужчины проглядывалась часть черепа. — Доброй ночи, — поздоровался он слишком громко. — Для меня честь познакомиться с Вами, — мужчина протянул руку, и Ванилла неловко её пожал. — Доброй ночи, — тихо произнёс он, всё ещё напуганный столь громким собеседником. Однако стоит признать, что для напуганного человека, Отшельник держался удивительно ровно. — Должен отметить, у Вас потрясающая фигура, — продолжал вампир, обходя Ваниллу и внимательно разглядывая. — Такой прямой стан, плечи, талия… — без тени смущения продолжал бормотать мужчина, будто смотрел на не более чем новёхонький наряд. — Ну и тортики пошли, давно таких не присылали! — Сударю Пьюр Ванилле требуется одежда для нового гардероба, — сказала Роуз неожиданно строгим, но вежливым тоном. — Ни слова больше! — встрепенулся портной, схватив Ваниллу за руку и потянув его в центр комнаты. — Теперь стойте смирно, — приказал он, беря со стола метр. Лента с делениями, управляемая длинными бледными пальцами, весело скользила по юноше, вымеряя размеры его груди, талии, бёдер… Взгляд Ваниллы пристально следил за каждым действием вампира, от которого разило неприятным ароматом. По всей видимости, вино, которое он пил до этого, было не единственным, чем мужчина решил порадовать себя сегодня. И потому юноша мысленно молился, чтобы нетрезвому портному не пришла идея впиться клыками в его шею, чтобы полакомиться «божественным», как изволил выразиться Его Светлость, вкусом крови. От одного только намёка на приближение лица мужчины к его шее или рукам, Ванилла вздрагивал, предвкушая новую боль. Но взамен он лишь получал нескончаемые замечания портного: — Не дёргайтесь, сударь, вы же не хотите испортить мерку. Его Светлость не потерпит костюма, сшитого на тяп-ляп. — Простите, — стыдливо отвечал Ванилла, пытаясь взять себя в руки. Наконец вампир отступил от Ваниллы, перекинув портной метр вокруг шеи, и подошёл к столу, где на случайном листе бумаги записал размеры Отшельника. — Сколько костюмов желает видеть Его светлость? — поинтересовался он явно не у самого Ваниллы. — Его Светлость пожелали домашний костюм, костюм для визитов, для верховой езды и вечерний, — отчеканила Роуз, после чего добавила. — На первое время. — А есть ли у сударя Ваниллы особые пожелания для своего гардероба? — поинтересовался вампир, вновь бросая любопытный взгляд на блондина. Но юноша лишь опустил голову, и несколько прядей его светлых волос упали Отшельнику на лицо, будто занавес. — Я расспрошу сударя Пьюр Ваниллу чуть позже и передам Вам, — встряла Роуз, когда тишина в мастерской затянулась. — Не забудь прихватить из погреба твоей мамы пару бутылочек игристого, — нарочито вежливо произнёс портной прежде, чем отвернуться от гостей и начать водить карандашом по бумаге, вырисовывая эскизы. Оказавшись в коридоре Ванилла, наконец выдохнул и заметно расслабился. Оказалось, что страшнее обычного вампира может быть лишь нетрезвый вампир, в арсенале которого, помимо клыков, есть острые ножницы. — Не стоит переживать из-за портного, — произнесла Роуз, будто прочитав мысли своего господина. — Он мастер своего дела, не смотря на… пагубные привычки. Позвольте я проведу Вас в галерею Отшельников, — и прежде, чем Ванилла успел задать вопрос, добавила. — Там находится полное собрание портретов Ваших предшественников. Наверное, лишь слепой бы не заметил, как лицо Ваниллы преобразилось в тот момент, когда девушка произнесла это. А сердце в его груди резко ёкнуло, словно подталкивая парня отправиться вслед за служанкой. Блондин точно не мог понять, почему согласился пойти туда. Возможно, это было любопытство, которое Уайт Лили так старательно развивала в своём единственном друге, а может Ванилле просто хотелось узнать, как много людей церковь отправляла королю вампиров не понятно для чего. К тому же картины, судя по рассказам Лили, могли многое рассказать о каждом Отшельнике, что был запечатлён на холсте. — Сударь Пьюр Ванилла, позвольте поинтересоваться… — обратилась к нему Роуз и, получив кивок, продолжила. — Прошу прощения, сударь Пьюр Ванилла, но я не могла не заметить, что Вас напрягает вид наших клыков. Услыхав вопрос, юноша по привычке опустил взгляд в пол, словно провинившийся ребёнок. — Могу заверить Вас, что на территории поместья, и во всём королевстве ни один вампир не посмеет Вас тронуть, — голос Роуз, несмотря на твёрдость и нарочитую уверенность, выдавал лёгкое напряжение, которое девушка старательно пыталась скрыть. — Согласно приказу Его Светлости, ни один вампир не имеет права позариться на Вашу кровь. Безопасность Отшельников — наш основной приоритет, а его нарушение ведёт к заточению. И я уверяю Вас, Вам здесь ничего не угрожает, — с этими словами Роуз отворила массивную дубовую дверь, выкрашенную в тёмно-синий цвет и инкрустированную золотыми символами Кэннисанства. Ванилле открылся длинный коридор со множеством дверей, выполненных в том же стиле, что и входная. Стены этого коридора были усеяны портретами, на которые теперь падал свет многочисленных подсвечников и люстр. — Здесь находятся самые первые Отшельники, прибывшие в поместье, — объяснила Роуз, проводя Ваниллу вдоль портретов. Юноша с горящими глазами рассматривал портреты с изображёнными на них мужчинами разного возраста, каждый из которых казался высоким и статным. Их костюмы пестрили разнообразием стилей, относящихся к разным эпохам, что подтверждали небольшие золотые таблички на нижней раме с указанием автора и годом написания. Похоже у местного портного и впрямь за плечами имелся многовековой опыт в создании гардероба для каждого Отшельника. Лица предшественников, к удивлению Ваниллы, не выражали страха, а скорее тревогу или даже грусть. Присмотревшись к фону, на котором были изображены Отшельники, блондин внезапно узнал комнату, где его поселили. Мебель и некоторые предметы декора, конечно, имели отличия и стояли на других местах, но планировка комнаты была одна и та же. Значит, все портреты были написаны именно там, в комнате, где до Ваниллы побывало бессчётное количество других юношей, которых церковь так же обманом привезла в поместье. Роуз жестом указала Ванилле следовать за ней. Дойдя до последней комнаты, девушка открыла её, пропуская парня внутрь. За дверью оказался большой зал с несколькими креслами, камином и люстрами. По всей видимости в залах галереи Его Светлость решил придерживаться минимализма, ведь отсутствие вычурной лепнины и бесконечных узоров на всём, чём только можно, компенсировали портреты Отшельников. Роуз подвела Ваниллу к одной из картин, на которой был изображён юноша с длинными светлыми волосами, собранными в небрежный хвост, глубокими карими глазами и округлыми чертами лица. Он смотрел на них с портрета приветливым, добрым взглядом, в котором хотелось утонуть. — Мой прадед Ванилла Ликёр, — произнесла Роуз, засмотревшись на портрет, пока Ванилла уставился на неё в изумлении. — Ваш прадед? — Многие Отшельники находили здесь новый дом, — объяснила девушка, не отрывая взгляда от своего предка. Но Ванилле такого объяснения было, несомненно, мало. Ведь у него никак не складывалось в голове, как Роуз, будучи вампиром, может быть потомком одного из Отшельников. Но задать вопрос напрямую парень никак не решался, опасаясь, что это прозвучит малость бестактно. Но Роуз вновь продемонстрировала свою интуицию. — Вас, должно быть, интересует, как так вышло, что моим предком был человек? — Самую малость, — смущённо произнёс Ванилла. — Ему приглянулась одна из здешних вампирш, — начала девушка и тут же усмехнулась. — Прочем, он был не первым, кого настигла эта история. В поместье проживает много вампиров, семьи которых переплетаются с Отшельниками. Мой прадед прожил здесь долгую и счастливую жизнь, и умер во сне от старости. Жаль, я не застала его ещё при жизни. — А… Его Светлость? — протянул Ванилла. — Разве он одобряет такие союзы? Вы говорили, что по указу… — Его Светлость ценит каждого Отшельника, привезённого в поместье. Их счастье для него всегда было наиболее важным приоритетом. Потому, когда мой прадед сообщил ему о своей любви, Его Светлость благословил их, и выделил новую комнату. — Прошу прощения, — произнёс знакомый мужской голос, услышав который Ваниллы непроизвольно вздрогнул и, обернувшись, увидел в дверях Его Светлость. Мужчина по-доброму улыбнулся и прошёл внутрь, приближаясь к своему гостю и его служанке. — Надеюсь, я не помешал Вам? — Ни в коем случае, Ваша Светлость, — отозвалась Роуз, поклонившись. В ответ Сейдж лишь кивнул головой и тут же обратил своё внимание к Ванилле: — Ещё раз простите, что прерываю Ваше ознакомление с поместьем, но я бы хотел узнать, не окажите ли Вы честь сопровождать меня на конной прогулке? Вам будет полезно изучить окрестности, если захотите пройтись самостоятельно. — Да, думаю, Вы правы, — запинаясь ответил ему Ванилла, ощущая, как сердце вновь напомнило о себе быстрыми, беспорядочными стуками. На мгновение он даже почувствовал, как похолодели кончики пальцев его перевязанной руки от одного только осознания, что ему придётся видеться с Его Светлостью не только в моменты, когда у него пили кровь. Он бы с большим удовольствием предпочёл запереться в комнате для Отшельников и не выходить всю неделю или вновь навестить мастерскую портного вместо того, чтобы прогуливаться с королём вампиров. К тому же Ванилла абсолютно не владел навыком верховой езды. Пока других ребят в церкви обучали садиться на лошадей и управлять ими, Ванилле было запрещено даже наблюдать за ними. — Вот и прекрасно, — улыбнулся Сейдж. Его ясные глаза сияли неприкрытым воодушевлением и радостью, будто вампир уже предвкушал, как будет проводить Ваниллу через самые затемнённые уголки своих владений. По крайней мере, так думал сам Отшельник. — В таком случае, удобно ли Вам будет встретиться через пару ночей? — Конечно, — только и оставалось произнести Ванилле. — В таком случае, не смею Вас больше задерживать, — Сейдж одарил своего Отшельника кивком и удалился из комнаты, которая тут же погрузилась в тишину. Ванилла, как ему самому показалось, слишком долго смотрел на дверь, за которой исчез мужчина. Возможно, юноша хотел бы поверить в то, что внезапное появление Его Светлости было не более, чем обычной игрой воображения. Впрочем, подобное вполне имело место быть, учитывая весь перенесённый стресс в первый же день пребывания в поместье. Даже освещенное сотнями, а, возможно, и тысячами свеч, это место вызывало лишь мурашки, что никак не хотели покидать измученное тело Ваниллы. В довершение картины, сотканной из ужаснейших воспоминаний, резкая боль вновь напомнила о себе. Отшельник постарался подавить режущее ощущение, сжав руку в напряжённый кулак, пока в голове гудела мысль о побеге. Вновь эта идея преследует разум Ваниллы, не дав ему достаточно времени на раздумья. Но как бы он не пытался, мыслить рационально, когда всё твоё тело так и кричит о приближающейся опасности, становится практически невозможно. — Сударь Пьюр Ванилла, — голос Роуз, вновь выдавший мимолётное сомнение, смог ненадолго заглушить усиливающийся круговорот мыслей. — Вам не стоит волноваться, Его Светлость — искусный наездник, и не позволит ничему плохому случиться с Вами. «Он уже позволил,» — прозвучал в голове ядовитый голос, и в тот же момент кожа под повязкой вновь начала зудеть так сильно, что Ванилла не удержался от того, чтобы ухватиться за больную руку. — Сударь Пьюр Ванилла, — повторила Роуз уже сдавленным голосом. — Вам нехорошо? Я могла бы отвести Вас обратно в комнату… В ту самую комнату, где когда-то проживал каждый Отшельник, от которых сейчас остались лишь портреты в бесконечной галерее ночного короля, да выводок вампирят, что внешне ничуть не отличались от обычных людей. Ванилла почувствовал, внезапный приступ тошноты в горле, от которого на душе становилось ещё противнее, чем до этого. Каким же мерзким ощущалось всё в этом месте: стены, пол, потолки, даже воздух, которым когда-то дышали такие же юноши, как и сам Пьюр Ванилла. Сейчас эти Отшельники смотрели на него с бездушных портретов, сотни разноцветных глаз людей, что когда-то попали в поместье не по своей воле, были запечатлены вместе с их обладателями на кусках ткани, измазанных маслом. Чувство вины пробудилось где-то на подкорке и вгрызлось в мозг Ваниллы, когда он понял, чьими портретами восхищался. И однажды он сам может оказаться в этом зале, вывешенный на показ будущим Отшельникам, как очередной пленник короля вампиров.